breathe me in (exhale slow)

Если бы вы сказали студенту Тэхену, что через шесть лет он будет собирать последние штрихи для многообещающей статьи с Чон Чонгуком, он бы улыбнулся. Из-за его уверенности в своих отношениях с Чонгуком тогда он не ожидал ничего другого. Конечно, он был бы в восторге от этого — горд и взволнован за будущее, которое ожидало их, воображение всякий раз рисовало ему образ за образом его и Чонгука, живущих вместе где-то в Сеуле. Самсондон, может быть. Они оба ездят на работу вместе, сотрудничают в проектах, оба лучшие в своем деле. Будущее, ради которого он старался, казалось ему в университете далеким и все же возможным, если он приложит достаточно усилий, чтобы прийти к нему. Но в то же время он был наивен. Он даже не представлял себе, какую боль ему придется испытать, чтобы добраться до этого, — разлуку, душевную боль. Медленное восстановление не только его отношений с Чонгуком после того, как они нашли друг друга во второй раз, но и его собственного достоинства — а именно знания, как позволить себе быть любимым снова. Двадцатидвухлетний Тэхен ничего не знал о последующих событиях, и поэтому такие новости были бы для него только обнадеживающими. Если бы вы сказали то же самое Тэхену прямо перед тем, как он впервые войдет в зал заседаний шесть лет спустя, он бы развернулся, вышел из здания, сел в свою машину и уехал. Он посмеялся бы, начал паниковать и развлекался мыслями об уходе из компании. И все это для того, чтобы не столкнуться лицом к лицу с Чонгуком и его причинами бесследного ухода, причинами, которые он отчаянно хотел (но не хотел) услышать. Этот Тэхен был ранен, его сердце было разбито. Он отгораживался от вещей, которые могли причинить ему боль, потому что боялся, как сильно они будут жалить. Но он был упрям. Конечно, у него были на то свои причины. Но он упустил бы что-то бесценное, если бы ушел и прислушался к своей неуверенности, позволил ей править собой. Теперь, вернувшись в Сеул окончательно, Тэхен обнаруживает, что он действительно может простить. Себя, а также Чонгука. Оглядываясь назад, он должен признать, что это немного расстраивает даже сейчас, как он отреагировал на возвращение Чонгука, несмотря на то что его реакция была совершенно нормальной. Но все это в прошлом. Без этих медленных сдвигов ни один из них не чувствовал бы себя так комфортно друг с другом, как сейчас, и Тэхен так благодарен за то, что сейчас все на своих местах. Он вернул Чонгука. Чонгук — его парень, их фотосъемка для статьи закончена и их ждет дом. Тэхен не может дождаться возвращения домой.

***

Он забирает Ентана из квартиры своего лучшего друга, когда Чимина нет дома, к его несчастью. Юнги протягивает ему все снаряжение Ентана, глядя странно заплаканными глазами на то, как он уходит. — Разве ты не рад, что Тани наконец-то уходит от тебя? — поддразнивает Тэхен, заметив, как глаза Юнги следят за щенком, которого он толкает в объятия Тэхена. — Наверное. Я больше не ненавижу его. Он хороший малый. Тэхен смеется. — Хороший малый? Он же собака, а не коллега по работе. Юнги морщит нос. — Я просто хочу сказать, что он... я думаю, он симпатичный. И Чимин любит его. Ты же знаешь, поэтому я не мог игнорировать его, когда он просил обнять Ентана... — О боже мой! — Не смейся, — это больше похоже на скулеж, едва заметная улыбка тронула губы Юнги. — Тани, — поет Тэхен, раскачивая Ентана на руках и утыкаясь носом в его мягкую шерсть, — Юнги-хен любит твои объятия, ты слышал? Он будет очень скучать по тебе. Может, ему завести свою собаку, а? Юнги прищуривается. — Нет. — Чимину бы это понравилось. Маленький щенок бродит по дому, совсем как ты, Тани. — Тэхен. — Надо будет посмотреть, что скажет Чимин, а? Маленький друг для тебя? — Тэхен. Ничего не говори, ладно? Впрочем, я, возможно, мог бы уже... Брови Тэхена взлетают вверх. — Уже что? Юнги прикусывает губу, сдерживая улыбку. — Я нашел щенка в интернете. Я знаю, что день рождения Чимина даже не в ближайших месяцах, но я просто подумал, что он теперь будет грустить без Ентана, когда ты вернулся, а я ненавижу видеть его грустным. Так что... — Ты купил щенка? Юнги кивает. — О боже мой! Тани! Юнги-хен купил тебе друга! — Тэхен даже не замечает, как Юнги тупо смотрит на него, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы поднять Ентана в воздух перед собой и корчить ему рожи. — Ты такой могучий, Тан. Ты заставил хена снова полюбить собак. Юнги вздыхает.

