Так темно выше

Предисловие.       Хозяин поместья Олетус давно придумал эти беспощадные, в таковом своём аспекте, игры. В раннем детстве, будучи немного непохожим на других ребёнком, тот обожал играть с куклами, а точнее, управлять ими. Двигать их руками, ногами, создавать нетипичные ситуации — было его излюбленным занятием. Он ведь был сообразительным, смышлёным мальчиком, однако, имел своих тараканов в голове, которые не затронули его мозг, но зато изъели душу маленького человека, пробудив в нем отъявленное двуличие. Голова его работала отлично: чётко и холодно, и такой же стала душа — непоколебимой и, увы, кровожадной, по мере его духовного и биологического взросления на родной ему земле.        И, благодаря этому, сейчас, ровно в 1907 год, этот хозяин поместья несколько лет назад купил огромный особняк, охватывающий территории множества заброшенных всеми забытых фабрик. Его много кто спрашивал, из коллег или приятелей, мол, зачем ему мёртвые остовы стлевших от времени руин, которые не принесут (очевидная печальная правда) должных доходов, что просто занимают место, приминая мирно растущую вокруг траву. Чем же не организовать снос? И на что он по-простому отвечал: что ему пригодится однажды. Даже врал, что отстроит заново фабрики и отдельные переулки, но так до сих пор этого не сделал, и, в конечном итоге, и не собирался вовсе. В этих стенах разрушенных зданий, в каждом углу, в подвале: повсюду царил чёткий порядок безумного разума хозяина, такого точного, но одновременно и абсурдного. (Конечно, родители мальчика давным давно заметили в нём странную особенность манипулирования, даже гипноза, но психолог, который приходил к ним на дом для общения с маленьким Олетусом предполагал, что у их сына отклонения в психике были врождёнными, а не приобретёнными. Мальчику было вынесено, что он страдает от нехватки внимания, а может, и диссоциативным расстройством личности, и поэтому тот настолько неординарен в поведении). После этого, после череды некоторых событий, имя хозяина никто более не знал, да и он не выдавал его — такая загадочная тайна создавалась вокруг взрослого мужчины, уже владельца особняка, а истинная правда скользкой чёрной змеёй уползла в могилы родителей, которые так и не смогли помочь своему скучающему чаду. Опять же, всё остальное хранили стены особняка и воздух, пропитанный болью и кровью невинных, чьими жизнями хитро и умно игрался хозяин поместья. Он предлагал тем, кто победит, что они получат то, что больше всего желают, если пройдут испытания, длиною в месяц. Но мужчина не сказал, какими будут данные игры, но зато постоянно говорил о призе, что ждёт победителя в конце его возможных тягот. Лавровая ли это ветвь? Олетус уже знал и догадывался, какой подарок, которого абсолютно все будут желать и на который хозяин даже не потратит и малейших сбережений — таким подарком для победителя будет жизнь. Письмо. С этого и начинается вся эта игра: игра в куклы. Да, определённо, уже, если притронуться к шершавой бумаге письма, провести по конверту пальцами, остановившись на красной печати, оклейменной застывшим сургучом, и осторожно открыв приглашение — вы уже вступили в игру и назад дороги нет. Пробуждается алчность и глупая надежда. Но, а в ком-то есть и поистине нечто…вынужденное, что ли. Письмо следовало бы выбросить, порвать, сжечь, уничтожить, но Он никогда не оставит выбранного в покое. В итоге, таким образом, будут потеряны личности людей, чьи судьбы будут связаны воедино. Они теперь марионетки в руках хозяина поместья и заключённые этих пустых стен, не пропускающих звуки. Дальше и выше, как говорится, больше. Темнота, да и только. «Ты хочешь наконец встретиться со своей дочерью?» «Ты хочешь сделать то, что больше всего желаешь?» «А ты хочешь ли ты забыть своё прошлое?» Желаете ли вы приз?

***

Каждый миг успел смешаться в один протяжный, невыносимо громкий гул. Вопли, мольбы о пощаде, всё: бегающие в панике выжившие задевали ногами расставленные на полу свечи, поскальзываясь на растопленном воске и пролитой собственной крови. Кто-то кричал, что-то разбивая, а кто-то забивался в угол, держась за голову и дрожа от страха. Но вдруг всё вокруг окутала непроглядная тьма, чёрной массой поглощая их, комнату, и, главное, свет. И мгновенно всё стихло.

