Так темно выше

Эмма! Девушка сонно распахнула глаза, но тут же закрыла, едва ли слыша сквозь сон, что её кто-то зовёт по имени. И зовёт так настойчиво, тихим, но отчётливым шёпотом прямо над ухом. Невидимые остатки сна потихоньку рассеивались, уступая место таким же крупинкам, но только более отчётливым — реальности. К тому же, яркий утренний свет нещадно бил в глаза, заставляя садовницу открыть их вновь, но та лишь ворочалась, не желая вставать. Списав всё это на очередное сновидение, она отвернулась от громкого нарушителя покоя, продолжая дальше мирно спать. — Эмма, проснись! — будивший её голос явно не унимался и ждал, когда спящая участница проснётся. Немного трясущимися от волнения руками неизвестный потряс её за плечо, призывая взглянуть на него. И в этот же момент, девушка с неохотой, так и быть, приоткрыла глаза, закрываясь от солнечного света. Какого же было её удивление, когда она увидела перед собой пропавшего день назад Пирсона, на вид теперь потрёпанного и уставшего. Может, он вовсе и не исчезал никуда, а спрятался в комнате? Сидел и строил козни, а может, и планы насчет трусливого своего побега в одиночку отсюда. Неужто алчное желание денег исчезло из головы этого мужчины? Эмма никак не сможет это проверить. Однако, этот человек, живой и здоровый, стоял перед ней, рассматривая шершавые стены и заляпаное окно в комнате беглым взором. — Эмма… Доброе утро. — вор нервно улыбнулся, теребя свой край заношенного пиджака. — Сейчас около восьми часов утра. Надеюсь, ты не против, — незванный гость вежливо протянул ей руку, будто бы не он два дня назад бранился на участницу: теперь наконец Кричер стал нормальным. Или делал вид, что стал? — Доброе-доброе… — сонно зевнула Эмма, вопрошающе глядя на слишком близко стоящего к её изголовью кровати Пирсона и выдавила из себя улыбку. — Кричер… Вы что-то хотели? — через силу Вудс приняла его помощь и привстала, приходя в чувства после не столь желанного пробуждения. — И, ещё, другой вопрос, как вы попали сюда? Я точно помню, что закрывала дверь! — Видете ли, — начал вор и невольно смутился, уже чуть не порвав край своего бедного пиджака, от которого после спешно убрал руки. — Так вышло. Ещё раз извините за столь ранний подъем и вторжение, мисс Вудс, но я с некоторыми новостями.  — Пирсон чуть понизил тон, будто был инициатором некого заговора, и проницательно взглянул на сидящую собеседницу. — Это вам! Возьмите, прошу. Кричер протянул набор инструментов и небольшой букетик таких цветов, каких не было в саду Эммы. Они выглядели немного пожухлыми, где-то не хватало лепестков, однако, сам подарок был крайне неожиданным, да и что его критиковать? Вряд ли хорошо осуждать нечто дарованное от чистого сердца, как в данном случае. Но откуда мужчина их достал? Садовница вмиг охнула, не в силах что-либо сказать, и пространно улыбнулась. — Это мне? — неуверенно спросила она, переводя взгляд на вора. — Тебе, кому же ещё, — усмехнулся тот, передав невиданные цветы девушке вместе с инструментарием. И, внезапно склонившись над ней, что Эмма даже дёрнулась, чуть испугавшись, тот осторожно погладил её по голове и улыбнулся. Как-то отстранённо. Такое поведение не могло не напрягать садовницу, но девушка предпочла молчать, искоса следя за Кричером. К примеру то, что она больше не чувствовала себя защищённой из-за того, что к ней могут просто так вломиться, было ощущение, что человек перед ещё давно сошёл с ума. И сколько он уже здесь так стоял, сколько будил, сколько смотрел? — Если позволишь. — участник поднял брови, и, не дожидаясь ответа, пока та размышляла о чём-то своём, поцеловал девушку в щёку. Это стало, безусловно, переломным моментом для Эммы. На секунду садовница будто бы потеряла сознание, оставаясь, при этом, в своём обычном состоянии. Она, конечно, считала Пирсона странным человеком, постоянно избегала его за выходки, пытаясь найти отговорки, что послужило тому причиной. Хотя, какие дела могут быть здесь, в этом загоне? Разве что… Девушка быстро отстранилась, одарив вора таким взглядом, что тот непроизвольно напрягся и снова схватился за пиджак. Правда, он так и остался стоять на месте, с угасающей надеждой наблюдая за Вудс, которая вмиг раскраснелась, но, кажется, больше от раздражения, нежели от смущения. Что-то невнятно пролепетав, садовница тут же вскочила с постели, спешно нацепив на себя фартук, и схватила чемоданчик, наспех попрощавшись с немного озадаченным, после всего, вором. Конечно, и не дождалась ответа, ибо второпях выбежала в освещенный масляными лампами длинный коридор. Да через секунду её и след простыл. — «Всегда держится уверенно, а тут на тебе.» — задумчиво