Секрет

Чанбин пытается приоткрыть глаза, но из-за слез они так сильно воспалились, что каждая попытка сопровождается безумной болью. Парень тихо стонет, укутываясь в теплое одеяло с головой. Он ощущает себя таким жалким сейчас. Все тело онемело из-за того, что Со спал в какой-то скрюченной позе, не меняя ее до самого утра. Пальцы красные и холодные—он сжимал одеяло так сильно, что теперь вряд ли сможет отпустить его без чьей-либо помощи. Горло жжет и болит, кажется, он в итоге сорвал голос окончательно. Такое чувство, что если он откроет рот, то его настигнет кашель с кровью. В глазах звезды и их такое же огромное количество, сколько было веснушек на щеках Феликса. Сердце болезненно сжимается и как бы Бину не хотелось уйти от всего это, он не может вот так взять и выкинуть Ли из головы. —Бинни, —большая теплая рука перебирает спутавшиеся из-за лака волосы, а беспокойный голос Чана заставляет повернуться и через силу приоткрыть глаза. Ужасно больно, —не хочешь позавтракать? —Со совсем еле-еле мотает головой и отворачивается обратно. Он всю ночь спал, уткнувшись в стенку. Теперь понятно, почему он не чувствует своего лба. Тот, скорее всего, такой же красный, как и глаза, как и пальцы, как и все застывшее, включая до сих пор быстро бьющееся сердце. —Чанни, —хрипит рэпер, морщась от режущей боли, что проходится по всему телу. Горло, все же, разодрано до крови, —зачем ты это сказал? —Бан останавливает руку, что до этого перебирала пушистые русые волосы, немного хмурится, словно вспоминая что же он такого сказал, а после, когда доходит, самостоятельно приподнимает друга и разворачивает лицом к себе. —Во-первых, —Чан убирает висящие сосульками пряди с лица, стараясь не смотреть в глаза Бину, —потому что отдых нам действительно не помешает, —Со ничего не отвечает на это, глаза опускает и смотрит на свои колени, обернутые теплым одеялом, —во-вторых, я хотел, чтобы вы нормально разобрались со своими парнями, поговорили и решили все как нормальные люди, —вздох, —провели время вместе, потому что это важно, —Чанбин вновь прикрывает глаза, слушая собственное сердцебиение. Больно, —и я до сих пор думаю, что вам стоит поговорить, —тело в одеяле дергается, поднимая ужасно красные глаза на старшего. —По-моему, он ясно дал понять, что не хочет иметь ничего общего со мной, —Бан кладет ладонь на плечо рэперу, улыбаясь уголками губ. —Не думаешь, что он просто отплатил тебе той же монетой? —А? —Ну смотри, —австралиец забирается на кровать с ногами и придерживает Бина за плечи, —ты бросил его тогда, —кивок, —и логично, что он был зол из-за этого, —Со шепчет «зол», сглатывая накопившуюся слюну, —а еще дико расстроен, иначе я не могу по другому растолковать то, что он пялился на тебя весь концерт, а потом вот так грубо отшил, —Со хлюпает носом, стараясь не вспоминать эту сцену, что глубоко отпечаталась внутри, словно клеймо, —ты ему нравишься, — уверенно шепчет Бан, смахивая скопившиеся в уголках глаз парня слезинки, неловко ероша Со по волосам, —сильно, Бинни, —рэпер молчит, лишь рвано вдыхает носом. Нижняя губа невольно дергается, еще чуть-чуть и он заплачет. Чан говорит какой-то бред, но не поверить ему просто невозможно. Губы расплываются в нервной улыбке, больше напоминающей вымученную. Чанбин смотрит на старшего своими красными глазами и шмыгает носом. —И он мне… —сипло проговаривает рэпер, тут же оказываясь в крепком дружеском объятие. Он прорыдал всю ночь в кровати Чана, а тот даже не накричал на него, хотя, вообще-то, мог. А еще мог выгнать в свою комнату, ибо Со уверен, что из-за него Бан так нормально и не поспал, —хен, —куда-то в плечо бубнит Бин, —что мне делать? Старший расслабляет руки и усердно делает вид, что думает. Некоторое время Чанбин молча наблюдает за мыслительной деятельностью австралийца, но вскоре это оказывается скучно. Со стукает друга по лбу и хмурит брови. Глаза все еще щиплет, но теперь это больше неприятно, нежели больно, что