Рон. По ту сторону

Рон очнулся в кресле, прикованный по рукам и ногам, напротив него сидел Дамблдор, который писал кому-то письмо. «Поттер прав, я идиот. Меня все презирают, с чего я решил, что Волдеморт поступит иначе? Впрочем, поздно сожалеть, мне конец. Остаётся лишь принять его с достоинством», — храбрился Рон. — Мальчик мой, ты уже очнулся? Потерпи немного, мне нужно закончить кое-какие дела, — дружелюбно поведал Дамблдор, приведя Уизли в замешательство. «С чего ему так вести себя?», — размышлял Рон. Через пару минут, Дамблдор отправил письмо с помощью совы, затем налил чай в чашку. — Угощайся, с лимонными дольками особый вкус, — словно заботливый дедушка предложил Дамблдор. — Рад бы, да руки прикованы, — Рон пытался улыбнуться. — Прости старого волшебника, память уже не та, — Дамблдор взмахом руки освободил левую руку Рона. Уизли держал в руке чашку, пытаясь понять, что там внутри: — Полагаю, я не могу отказаться? На миг Дамблдор перестал улыбаться, Рон заметил гримасу отвращения, прежде чем директор сказал: — Сожалею, не можешь. Уизли отпил половину чашки и съел одну лимонную дольку. Дамблдор тут же достал лист бумаги и начал допрос. — Знаешь где сейчас находиться Том Реддл? — Нет, — Рон не мог врать отвечая. «В чашке была сыворотка правды», — догадался он. — Откуда в твоих руках оказался дневник Тома Реддла? — Украл у Люциуса Малфоя, — поведал Уизли. Дамблдор дотошно вёл допрос, спрашивая даже о незначительных вещах. Исписав свыше двадцати страниц, директор Хогвартса устало вздохнул. — Преступления совершённые тобой ужасны, как глава Визенгамота, я вынужден настаивать на пожизненном заключении в Азкабане, — поведал директор. «Думал лет восемь, ну максимум пятнадцать, но всю жизнь», — сокрушался Рон. — За всю историю Азкабана в него заключили около полусотни детей твоего возраста, никто из них не прожил больше шести месяцев из-за суровых условий тюрьмы, — нагнетал Дамблдор. В воздухе повисло молчание, директор ожидал мольбы о помощи, не дождавшись, продолжил: — Ты можешь избежать Азкабана, если примешь непреложный обет, в котором поклянёшься следовать моим указаниям. «Если соглашусь, вряд ли Дамблдор позволит учиться в Хогвартсе, как ни в чём не бывало. Скорее отправит шпионить за тёмным лордом. Такой неудачник, как я обязательно выдаст себя. В Азкабане томится множество пожирателей смерти, Волдеморт обязательно придёт за ними, может и меня заодно освободит», — рассчитывал Уизли. — Благодарю за столь щедрое предложение, господин директор, но я предпочту умереть в неволе, чем жить в рабстве! — решительно отказался Рон, смотря прямо в глаза директора. — Однако рабскую метку Тома принял, — грустно улыбнулся Дамблдор. — Я не настолько глуп, чтобы дважды обжигаться, — настаивал Рон. — Решать тебе, но в случае отказа за тобой придут авроры, многих из них потеряли членов семьи, друзей, знакомых от рук пожирателей смерти. Боюсь, они предоставят тебе крайне холодный приём, — угрожал директор. — Я не стану служить тебе, старик! Пусть меня хоть трижды дементоры целуют! — не сдержавшись, закричал Рон. Дамблдор посмотрел на пленника, словно дракон на лающего щенка, печально произнеся: — Каждый выбирает по себе. Оставшееся время до прибытия авроров прошло в тишине. Аластор Грюм вместе с подручными прибыл в кабинет Дамблдора спустя час. — Рад видеть тебя, Аластор, хоть и при таких обстоятельствах, — Дамблдор крепко пожал руку старому другу. — Иных не бывает, Альбус! — рассмеялся глава авроров. Кингсли Шеклболт, подошёл к пленнику: — Ну что, помогла тебе тёмная метка? — Он предупредил Малфоя об обыске, — рассказал Дамблдор. Шеклболт от всей души дал пощёчину Рону со словами: — Ах, ты мразь! Грюм улыбнувшись, спросил: — Змеёныш на сотрудничество пошёл? — Нет, так