почесал затылок Кричер, спустя некоторое время выходя из комнаты участницы. — «Ну что за невыносимая девушка!» — пусто усмехнувшись про себя, он беспечно решил пойти в противоположную сторону по своим собственным делам, которые терпеливо, хотя навряд ли, его ждали. Эмма не знала, что это пройдёт так быстро. Точнее, Вудс вообще не знала, что такое может однажды произойти. Она опрометью бежала по красному, местами замызганному чем-то более тёмным ковру, не оглядываясь, и лишь слепо несясь в сад с одной мыслью: что это было? Неужели этот тип испытывает к ней тёплые чувства? А если так, то что ей, Эмме, собственно, делать в таковом, весьма неординарном, случае? Она также не знала, может ли ответить взаимностью этому странному человеку, и, мало того, особенно здесь, в проклятом поместье! Садовница резко распахнула хлипкую деревяную дверь в свой сад и подперла её спиной, будто бы за ней кто-то остервенело гнался, хотя позади было только пространство молчаливых коридоров, чьи лабиринты окутывала лишь кричащая тишина. Простояв так долгих пятнадцать минут и восстановив сбившееся дыхание, девушка облегчённо выдохнула, отходя от двери и направляясь к своему любимому Пугалу и не менее любимым цветам. Не мешкая, она тут же принялась обильно поливать их полупрохладной водой, задорно напевая себе что-то под нос и даже пританцовывая в такт. Участница веселела на глазах: Вудс мгновенно забыло об этом случае, благодаря ухаживанию за растениями, которые являлись для неё абсолютно всем. Они всегда были для неё друзьями и предметами, нет, скорее, существами для восхищения, если позволите так выразиться. Некоторые растущие цветочки были одинаковы на вид, но одновременно оказывались разными по структуре и свойствам. Это ведь так занимательно! Закончив с работой, Эмма оглянулась на Пугало, которое мирно опиралось на свою опору в виде креста и, конечно, не шевелилось. — Ну здравствуй! — приветливо поздоровалась девушка с мешком, неспешно и плавно подлетев к нему, кладя руку на его предпологаемую щёку. — Помнишь моё обещание, милое Пугало? Я надеюсь, ты не скучал, ведь это очень плохо! — с этими словами Эмма с лёгкостью распахнула подаренный зелёный чемоданчик, и, снова напевая до боли знакомую мелодию, которую слышала давно в детстве или юности, щедро облила Пугало неприятно пахнущим керосином. Уголки губ её дрогнули, когда та нащупала в кармане фартука спички. То, что нужно. -"Огонь определённо заденет эти прекрасные цветы. Но это будет лучше, намного лучше того, если Пугало снова начнёт говорить со мною. Нет, нет, нет. Никогда.» — Эмма продолжала улыбаться, пока улыбка не приобрела вид широкого оскала. Совсем недоброго. Чирк. Пламя вспыхнуло быстро, взметнувшись до самого потолка. Жар быстро опахнул лицо девушки, и та отошла, восхищённо наблюдая за торжествующими языками пламени голодного огня, с жадностью пожирающего потрепанную ткань, затем солому под тканью и, наконец, нитки. Огонь принялся быстро есть долгожданную пищу, смакуя, будто играясь, не доедая сразу. Треск и запах горящих лоскутов заполнил все пространство сада, удушая, будто делая одолжение, едким дымом. Нижняя часть Пугала упала, тут же догорая, превращаясь в посверкивающие черные уголья. Верхняя часть же держалась благодаря рукам, запрокинутым назад. Все светилось, вертелось, крутилось в своём диком плясе. Однако, была другая причина, по которой Эмма смотрела заворожённо на эти танцующие искры яркого алчного пламени — в ушах садовницы стоял крик. Нечеловеческий крик, отдающийся в её ушных перепонках, спускаясь и поднимаясь по всем нервным окончаниям, заставляя мозг переставать думать, глаза не моргать, а тело покрыться сотнями мурашек, и вынуждая стоять как смиренная добыча перед хищным удавом. Эмма вздрогнула. В её стеклянных, до этого, глазах больше не отражался огонь, а враждебный оскал потихоньку начал приобретать подобие кривой улыбки, и на глазах одинокой садовницы образовались огромные прозрачные бусины слёз злости, а даже, будет ближе сказать, обиды. Она сожгла его. Она сожгла собственного друга, пускай тот говорил с ней из-за больного разума, ведь это были всего лишь искажённые галлюцинации. Эмма безвольно упала на колени, закрыв лицо руками, пока угли догорали — огонь сжёг всё дотла, рисуя остаточные образы, которые казались мирскими отражениями невыносимых мук. Демоны, танцующие в жутком пламени огня, голос, зовущий её, и этот крик, наполненный болью, непониманием и разочарованием. Крик Пугала… Но, разумеется, девушке в зелёном фартуке, сидящей на коленях, и, безудержно рыдая, всё это только кажется. Из раздумий её вернули в реальность тихие перешёптывающиеся