Когда начнутся титры?

Энгельс яростно сжимал письмо Мариэль в руках, злость клокотала в нем, сильнее разгораясь каждое мгновение. Еще миг, и совсем поглотит и потечет по венам, словно яд, полностью покоряющий волю. Так он думает. Он в ярости. Он должен быть в ярости. Человеческая принцесса (грязное людское отродье) похитила его драгоценную младшую сестру, а главный разведчик (мерзкий предатель) завел маленькую Рози прямо в лапы чудовищу. Он зол, конечно же зол. Кипит в огне ненависти и пытается (заставить ненавидеть еще сильнее) успокоиться.

Только вот…

Откуда такая железная уверенность, что с Рози все в порядке? С чего он взял, что Мариэль и пальцем не тронет любимую сестру? Роуз попала в беду, к сумасшедшей психопатке, страдающей нереализованной жаждой мести. Отнюдь не теплые отношения между девушками точно не идут дочери главы на пользу. Энгельс продолжал держать письмо, снова и снова пробегаясь по тексту. Он должен спасти Рози, просто обязан, только от кого? Почему он не прекращает наслаждаться разливающимся внутри облегчением? Роуз, Рози, его маленькая сестричка сейчас далеко, где-то у Священного храма, прямо в клетке тигра. Тигра, с которым ей безопаснее, чем рядом с Ним, теперь уже настоящим Главой клана. Иронично, не правда ли? Горькая усмешка расцветает на бесцветном лице. Энгельс готов засмеяться. Вот так значит, да? Вот что Вы решили? Ну, будь по-вашему. Энгельс в последний раз проходится глазами, полными безразличия, по письму, делает неглубокий вдох, боится поперхнуться воздухом, комкает бумажку и выбрасывает ее. «Пожалуй, это последний раз, дивная Мариэль. Больше я не позволю Нас мучать…» Посланник окидывает безразличным взглядом собратьев и думает, что нужно предупредить их о своем уходе, глядит на отброшенную бумагу, поджигает ее, болезненно ухмыляется и выходит из дома, так ничего и не сказав. Здесь не нужны слова. Он и так знает, зачем идет.

***

Священный водопад встречает лживым умиротворением. Шум воды успокаивает, забирает тревогу, злость, страх, неуверенность — абсолютно все эмоции. Энгельс привык преклоняться перед величием Силы. Его учили, что водопад забирает их эмоции как дань за защиту и покровительство. Впервые он увидел Священный водопад еще совсем мальчишкой. Тогда Энгельс поразился могуществу стихии, завороженный открывшейся картиной, не в силах произнести ни слова. Он словно слышал шепот мира, тихую мелодию природы, под которую падали мелкие капли, создавая сильный поток воды и образуя единственный в мире Священный водопад. Такое единение с миром могло быть только здесь, у самого сердца этого самого мира. Энгельс затаил дыхание. Что-то внутри тянуло и манило его коснуться потока, проникнуть за водную гладь. Небольшими шагами ребенок приближался к воде, в ушах шумела кровь, а жажда столкновения становилось все невыносимее. Стоя лицом к водопаду, Энгельс зажмурился и гулко сглотнул, закрыл глаза и протянул ладонь. Он ожидал чего угодно: дрожи от прикосновения с ледяной водой, силы, под которой трудно держать руки, — но не этого. Энгельс осторожно приоткрывает один глаз, удивленно выдыхая. Растерянный взгляд цепляется за воронку, образованную вокруг его собственной руки. Вода словно расступилась перед чужими пальцами, капли обтекали руку, совсем не попадая на кожу, словно кисть погрузилась не в воду, а в зеркало. Энгельс потянул руку обратно к себе, ожидая, что та намокнет, но эффект повторился. Вода словно избегала прикосновения. Ребенок нахмурился и неуверенно шагнул вперед. Водопад расступился, пропуская внутрь. Энгельс изумленно уставился на огромный кристалл бледно-лилового цвета. Конечно, ему доводилось слышать о Небесном камне, укрытом Священным водопадом, но он никогда не подозревал, что это выглядит так. Кристалл габаритами своими превышает самого Энгельса, а еще он светится и словно… дышит. Энгельс осторожно подошел к Небесному камню. Рука сама потянулась навстречу. Он знал, что нельзя, знал, что запрещено. Святое трогать нельзя, но все же он коснулся камня. Кристалл будто пробудился ото сна, стал переливаться разными оттенками розового, ослепляюще сверкая в темноте. Переливы цвета сменяли друг друга все быстрее, а потом и вовсе превратились в луч. Стрела света поднялась к небу и медленно, как включенный после долгого бездействия механизм, опустилась, останавливаясь напротив грудной клетки Энгельса. Луч прошел сквозь его грудь прямо там, где слышался стук сердца. Ребенок почувствовал невиданное счастье, а еще поклялся себе, что однажды обязательно покажет это место кому-то бесконечно дорогому. Сейчас Энгельс взрослый и все выглядит не так. Небесный камень из нежно-лилового превратился в алый. Он слышал его властный шепот по ночам. Камень просил крови. Это изводило юного Посланника не один год. Но сейчас Энгельс готов убить и принести камню главную жертву, которую тот жаждал на протяжении долгих лет. Энгельс безразлично смотрел на Клык рыси, вонзенный в землю подле кристалла, —прощальный подарок Мариэль. (она что, действительно решила покончить со всем, с ними?) Вытягивает клинок, уважительно кланяется камню и уходит. У священного храма его ожидает оживший ночной кошмар.