***

Чимин звонит ему той же ночью, когда он сидит на диване с Ентаном, играющим в его руках, и рассеянно листает свой телефон. Он зевает, прежде чем подняться, и еще глубже зарывается в одеяло. Ему немного не по себе от того, что он решил приехать и забрать Ентана именно тогда, когда Чимин был занят, но он знал, что Чимин все равно каким-то образом доберется до него. — Привет, Чимин-и. — Эй! Почему ты заскочил, когда меня не было дома? Мне нужны были подробности! Тэхен смеется и еще сильнее прижимается к дивану. Ентан жует выбившееся волокно из одеяла. — Извини. Это было единственное время, когда я мог прийти. Я устал, а мне еще пришлось пойти с Чонгуком в офис, чтобы связаться с Чхве и оставить наши камеры и оборудование. — Прощаю. Но ты в порядке? Я так давно не получал от тебя вестей, Тэтэ. — Да, я в порядке, — Тэхен улыбается. — Извини, что не держу тебя в курсе событий. Много чего случилось. Чимин издает удивленный звук. — Например что? — Например, мы с Чонгуком снова сошлись. Тишина заполняет воздух и пробирается через телефонные помехи между ними в общей сложности десять секунд, прежде чем Чимин отвечает. — Вы что? — Не волнуйся, ладно? Я знаю, что почти не говорил с тобой о нем с Нового года. Но в Торонто мы многое выяснили. Чонгук поцеловал меня, и мы много разговаривали. Он сказал мне, что хочет снова быть со мной, мы катались на коньках, он водил меня в океанариум... Чимин смеется. — Я думал, вы там по работе? — Да, но Чонгук всегда умудрялся втиснуть и эти вещи, понимаешь? Как будто для него это было важно. Я никогда в жизни не видел его таким открытым и уязвимым, Чимин. На Гавайях он попросил меня стать его парнем и... я не знаю. На минуту мне показалось, что я ждал этого момента. — Ты в этом уверен? Это кажется... быстро. — Я знаю, — признается он. — Ты прав. Но я уверен. Мы наконец-то на одной волне и готовы оставить прошлое там, где оно должно быть, и это кажется правильным. Во всяком случае, мы стараемся не торопиться. Чимин фыркает. — Угу, я не могу себе представить, что все уладилось. Тэхен думает о Гавайях и соглашается. Однако он держит это при себе, потому что, несмотря на то, что Чимин очень уверенно держит титул лучшего друга, ему не нужно знать все. — Уладилось. Ты все еще не доверяешь ему? — Дело не в этом, — вздыхает Чимин. — Я рад за тебя, Тэ. Ты выглядишь счастливым, и это здорово. Я просто не хочу, чтобы ты снова пострадал. — Не пострадаю, — заверяет Тэхен. — Все изменилось. Я изменился, и Чонгук тоже. Забавно, я думаю, что совместная работа помогла нам сблизиться. — О, — пауза. — О, я хреновый лучший друг. — Что? — Я даже не спросил, как продвигается твоя статья. Убей меня. Тэхен смеется. — С удовольствием. Все в порядке, Чимин-и. Она находится на пути к завершению. Чонгук-и все еще работает в офисе, хотя я пытался сказать ему, чтобы он шел домой и немного отдохнул. Но я понятия не имею, что он делает. Ничего нельзя сделать ночью, когда рядом никого нет. — Он все еще трудоголик, да? Это было так преуменьшено, что Тэхен чуть не поморщился. — Можно и так сказать. Ентан наконец-то засыпает у него на коленях, шерсть касается кожи Тэхена, и когда он устраивается поудобнее на диване и слушает, как Чимин скулит и спрашивает его о странных вещах, он чувствует себя наполненным теплом, что может заснуть вот так, когда голос Чимина звучит у него в ухе. Чимин, наверное, убил бы его, но Тэхен считает, что это комплимент. Его голос настолько успокаивающий, что его можно было бы использовать для асмр. Его глаза медленно опускаются. В кои-то веки его квартира согрелась изнутри, все спокойно и тихо, кроме гула разговоров между ними. Тэхен поймал себя на том, что думает о Чонгуке, и остановился, прежде чем потерял контроль над тем, что Чимин на самом деле говорит ему в пятый раз с тех пор, как он ответил на звонок. — Люблю тебя, Чимин-и. Он говорит это рассеянно, когда некоторое время спустя наступает долгое молчание. Он говорит это только для того, чтобы сказать, ничего не имея в виду, просто напоминание. Они так близки, что проводят долгие ночи, разговаривая друг с другом, делятся одеждой; много ночей прошло с тех пор, как одни и те же слова слетали с его губ, когда он становился сонным, довольным и на полпути ко сну, так что Чимин никогда не удивлялся этому. Вместо этого он отвечает, как всегда. — Я тоже люблю тебя, Тэ. Отдохни немного, ладно? Тэхен мычит и посылает воздушный поцелуй в трубку.