голоса, раздающиеся за дверью. Участница не сразу поняла, кто это говорил, так как поначалу не было слышно, но Эмма всё же разобрала некоторые фразы. — «…Тш, она всё ещё там!» — «Нет же, тут уже тихо, она ушла! Быстрее давай.» — «Да ты с ума сошёл! Эмма всё ещё тут. Ты слышал её смех, чёрт возьми? Ты слышал это? Нужно подождать, а может и вообще стоит уйти.» — «Она всегда такой была, наверное, ну, мало ли, горшок там новый подарили, небось радуется.» — за дверью послышалась противная усмешка, но затем последовала тишина. — «Дурак ты, Райли.» После этих малоприятных слов дверь в сад открылась, и девушка тут же взглянула на двух гостей — это был Фредди и Кричер, и последний озадаченно остановился в проходе, склонив голову набок, разворачиваясь к своему собеседнику, если можно так назвать. Вор зыркнул на Райли с заметным негодованием за его чёртово любопытство и стремление найти во всём выгоду. Пару минут трое участников игры переглядывались, но затем гнетущую и давящую тишину нарушил голос Пирсона. — Эмма!.. — он подбежал к ней, но девушка, ещё будучи в «своём» состоянии, грубо оттолкнула того, и, встав на ноги, быстро схватила чемоданчик, делая шаг назад от незванного гостя. — Мисс Вудс! — вор нервно сглотнул, впервые видя то, насколько садовница может быть холодной. Неожиданные события преследовали этот долгий день, да и только. Он знал о её странностях, но таких явных мужчина не видел никогда, ведь сейчас Эмма смотрела на него озлобленным и крайне пугающим взглядом. Кричер тут же ощутил на себе и насмешливый взор адвоката, который так и говорил о том, насколько Пирсон глуп и наивен. Но, через мгновение, девушка осеклась первой, и, в её глазах, уже более не таких безумных, не было притуплённой злобы. Садовница постаралась улыбнуться, однако, где-то внутри неё поселилась непонятная тревога. — Простите, меня Пугало испугало и я подумала, что лучшим исходом для всего этого будет его сжечь. — глухо хихикнула участница, правильно надевая соломенную шляпу. Фредди же безразлично кивнул, машинально поправляя свои круглые очки. — Мисс Вудс, а вы бы не могли покинуть этот сад на время? Лишь на пару минут, не более. — Почему это? — девушка вмиг насторожилась и сжала чемоданчек покрепче. — Ну…видете ли… — вдруг встрял Кричер, совсем ненужно замявшись. — Я потом тебе расскажу. — он глуповато улыбнулся и после чего почувствовал на себе пристальный взгляд. И на этот раз уже двоих людей. У Эммы тут же появилось стойкое ощущение того, что её прогоняют из её же собственного родного дома, сада, где она постоянно проводила время вместе с некогда живым Пугалом или в одиночестве со цветами, а теперь, вот так просто, девушка должна уйти. Оставить свою крепость, не себя, на произвол судьбы. Во власть этих ненадёжных и лицемерных мужчин. — Никуда я не уйду. — Эмма явно начинала злиться: это было видно по её лицу, искажённому от обиды. — Почему вы меня прогоняете? Это мой сад! Мой! — громко произнесла девушка, надвигаясь на Кричера и Фредди. — Ищите другое место для бесед! Вор и адвокат переглянулись. Сейчас садовница выглядела сурово и агрессивно, даже опасно, что не радовало их двоих. Но тут Кричер вновь подошёл к ней, кладя руку на плечо, а другой обхватил за тонкую талию и притянул сокомандницу к себе, без дурной мысли пытаясь ту успокоить хотя бы этим, своей ещё более неуместной компанией. — Мисс Вудс, мы ненадолго, просто нам конкретно нужен сад, — ласково сказал вор, прижимая Эмму к себе и чувствуя перед ней размытое подобие вины. — Кричер… — садовница раздражённо процедила сквозь зубы, высвобождаясь из мёртвой хватки Пирсона, вовсе не бережной. Отскачив на приличное расстояние, и, пялясь на него и на адвоката, который стоял поодаль сей картины и насмешливо улыбался, смотря на любопытных ему людей своими противненькими и эгоистичными глазками, участница протестующе замотала головой. Однако, Эмма заметила, что вор так на неё не смотрел: этот человек поглядывал на сие происшествие мягко, чуть болезненно и сочувственно, будто бы перед ним стояла не она, а словно тот, кто вот-вот отойдёт в мир иной. Такую странную жалость отражали его необычные глаза, но действия его были противопоставлены ему самому. От этого садовница отвела взгляд, наполненный неприязнью от услышанных ею слов за сегодня. Натянув на себя соломенную шляпу, чуть даже ниже лба, девушка молча выбежала из сада, прихватив зелёный чемоданчик, и, громко, что даже стены затряслись, хлопнула хлипкой дверью. Спорить с двумя мужчинами было бесполезно, да и Эмма сама не хотела — до игры был один день и надо было хоть кое-как ладить с сокомандниками, пусть даже и с такими ужасными личностями.