несказанно радует. Бан ойкает и трет ушибленное место. «Кафе» —выдает парень, а брови рэпера, кажется, решили срастись. —Что «кафе»? —вопрошает Бин, пытаясь выпутаться из одеяльного кокона. Тело ломит и в глазах темнеет секунды на три, поэтому приходится опереться рукой о стену, дабы не свалиться на пол. Благо Чан не заметил этого, —Ну? —вновь спрашивает Со, бросая выпытывающий взгляд на старшего. —Феликс ведь дружит с Минхо? —Чанбин делает ошарашенное лицо, словно слышит об этом в первый раз, —ну, тот парень, —пытается объяснить Бан, вырисовывая его очертания в воздухе, —они тогда вдвоем были, —Чанбин вновь хмурится, пытаясь вспомнить. В голове всплывают какие-то картинки из прошлого. Феликс действительно был не один. Кажется, даже на вчерашнем концерте он был с тем самым парнем о котором говорит старший. Со не уверен, он смотрел только на Ликса, —короче, —вздыхает Чан, поняв, что от друга он ничего адекватного не дождется, —если Феликс дружит с Минхо, с которым сейчас Джисон, —Чанбин выдает многозначительное «а». Если честно, он вообще забыл про Джисона, —то они работают в одном кафе, —Со щурится, несмотря на режущее чувство в глазах, с подозрением глядя на австралийца, —возможно, сегодня тоже. Чанбин с секунду смотрит на старшего, пытаясь переварить полученную информацию, но все подозрения и вопросы о том, почему это Чан знает что-то о Феликсе, чего не знает Чанбин, быстро отпадают, стоит его мозгу впитать последнюю фразу. О, боги, он что, предлагает Чанбину заявиться к нему в кафе? Не слишком ли это безрассудно? —Чан, это…—Бин уже хочет сказать, что это бред. Несмотря на то, что у них перерыв, они не станут менее заметными на улице. Это может закончиться плохо, очень плохо. Но его перебивают. —Я не говорю идти сейчас, —пожимает тот плечами, —давай узнаем у Минхо когда он заканчивает, —Чанбин нервно хмыкает, выдавливая из себя «логично». Чан тут же звонит Джисону, потому что тот читает сообщения только от менеджера и Минхо, а парни ни к одному из пунктов не подходили, но Хан, явно разбуженный, бубнит что-то о том, что его Хо сейчас спит, а будить его он не станет ни за какие деньги и условия. Старший вздыхает, извинившись, что разбудил его и сбрасывает вызов. Парни переглядываются между собой, вот только Со хмыкает, тут же начиная двигаться маленькими шажочками к двери. —Чанбин, —настороженное начинает Бан, —ты не пойдешь к нему сейчас, —рэпер неловко чешет затылок, прижимаясь спиной к двери. Рука уже лежит на ручке, осталось только слегка надавить, —ты ведь даже адреса не знаешь, —Со вскрикивает, стоит двери распахнуться с неожиданно быстротой. Парень впечатывается в коридорную стену и тихо шипит от пронзающей тело боли. —Я не собирался идти к нему, —вздыхает Бин. Врет, вообще-то, потому что еще как собирался, но он ведь правда даже не знает где это, —просто…—пауза. Старший неотрывно смотрит на друга, зная, что сейчас тот выдаст какую-то несусветную белиберду. Как всегда, —просто прогуляться, —неловко улыбается Бин, — развеяться, так сказать, — Баначана всего крючит от нервного смеха, поэтому он отмахивается от рэпера, отпуская его на все четыре стороны. Пусть делает, что хочет, все равно такой как Бин ничего страшнее, чем раскрытие своей личности сделать не сможет. Он ведь не Джисон, который, если что, и войну начать сможет, если захочет. Хоть бы не захотел. Бан массирует виски, чувствуя перегруженность мозга из-за этих двоих. Ему тоже, вообще-то, хочется немного пожить своей жизнью. Кстати о жизни. Почему эти два идиота будут тасоваться со своими парнями, а он должен сидеть в номере сложа лапки и ждать, пока его друзья-геюги хоть что-то ему расскажут. У Чана, вообще-то, тоже личная жизнь имеется. Не имелась, она, кстати, довольно давненько. —Хен! —из собственных мыслей Бана вытаскивает зашедший Чанбин, который уже успел усвистать в свою комнату и переодеться: теперь на парне была толстовка лилового цвета, светлые джинсы