***

Первое знакомство Чонгука с Ентаном происходит на удивление через несколько недель, все их время поглощается работой, поскольку их статья развивается и оформляется. Именно после долгого, особенно утомительного рабочего дня Тэхен тащит Чонгука домой, желая свернуться под одеялом вместе и посмотреть фильм, съесть объедки, может быть, поцеловаться — все это совершенно нормальные успокаивающие вещи в конце дня. Но затем, набирая код своей квартиры, Тэхен понимает, что Ентан там, а Ентан никогда раньше не видел Чонгука, и сейчас может последовать хаос. Во-первых, потому что Ентан — это прыгающий кролик вокруг новых людей, бегающий, лающий и облизывающийся, как десятинедельный щенок; и во-вторых, потому что Чонгук провел последний месяц, ноя о желании встретиться с ним и снова просматривая одни и те же фотографии на телефоне Тэхена. С нетерпением с обеих сторон Тэхен осознает, что как только он откроет дверь, все внимание у него будет отнято на оставшуюся часть ночи. И подайте на него в суд, если он немного надулся, когда открыл дверь, звон кода доступа, когда она отпирается, предупреждает Ентана. Легкий топот его лап по деревянному полу слышен еще до того, как они оба входят в квартиру; как только Чонгук ступает обеими ногами, он уже за углом. — Чонгук-и, познакомься с Тани, — Тэхен прикусил губу, забавляясь тем, как Ентан набрасывается на Чонгука, возбужденно тявкая и виляя хвостом. Чонгук смеется, наклоняется и начинает играть с Ентаном, как будто знает его много лет, и вся непонятная ревность Тэхена улетучивается. — Он такой милый, — голос Чонгука веселый, когда он кривит свое лицо в чрезмерно возбужденном выражении, играя руками с прыгающей фигурой Ентана и смеясь над тем, как Ентан продолжает пытаться схватить его. — Ах, Ентан. Ентан-и, я видел твои фотографии. Твой папочка часто тебя фотографирует, да? Заставляет тебя наряжаться в дурацкие наряды? Тэхен прищуривается. — Наряд Винни-Пуха вовсе не дурацкий. — Дурацкий, — Чонгук поднимает Ентана на руки и смеется, когда его лицо тут же принимаются облизывать. — Мы ведь друзья, верно? Зрелище настолько милое, что его нужно запретить. Тэхен недостаточно подготовился к этому. — Не думаю, что ты нажил себе врага, Чонгук-и. Он пытается поцеловаться с тобой. — Совсем как его папочка! Тэхен стонет. — Пожалуйста, перестань так говорить. Я сожалею, что впустил тебя в свою квартиру. Чонгук позволяет себя облизывать, смеясь, а затем передает Ентана Тэхену, когда Тэхен протягивает руки. — Он такой милый, Тэ. Я могу украсть его. — Если ты это сделаешь, я надеру тебе задницу, — Тэхен отпускает извивающегося Ентана обратно на пол и следует за его топочущими шагами в гостиную, а Чонгук следует за Тэхеном по пятам. — Видишь ли, ты всегда угрожаешь сделать это, но никогда не доводишь дело до конца. Тэхен резко оборачивается, прищурившись. — Так ты этого хочешь? Чонгук смеется, опускаясь на диван. Ентан тут же прыгает рядом с ним и крутит круги на подушке. — Никакую собаку я не украду, детка. Успокойся. Тэхен устраивается рядом с ним и почти мгновенно сворачивается калачиком, располагаясь больше на Чонгуке, чем рядом с ним. Он продолжает играть еще мгновение, надув губы, прежде чем Чонгук поворачивает голову к нему лицом, берет двумя пальцами за подбородок и целует его. Его рука скользит по щеке Тэхена, удерживая его рядом, и он улыбается в поцелуй по причине, которую Тэхен не знает, но определенно не возражает. Их поцелуи немного углубляются, и Тэхен думает, что да, это именно то, что я представлял себе, повернувшись еще больше, чтобы наклониться к Чонгуку. Он доволен, расслаблен, готов остаться здесь на всю ночь. В какой-то момент он маневрирует прямо на колени Чонгука, бедра обхватывают его и зарываются в диванные подушки, руки обвиваются вокруг шеи Чонгука. Он никогда не останавливает движения их губ, когда делает это, просто отстраняется для серии коротких, быстрых поцелуев, пока он привстает, прежде чем опуститься обратно в свою новую выбранную позицию и позволить Чонгуку углубить поцелуй. И это прекрасно. Именно то, что он хочет, — освобождение от дерьмовых встреч и каннамского движения. Чонгук — это единственное, что у него на уме, и ему это нравится до тех пор, пока он не почувствует, как что-то царапает его бок. А потом ударяет головой в бедро, коротко, настойчиво и очень разрушительно. Чонгук начинает смеяться ему в рот и вынуждено отстраняется. — О боже мой. Тэхен отступает, немного обиженный, и видит, что Ентан толкает его в бок, явно соперничая за внимание. Его глаза по-щенячьи широко раскрыты, как будто он точно знает, как манипулировать Тэхеном, и использует свои навыки в максимальной степени. — Тани! — Я думаю, у него проблемы с ревностью. Тэхен сдерживает смех, протягивая руку, чтобы быстро разгладить мягкий пушок на макушке Ентана. — Пойди вздремни на некоторое время, Тани. Ентан только тявкает, а потом лижет ему руку. — Скажи ему, Чонгук-и. Чонгук слегка приподнимается и кладет руку на поясницу Тэхена, чтобы удобно удержать его на коленях. — Ентан. Твой папочка занят. — Перестань меня так называть. Чонгук хихикает. — Почему? — Я... — Тэхен обрывает себя, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы соскользнуть с колен Чонгука и схватить Ентана. Он сгребает крошечный комочек пуха в свои руки, чтобы осторожно посадить его на край дивана, побуждая его свернуться калачиком на одеялах. — Вот, Тани. Лежать. Вернувшись в прежнее положение на коленях Чонгука, он наклоняется вперед. Руки Чонгука естественно обвиваются вокруг него, когда их губы снова встречаются. Тэхен удовлетворенно вздыхает, чувствуя, как теплые ладони Чонгука потирают его бок. И они как раз снова погрязают в этом, тела сливаются вместе, как врожденный комфорт, когда рядом с ним раздается шквал тявканья и ощущение крошечного тела, пытающегося протиснуться между ними. — Ентан. Чонгук разражается смехом, щурит глаза и морщит нос. Его голова откидывается на спинку дивана, и Тэхен просто смотрит на то, как Ентан все еще пытается вмешаться, потому что он не может поверить, что его собака такая бесцеремонная. Тэхен поднимает его и кладет на пол, только для того, чтобы Ентан обратно запрыгнул на диван и попытался снова втиснуться. Он настойчив в своих желаниях, как и Тэхен, но сейчас не время для проявления семейных качеств. Он пытается поцеловать своего парня, а его собака обламывает секс. — Тани, перестань. — Он просто хочет обнимашек, — вмешивается Чонгук, протягивая руку к Ентану, чтобы поставить его между ними. Тэхен откидывается немного назад и вздыхает, смиряясь с жизнью прерывистых поцелуев. — Ой, он такой милый. Тэтэ, обними его. Тэхен слегка вздрагивает, только потому, что Чонгук только что назвал его «Тэтэ», и в последний раз он делал это, когда был пьян и плакал на полу их общежития в университете. — Его все время обнимают. Сейчас не его время. — Хен ревнует, — шепчет Чонгук Ентану, как будто они делятся секретом. — Но и ты тоже. Из вас получится хорошая пара. — Я тебя слышу. — Я думаю, хен втайне счастлив, что ты мне нравишься, а? Но ему грустно, потому что если я уделю внимание тебе, то не поцелую его. Тэхен снова надувает губы. Чонгук прав, но он никогда не позволит ему узнать об этом. — Я ухожу. Он пытается слезть с колен Чонгука. — Нет! Нет, подожди, Тэ, не надо... — Чонгук опускает Ентана обратно на диван и хватает Тэхена, прижимая к себе. Он крепко обнимает его за талию, чтобы удержать, и коротко целует в кончик носа. — Не уходи. Тэхен невольно улыбается. Улыбка просто срывается с его губ, когда его глаза опускаются в пространство между ними, чисто инстинктивно. Вместо того чтобы заговорить, он прижимается своим лбом к лбу Чонгука, и близость в комнате такая густая, но все же она кажется такой естественной, как будто они проводили такие ночи годами, десятилетиями. — Поцелуй меня, — шепчет он. Чонгук целует. Их глаза закрываются, когда их губы встречаются, и на этот раз, когда они целуются, их поцелуи немного более протяжные, более тщательные, как будто у них есть все время в мире, чтобы сделать это правильно. И если его слегка толкают в бок несколько раз, он просто смеется, гладит Ентана по голове и сразу же возвращается к Чонгуку. А позже, когда они смотрят фильм, свернувшись вместе, как семья, со спящим между ними Ентаном, Тэхен вздыхает про себя и благодарит любую силу, которая вступила в игру, чтобы сделать его таким счастливым.

***

Хасыль Слышала, что вы с Чонгуком сошлись Когда ты собирался мне сказать?

Тэхен я думал, что уже говорил тебе, как я люблю его нужно ли мне еще что-то уточнять?

Хасыль Тэ, вы вместе??? Пожалуйста, пусть это будет правдой, или я запру Юнги в его студии

Тэхен это правда!!! хотя ты все равно можешь запереть юнги в его студии, я не могу поверить, что он сказал тебе раньше меня

Хасыль Ааааааа поздравляю! Кроме того, прошел месяц с тех пор, как ты вернулся, Тэхен Ты мог бы уже обручиться, и я бы узнала об этом от Юнги

Тэхен :(:( прости

Хасыль Все в порядке Просто убедись, что я получу приглашение

Тэхен ты узнаешь об этом первой! кстати, когда ты собираешься обручиться с хиджин?