***

Священный храм находился рядом с водопадом. Энгельс хорошо знал это место. Здесь он впервые встретил Мариэль. Здесь же прятал от своей семьи и впервые поцеловал. Принцесса Тени стояла в середине зала возле величественной каменной колонны. Одежда ее была грязной от крови и порванной в нескольких местах, еле держась на тощем тельце. Некогда идеальные пряди, собранные в хвостики, свисали мерзкими, сальными паклями. Глаза ее поблекли и смотрели сквозь пространство, словно не способные сфокусироваться на чем-то определенном. У Энгельса заскрипело сердце. Она сотворила много зла, и он имел полное право ненавидеть ее, но испытывал лишь горечь. Энгельс любил Мариэль, любил всем сердцем, каждой каплей собственной магии, каждой клеточкой изможденного тела. Однако он вынужден убить ее этим самым Клыком Рыси. Хватит уже зла. Они слишком устали от этого. — Ну? Так и будем молчать? — Мариэль высокомерно приподняла бровь. Тем не менее, глаза ее оставались все также опустошены. — Давай, Рогатик, скажи что-нибудь. Мы так давно не виделись. Здесь, — принцесса будто бы мечтательно засмотрелась по сторонам. Как если бы ничего не было, словно они еще что-то значили. Энгельсу больно. Их них двоих именно он — лишенный эмоций Посланник Небес, живущий так долго, что разучился чувствовать. Вот только Мариэль одним предложением разбила все, что было дорого не только ему, но и им обоим. Юный Посланник действительно хотел защитить ее, но, тем не менее, солнечная принцесса стоит пред ним и плюется гадостями, а он держит в руках опаснейшее из существующих оружие и мысленно готовится привести приговор в силу. — Почему? Мариэль, что же с нами стало? Мы ведь просто любили друг друга! Как все обернулось этим? — он ожидал ответа, сочувственного взгляда, вымученной улыбки или скверной ухмылки, хоть чего-нибудь. Но Мариэль молчит. Взгляд ее также болезненно пуст и направлен в никуда. Она уже не человек, не после стольких убийств. — Сделай это, хватит тянуть. — Мариэль… — Энгельс, — резко перебила она, уставшая ломать комедию, — у нас есть сын! Он уже довольно взрослый, растет без родителей. Его воспитывают Рози и Фоул. И все это из-за тебя. — Что… что ты сказала? — опешил Энгельс. — Убей меня. Твои мать и отец, клан — все давно мертвы. Я последняя. Не заставляй вынуждать тебя. Роуз все еще в моем владении, — лицо презрительно скривилось. — Что, уже не хочешь спасти сестру? Полный боли взгляд вонзился в бледную принцессу. Он понимал, давно знал, что все кончено, но… еще мгновение, пожалуйста, еще одно мгновение, буквально секундочку. — Хватит! — сердито выплюнула Мариэль. — Твой клан, твоя любовь, твои принципы — все давно мертво. Небесный камень впитал кроваво-красный, Рози ненавидит тебя, а Фоул из последних сил защищает нашего ребенка от тебя же! Я не пойду на новый круг! Давай закончим все раз и навсегда! Кто в, конце концов, из нас контрактник?! — такой озлобленный и отчаянный голос. Такой чужой. Мариэль бросает последние силы, опустошаясь уже, наверное, целиком, только бы вразумить его. — Не заставляй презирать тебя еще сильнее! — Я люблю тебя, — Энгельс крепче перехватывает рукоять меча. — Я правда люблю тебя, — тише проговаривает он. В следующее мгновение клинок рассекает живот любимой принцессы. Лезвие светится, его рога тоже. Мариэль падает на колени, он следует за ней, девушка накрывает его руки своими, холодными, почти ледяными, а Клык Рыси все продолжает высасывать чужую жизнь. Точнее то, что от нее осталось. — Прости… — убито шепчет он. Чужие губы искривляются в вымученной улыбке, голубые глаза, кажется, снова светятся. Его маленькая принцесса доверила ему жизнь, прямо сейчас умирая в его руках. — С-спасибо, Рогатик, — приподнимает одну руку и касается чужой щеки. Хрустальная слеза срывается вниз по щеке. Мариэль чувствует дыхание смерти прямо за спиной. Ей не страшно, больше нет. Иронично, но она никогда не верила, что смерть приносит освобождение, но сейчас именно оно собирается на кончиках пальцев. Резкий рывок. Энгельс достает лезвие из чужого тела и практически бесшумно покидает храм. Ему плохо, горько и тяжело на душе, но драгоценной Мариэль было гораздо хуже все это время, поэтому Посланник плюет на собственные чувства и направляется назад. К началу всего. К Небесному камню. А кристалл призывно светился алым, Энгельс наградил картину равнодушным взглядом. Он больше не будет сомневаться. Он потерял все, что было дорого. Клинок бессмысленно вонзается в воду подле камня. — Все же решил прекратить? — хриплый, надменный смех, тот самый, как в кошмарах. Но Энгельсу больше не страшно, ему просто никак. Кристалл зашипел как кровь и взорвался красными переливами. Все некогда наложенные барьеры падали. Энгельс прикрыл глаза, отпуская боль и погружаясь в воспоминания.