с дырками на коленках и белые кроссовки. Банчана осматривает Со сверху вниз и вздыхает. И вот ЭТО люди называют суровым рэпером? Чанбин поправляет свои ореховые волосы, что мило пушатся на солнце, и потирает все еще красноватые глаза с лопнувшими капиллярами, —нормально? —Бин крутится вокруг своей оси, широко улыбаясь. Бан встает с кровати и подходит к другу, порывисто обнимая того. —Уверен, что хочешь пойти именно так? —серьезно спрашивает он. Все же, если до Бина докопаются, будет не очень хорошо. Со уверенно кивает, смотря Бану в глаза. —Все будет хорошо, хен, —улыбается он, —я позвоню, если что! Бан все же провожает младшего до двери, махая ему напоследок. Чанбин все еще такой ребенок: наивный, но такой искренний. Почему-то старший уверен, что ничего ужасного не случится, даже если они встретятся. Чан вздыхает, проводит пятерней по волосам и набирает уже знакомый номер. Чанбин вдыхает теплый воздух полной грудью, даря миру свою расслабленную улыбку. Парень потягивается и осматривается, думая куда бы ему пойти. Не очень хочется гулять в людных местах, хотя мест, где мало народу, сейчас практически не найти. Рэпер раздумывает с секунду и в итоге решает просто прогуляться по улицам. Имеет право, он все же обычный человек с иногда обычными желаниями. Солнце приятно согревает, а ветер играется со светлыми прядями, разбрасывая их в хаотичном состоянии. Чанбин сует руку в карман джинсов, чтобы достать телефон и сделать пару фоточек, но пальцами натыкается на что-то холодное. Нужна была секунда, чтобы вспомнить все то, что принесла эта злосчастная цепочка. Со вынимает ладонь, решая сегодня не зацикливаться на прошлом, тем более на таких болезненных воспоминаниях. Сегодня ему хочется побыть счастливым. Менеджер присылает гневные сообщения о том, что Бин ушел один, но Со присылает кучу умиляющихся смайликов и хмыкает короткому «как ты вообще умудряешься быть таким?». Вопрос остается задан в пустоту; Чанбин поворачивает на право и решает идти куда глаза глядят. Парень втыкает наушники в уши, включая что-то легкое и расслабляющее. Не хочется сейчас думать над смыслом песен, хочется просто слышать. Бин делает несколько фоток зданий и отдаленных скверов, посылая их в общий чат. Сообщения остаются проигнорированы, но это нисколько не расстраивает. Разве что чуть-чуть. Полдня Чанбин прошлялся на своих двоих, дошел до нескольких парков, спускался к набережной и фоткал, фоткал, фоткал. Идеальный небольшой выходной выдался, его даже практически никто не узнавал. Бин даже слышал, как две девочки спорили он ли это, потому что Со на сцене и Со в жизни—совершенно два разных человека. С этого парень посмеялся, но решил проигнорировать двух девчушек. Те, кстати, в конечном итоге решили, что это просто парень похожий на Чанбина. И слава богу. Солнце игралось бликами на воде, слепя прохожих и Чанбина, сидящего у самого края, едва-едва касаясь ладошкой прохладной воды. Со подумал о том, что жалеет, что не смог искупаться прошлым летом из-за туров, да и вообще им было некогда. Конец осени был теплым и сухим. Чанбин шаркает по огненным опавшим листьям, невольно вспоминая Феликса. Тут же одергивает сам себя, ежась от ледяного порыва ветра. Становится прохладно. Зарядки на телефоне еще полным-полно, парни в их общем чате так и не ответили на фотографии, посланные Со еще утром, а идти обратно Чанбину не хочется. Опять запираться в комнате и не высовываться лишний раз просто потому что его не устраивает. Но и шляться по городу ему тоже уже надоело. Ноги неприятно ноют, да и сам парень устал столько ходить. Было принято единогласное решение зайти в какое-нибудь кафе, взять какой-нибудь напиток и посидеть внутри ровно до того момента, пока их общий чат не оживет, давая понять, что хоть кто-то из парней уже в отеле. Чанбин ведет пальцем по экрану телефона, с серьезным лицом рассматривая список предложенных ему кафе. Рассматривал недолго, минуты две, и просто