Хасыль ТЭХЕН Я ей не нравлюсь :(

Тэхен если ты не пригласишь ее на свидание через десять минут, я скажу ей, что ты ненавидишь ее волосы

Хасыль НЕТ НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО Пожалуйста :(:(:(:(:(:(:(:(

Тэхен я также скажу ей, что ты думаешь, что она некрасивая

Хасыль :(:( Она такая красивая Я боюсь, Тэ, я не хочу разрушать нашу дружбу

Тэхен ты этого не сделаешь ;) я обещаю хиджин обожает тебя я действительно думаю, что ты должна сказать ей и посмотреть, что она скажет я просто чувствую так

Хасыль …………. Окей, но если она скажет, что ненавидит меня, это будет на твоей совести.

Тэхен идет

***

Хасыль ОМГКДКСККДКСКС ТЫ БЫЛ ПРАВ КИМ ТЭХЕН

Тэхен ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ на прошлой неделе она сказала мне, что ты ей нравишься вы обе ничего не замечаете

Хасыль ЧТО Ты шутишь? Тэхен Тэхен, вернись Почему ты не сказал мне, что Я ЕЙ НРАВЛЮСЬ Ответь мне

Тэхен ㅋㅋㅋㅋㅋ

***

На работе их статья оформляется. Большая часть их работы остается неизменной на этом этапе, хотя он и Чонгук работают с другими отделами, чтобы убедиться, что их видение должным образом воплощено в жизнь. Редко кому из двух фотографов дается такая творческая свобода, как эта, почти единственная в жизни возможность для них — давать указания писателям и графическим дизайнерам. Тэхен не принимает это как должное, а Чонгук все время выглядит как ребенок в кондитерской, глаза блестят и не подрагивают даже в течение долгих дней, когда он работает; за обедом он всегда оживленно болтает с Тэхеном о мелких деталях, хвалит его за собственную работу, и так невероятно приятно видеть Чонгука в своей тарелке, особенно когда он сам чувствует себя таким же страстным. Единственная странная вещь во всем этом — нерегулярное отсутствие Чонгука. Иногда часами напролет; ночами, где он извиняется за то, что не пришел в квартиру Тэхена с едой, потому что он все еще работает над чем-то в офисе, к чему Тэхен не имеет отношения. Он ничего не понимает. На данный момент их статья практически завершена. Нет ничего, над чем Чонгук должен работать, и он не может не думать об этом еще чаще. Прошло два месяца после их возвращения в Сеул, и статья готова. Она запланирована к выпуску в следующем издании. Тэхен и Чонгук задерживаются в конце особенно долгого дня, восхищаясь «подлежащим печати» версиям восьми страниц, разложенных перед ними. — Черт, — говорит Чонгук и смеется. — Мы сделали это. Он смотрит вниз на страницы, скользя пальцами по фотографиям и их именам, которые упомянуты в статье рядом с ними. Это то, чем можно гордиться, в этом нет никаких сомнений. Статья, которая стоит времени и усилий, которые они оба вложили в нее, стоит путешествий, душевной боли, снегопада и всего остального. Тэхен тоже думает: черт возьми, потому что это наглядное представление их лучшей работы в качестве фотографов, но также втайне картина их медленного воссоединения. Окинава перетекает в Осло, Осло в Торонто, и Тэхен помнит все, каждую секунду. Он смотрит на Гавайи, на девушку с поразительными зелеными глазами, глядящую на него с легкой улыбкой на лице, и он тоже улыбается. Это их рекламная статья о путешествиях. Это именно так впечатляюще, как он себе и представлял. — Не могу поверить, что все закончилось. Рука Чонгука останавливается на портрете старой женщины на рынке Окинавы. — Я тоже. Ты думаешь, мы когда-нибудь сможем сделать что-то подобное снова? Тэхен мычит. — Надеюсь, что так. Может быть, когда-нибудь. Они замолкают, изучая работу и осматривая последние мелочи. Но на самом деле они меньше сосредоточены на работе и больше погружены в свои мысли. По крайней мере, Тэхен. Этих фотографий ему достаточно, чтобы погрузиться в извилистые размышления, поэтому он встает, наклоняет голову и жует губу, глядя на фотографии Осло, думая о потере и росте. — Итак, — говорит Чонгук некоторое время спустя, откинувшись на спинку стула, положив локти на подлокотники и закатав рукава. — Как насчет Парижа для нашей следующей статьи? Музей Орсе? Тэхен просто смотрит на него мгновение, прежде чем ответить, кривя губы в улыбке. — Заманчиво. Но я думаю, что мы могли бы поехать туда сами, понимаешь? Не по работе. Глаза Чонгука загораются, но он не двигается с места. — Ты хочешь этого? — Всегда хотел. — Тогда почему ты сказал «нет», когда я спросил тебя в первый раз? — Потому что, — улыбка Тэхена смягчается. — Я хотел быть с тобой, если мы поедем в Париж. В какой-то момент я не смог бы удержаться от поцелуя, даже если бы мы отправились в это путешествие друзьями. Чонгук морщит нос, но все же улыбается. — Я бы не возражал. Тэхен смеется. — Теперь я это знаю. Отправимся туда, ладно? После того, как все это закончится, только мы вдвоем. Он хорошо это себе представляет. Он кормит Чонгука украшенными маленькими пирожными, фотографирует под эйфелевой башней, целует его и цепляется за его руку, пока они идут по музею за музеем. Что-то вроде карманной мечты, никогда прежде не имевшей возможности воплотиться в жизнь. Но теперь это так. И Чонгук кивает. Улыбается, показывая все зубы, и выдерживает пристальный взгляд Тэхена. — Хорошо, — он говорит, — ты и я.