что ты с ним построже, авось передумает, — дал указания Дамблдор. — Не таких ломали, и этот никуда не денется! — самоуверенно произнёс Аластор. В большом зале собрались ученики, дабы воочию увидеть преступника. Руки Рона связали за спиной, с обеих сторон его держали авроры. Слизиринцы смотрели на Рона с тоской, некоторые с завистью. Остальные факультеты одаривали преступника в основном презрительными взглядами. Он поочерёдно встретился взглядом с членами семьи. «Перси весь бледный, ещё бы, с таким братом как я, ему не светит подняться выше старшего клерка. Фред с Джорджем прожигают взглядом, наверно печалятся, что не прибили меня летом. Джинни смотрит гневно, зажав в руках волшебную палочку, найдёт получше жениха, ещё спасибо скажет, тем более Колин сам виноват, нечего путаться под ногами», — мыслил Уизли. Лишь Гермиона с Милисентой не смогли сдержать слёз, глядя на него. В след Рона сыпались оскорбления, в него кидали неизвестно откуда взявшимися тухлыми помидорами, но для него это было не более чем игрой, в сравнении с тем, что его ожидает в аврорате. До ворот Хогвартса шли молча, после аппарировали в место, рядом с министерством. «Помню, отец сюда вводил, мне тогда улыбались, конфетами угощали», — вспоминал Рон. Ныне работники министерства игнорировали Уизли, будто он пустое место, не стоящее внимания. — Шевелись гадёныш, не на экскурсии! — отвесил подзатыльник Грюм. Прибыв в аврорат, Рона отвели в камеру допроса, приковав к креслу. Аластор вылил из фляги в стакан красную жидкость, после чего добавил туда сыворотку правды. — Пей! — рявкнул глава аврората, поднося стакан ко рту пленника. Уизли принюхавшись, запротестовал: — Там спирт! Нельзя что ли в воду добавить? Грюм рассвирепел, ударив мальчика в щёку. — Гнида! Ты ещё права здесь покачай! — Кингсли зажал нос Рона, Аластор насильно влил содержимое стакана. После допроса главный аврор покидая камеру, сказал подчинённым: — Веселитесь, только не убивайте, эта мразь не заслужила быстрой смерти, пусть гниёт с остальными. — Будешь сотрудничать? — спросил аврор Уильямсон у пленника. — Нет, — сухо ответил Рон. — Раз Артур не смог воспитать тебя, подсоблю. Кажется, ты водички хотел? — оскалился Шеклболт. Уильямсон покрыл голову Рона тканью, Кингсли поливал сверху водой из волшебной палочки. Уизли стало нечем дышать, он начал задыхаться. Через десять секунд Уильямсон убрал ткань, Рон откашлявшись, судорожно хватал ртом воздух. — Будешь сотрудничать? — повторил вопрос Уильямсон. Рон молчал, зная, если откажется процедура повториться. — Забыл слова? Освежим память, — Шеклболт продолжил пытку. Получив новый отказ пойти на соглашение, Уильямсон сотворил стаю крыс, натравив её на пленника. Уизли кричал от множества укусов по всему телу, но упорно игнорировал предложение авроров. — Я покажу, как выбивают правду магглы! — Кингсли отбросив волшебную палочку в сторону, принялся избивать Уизли, по лицу, рёбрам и почкам. В конце дня не добившись желаемого, Рона, представляющего из себя кровавое месиво, бросили, словно мешок с картофелем на холодный пол одиночной камеры. «В книгах не писали, как пытают герои, только злодеи с прихвостнями зверствовали. Больно конечно и унизительно, но с Круциатусом не сравнить», — думал Уизли, заставляя себя доползти до нар, чтобы не заболеть воспалением лёгких. На следующий день ни на завтрак, ни в обед Уизли не принесли еды, ближе к ужину в его камеру зашёл Кингсли с Уильямсоном с пакетами жареного мяса и газированными напитками. Уильямсон поднес еду поближе к Рону, у которого от голода потекла слюна. — Не рассчитал с заказом. С Шеклболтом объелся, больше ни кусочка не лезет. Тут я с тобой решил поделиться, ведь мы друзья, правда? — спросил Уильямсон. — Нет, — буркнул Уизли. — Кончай