***

— Итак, Кричер…— своим, то ли напыщенно-писклявым, то ли таким уже врождённым голосом начал адвокат. — Вы говорите, что эта девчонка запрятала где-то здесь какие-то инструменты. — монотонно отчеканил слова Райли, копаясь в кустах и траве, небрежно раздвигая и топча цветы, какие случайно попадали под ноги — адвокат вминал эти нежные создания в землю. — Да, где-то здесь. — в свою очередь Пирсон аккурано обошёл саженцы, не задев ни единого хрупкого цветочка и тут же наклонился, копаясь в листве. — Там было что-то вроде фонарика и бумаг каких-то, скорее всего, нет, я уверен, карты. Не знаю где мисс Вудс обнаружила это, но мы можем обратить данную находку в нашу пользу. — серьёзно произнёс вор, осторожно выгребая землю и раздвигая траву в том месте, где вероятнее всего Эмма спрятала вещи в первый же день в особняке. Вор это увидел и решил поделиться новостью со своим новоиспечённым приятелем. — Тут ничего, — Фредди скучающе зевнул, подходя к Кричеру. — Может, ты ошибся? — почесав затылок, Райли наклонился к участнику. — О, что это? — присев перед вором, адвокат принялся разглядывать спрятанные садовницей фонарик и бумажку, завернутые в грязно-белую ткань, а также обратил внимание на рядом стоящие в кустах таблетки, неизвестно от чего. Вроде как, те были пусты. — Берём и уходим, только привести в порядок надо, — Пирсон напряжённо проследил за тем, как его «соучастник» поднял сверток, почему-то понимая, что это нехорошая идея, но всё же перенял из рук того фонарь. — Девчонка не должна узнать, что мы здесь всё выпотрошили, так как это всё твоя вина, Фредди. Если мы бы подождали, она бы ушла, но нет, твоё ничтожное любопытство взяло вверх. — Кричер…ты не так понял. — адвокат попятился, хватая в руки сложенную квадратиком бумажку. — Пойдём, ладно? Не время для споров, особенно здесь, ты же понимаешь. — Райли трусливо продрог, ведь вор был сильнее него в раза два, если не в три, но мало того, участник в круглых очках был невероятно пуглив и все угрозы в его адрес тот пытался замять профессионально подготовленной и отработанной лестью. — Всё же, мы убедим её, если потребуется, — я же адвокат. — Ладно, — мужчина не нашел, что ответить, а поэтому попросту кивнул. — Твоя взяла. Мистеру Пирсону ничего не оставалось как встать, и, собирая различные цветы, рассадить их снова, одновременно пряча таблетки и приводя рыхлую землю с песком в порядок. Пустив мимолётный взгляд на сожжённое нечто в углу, Кричер и Фредди молча скрылись в тёмном коридоре особняка, полагаясь на то, что если «что-то упало — то пропало.» Это ведь была непростая игра, но одновременно и с этим, вор помнил, что целовал утром эту девушку, и давно, как заметил её, понял, что та безупречна, без сомнений. Но сейчас он чувствовал, как совесть буквально изъедает его изнутри, заставляя нервно оглядываться по сторонам, словно обвинённый в смертной казни заключённый, ищущий в стенах карцера желанный просвет. Ведь в глубине души Кричер искренне любил Эмму, но, однако, ничего не мог поделать со своей неискореняемой воровской натурой.