***

Тэхен с благоговением держит журнал в руках, а Чонгук кладет подбородок ему на плечо, обхватив руками талию, и смотрит, как Тэхен листает его. Они уже дома следующим днем после выхода номера. Это был выходной, поэтому они купили журнал в магазине, прежде чем идти на работу, чтобы найти экземпляр. Теперь они вернулись в квартиру Чонгука, и Тэхен удивляется ощущению осязаемого и реального под его руками. Готовый продукт гораздо лучше, чем листы, выложенные для печати. Матовая отделка страниц, вид их фотографий, ошеломляющих и превосходно высокого разрешения на бумаге, это такая невероятная вещь. Это не первый раз, когда Тэхен опубликовывал свою работу; далеко не так. Но это первый раз, когда он видит свою работу в таком большом масштабе и с Чонгуком рядом. Сотрудничество, достойное похвалы, как сказал Чхве, увидев конечный продукт. Идеальное сочетание двух уникальных стилей. — Я думаю, из нас получилась хорошая команда, — замечает Чонгук, целуя его в щеку. Тэхен улыбается. — Ты прав. Мы должны поместить это в рамочку. — Наша первая совместная работа. Одна из многих. — А? — он дразнит Чонгука приподнятой бровью, запрокидывая голову, чтобы поймать его взгляд. — Мы будем заниматься бизнесом вместе? Чонгук снова целует его. — Тэ, детка, следи внимательнее. Когда ты впервые подписал контракт с Чхве, ты соглашался быть моим партнером и работать со мной каждый день до конца моей жизни. Он ничего не может с собой поделать; он растворяется в хихиканье, локтем отталкивает Чонгука назад и кладет журнал обратно на кухонный стол. Он поворачивается, снова смотрит на Чонгука и все еще хихикает, из-за чего Чонгук тоже улыбается. — Это довольно смело с твоей стороны. Я этого не помню. — Это правда, — Чонгук кивает. — Да? — Да. — А если я не захочу? Он не сдерживает и секунды. — Слишком поздно. Руки Чонгука обнимают его, и Тэхен покачивается в захвате, корча рожицу в ответ. Однако она быстро превращается в улыбку; Чонгук придерживает его и подносит руку к щеке, нежно касаясь большим пальцем уголка рта. — То есть ты хочешь сказать, что мы женаты, но женаты по работе? Раздается смех, и рука Чонгука скользит по его щеке, когда тот прижимается поцелуем к его волосам. — Совершенно верно. — И я не могу отказаться. — Уже подписано, Тэ. — Тогда, наверное, мне придется подать на развод. Лицо Чонгука морщится, рот открывается, но глаза сверкают. — Эй, что? Нет! В этом нет необходимости. Тэхен целует его, беззвучно смеясь. Чонгук очарователен в такие моменты, как эти, смехотворно слабый, с надутыми губами и так жаждущий любви Тэхена. Он не может не угодить ему, даже если и дразнит его. — Ты хуже всех, — Чонгук мычит в его губы. — Так не разговаривают со своим мужем по работе.

***

Когда Чонгук просит его не планировать ничего на этот вечер, Тэхен думает, что его наконец-то приглашают на свидание. Сейчас апрель, солнце на небе припекает чуть сильнее, чем раньше, и остается там дольше; оно садится, когда Чонгук приезжает немного позже семи, чтобы забрать его, и Тэхен быстро целует Ентана, прежде чем он уходит, одетый в свои любимые черные джинсы в паре с шелковой белой рубашкой с большими рукавами, кольца и серьги сверкают на нем, как обычно. Чонгук сидит в своем «Мазерати», одной рукой опираясь на подлокотник машины, и ждет. Тэхен слышит слабый гул музыки изнутри, и когда он открывает дверцу машины, Чонгук уже улыбается ему и пытается взять его за руку. — Привет. Тэхен хохочет от нетерпения, проскальзывает в машину и получает поцелуй в щеку. — Ты сегодня очень нетерпелив. — Я взволнован, — объясняет Чонгук, наблюдая, как тот усаживается. — И я скучал по тебе. Прошло уже несколько дней. — Прошел один день, — поправляет Тэхен. — И ты был единственным, кто был занят, Чонгук-и. Ты что, забыл? Он все равно притягивает к себе Чонгука, замечая необычно элегантную одежду с приподнятой бровью, но ничего не комментирует. Он одет во все черное, как будто только что вернулся с работы; черная рубашка, черные джинсы — хоть и рваные — и его волосы идеальны, ни одна прядь не выбивается из прически. Как будто он суетился над этим в зеркале машины за несколько минут до того, как появился Тэхен. И блеск для губ. — А почему у тебя блеск для губ? — он бормочет через секунду после того, как поцеловал его, поднимая бровь на то, как глаза Чонгука внимательно рассматривают его. — Что? Это бальзам для губ. У меня пересохли губы. — Обычно ты никогда не беспокоишься об этом. Чонгук хмурится. — Тебе это не нравится? Я должен был применить его раньше, прости. — Чонгук-и, малыш, — смеется Тэхен, успокаивая его еще одним блестящим поцелуем. — Все нормально. У тебя мягкие губы. Мне хочется целовать тебя еще сильнее. — Правда? — нетерпеливое выражение лица Чонгука возвращается. — Если бы я только знал... боже... Тэхен снова разражается смехом, похлопывая его по подбородку и чувствуя, что он вот-вот умрет от нежности, если это вообще возможно. Он действительно чувствует, что это так. — Тогда пригласи меня куда-нибудь, малыш с блеском для губ. — Не называй меня так. — Шшш. Куда мы едем? При этих словах Чонгук замирает, словно нервничая. Он откидывается на спинку сиденья и немного ерзает, играя руками, прежде чем положить их на руль; затем, решив иначе, кладет их себе на колени. Это чистая демонстрация застенчивого Чонгук-и, которого он знал раньше, который снова появляется, и это заставляет его сердце набухать. — Это... не совсем свидание. Но ты увидишь, когда мы туда доберемся. Он заводит мотор и пристегивает ремень, и Тэхен инстинктивно возвращается на свое место, все еще наблюдая за ним. Они выезжают на улицу. Чонгук беспокойно постукивает пальцем по рулю в непреклонном, неузнаваемом ритме. — Ты не скажешь мне, куда именно? — Нет, Тэ. Так гораздо интереснее. Он отчаянно хочет продолжить расспросы, но Чонгук, похоже, твердо решил ничего ему не говорить, поэтому он не настаивает.