артачиться! Поиграл в бунтаря пожирателя и хватит с тебя! Дамблдор тебя отмажет, сегодня домой вернёшься, к мамке под юбку и забудешь обо всём, как страшный сон. Думаешь, тебя пытали? Твой отец — мой друг, так что по сравнению с другим отребьем, тебя любя по попе гладили! — разбушевался Кингсли. — Тёмный лорд придёт за вами! Он отомстит! — закричал Рон. — Ублюдок! Круцио! — в ярости Шеклболт применил непростительное на Уизли. «Круциатусы Волдеморта менее болезненны, какую же злобу испытывает ко мне аврор», — корчился в муках мальчик. Пытали так, что пару раз Рон отключался, но от заклятий снова приходил в себя. В итоге авроры плюнули во всех смыслах на Уизли, уничтожили принесённую еду и покинули камеру. Утром Рону принесли завтрак, напоминающий помои, которыми хороший хозяин не станет кормить собаку. Уизли тошнило от одного запаха, но он заставил себя съесть немного. Больше ни один посетитель не докучал бывшему слизеринцу до самого суда, члены семьи ни разу не пришли проведать его, то ли не пустили, то ли не захотели. В день суда медики излечили раны Рона и дали чистую тюремную робу. — Без фокусов! — предупредил Кингсли, ведя на суд. Около двери в Визенгамот Уизли ослепили от вспышек фотокамер. Одна журналистка спросила его: — Это правда, тот, кого нельзя называть, вернулся? Шеклболт не дал ответить Рону, рявкнув: — Ложная информация. Все недавние преступления, совершённые в Хогвартсе лежат исключительно на плечах мистера Уизли! Войдя внутрь, Уизли поразился шикарному залу, дорогой мебели, но более всего полному составу членов Визенгамота. При обычном преступлении хватает и десяти, а тут пришло больше сотни магов. На Рона одели подобие кляпа, затем приковали к креслу в середине зала, где его заботливо ждал дементор, который прикоснулся рукой к его виску. Если бы не кляп, Уизли бы орал во всё горло, от ужаса и чудовищного холода. Когда дементор убрал руку, стало лучше, но он чувствовал, как медленно теряет жизненную силу, вместе с положительными эмоциями. Присутствие дементора мешало нормально видеть, но Рон распознал директора, министра магии, Люциуса Малфоя, Нотта-старшего и отца Милисенты Булстроуд. «Может хоть последние за меня заступятся», — хватался за соломинку Рон. Дамблдор встал со своего кресла, окружающие люди сразу замолкли: — С позволения министра магии Корнелиуса Фаджа, начинается судебное разбирательство над Рональдом Билиусом Уизли. Для начала в качестве свидетеля приглашается мать подсудимого — Молли Уизли. Женщина, одетая в чёрное, вся в слезах, с отвращением глядя на сына, взошла на трибуну: — Рон с самого рожденья был дрянным. Когда пять ему было, Джинни с лестницы столкнул, клялся, что нечаянно, но я не верю, сердце матери чует. Тогда ещё хотела мерзавца в детдом отдать. Но я хочу, чтобы сейчас все слышали, я отрекаюсь от этого ублюдка, он мне больше не сын! «Не помню тех событий, ясно, почему уже бывшая мама питала ко мне ненависть», — понял Рон. — Благодарю, миссис Уизли, за характеристику подсудимого, вы свободны, — Дамблдор указал Молли на выход. После Дамблдор вывел ещё десяток свидетелей, привёл кучу доказательств многочисленных преступлений подсудимого. Члены Визенгамота смотрели на Рона, как на загнанного зверя, кем он и являлся. Дамблдор обратился к подсудимому: — Рональд Билиус Уизли, вы обвиняетесь в тройном убийстве в особо жесткой форме, хранении запрещённого артефакта, содержании василиска и поджоге леса вблизи Хогвартса. Вам позволено обратиться к членам Визенгамота, прежде чем ими будет вынесен приговор. Дамблдор дал сигнал аврору отогнать дементора от Рона и снять с него кляп, в зале стояла абсолютная тишина. «Сидят холёные, важные такие, вон Малфой улыбается, его бы в Азкабан вместо меня, ну ничего, его очередь