***

Энгельс с маленького возраста любил сидеть в Священном храме с книгой в руках. Ему нравилось ощущение единства с камнем, если честно, он всегда считал себя особенным Посланником. Ему думалось, что Священный камень выделяет его чуточку сильнее остальных. Эта мысль грела, и он упивался ей холодными ночами. Тот день не был исключением, и Энгельс, как обычно, направлялся в храм провести время с древними писаниями. Энгельс никак не ожидал встретить человеческого отпрыска с рваными коленками. Рыжеволосая девчушка сидела на корточках, уткнувшись носом в стену. Энгельс видел лишь спину маленькой девочки. И волосы. Кудрявые, оранжевые, блестящие волосы. Энгельс никогда ранее таких не видывал. Завороженный юноша бесшумно приблизился к девчушке. Аккуратно дернул за узкое плечико. — Вы в порядке, эй? — послышался громкий всхлип. Малышка медленно обернулась и окинула Энгельса зашуганным взглядом. — Пожалуйста, не трогайте меня. Пожалуйста, — девчушка зажмурилась и опустила голову. — Я просто играла в лесу, но тот волк… клянусь, я забрела сюда случайно. Пожалуйста, не прогоняйте меня, — у Энгельса екнуло сердце. Малютка так сильно напоминала маленькую Рози. Такая же нежная и беззащитная. Рука сама потянулась к чужой макушке, осторожно поглаживая. Девчушка трусливо замерла. — Тише, — нежно произнес Энгельс. — Тише, маленькая, успокойся. В этих лесах не водится диких зверей. Точнее, водятся, но не подбираются близко к лагерю. Все хорошо, ты в безопасности. Как ты оказалась здесь? — Я-я, — девчушка снова всхлипнула, — я убежала из дома. Эта мерзкая Лира обещала рассказать все госпоже Этель, но я не совершала дурных деяний, я просто… просто взяла вещь, которая мне понравилась. Но в этом же нет ничего плохого! — Э-э… наверное, — неуверенно предположил Энгельс. Дева радостно просияла. Юноша был поражен: девчушка необычайно яркая и красивая. Это почти слепило. — Подожди-ка, в смысле взяла вещь, которая понравилась, воровала что-ли? — рыжеволосая стыдливо опустила голову и зарделась. — Я не специально, честно. Просто Лира сказала, что папочка любит ее больше и всегда будет любить больше. Я разозлилась и забрала самый красивый кулон. Я не думала, что она узнает! А потом.. потом я просто убежала. Я бежала, не разбирая дороги, и оказалась в лесу. Потом услышала шаги. Я испугалась и зашла глубже. И...— девочка встревоженно запнулась. — И увидела волка, представляете?! Он укусил меня за руку, — девочка показала пострадавшую конечность. — И привел сюда. К Храму. Я сразу бросилась за двери, но волк не пошел следом. Я боюсь выходить. Вдруг он еще снаружи? — Небеса благосклонные, да никого там нет, — Энгельс несдержанно закатил глаза. Он как можно мягче накрыл ее острые коленочки ладонями, из которых заструился ласковый серебристый свет. Девочка изумленно приоткрыла рот, а глаза ее заблестели от восторга. После юноша обхватил тонкую кисть, которая засветилась следом. — Пойдем, — Энгельс