***

Они приезжают и паркуются где-то в центре города. Чонгук держит его за руку, когда они идут по улице к месту направления, и Тэхен ничего не понимает, потому что район, в котором они находятся, полон складов и танцевальных студий рядом с редкими художественными галереями. Ничего похожего на свидание, ни в малейшей степени. Он снова хочет ворчать, но решил наклониться еще ближе к Чонгуку, позволив вести себя в направлении к их местоположению, мысли прыгают вокруг с теориями. Солнце уже село, и ночь просачивается внутрь, когда они останавливаются у небольшого, ничем не примечательного здания. Оно все белое, на фасаде нет ни одного окна. Сказать, что он озадачен, значит ничего не сказать. — Ну, Чонгук-и? Где мы находимся? — Верь мне, Тэ, — говорит он теплым голосом, ведя их через стеклянную дверь. — Когда я скажу тебе закрыть глаза, ты должен это сделать, хорошо? Не подглядывай. — Хорошо, — он в недоумении соглашается. Они бредут по простому белому коридору, лишенному каких-либо украшений, по чистому листу безымянного места. Это только еще больше запутывает Тэхена, который ожидал, возможно, хороший ресторан или караоке. Нестерильный коридор, который, честно говоря, довольно холодный, ведет к другой двери, которая кажется столь же мрачной. Они дошли до конца коридора, и Чонгук остановился у следующей двери, мягко потянув Тэхена назад, чтобы тот не открыл ее. — Ладно, закрывай глаза. — Подожди, уже? Гуки, это так жутко. Чонгук фыркает и улыбается его жалобному нытью, целует его один раз, утешая. — Пожалуйста, детка. Обещаю, все будет хорошо. Просто закрой глаза. Тэхен делает то, что ему говорят. В следующие секунды он мягко входит в комнату. Все, что он слышит, — это тихие звуки классической музыки и разговоры нескольких людей, хотя поблизости никого нет. Странно, но он чувствует на себе чей-то взгляд и борется с желанием приоткрыть один из них, просто чтобы посмотреть, что же такое скрывает Чонгук. Дверь за ними закрывается, и Чонгук ведет его дальше в комнату, положив одну руку ему на поясницу, а другую на плечо. Разговоры становятся ближе. Он хмурится, наклоняет голову, потому что понятия не имеет, где находится. Ни малейшего намека на идею. Здесь немного слишком холодно для ресторана, конечно, и не имеет внешнего вида для него (если это не одно из тех таинственных кафе или что-то в этом роде). И это не кинотеатр, и не игровые автоматы, и не... Музей? Может быть. Но все равно странно. Он никогда раньше не видел музея с таким неприметным входом, как будто он не хочет, чтобы его заметили. А может и нет. Он стоит перед чем-то, и слышит, как Чонгук шепчет что-то кому-то, хотя он не уверен, кому именно, и не улавливает, что он говорит. Затем Чонгук обращается к нему, поглаживая его руку вверх и вниз, а другую поднимая из провала спины. — Ты готов? — Зависит от того, нужно ли мне готовиться. Чонгук смеется и целует его в щеку. — Нет, Тэ. Теперь ты можешь открыть глаза. Он нервничает, его голос немного дрожит. Тэхен инстинктивно улыбается этому факту, ласково, а затем открывает глаза. То, что он видит, заставляет его раскрошиться. — Ооо... Чонгук. Вокруг него в комнате висят его фотографии. Ошеломленный он кружится, поворачивается и смотрит на все это такими широко раскрытыми глазами, что ему приходится моргать, чтобы увидеть, чтобы убедиться, что то, что он видит, реально. Там сотни его фотографий, выставленных так, что кажется, будто это альбом, но он сделан на белых стенах. Его изображение за изображением, иногда их обоих, приколоты, закрашены и приклеены в каком-то прекрасном коллаже. Он делает шаг вперед в круглой комнате и касается части стены, на которой изображены его фотографии на Окинаве. Его светлые волосы выгорели на солнце еще ярче, на некоторых фотографиях на его лице играла улыбка, о существовании которой он тогда и не подозревал. Он, без сомнения, более задумчив на других, черты лица немного более сдержанные и с намеком на что-то пассивное, брови темные на фоне загорелой кожи и волнистых волос. Есть фотографии, на которых он ест темпуру и хихикает; снимки, на которых солнце пробивается сквозь середину изображения, как нож, но все же так мягко касается его лица — в тот раз Чонгук застал его врасплох в гостиничном номере в Нахе. В других случаях Тэхен вообще не замечал, что его фотографируют. Вот он на пляже, смотрит на волны. А здесь он лежит на кровати, уткнувшись щекой в подушку, и смотрит в камеру полуприкрытыми глазами. Чонгук добавил надписи рядом с некоторыми фотографиями. На некоторых они написаны поверх, а к некоторым приклеены записки, похожие на те, что он оставлял Тэхену в их общежитии, когда они были моложе. Тэхен наклоняется вперед и читает одну из них, приколотую рядом с коллажем из трех его фотографий в гостиничном номере. Фирменными каракулями Чонгука написано: это ты, когда мы только приехали в наху. мне нравятся эти фотографии, потому что это было началом моей идеи. мои «пробные снимки». ты выглядел таким красивым с солнцем на щеках, что я даже не успел понять, что делаю, как уже фотографировал тебя. на первом снимке ты не улыбаешься — может быть, о чем-то думаешь, но когда ты поймал меня, ты улыбнулся и каким-то образом стал в три раза красивее, и тогда мне пришла в голову эта идея. однако на данный момент я никогда не был по-настоящему привержен этому. я думаю, это произошло потому, что я не мог остановиться. Тэхен снова смотрит на фотографии. На первой из них он искоса глядит в окно; на второй смотрит на Чонгука сверху вниз; на третьей, опустив голову, тонет в растерянной улыбке. Он чувствует за спиной Чонгука, но ничего не говорит, просто идет к следующей секции стены. Осло. Кадры, на которых он сидит в ресторане, потягивая вино и поедая филе северного оленя, показывают, что в этот момент он немного расслаблен. Нелепые снимки его в районе Грюнерлокка, фотографии, сделанные под таким углом, что большая часть кадра занята его подбородком, — это Чонгук, который шел рядом с ним, пытался получить от него неудачные ракурсы. Они неудачные, честно говоря, но это так смешно, что Тэхен просто подносит руку ко рту и кусает большой палец, стараясь не рассмеяться. Другие из них в кафе в Грюнерлокка, когда Тэхен поймал его и упомянул об идее создания альбома для фотографий. Забавно, как он был прав и неправ, предполагая что-то подобное. Он никак не ожидал, что Чонгук сделает это. Кадры на вершине стены бросаются в глаза, почти все снимки со снегом, ресницы и брови Тэхена усеяны снежинками. В тот раз Чонгук пригласил его с собой в Париж, а потом спросил, были ли они друзьями, когда Тэхен отказал