***

Это был её второй день в поместье. Кричер и Фредди снова поругались, но их ссора была гораздо хуже, чем раньше, однако, всё как и начиналось, всё так быстро и заканчивалось. Не проходило и дня: мужчина в потёртом коричневом пиджаке и в полурастёгнутой рубахе постоянно устраивал перепалки со всеми, был с каждым разом всё недоверчивее, и для каждого было это уже неудивительно, так как с вором явно что-то происходило — ну не может радостный и настолько беспечный человек, стать таким нервным и нелюдимым. Вор чего-то не договаривал, а возможно и боялся. Но как тут не испугаешься, когда выход был отрезан от внешнего мира? Как не потерять рассудок, когда свободолюбивый зверь попал в клетку, да еще и не по размеру? Эмма не сразу поняла, что эти стены, казалось, уже давно покинутого особняка, способны изменять людей до неузнаваемости, как и приятного ей человека — мистера Пирсона. Он тоже ни с того ни с сего начинал кричать на неё, но редко, по сравнению с другими. Но всё же Кричер был очень раздражителен. Мужчина, правда, имел наглость или некое пристрастие преследовать её, и девушке даже иногда приходилось прогонять его садовыми ножницами, однако, шутливо угрожая ими. Она была слегка напугана таким поведением, но потом всё резко прекратилось — Кричер Пирсон исчез. Ни Эмма, ни остальные не знали, куда он пропал и поэтому Вудс сегодня снова пошла к своему Пугалу, дабы спросить куда делся мистер Пирсон, этот странный, но почему-то привлекательный, непонятно чем, тип. — Приветик, Пугало! — Эмма вошла в хорошо освещённый сад, свой сад, который ей сразу понравился, наверное, сначала своим удручающим состоянием, которое девушка поспешно принялась исправлять. Да…тут повсюду лишь жёлтая пожухлая трава и уже давно мёртвые растения — почему все говорят, что дом не заброшен? Почему тогда вокруг создаётся ощущение, что он подвластен лишь сточной воде, крысам и времени? За растениями никто не следит, диваны потрёпаны, а ткань сгнила, но некоторые комнаты выглядят уютно и даже очень — выцветшие диваны, пол, занавески: они чистые, а вокруг горят свечи, прорезающие темноту своим ярким светом и позволяющие понять заплутавшему участнику, что он не один и что в доме помимо него есть ещё живые люди. — «Интересно, а где все? Неужели нашли что-то?» — думала Эмма, расхаживая по траве после долгой работы с обрабатыванием и посадки новых растений, которые едва ли боролись за своё существование в таком враждебном и, порой, несправедливом мире, стоя в грязных кашпо. Удивителен лишь тот факт, что некоторые из них даже пустили маленькие ярко-зелёные росточки, чьи копьевидные листочки лишь вызывали добрую улыбку и воспоминания. — «…Хозяин поместья говорил, что нам запрещено видеться с другими участниками подолгу, но я так и никого и не увидела за сегодняшний день.» — девушка грустно вздохнула, переведя взгляд с цветов на Пугало, возвышающееся перед ней на досках, сложенных в своеобразный вертикальный крест. — Скажи мне, Пугало, ну почему все пытаются избегать меня? Почему? Пугало? Это из-за правил? Или меня не избегают, а выходит наоборот? Ответа, конечно, не последовало, и Эмма почему-то очень разозлилась, что даже её друг не хочет говорить с ней. Но девушка-то знала, что эта кое-как собранная солома ей вовсе не друг, а просто пугало. И весь её разговор это плод её больного воображения. — Мистер Пугало, и вы тоже не хотите говорить со мной? Может быть, вы злитесь? — Эмма подошла к нему, разглядывая грубую коричневую ткань куклы, которая должна была сейчас отпугивать ворон, а не слушать то, как жалуется одинокая садовница. — Куда делся Кричер? — бесцельно водя по ткани рукой спросила девушка, устремив не менее безразличный взгляд куда-то в пустоту. Соломенная и чуть потрепанная шляпа съехала ей на лоб, но она всё равно смотрела в одну лишь точку, задавая пугалу вопросы, и придумывая на них самые различные ответы, шепча себе под нос.