ласково улыбнулся и уверенно протянул руку. — Почему ты побежала в лес? Это опасное место. — Ну, мы с Лирой были здесь вместе с экипажем, когда я убежала. Где же их теперь искать? — рыжеволосая неловко приподнялась, вкладывая небольшую ручку в чужую ладонь. — Я вообще довольно неплохо ориентируюсь на местности. В отличии от Лиры, — девочка презрительно скривилась. — Поэтому вот. Меня зовут Мариэль Ласкер, я — принцесса Королевства Тени. Противная Лира — моя старшая сестра, — малышка вежливо поклонилась. — Как ты вообще умудрилась зайти так далеко в лес? — недоумевал Энгельс. Принцесса лишь неловко пожала плечами. Задавать лишние вопросы не было никакого желания. Что-то в этой девчонке было, что-то невольно притягивающее. Должно быть, та самая детская непосредственность, про которую они, Посланники, слишком быстро забывают в силу долгих лет жизни. — Вы поможете мне вернуться домой? — с надеждой смотрела Мариэль. — Да, если пообещаешь извиниться перед сестрой и вернуть ее вещь, — принцесса невольно скривилась и нахмурилась, однако свободно выдохнула и, уверенно кивнув, произнесла: — Веди, рогатик! Вывести Мариэль из леса оказалось не такой простой задачкой.И дело даже не в сложности поиска пропавшего в не самом маленьком лесу экипажа. Просто с принцессой совсем не хотелось расставаться. Стыдно признаться, но пару раз он специально сворачивал не туда, дабы побыть подольше вместе. Мариэль выдалась болтливым ребенком, жизнь ее наполнена различными открытиями и верой в чудеса. Жизнь Энгельса же настолько тусклая и однобразная, что он невольно начал завидовать юной принцессе, которая пробудила в нем интерес к человеческому роду. А еще принцесса быстро уставала. Энгельс сажал ее на спину и вез на себе. — У-у-у, какие классные, — Мариэль бесцеремонно теребила рога юного Посланника и довольно прижалась лицом к седому затылку. — Рогатик, ты такой классный. Ты мне нравишься. Когда я стану старше, ты женишься на мне? — Что еще за «рогатик»? — возмущенно вспыхнул Посланник. — Меня зовут Энгельс! Под вечер юный Посланник все же сжалился и вывел принцессу из леса. Буквально в десяти метрах от них расположился небольшой походный лагерь. Мариэль должна присоединиться к семье. Увидев яркое пламя, принцесса радостно было бросилась к родным, однако Энгельс перехватил тонкое запястье и дернул девочку на себя. — Обещай, что это не в последний раз. Скажи, что мы еще увидимся. Прошу, пообещай мне! — Мариэль тепло улыбнулась и уверенно кивнула. — Конечно! Буду приходить каждый год! Обещаю! — она уже сделала шаг вперед, когда резко обернулась. — Рогатик, пообещай, что дашь подергать твои рожки, — наивно хлопая большими глазами требовала принцесса. — Хорошо, — тихо выдохнул юноша. Мариэль просияла и радостно замахала руками на прощание. — Пока-пока, Рогатик! Обещание свое Мариэль сдержать не смогла. И с Энгельсом в следующий раз повидалась будучи уже достаточно взрослой.