придёт», — осматривался Уизли. Уизли собравшись мыслями громогласно заявил: — Да здравствует тёмный лорд! «В зале начался переполох, Малфой сразу изменился в лице, как и остальная тёмная братия, ничего пусть нервничают», — злорадствовал Рон. — Немедленно заткните его! — орал рассвирепевший министр магии, аврор вернул кляп на место. Когда все успокоились, Дамблдор обратился к залу: — Уважаемые члены Визенгамота, пришло время голосования. Прошу поднять руки тех, кто за то, чтобы признать Рональда Билиуса Уизли виновным и назначить ему наказание в виде пожизненного заключения в Азкабане. Посчитав голоса Дамблдор заключил: — Приговор принят единогласно. Увести осуждённого в место заключения. На этом заседания Визенгамота окончено. Всем спасибо. Шесть авроров конвоировали Рона, с помощью летающей кареты, запряжённой фестралами. «Зачем столько авроров ради одного ребёнка? Думают, Волдеморт захочет спасти меня? Ага, на всех порах мчится, нужен я ему», — печально улыбнулся Уизли. Авроры приземлилась у края материка, до острова, на котором расположен Азкабан осталось около мили. — Демонторум! — закричал старший аврор в отряде. После произнесения заклинания со стороны Азкабана раздался душераздирающий рёв, навстречу к новой добыче летело полсотни дементоров. Авроры поспешили оглушить Уизли и поскорее убраться восвояси. Дементоры окружили Рона со всех сторон, трогая его за голову, за ноги, словно маленькие дети, тискающие щенка. Рон чувствовал себя в чёрной пустоте, Дин Томас ножом полоснул его по горлу: — Нравиться, тварь? Радовался моей смерти! — Томас проткнул правый глаз Рона. Уизли ощутил чудовищную боль, кровь текла с шеи и глаза, но смерть не приходила. Образ Томаса исчез, вместо него возник полуразложившийся труп Колина Криви. Бывший гриффиндорец начал обгладывать лицо Рона, нанося ему непередаваемые страдания. Колин исчез, Рон ощутил себя в Косом переулке, обрюзгшим, в оборванной одежде, на улице, просящим милостыню. В его шляпу для подаяний упал мешок золотых монет, Уизли в благодарность решил почистить обувь благодетеля рукавом. — Змеёныш не надо! Только испачкаешь! — Рон поднял глаза на знакомый голос, узнав в нём Гарри Поттера, он стоял в обнимку с Джинни и Гермионой. — Поверить не могу, что могла связать жизнь с этим ничтожеством! — недовольно высказала Гермиона, прижимаясь крепче к Поттеру. — Давно надо было тебя из дома выгнать! Милый Гарри, как же от него несёт. Пойдем скорее! — лепетала Джинни. Уходя, Поттер насмешливо попрощался с Роном: — Дружище, рад бы поболтать с тобой, но жёны против, будь здоров! «Как я до такого опустился? Как это произошло?», — судорожно пытался вспомнить Рон. Дементоры насытившись эмоциями Уизли, доставили пленника в одну из камер Азкабана. С малого окна расположенного вблизи потолка растекался свет. В углу камеры дементоры расположили солому, на неё постелили развёрнутый мешок в роли простыни и ещё мешок в роли одеяла. Рон проснулся от камешка, попавшего в голову. — Свежее мясо! Привет! — истерично кричала с противоположенной камеры черноволосая женщина, махая рукой, сквозь прутья решётки. — Здравствуйте, мадам Лестрейндж, — приветствовал Рон. — Мы знакомы? — удивилась волшебница, напрягая память. — Все знают тебя, карга! — выругался мужчина из дальней камеры. — Умолкни Сириус! В одной упряжке, а выделываешься! — возразил другой мужчина. — Меня подставили! — вопил Сириус. — Разумеется, всех тут подставили! Пацан, какими судьбами? Кошелёк в Косом переулке спёр? — ехидничал мужчина с правой соседней камеры. — В этот зал заключают только пожирателей смерти, — спокойным тоном сообщил мужчина из другой дальней камеры. Беллатриса заинтересованно посмотрела на Рона: — Малыш, покажи левую ручку. Уизли засучил рукав, демонстрируя