ему. Дальше вдоль стены Торонто. Работа с цветом здесь особенно творческая, смешение белого и бледно-голубого цвета в его снимках на снегу создает почти сказочную картину. Затем волна фиолетового и розового вступает в фотографию в океанариуме, где он позирует рядом со стеной биолюминесцентных медуз. Вокруг нарисованы маленькие каракули медуз и акул, но что действительно бросается ему в глаза, так это маленький набросок дога и чихуахуа, сидящих вместе и виляющих хвостами. Он уставился на этот рисунок, внезапно не в силах сдержать слез. Это так смешно, что рисунок заставляет его плакать, и как только он начинает, он не может остановиться. Сильно прикусив губу, он тут же бросает взгляд на неудачные фотографии, которые пытался удалить в тот вечер в их гостиничном номере, те, которые Чонгук назвал сексуальными и заслуживающими того, чтобы быть в музее, и просто пытается не смеяться снова. Буря эмоций, которую он испытывает, настолько сильна, что ему становится тяжело, и за его спиной шевелится Чонгук, очевидно отчаянно желая услышать его ответ после такого долгого периода молчания. — Тэ? Ты в порядке? Тэхен игнорирует его, двигаясь к последнему участку стены. Он хочет обернуться и обратить свое внимание на Чонгука, конечно хочет, но сначала он должен увидеть это. Он должен оценить то, что Чонгук месяцами создавал для него, только для него. И он снова плачет. Гавайи. Желтые и оранжевые снимки, фотографии загорелой кожи и ярких улыбок, некоторые из них включают их обоих. Взгляд Тэхена задерживается на особой фотографии — он растянулся на кровати, голова Чонгука покоится на груди Тэхена. Они оба улыбаются, но не в камеру. Смеясь над чем-то, судя по морщинке на носу Чонгука и широкой улыбке Тэхена. Это похоже на личный момент; и на следующей фотографии они перешли от смеха к поцелую, голова Чонгука поднялась вверх, когда Тэхен опустил свою вниз, его рука лежит на щеке Чонгука. Он определенно не может вспомнить камеру в то время, хотя он был более чем немного рассеян и слишком привык к камере в руках Чонгука, чтобы действительно обращать на это должное внимание. Фотографии его походов на Гавайи, зелень вокруг него. Он улыбается в ответ Чонгуку с дразнящим выражением лица. На одной он стоит на пляже в одной белой рубашке; поздний вечер, как раз когда солнце собирается сесть. И некоторые из них в самолете домой, где его голова лежит на груди Чонгука, он крепко спит, в то время как Чонгук склоняется к нему с улыбкой и целует его волосы. Они замыкают круг, и Тэхен всхлипывает. Слезы свободно текут по его щекам, быстро и безжалостно, и он снова уставился на стену, одной рукой пробегая по маленьким каракулям и записям, потому что он так ошеломлен и так влюблен. — Тэ, пожалуйста, скажи что-нибудь. Неужели все так плохо? Тебе не нравится? Тэхен смеется сдавленным смехом. Он быстро качает головой, прикусывая губу так сильно, что из нее может пойти кровь. Он поднимает глаза и замечает, что комната ведет в другую, где толпятся люди, разглядывая похожие картины. Он в художественной галерее. Художественная галерея с искусством Чонгука — только искусство Чонгука — это он. Тэхен. Он оборачивается, и Чонгук, увидев выражение его лица, тут же раскрывает свои объятия и заключает его в них. — О, детка. — Ты сделал это для меня? — Тэхен сопит, обхватив руками талию Чонгука. Они остаются в таком положении некоторое время, просто держась друг за друга, и это прекрасно. Это именно то утешение, в котором он нуждается: рыдать в дорогую черную рубашку Чонгука. — Это то, над чем я работал, — извиняющимся тоном объясняет Чонгук. — Когда ты удивлялся, почему я работаю допоздна, я делал это. Это заняло некоторое время, но я доволен этим. И я надеюсь, что ты тоже. — Это прекрасно, — выдыхает Тэхен. — Я просто... не могу поверить... Чонгук успокаивает его, прижимая к себе и нежно целуя. — Значит, тебе нравится? — Нравится. Позади них кто-то откашливается, и они естественным образом расходятся. Тэхен оглядывается через плечо и видит высокого интеллигентного мужчину в очках с черной оправой и улыбкой. Он одет в костюм, серебристые волосы идеально уложены. Он выглядит так, словно ему самое место где-то здесь, обсуждать искусство и потягивать вино. — Извините, что прерываю, — говорит он с легкой усмешкой, адресованной Тэхену. — Я Ким Намджун. Просто хотел представиться. — Это Намджуни-хен, — добавляет Чонгук с улыбкой на лице, которая говорит о его дружбе с Намджуном. — Он помогал мне во всем. Он владелец галереи, но мы хорошие друзья во всяком случае. Тэхен вытирает слезы и уже непринужденно представляется с улыбкой. Намджун излучает комфорт, и это так привлекательно, что Тэхен хочет немедленно подружиться с ним. — Он также знает Ким Сокджина, — подкидывает Чонгук. — Правда? Сокджин — это тот человек, который заглядывался на тебя на Окинаве? Намджун смеется. — Да, этот Сокджин. Он мой парень уже пять лет. Мы находимся на большом расстоянии, но справляемся. Я навещаю его на Окинаве, а он приезжает ко мне в Сеул, иногда на несколько месяцев в зимнее время. Но не волнуйся, он не собирается красть твоего парня. Тэхен слегка краснеет. — Буду знать. — Вообще-то я хотел поблагодарить вас за то, что вы показали его в журнале, — серьезно говорит Намджун им двоим. — Он хочет, чтобы больше людей отправилось туда и изучили местность. И он также любит внимание. Тэхен улыбается и смеется. — Он определенно достаточно красив для этого. — Нет проблем, — заверяет Чонгук. — Он отлично вписывается. Он уже видел? — О да, конечно, — решительно кивает Намджун. — Он показывал статью всем своим туристическим группам. Ты сделал для него что-то великое. На самом деле это очень трогательно. Намджун выглядит искренним, энергичным и открытым из-за того, как общается с ними, но особенно с Тэхеном, как будто он пытается произвести хорошее первое впечатление. Они еще немного поговорили о статье, потом о произведениях искусства вокруг них, и Тэхен нашел в Намджуне очень неожиданного, но искреннего друга. В конце концов, Намджун дает им время на себя, давая им понять, что они могут угощаться напитками в главном зале галереи, когда захотят. Тэхен благодарит его, немного удивленный, когда он уходит. Намджун обладает способностью воздействовать на всех вокруг него, похоже, на лице Чонгука появилось похожее выражение восхищения. — Он хороший. — Мы дружим уже какое-то время. Хен для меня как наставник в некотором смысле. Он много знает о фотосъемке и искусстве, что очень полезно, поэтому он помог мне сделать это. И предоставил мне место. Эти слова возвращают Тэхена обратно к их обстановке. К