***

Энгельсу почти стукнуло двадцать, когда судьба свела их вновь. Он продолжал заседать с книгами в храме, усердно готовясь к церемонии совершеннолетия. Мариэль бесшумно присела рядом и аккуратно дернула за плечо. — Вы в порядке, эй? Энгельс оторвался от писаний, изумленно уставившись на нарушительницу спокойствия. Он недоумевал, как не заметил чужого присутствия. Растерянный взгляд бегал по образу девушки. Он видел ее всего единожды, когда та была ребенком. Мягкая улыбка сама расцвела на лице. — Теперь, когда ты вернулась, в полном. — Глупый Рогатик, — недовольно притопнула принцесса. — Это было первое, что ты сказал мне, когда мы впервые увиделись. Неужели забыл? — Энгельс наградил ее восхищенным взглядом. А ведь и правда! Это были его слова. — Глупый Рогатик, ну хоть про обещание свое помнишь? — Энгельс мягко кивнул и расслабленно засмеялся. Перехватил чужую тоненькую ручку чуть выше запястья и направил к собственным рогам. Ее руки стали изящнее. Аккуратные, длинные пальцы завороженно гладили гладкие рога. Красивое лицо заполонило неприкрытое восхищение и детский восторг. Небеса благосклонные, она совсем не изменилась! Неожиданно ее рука опустилась с рогов на щеку, синие глаза внимательно изучали его собственные, иногда опускаясь на губы. Энгельс не выдержал первым и накрыл желанные губы, осторожно, словно драгоценность, обнимая тонкие плечи. На секунду оторвавшись, Энгельс прохрипел: — Мариэль, ты придешь на церемонию совершеннолетия? — принцесса нежно улыбнулась и кивнула, в следующую секунду настойчивее впиваясь в чужие губы. Стремительный роман развивался быстрее, чем можно было представить. Оба держали отношения в тайне. Энгельс поделился лишь с Рози. Та, конечно, неодобрительно качала головой, но секрет брата хранила верно. Хотя и просила быть осторожнее. Если бы только Энгельс ее тогда послушал…

***

Беда пришла откуда не ждали. Энгельс практически перестал общаться с кланом, проводя все время с принцессой. Рози, как могла, прикрывала его перед родителями, но те не могли не заподозрить что-то. Глава клана призвал Фоула и потребовал объяснить, что творится с сыном. — Но, господин, вы ведь вполне можете спросить самого Энгельса. Для чего такие меры? — Мой сын на грани совершеннолетия. Он не должен отвлекаться ни на что другое, — отрезал глава. Фоул не желал выдавать Энгельса. По правде говоря, он глубоко симпатизировал Мариэль и жаждал ей лишь счастья. Мариэль его глазах была озорной, доброй, мягкой и понимающей. Она с удовольствием шла на помощь, особенно близким. Когда совсем отчаявшийся Фоул просил ее помочь с обустройством в мире людей, ведь все лелеял надежду забрать драгоценную Роуз и увести от клана в безопасность, Мариэль с удовольствием помогла ему найти ремесленника, который усердно обучал Фоула людской жизни. Весть о беременности Мариэль поразила всех. Особенно Рози, которая так или иначе не одобряла отношений с человеком. Вот только это не обычный человек. Это Мариэль, их дражайшая принцесса. Беременность ставила ее жизнь под непосредственную угрозу. Посланники небес до сих пор не могли смириться с существованием такого явления, как Рози. Что говорить о связи с человеком? Фоул и Рози долго изучали различие писания об орудиях, способных защитить от Небесного Посланника, и узнали про некий клан древних кузнецов далеко на западе. Этот клан множество веков назад поддерживал некоторые отношения с Посланниками. Они были единственными, кто знал, как ковать орудия из рогов Посланников, делая единственное в своем роде оружие. Тогда им и пришла мысль создать подобие Клыка Рыси. Найти поселение было крайне непросто, а убедить в собственной правоте и подавно. Когда старейшины клана поняли, что Мариэль принцесса и вся ситуация грозит войной с людьми, решились выполнить просьбу. Ритуал подготовки сам по себе был довольно сложным, а последней загвоздкой оставался главный ингредиент — рога. У Рози их не было. Энгельс понятия не имел о планах сестры и садовника. Тогда Фоул отдал свои рога. Ему они едва-ли теперь понадобятся, ведь они с Рози будут жить среди людей. Скрывать собственную, лишенную рогов макушку совсем непросто. Так что Фоул проводил вечность в странствиях. Только бы как можно меньше пересекаться с сородичами. Пускай так, Фоул не жалел. Каждый поступил бы также на его месте. Живот Мариэль тем временем увеличивался. Тучи над ними сгущались. Майкл и Лугуника выслали другого разведчика. Фоул продолжал заливаться соловьем о состоянии их сына, но Посланники чувствовали фальшь. Беспощадная правда воистину поразила их. Они не были готовы к такому повороту событий. Ясно было следующее: от принцессы Королевства Тени необходимо избавиться, пока она не произвела на свет чудище пострашнее Рози. Но было поздно. Фоул и Рози слишком хорошо знали родителей Энгельса, поэтому тщательно скрывали Мариэль, просчитывая каждый шаг Посланников наперед. Девушка благополучно родила здорового мальчика без рогов с глазами ее цвета. И никто не смог с этим что-либо поделать. Ребенка сразу же спрятали, а Мариэль готовилась стать наживкой.