решил пойти наугад. Выбор пал на какое-то не очень популярное, но довольно уютное, если верить картинкам в интернете. Хмыкнув собственным скептическим мыслям, Бин переключает трек, делая звук чуть громче, и направляется в сторону выбранного кафе. Идти минут тридцать, но Чанбину слишком сильно захотелось кофе, чтобы искать какие-то другие варианты. Может быть он возьмет себе чего-нибудь из сладкого, если будет желание и настроение. Приятная мелодия в ушах уже давно превратилась в какую-то непонятную массу из звуков, что лишь сильнее давила на мозг, не вызывая никаких чувств, кроме усталости и раздражения. Чанбин шаркает белой подошвой по асфальту, окрашивая ее в светло-серый, вздыхает и думает выключить музыку вовсе, потому как он практически подошел к кафе и звуки в ушах будут только мешать, но вместо этого песня переключается и Чанбин не успевает закрыть вкладку с музыкой, потому что в окнах кафе мелькает рыжая макушка и сердце делает сальто назад, не самым удачным образом приземляясь. Песня до скрежета на зубах романтичная и идеально подходит для момента. Чанбин ступает на первую ступеньку, чувствуя, как практически подкашиваются ноги и трясутся коленки. Приходится опереться на жутко холодные перилла, дабы не свалиться окончательно. Со делает глубокий вдох, затем выдох. Феликс коротко улыбается парню за столиком, а у Бина все естество дрожать начинает от этой улыбки. Ли коротко кланяется и отходит к, видимо, стойке. Чанбин видит, как рыжик о чем-то взволнованно спрашивает другого парня, тот выглядит настолько плохо, что даже у Со возникают вопросы о его нахождении тут. На Феликсе белая рубашка с закатанными до локтя рукавами и рэпер готов поклясться, что только что влюбился заново: воротник чуть помят, но это не выглядит небрежно, скорее наоборот, две расстегнутые сверху пуговицы совершенно бессовестно открывают всему миру оголенные ключицы с чуть загорелой кожей, рыжая, поблекшая шевелюра растрепана в хаотичном беспорядке, но это делает Ликса таким уютным, что его хочется заобнимать до смерти. Чанбин глазами следит за тем, как парень опирается на стойку, вытаскивая что-то с ее внутренней стороны, и буквально давится слюной, замечая выступившие вены на руке. Рэпер издает какой-то приглушенный звук и тут же оборачивается, боясь, что остался замеченным за любованием. Но ведь…он действительно так прекрасен в белом. Чанбин краем глаза замечает, что на него начинают косо посматривать, а это не есть хорошо. Бин преодолевает расстояние в четыре ступеньки, делает глубокий вдох, прикладывая ладонь к груди. Сердце колотится как бешеное, черт. Делать нечего, он прошел слишком много, чтобы сейчас разворачиваться и уходить. Все или ничего. Чанбин сжимает кулачок и, выдохнув, дергает дверь на себя. Внутри оказывается довольно просто, но со вкусом. Кафе находится в центре, поэтому из общей картины не выбивается вовсе, даже гармонирует со всеми этими высотками и яркими бутиками. Внутри точно так же, оно не похоже на то кафе, где хочется сидеть и искать вдохновение, оно, скорее, чтобы думать о чем-то более серьезным; довольно светлое, но, на вкус Чанбина, минимализм явно пошел во вред эту заведению. Впрочем, это неважно, потому что… —Добро пожа…—Феликс, видимо по давно отработанной схеме, поворачивается к двери полуоборотом, дабы поприветствовать клиента, но застывает, так и не договорив фразу до конца. Чанбин не смотрит ему в глаза совсем, потому что дико страшно и безумно неловко. Он кивает, тут же подмечая для себя самый дальний столик у окна, —…ловать, —выдавливает Ли, следя за тем, как Со проходит мимо пустых столиков и садится за самый дальний, одиночный. Феликс любит сидеть там во время перерывов и ничего не делать, а теперь он занят. Чанбином. —Все в порядке? —слышится слабый голос слева, заставляющий Ли выйти из транса и вспомнить, что он, все же, на работе. Хенджин бы мог состроить удивленное или обеспокоенное лицо, но у него на лице