стене искусства вокруг него, к стене его самого, к их стене. И все это напоминание о том, что Тэхен обожает Чон Чонгука. Он бы сделал для него все что угодно, потому что это человек, который заботится о нем, заставляет его смеяться и плакать, который сделал для него невероятную выставку запланированных художественных работ в галерее его друга. Тэхен любит его. Он так сильно любит его, и это впервые дает ему почувствовать себя свободным. Он снова поворачивается к Чонгуку. Выдерживает на нем свой пристальной взгляд, наблюдая, как глаза Чонгука встречаются с его собственными, как руки Чонгука мягко тянут его за петли ремня и притягивают ближе. — Я рад, что тебе это нравится, — шепчет Чонгук. Его глаза скользят по чертам лица Тэхена, как будто он упивается ими, и Тэхен просто позволяет этому случиться. — Я боялся, что ты подумаешь, что это слишком. Тэхен фыркает. — Почему ты так подумал? — Я... я не знаю. Я прилепил твое лицо к любой доступной поверхности и украсил всем, что я люблю в тебе. Это не так уж тонко. Он смеется и целует его в щеку. — Мне это нравится, Чонгук-и. Очень сильно. Желание сказать ему так сильно. — Значит, все эти часы без тебя того стоили. — Ты такой дурачок. Настолько сильно, что он знает, что не выйдет из этой комнаты, не сказав ни слова. — Но тебе же нравится, — поддразнивает его Чонгук, обнимая за талию. — Твои жалобы беспочвенны, Тэ. Я люблю тебя, думает он. Закусив губу, он смотрит, как Чонгук наблюдает за ним с улыбкой, едва сдерживая ее. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя... — Тэ. Теперь он просто смотрит, не слушая ни слова из того, что говорит Чонгук, и это смешно, почти комично, когда Чонгук поднимает брови и зовет его снова, как будто он потерял его. — Тэ? Детка? Ты здесь? Тэхен действительно вот-вот лопнет. В конце концов, он говорит это. Отпускает на волю, потому что если не сейчас, то никогда. Он так хочет сказать, эти слова готовы и ждут на языке так долго, что он считает это чудом, что они не вырвались раньше. — Я люблю тебя. На мгновение воцаряется ошеломленная тишина. Чонгук моргает. А потом он сияет. Все его лицо светится, глаза горят, улыбка яркая, лучезарная и прекрасная. — Да? Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя, Тэ, — он сдвигается, притягивая Тэхена ближе к себе, осыпая его лицо поцелуями, — Тэ, детка, я так сильно люблю тебя. — Ох, — выдыхает Тэхен, желая, чтобы слезы не пролились. Но они это делают, густые и быстрые, смешанные с блаженной улыбкой, когда он пытается проморгаться. — Эй, не плачь, — Чонгук вытирает мокрые щеки, ища собственными глазами его. — Это действительно плохая новость? Тэхен хохочет что-то короткое и сдавленное слезами, глядя на него с нежностью, которая кажется неизменной. — Знаешь, учитывая, что мы уже проходили через это раньше, это не должно быть таким ошеломляющим. — Но это так, — соглашается Чонгук. Он проводит рукой по затылку Тэхена, удерживая его рядом. — А если я скажу, что никогда не переставал любить тебя? Слезы Тэхена снова набирают скорость, и он всхлипывает, двигаясь вперед, чтобы уткнуться головой в шею Чонгука. — Заткнись. — Я уже давно люблю тебя, Тэ. Ничего не изменилось, только, может быть, теперь я люблю тебя больше, чем раньше. Нет, я знаю, что я люблю тебя еще больше. — Скажи еще раз. — Я люблю тебя. — Еще. — Тэ, — смеется Чонгук, отрывая Тэхена от своей шеи, чтобы видеть его. Он кладет обе руки на щеки Тэхена, нежно обнимает его и целует, прежде чем подтвердить это в третий раз. — Я в тебя влюблен. Ты для меня все. Пожалуйста, поверь мне. Тэхен пристально смотрит на него, правда, глаза блестят от слез и любви. — Я верю тебе. — Хорошо. На мгновение я забеспокоился. — Я все еще не могу поверить, что ты сделал это для меня, — он шепчет. Большие пальцы Чонгука скользят по его щекам, прежде чем его руки опускаются вниз, и он сгребает Тэхена в свои объятия. Тэхен кладет подбородок на плечо Чонгука, чувствуя его тепло так близко и успокаивающе. Это похоже на все, что он когда-либо хотел; теперь, когда он это имеет, он парит, он счастлив, хочет чувствовать каждое мгновение и запечатлеть его в памяти. Чонгук прижимает его к себе. Они слегка покачиваются, едва заметно, картина интимности. Наедине с собой в галерее, с счастьем вокруг них, которое заполняет каждую стену. — Честно говоря, — говорит он немного позже, через несколько минут после того, как Тэхен заговорил. — Я ненавижу то, что заставлял тебя чувствовать себя убогим. Мне стало стыдно при мысли, что я мог так поступить с тобой, подтолкнуть тебя к подобным чувствам. Я хотел показать тебе, как ты выглядишь в моих глазах. Ты прекрасен, Тэхен. Ты великолепен и забавен, и ты освещаешь каждую комнату, в которую входишь — это волшебство, серьезно — и ты так талантлив. Ты лучший фотограф, чем я, и я не хочу сказать, что я иронизирую. Я имею в виду, что могу учиться у тебя. Ты так собран, относишься ко всему с такой заботой и вниманием. Твое внимание к деталям помогло нам во многом, ты знаешь? И мне нравится, как страстно ты относишься к тому, что любишь, даже если ты не слишком громко об этом говоришь. Ты часто дразнишь меня, но мне это нравится в тебе. Наверное, я пытаюсь сказать, что люблю тебя уже очень давно, и мне нужен был способ выразить это так, как я умею. — Это прекрасно, Чонгук-и, — шепчет Тэхен, отодвигаясь, чтобы их лбы соприкоснулись. — И ты знаешь, что я прощаю тебя за все, что случилось. Но знаешь что? Тебе это тоже нужно. Знаешь ли ты, какой ты храбрый, несмотря на все, что ты сделал для своей семьи? Знаешь ли ты, как трудно тебе пришлось, чтобы пройти через все это, и быть в порядке в конце? Ты невероятен, Чонгук. Самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Тот факт, что мы вот так оказались здесь, так же важен для тебя, как и для меня. И я люблю тебя. И тут, к его удивлению, Чонгук начинает плакать. — О нет, — смеется Тэхен, целуя его в щеки, когда слезы скатываются по ним. Чонгук просто смеется вместе с ним, они оба немного подавлены и слишком эмоциональны. — Теперь мы оба плачем. — Мы развели беспорядок, — фыркает Чонгук. — Значит ли это, что теперь мы честно признались друг другу в любви? — Смотри, слезы раз, — начинает Чонгук. — Огромная выставка нашей любви на стенах галереи два. — Прекрасные сердечные комплименты и излияния три, — ухмыляется Тэхен, похлопывая Чонгука по подбородку и хихикая, когда тот все же отодвигается от него подальше. — Я люблю тебя. Тэхен мягко улыбается. Немного ошеломленный, немного в беспорядке от слез, но такой искренний, что его сердце вместе с этим болит. — Я тоже тебя люблю. ∞