***

Мариэль всегда помнила о своем обещании. Она предполагала, что ее ждет дорога в один конец, но это обещание, которое она подарила любимому Энгельсу. Мариэль не могла просто забыть об этом. И Фоул, и Рози отговаривали ее как могли. — Не ходи, Мариэль, прошу тебя, — умоляющее выдавила Роуз. — Со мной все будет отлично, — Мариэль причмокнула губами, аккуратно накладывая макияж. — Не переживай за меня. Там же будете вы и Энгельс, верно? А значит, мне нечего бояться. — Да, но… — Рози закатила глаза, и как только с таким упрямством принцессой стала? А, у людей для этого же нужно родиться в королевской семье. — Пожалуйста, принцесса, — предпринял попытку вразумить обезумевшую уже Фоул. — Не ходи, это слишком опасно. — Так, все. Я обещала Энгельсу, что приду к нему на совершеннолетие. И я приду. Перестаньте меня отговаривать, — Фоул и Рози обеспокоенно переглянулись, но ничего не могли поделать. Будь у них рога, они повлияли бы на нее при помощи барьеров, но отныне магия им подвластна не была. — Мариэль, одумайся! Хочешь Аллена без матери оставить? — Мариэль подняла на Фоула взгляд и наградила мягкой яростью. Все знали это ее состояние и старались до такого не доводить. Фоул и сам понимал, что лез, куда не следовало. Но, Небеса благосклонные, это касается не только ее. — Хоть меч возьми с собой, — все же попросил Фоул.

***

Несмотря на волнение и беспокойство, церемония проходила спокойно. Фоул и Рози не отходили от Мариэль, то и дело волнительно поглядывая на главу клана. Тот, однако, был крайне спокоен и неудобства от присутствия человека на такой важной церемонии не испытывал. Все действительно шло хорошо. Ночью, когда Энгельс наложил свой в жизни первый барьер на озере, празднество разгорелось с новой силой. Посланники гуляли до утра, пили эль и просто расслаблялись в обществе друг друга. Ночь прошла спокойно, и барьер стойко выдержал испытание. Под утро все разбрелись спать. Все, да не совсем. — Госпожа Ласкер, Вы не могли бы пройти со мной? — вежливо обратился глава. — Я бы хотел обсудить с Вами некоторые моменты касательно нашего сосуществования с людьми, — Мариэль нервно кусает губу, прекрасно осознавая, что дело нечисто. Перехватила покрепче меч и неуверенно просеменила за старшим Посланником. В кабинете главы неуютно и холодно. А еще страшно, веет опасностью. Мариэль понимает, что будет дальше, и сопротивляется больше для вида, нежели действительно желая себя защитить. Главное — это ребенок, если убьют ее, решат, что и с ребенком покончено. Ведь Мариэль родила раньше отведенного срока. Фоул, Рози и Энгельс позаботятся о сыне. А значит, она может умереть спокойно. Когда барьер в виде клинка пронзает ее плоть в области живота, она отдаленно думает, что умирать холодно, больно и неприятно. Очень.