только непонятные муки совести и совсем немного (очень много) печали. Феликс сглатывает, не зная, что говорить хену. Минхо так и не прочитал его сообщения, в соц. сети не заходил и на смс не отвечает. Младший окончательно убеждается, что тот поехал на своей любви к Хану и это начинает его раздражать. Феликс раздумывает с секунду, после чего коротко улыбается старшему и выдает сухое. —Конечно, —Хенджин в ответ лишь пожимает плечами, —я пойду, —и тут же делает шаг к Чанбину. Тот сидит в телефоне, скрестив ноги под столом. Осеннее солнце играется с его пушистыми волосами, вселяя в Ли какой-то необъяснимый мандраж. Чанбин впервые в жизни кажется ему таким простым и маленьким. Таким…любимым? Со упорно делает вид, что что-то листает в телефоне. На самом деле он даже не понимает, что происходит на экране, боковым зрением следя за Феликсом, который вот-вот подойдет к нему приниматься заказ. Ох, Чанбин явно не готов. Ладони потеют только от одного осознания, что Феликс опять будет говорить с ним своим низким голосом. Это сводит с ума. Бин прикусывает нижнюю губу и отворачивается к окну. Феликс с шухером на голове это какой-то запрещенный прием для него. Некрепко закрепленный стол чуть прогибается под весом тела. Феликс опирается на руку, наклоняя голову чуть вбок. Так не делается, но благо это продлилось всего секунду. Чанбин поворачивается к парню и, не зная куда деть себя, цепляется глазами за его бейджик, где аккуратным ровным почерком было выведено «Феликс». Ли прокашливается, поднимая руки с небольшим блокнотом и ручкой на уровень груди, практически закрывая бейдж. Чанбин клянется, что, если ему предоставят такую возможность, он будет кусать Феликса за его руки и ерошить волосы, чтобы на голове всегда был такой беспорядок. Феликс красивый, Чанбин буквально чувствует это. —Что-нибудь особенное? — тихий уверенный голос пронзает слух и стрелой попадает в самое сердце. Чанбину приходится поднять глаза выше и встретиться с темным взглядом парня, затягивающим в какие-то далекие дали, тут же утопая в нем, словно в море из горького шоколада. Со буквально давится воздухом, открыть рот кажется для него непосильной задачей, но Ли так пялится, что пересилить себя, все же, приходится. —Капучино, возможно? —вопрошает рэпер. Голос дрогает и конечно Феликс заметил это. Ехидная полуулыбочка тому подтверждение. Щеки вмиг краснеют, но Бин надеется, что это просто из-за того, что в кафе немного душновато, а он в толстовке. Надежде приходится сброситься с обрыва с белым платочком, когда Ликс, чиркая что-то быстро на бумаге, снова переводит взгляд на парня. —Что-то еще? —просто спрашивают его, а у Чанбина живот от спазмов скручивает. Он так не волновался даже перед концертами. Кошмар какой-то. —И…—неловко начинает он, краснея пуще прежнего, —возможно…—Чанбин сглатывает, надеясь, что Ликс сейчас просто вздохнет и уйдет, а не будет ждать, пока Со что-то выдавит из себя, но он стоит. И его, видимо, совершенно не волнует его коллега, который вот уже третий раз зовет Ли со стойки. Тот стоит и смотрит на то, как с каждой секундой Чанбин все больше превращается в вареного рака, —т-твой номер, если ты не против? —тихо бубнит парень, ощущая легкое головокружение и подступающую к горлу тошноту. Он сейчас умрет прямо здесь, если Феликс откажет ему. Но Феликс лишь смеется и Чанбину приходится отложить свою смерть, потому что глаза цепляются за слегка покрасневшие щеки парня и, о боже, веснушки. Со так давно их не видел, эти маленькие звездочки все еще так манят его к себе. —Прекратите флиртовать, —раздается где-то сбоку. Хенджин хмурится, щелкая Ликса по лбу, —иди работай, — Феликс шипит что-то неразборчивое, потирая ушибленный, вмиг покрасневший лоб. Он подмигивает Чанбину, убегая в сторону Хвана, который, кажется, начал понемногу приходить в себя, раз выдал эмоцию раздражения. Еще один повод для радости. А Чанбин прижимает голову к плечам и загнанно дышит куда-то в