тёмную метку. — Метка милорда! Он вернулся! — возликовала Лестрейндж. — Поведай историю юноша! — потребовал мужчина с русским акцентом. — Украл у Малфоя дневник тёмного лорда. Следуя наставлением дневника, пробудил василиска в тайной комнате, помог убить двух грязнокровок и одного полукровку. Возрождённый милорд предложил Поттеру встать на колени, тот отказался. Я проиграл в дуэли с Поттером, потерял сознание, проснулся, кабинет Дамблдора, суд и Азкабан, — закончил рассказ Уизли. — Гарри жив? Ты мелкая шкура! — горланил Сириус. — Жив, — Рон проигнорировал оскорбление. — Лорд освободит нас, брат! — торжествовал некий пленник. Прибывшие дементоры протиснули через мелкую дверцу скудную еду заключённым, затем прошли сквозь прутья решётки, приступив к пиру. Рон очутился в родном доме, в дверь спальни настойчиво стучали, приговаривая хрипящим голосом: — Глаза раскрой, свет потуши, дверь отвори, гостя пусти. — Разбежался! — Уизли дрожал, пытаясь отыскать волшебную палочку. Трёхметровый акромантул выломил дверь, Рон закричал: — Фред! Джордж! Не смешно! Маме пожалуюсь! — Уизли пытался открыть или разбить окно. Акромантул зажал добычу в углу: — Твоя стая мертва. Как загнанная крыса, Рон бросился на монстра с кулаками. Акромантул рассмеявшись, опутал паутиной мальчика с головы до ног и вонзил в него клыки. «Паутина не даёт дышать, яд кислотой растворяет плоть. Даже Дамблдор не заслужил подобного», — мучился Уизли. Рон пробудился, лёжа в камере, дементор медленно улетал прочь. Уизли дрожа от холода, укрылся в импровизированной постели. «Закрываю глаза, ужасы мерещатся, Волдеморт не спешит спасать, погиб от рук Дамблдора?», — размышлял Рон. В камере напротив Беллатриса на четвереньках подползла к тарелке. — Малыш, после еды станет легче, — заботливо обратилась женщина к Рону, приступая к трапезе. — Не голоден, — выдавил из себя Уизли, не желавший разговаривать. — Иначе умрёшь, — печально сказала она. — Вам то что? — грубил мальчик. Белла отложила еду в сторону: — Хочешь позволить старикашке вместе с ручным Поттером победить? — Я больше ничего не хочу, — Рон отвернулся от собеседницы, уткнувшись к стене. К вечеру дементоры вернулись с новой порцией еды, один из них непонимающе уставился на нетронутую еду, поднеся её в руки Уизли. Мальчик бросил тарелку в дементора, содержимое еды прошло сквозь тёмное создание, упав на пол. Дементор в гневе сжало горло Рона, припечатав к стене. «Вот и конец», — решил Уизли. Исчадие тьмы прекратила душить мальчика, шепча на ухо: — Ешь или выпью душу досуха, станешь одним из нас и узришь истинное страдание. Из-за дрожания рук, Рон расплескал половину супа, пока ел. Дементор коснулся виска мальчика: — Мой черёд. Уизли оказался в аврорате, надвигалась стая крыс. Одна из них залезла в рот, откусывая часть языка, другая вонзила зубы в левый глаз. Дементоры ушли, Беллатриса с аппетитом черпала суп. Уизли поразился силой духа воительницы. — Как вы держитесь всё это время? — спросил он. — Месть, мы не собираемся умирать, прежде чем не заберём с собой виновников, — утверждала Лестрейндж. — Кто они? — В основном Дамблдор с аврорами, кроме Сириуса, там другое, — разъяснил узник с русским акцентом. Только Уизли собрался спросить Сириуса, как тот крикнул: — Не твоё собачье дело! Шли месяцы, Волдеморт не спешил в Азкабан, здоровье Рона ухудшалось. «Дамблдор прав, долго не протяну», — смирился с судьбой юноша. Уизли заболел лихорадкой, дементоры принесли лекарство, мокрое полотенце на лоб. Они ухаживали за узниками, словно фермер за домашним скотом. Рон знал, что ждёт коня не способного ходить. Привычный распорядок изменился весной, когда сбежал Сириус Блек. В Азкабан для выяснения обстоятельств прибыл сам Дамблдор, вместе с главой аврората.