***

Энгельс в происходящее не верит и как жить дальше не знает. С Рози и Фоулом на контакт не идет и слушать отказывается. Не уберегли. Не то, чтобы он ожидал от отца чего-то другого, просто это Мариэль, его любимая солнечная принцесса. Энгельс до последнего отказывается принимать, что дорогие родители, которых он слушал и боготворил всю жизнь, посмели так с ним обойтись. Он уходит из дома и селится в Небесном храме, там, где они провели столько времени вместе. Он возводит гранитный монолит с ее именем, сидит возле него часами и разговаривает. Рассказывает, как день прошел, что нового в жизни, рассказывает как скучает, как любит, как не хочет жить. Почему Небеса такие жестокие? Почему лишили его самого яркого? Энгельс любил Мариэль и заботился о ней, как они могли забрать ее?! За что?! Не помня себя от горя, Энгельс направился прямиком к Небесному камню, чтобы лично расспросить обо всем. — Как ты мог, бесполезный камень? Я любил ее! Действительно любил. Ты об этом знал, но отнял ее! Все равно отнял! Зачем?! За что?! Почему?! — Энгельс бился руками о кристалл, захлебываясь болью. — Если истинна твоя любовь, сможет ты вернуть ее, — раздался тихий шепот в ответ. Энгельс трусливо дернулся и огляделся в поиске звука. Подсознательно он понимал, кто, что разговаривает с ним, но не мог поверить. Когда-то давно он читал об этом в писаниях, но слабо верил. Бывали случаи, что Небесные камни вступали в диалог с Посланниками. Вот только происходило это настолько редко, поэтому все считали это сказками, впрочем, как и сам Энгельс. Сейчас не время предаваться воспоминаниям, думал он про себя. — Вернуть? Ты можешь вернуть мне Мариэль? — неверующе молвил Энгельс. — Могу, — спокойно подтвердил Камень. — Но для этого мы должны заключить контракт. На моих условиях, — после некоторой паузы добавил Кристалл. Контракт?! Плохо, Энгельс читал об этом. Как правило, контракты с Небесными Камнями не сулили ничего хорошего и повествовали о нечистых намерениях камня. Но Энгельс слишком устал искать правду, бороться с миром и слишком сходил с ума по Мариэль. Он уже не считал себя Посланником. Просто хотел снова увидеть Мариэль. На остальное можно закрыть глаза. — Выдвигай свои условия. — Положи на меня ладонь, — удовлетворенно приказал Камень. Энгельс немедля выполнил наказ. — Хочешь воскресить мертвую девушку? — камень замолчал, словно призадумался. — Для того, чтобы вернуть кого-то к жизни, необходимо лишить кого-то жизни. Так работает баланс вселенной. Сам понимаешь… — Кого ты хочешь? — Твой клан. — Клан? Но… — Что, уже не хочешь вернуть возлюбленную? — Хорошо, я понял, — коротко согласился Энгельс и тяжело сглотнул. — Хоть всех забирай, — равнодушно продолжил Посланник. — Они все — пустая грязь, не имеющая никакого смысла без Мариэль. — Отлично. Тогда я всех и заберу. Заложи на лагерь барьер. В его пределах будут все твои сородичи. Пока они внутри него, я буду подпитываться их жизненными силами. Это подарит мне мощь, способную поддерживать жизнь в твоей женщине. — А если Мариэль снова умрет? — Если умрет, я снова воскрешу ее. Буду воскрешать до тех пор, пока последний представитель клана не отдаст последнюю каплю крови. Но все же старайся до этого не доводить. — Великолепно, — ответил Энгельс. — Это и есть условия контракта? — Нет. Условие контракта заключается в следующем: Посланники Небес или, может, сама Мариэль будут пытаться разорвать наши узы. Ни в коем случае не позволяй никому сделать этого. Иначе принцесса умрет, и никакие существующие ныне силы не сумеют вернуть ее. — Каким образом можно разорвать контракт? — Нужно убить всех в пределе барьера, забрав их энергию, одним и тем же оружием. Собранную в оружие энергию принести сюда и вонзить в эти земли. Тогда контракт будет расторгнут, — после небольшой паузы камень продолжил,— но, Энгельс, ты теперь проклят вместе со мной. Если все закончится, то не пытайся отмыться! Посланник кивает и уходит. Проклятый клан за жизнь Мариэль? Его это более, чем устраивает. Он накладывает самый сильный, на какой только способен, барьер на лагерь Посланников и проваливается в темноту.