толстовку, закидывая их общий чат влюбленными и тупыми смайликами. И ему совершенно все равно, что парней они раздражают, Чанбину то они нравятся, значит имеет полное право использовать их. Чанбин кладет телефон на стол и подпирает щеку ладонью, глазами следя за тем, как Феликс мечется от одного столика к другому, потом к тому самому парню, что прервал их, и обратно к столикам. Кофемашина шипит, люди негромко переговариваются о чем-то своем, солнце разгуливает по всему кафе, иногда попадая прямо в глаза, отчего пострадавшие морщатся и пытаются как-то уйти от нежелательного света, а Чанбин все еще смотрит на то, как Феликс ходит туда-сюда, иногда бросая быстрые взгляды на Бина. Телефон вибрирует, оповещая о сообщении, но Со лишь выключает вибрацию и возвращается к разглядыванию того, как пружинят волосы Ликса при походке. Мило. Он готов ждать свое кофе хоть вечность, если перед его глазами всегда будет Феликс. Он как сладкое дополнение к этому самому кофе. —Какое дополнение, —Чанбин смеется с собственных мыслей, закатывая рукава толстовки до локтя. В кафе и правда жарко. На улице людей становилось все больше, Чанбин рассматривает плывущую вдоль дороги толпу, раздумывая о том, как бы ему попасть в отель незаметно. Хотя в отель можно и не возвращаться, правда для этого нужен кое-кто. Со улыбается, неловко усмехаясь. —Прости, что долго, —раздается запыхавшийся голос над ухом, но Чанбин совсем не злится. Он поворачивает голову к парню, невольно засматриваясь на то, как тот глубоко дышит. —Все в порядке, —кивает он, всего на секунду касаясь руки Ликса своей. Одного прикосновения, даже такого легкого, достаточно, чтобы внутри Со все загорелось вновь, как в их первую встречу. То удушающее чувство во всем теле, Чанбин готов задохнуться, если это от него потребуют. Сейчас он готов на все что угодно. Чанбин глупо улыбается напитку, немного отодвигаясь от горячего пара, исходящего от него. Он вновь бросает короткий взгляд на Ли и остается доволен потерянным выражением парня, —это все? —как бы невзначай спрашивает Со, непрозрачно намекая о своем втором заказе. Феликс выдает заторможенное «а», после которого снова чиркает ручкой по блокноту, а уже через секунду Со слышит звук рвущейся бумаги. Феликс оставляет небольшой клочок рядом с чашкой и быстро ретируется к другому столику, пока сердце совсем не остановилось. Чанбин закрывает лицо руками и сдерживает себя изо всех сил, чтоб не запищать прямо на людях. Все тело будто охватил пожар, Со буквально заставляет себя вновь начать дышать, чтобы не свалиться в обморок прямо тут. Кофе вкусный, просто невероятно. На вид обычный, но послевкусие такое приятное, что у Чанбина буквально пальцы на ногах поджимаются, хочется мурчать от того, насколько этот кофе вкусный. Просто поразительно. Он пишет в общий чат о том, что его друзья лохи и что он только что попробовал самый вкусный кофе в мире. Чан агрессивно выпытывает у него название заведения, но Бин присылает кучу умиляющихся смайликов с неловким «то, где Феликс работает». Бан спрашивает какого черта, но рэпер пересылает свои же сообщения с фотографиями: «я гулял и нашел его, я не специально». В итоге Чанбину, вроде как, поверили, поэтому оставили без кары небесной. Чанбин смеется в кулак, тянется к кружке и с ужасом осознает, что кофе закончилось, а значит пора уходить, ибо Со не любит сидеть в кафе просто так, да и кофе много пить вредно. Чанбин встает со своего места, блокируя телефон. Парень подходит к стойке, протягивая карту. Хенджин—Чанбин успел прочитать имя на бейдже—прикладывает ее к аппарату, считывая сумму, и отдает обратно. Телефон вибрирует о снятии денег, а Бин разворачивается, натыкаясь на подошедшего Феликса. Тот тяжело вздыхает, быстро что-то говоря Хвану. Настолько быстро, что рыжик даже успевает как бы невзначай коснуться ладони Со и практически незаметно улыбнуться ему. Чанбин выходит из кафе с чувством бесконечного счастья в душе.