Мелодия сердца

Тихая весенняя ночь, он смотрит в окно, сидя на подоконнике, держа в руках гитару, и на душе так спокойно. Он смотрит в ночное небо и улыбается той улыбкой, которую скрывает от всех, даже, порой, от самого себя. Он проводит по струнам, гитара издаёт протяжный мягкий звук. Потом перебор, свободный быстрый лёгкий. И он не знает, что за дверью его кабинета кто-то тихо подслушивает, утопая в собственной боли. Ты часто проводишь так ночи, сидя у двери отца и слушая, как он играет что-то слишком спокойное, слишком не в его духе, и думает, что он один, но это не так. Его сын всегда рядом. Ты закрываешь глаза в такие моменты и тоже улыбаешься такой же лёгкой улыбкой, которую по утрам прячешь в своём спокойном выражении лица. Ты любишь такие моменты, потому что сейчас ничто не имеет значения. Вы так похожи, и если он знает об этом, то ты даже не догадываешься, ведь… ты не умеешь играть на гитаре – его любимом инструменте. Открываешь глаза, тихо вздыхая, сжимаешь руку в кулак, слегка хмуришься, поджимая губы, потому что больно. Мысли резко врезаются в голову, пронзая насквозь, заставляя тело мелко дрожать. И этот вопрос снова тревожит твой разум: почему у тебя нет музыкального таланта? Ты мог бы на пару с ним играть на пианино, сидеть напротив него, перебирая струны гитары, чтобы позже слиться в единую мелодию. Такая светлая, простая мечта, которая вновь и вновь перед сном всплывает в твоём воображении, заставляя тебя улыбаться. Но только не сегодня. Этого никогда не произойдёт. Нет смысла мечтать о несбыточном, потому что это только сильнее ранит. Но твоё воображение рисует тебе красивые картины отца, немного успокаивая разбушевавшееся сердце. Ты практически не чувствуешь струн под пальцами, потому что настолько привык к этим ощущениям. Тебе не нужно смотреть на гитару, чтобы играть то, что тебе хочется. Ты можешь делать это вслепую, разве не чудесно? Ветер врывается в открытое окно, сильнее растрёпывая твои светлые волосы, но ты не чувствуешь холода. Ты открываешь глаза, глядя в пустоту ночного неба. Звёзды слегка освещают его пространство, но ты всё равно мыслями тонешь в этой небесной темноте, и та улыбка, которая была на твоих губах мгновение назад, ускользает. Его нет рядом, чтобы услышать, как ты играешь. Он не знает, что ты играешь только для него. И это так нелепо. Ты помнишь его первые шаги, беззубые улыбки, наивные вопросы, и тебе хочется взять его на руки, как в детстве после ванны, но он уже слишком взрослый. Когда это случилось? Ты даже не успел насладиться этими моментами, когда он первый раз сказал "папа", когда впервые пошёл в школу и, счастливый, принёс первую пятёрку по математике. Воспоминания нахлынули с новым порывом ветра. Они такие яркие, будто каждое произошло только вчера. Ты на миг замираешь, опуская взгляд и думаешь: неужели ты такой плохой отец? Ты мог бы ходить с ним в парк, учить его кататься на роликах, поехать за город на концерт, и посадить на плечи, чтобы он смог рассмотреть своих кумиров на сцене. Только этого никогда не произойдёт. Нет смысла думать о невозможном, это разбивает тебе сердце. Ты останавливаешься, кладя ладонь на струны. На сегодня хватит. Ты уже ничего не видишь, потому что твои глаза устали смотреть на стену напротив его кабинета. Впереди только тьма, далёкая, но ты словно можешь коснуться её и это пугает. Ты, как ребёнок, хочешь закричать, ворваться к нему в кабинет, прижаться, словно беззащитный котёнок, искать утешения. Это так глупо. Тебе хватает гордости остаться на месте, лишь прикрыв глаза. Темнота никуда не уходит. Твоё дыхание едва заметно сбивается, и ты тихо всхлипываешь, но музыка перебивает твои слёзы. Ты прислоняешь голову к стене позади, стараясь вновь успокоиться. Ты не можешь дать волю эмоциям. Только не сейчас, только не здесь. Ты должен слушать, наслаждаться, и едва он закончит, тихо бежать, чтобы он не увидел, чтобы он не узнал, что ты сидел тут и слушал, как он играет на своей любимой гитаре. Воздух словно сжимает твои лёгкие, мешая дышать. Ты словно задыхаешься. Ты уже хочешь уйти, но, почему-то, задерживаешься ещё на минуту. Две. Три. Ты чувствуешь эту тяжесть в груди, сползаешь сильнее на пол, не имея сил подняться. И ты хочешь встать, чтобы, наконец, покинуть такое любимое место в коридоре у двери в кабинет отца, уйти к себе, забыться там, в полном одиночестве, но тело не слушается, продолжая безвольно лежать на полу. И ты снова закрываешь глаза, вслушиваясь в тихую мелодию за дверью. Нет ничего прекрасней, чем эта весенняя ночь. Повесив гитару, ты выходишь из кабинета и видишь, как он, свернувшись калачиком, спит около двери в твой кабинет. Ты замираешь, не веря своим глазам. Неужели он слушал? Он стоял здесь, у этой двери, и слышал, как ты играешь свою мелодию. Ты слегка смутился от собственных мыслей, присев возле него. Невольно ты тянешься к его лицу, чтобы ловким движением убрать непослушные пряди. Он сейчас такой мирный, никаких закатанных глаз, холодных слов в твой адрес. Ты улыбаешься и думаешь, что пора отнести его в комнату. Ты осторожно берешь его на руки, он такой легкий, прижимаешь к своей груди, чувствуя, как равномерно бьётся его сердце. Ты шагаешь медленно, переступая скрипящие половицы, ты боишься дышать, потому что он может проснуться. Ты останавливаешься у двери в его комнату и медлишь. Ты чувствуешь тепло его тела и тебе не хочется сейчас отпускать его. Но ты собираешься с духом, ногой тихо открываешь дверь и, перешагивая порог, подходишь к его кровати. Кое-как откинув покрывало, нехотя кладёшь на постель. Он такой тихий. Он не шевелится, видно только, как его грудь то поднимается, то опускается, показывая, что он живой. Ты стягиваешь с него носки, чтобы ему было комфортнее, ты хотел так же поступить со штанами, но вовремя передумал. Ты укрыл его одеялом и, прежде, чем уйти, взглянул на него ещё раз. Ты вновь наклоняешься, чтобы убрать непослушные пряди с его лица. Он такой красивый. Ты чуть приближаешься, потому что больше нет сил терпеть. Ты прикрываешь глаза, едва касаясь его губ своими. Они такие горячие. Ты сжимаешь простыню, сдерживая себя. Ты хочешь прижаться к нему сильнее, запустить руку в его волосы, пахнущие шоколадным кремом, провести языком по губе с привкусом спелой вишни, но тебе позволено лишь едва уловимо коснуться его губ. Ты нехотя отстраняешься, потому что уже пора. Улыбнувшись, ты выходишь из его комнаты, прикрывая за собой дверь. Нет ничего прекрасней, чем эта весенняя ночь.