***

Стоял теплый, погожий денек. Солнце светило ярко, на небе ни облачка. Легкий, шаловливый ветерок приносит в открытые окна с берега запах моря. Энгельс безмятежно улыбался и думал о странном сне, в котором пошел на контракт с Небесным камнем. Энгельс разглядывал пейзажи за окном. Сон постепенно забывался. Сегодня его двадцатый день рождения, день его совершеннолетия. Сегодня он вместе с отцом поставит свой первый охранный барьер. — Готов? — за спиной парня раздался спокойный голос отца. Энгельс повернулся и решительно посмотрел мужчине в глаза. — Двадцать лет, да? Знаменательная дата… — Энгельс дотронулся до собственных рогов. За двенадцать лет те действительно выросли и окрепли. А сам Энгельс из хрупкого, худощавого мальчишки с болезненным видом и мелкими рожками превратился в молодого наследника своего клана, молодого Посланника Небес… Молодого Посланника Небес, говорите? Небеса благосклонные, сколько раз он прожил этот день, пока пытался продлить жизнь любимой женщины? Сколько раз пытался отделаться от ощущения, что упускает нечто важное, а все происходящее повторяется? Сколько раз он отвергал Мариэль и ее истинные желания, снова и снова запуская новый-старый цикл? От каждого прогона ее сердце страдало, а душа опустошалась. Она не могла вернуться к Небесному Камню и спокойно умереть, ведь Энгельс лишил ее права на смерть. И также не могла быть рядом с сыном, так как не способна была выбраться за пределы барьера, выстроенные Энгельсом. Да, он продлил ей существование. Она действительно могла ходить по земле и разговаривать, дышать, улыбаться. Только какой смысл, если все, что она делала, это воевала с его кланом? И так по кругу. Снова и снова она просыпалась и убивала его семью, сильнее опустошаясь. Как забавно. Получается в день, когда в впервые убили Лугунику, на самом деле убили Мариэль, его любимую, драгоценную Мариэль. Рози и Фоул знали об этом и молчали. Он ненавидит их обоих за это. Но сейчас они единственные кто знает, где его, нет, где их с Мариэль сын. В этой истории Рози и Фоула спасло только то, что у сестрички Рога не росли в принципе, а Фоул их отрезал и по доброй воле отказался от магического покровительства Небесного Камня.

***

— Нет, — категорично заявила Рози. — Даже не проси. Я не позволю вам увидеться, только через мой труп. — Роуз, прекрати. Это мой сын. Я имею право знать, где он и что с ним! — И что с того?! — возмущенно прокричала Рози. — Где ты был, когда твоя беременная девушка искала кров и боялась каждого шороха? Где был, когда она рожала в муках? Где был, когда в слезах кутала по ночам и слезно просила прощения, за то, что покинет его так рано. Где ты был, папаша недоделанный?! — Энгельс молчит. Ему нечего на это ответить. — Ты не смог защитить Мариэль, — злобно выплюнула она. — Не смог. Ты даже не пытался. Это был твой проклятый отец. Ты мог бы повлиять на него. Сделать хоть что-нибудь! Но нет! Это же не для загадочных Посланников Небес, они же за своих стоять не привыкли. Умеют только закидываться напыщенными речами и таскаться с высокомерной мордой, еще и гордятся этим. Даже когда Мариэль умерла, ты не удосужился позаботиться о том, что было ей дорого и важно. Ты пошел творить какую-то дичь по воскрешению и заключать контракт с Небесным Камнем. Господи, контракт?! — Рози с досадой вцепилась в свои волосы. — Зачем?! Для чего?! Неужели нельзя было быть просто чуточку внимательнее? Энгельс! Нам же тоже было плохо. Мы любили ее гораздо больше, чем ты. Ты хоть представляешь, каково это, пытаться спасти кого-то изо всех сил, а в последний момент просто лишиться этого? Когда просто стоишь и понимаешь, что все труды впустую, и ты ничего с этим не сделаешь. Потому что человек, которого ты отчаянно пытаешься спасти, любит придурка, которому на нее плевать! Она умерла из-за тебя! Из-за этого идиотского обещания. — Это неправда! — Нет правда! Будь ты хоть трижды Посланником Небес, да хоть самим камнем жизни, ты не в силах предотвратить неизбежного, — Рози заплакала, немного успокоилась и продолжила. — Я не позволю тебе видеться с ребенком. Ты за собой уследить не в состоянии. — Роуз… — Вопрос исчерпан, — девушка ушла прочь. — Ну хоть имя назови! — отчаянно прокричал Энгельс. — Аллен, — не оборачиваясь произнесла Рози. Аллен… Это то самое имя, которым Мариэль всегда желала назвать ребенка, если тот родится мальчиком. Она говорила ему об этом, когда они гуляли в Нефритовом саду. Энгельс радостно смеялся и тайно мечтал о совместном с Мариэль ребенке по имени Аллен. У него есть ребенок, носящий такое имя. У ребенка, как у матери, яркие голубые глаза, а остальное он перенял от него, Энгельса. У него та же кожа, те же седые волосы, те же рога на голове. Только вот взрослеет он быстрее, и голова у него более светлая. Аллену четырнадцать. Он неминуемо взрослел, пока Энгельс играл в кошки-мышки со смертью, желая продлить сладкую сказку с живой и невредимой Мариэль. Ребенок растет с Фоулом и Рози, в полноценной семье, в то время как Энгельс остался один, без Мариэль и клана, ненавидимый дорогой Рози. Должно быть, вот она, свобода, о которой говорила Мариэль. Только что теперь Энгельс будет с ней делать? И куда ему идти?