Лиза, не плачь…

Девушка вздрогнула, тут же почувствовав на себе внимательный взгляд, и услышала хриплый, как шелест скошенной травы голос. Но больше она испугалась того, что по её щекам действительно покатились горячие слёзы — та и правда давно не плакала. Эмма в страхе, смешанным с непонятным чувством тоски, отступила на шаг назад: если бы этот голос не сказал ей, то она бы вряд ли это сразу заметила. Вудс напряжённо огляделась. — Кто здесь?

Это я, Лиза…

Девушка вскинула голову и увидела, что Пугало движется. — «Он теплый, » — отметила садовница, взглянув на оживший мешок, который чуть подёргивался и смотрел ей в глаза. А точнее, смотрел прямо в душу Эммы, что та уже отскочила, но почему-то страх после этого быстро прошёл, и девушка приветливо заулыбалась ему, словно давно забытому знакомому, чей приход скрасил её дни. Но всё-таки держала расстояние. — Ты всё-таки умеешь говорить! А я-то думала, что это я себе выдумываю! Как хорошо-то!.. Как хорошо!

Подойди ближе, Лиза…

И девушка подошла. Конечно, ведь это был её друг и тот, кто всегда выслушает. В команде Эммы она видела некоторых людей, но пока так и не решилась подойти к ним и познакомиться. Игра пока не началась. И Вудс, отбросив все сомнения, подошла к Пугалу вплотную, вопросительно глядя на мешок, набитый соломой, который кое-как старался двигаться, а голос его, казалось, звучал в голове девушки, и никто кроме неё не слышал этот шелест.

Лиза, бедная Лиза, ты должна победить. Все преследуют тебя, желают тебе смерти, ты должна уничтожить их раньше, нежели когда они войдут в силу. Это не просто игра, Лиза.

Эмму невольно передёрнуло от таких слов. Уничтожить? Это еще почему? Эмма не понимала и лишь моргала в ответ, озадаченно смотря на Пугало. — Почему ты такое говоришь? Ты до этого был добрым! Что произошло с тобой, мой друг? Но на этот раз ответа не последовало. Пугало замолчало и сколько бы раз Эмма не пыталась заставить его говорить вновь, умоляя и слёзно выпрашивая сказать лишь слово — Пугало молчало. Было неживым. — Опять ты молчишь! — в сердцах крикнула Эмма, доставая из-за спины садовые ножницы. — Ничего, Пугало, я знаю, как снова заставить тебя говорить! Почему, почему ты это делаешь со мной! — с пустой злобою и обидой произнесла та, отбрасывая на чистую асфальтированную дорожку проржавевший секатор, не смея причинить соломенному другу, вероятно, нестерпимую боль. Она вспомнила, что Пугало никогда не говорило с ней и что все её разговоры и правда лишь вымысел. Но тогда появляется другой вопрос — почему оно обращалось к садовнице по её прошлому имени? Почему предостерегает и пытается внушить плохие вещи? Почему Эмма вообще решила, что этот толстый мешок, с запрокинутыми назад руками на кресте, может разговаривать?..

***

— «Это не могло быть реальным. Этот разговор был галлюцинацией, а мне нужно хорошенько выспаться.» — думала на ходу Эмма, возвращаясь с невесёлыми мыслями к себе в комнату. — «Я пойду завтра в сад и сожгу его. Хотя бы так я избавлюсь от своей паранойи. " — устало вздохнув, садовница распахнула свою дверь, тут же, с порога, завалившись на кровать. И что только её ждет? Она мельком видела лишь Кричера, Эмили и Фредди, да и то, только слышала о них, но близко знакома с ними не была, считая так, пока не обратила внимания на некоторые детали. Но по крайней мере сейчас они ей казались, на первый взгляд, какими-то странными, но не более, чем она сама. И, поразмыслив ещё некоторое время, и, почувствовав себя в конечном итоге болезненно-угнетённо, Эмма закрыла слипающиеся покрасневшие глаза, провалившись в глубокий и длительный, но достаточно приятный, сон. Два дня до игры.