Рон. По ту сторону

Заключённые не могли поверить в успешное бегство Сириуса. — Может, он просто сдох? Почему сразу побег? — спросил Мальсибер. — В случае смерти прилетает один дементор и забирает труп. В этот раз десяток тварей рыскали в его камере долгое время, — сообщил Август Руквуд. Долохов сплюнул на пол: — Сбежал, оставив семью гнить в этом болоте. Блэки, у вас так принято? Беллатриса, будто маленькая девочка, застигнутая врасплох, при краже конфет, завопила: — Я не виновата! Он мерзкий предатель крови! Родольфус грозно обратился к обидчику жены: — Антонин, захлопни пасть или я вырву её, вместе с твоим сердцем! Мальсибер вставил в разговор свои «пять копеек»: — Я аж описался от страха, пёс на цепи кому-то угрожает. Смех, да и только! Рону не понравилось слышать ссору взрослых, поэтому он спросил у самого спокойного пожирателя: — Мистер Руквуд, быть может, тёмный лорд прибыл в Азкабан, но он не мог вытащить отсюда больше одного пожирателя, поэтому выбрал Сириуса. Ответом Уизли стал гомерический хохот всех заключённых пожирателей. Как только в зал вошёл Дамблдор, вместе с Грюмом, смех затих. На лицах пожирателей застыл ужас, от страха их тела дрожали, они забились по углам камеры, как можно дальше от незваных гостей. «Какие зверства учинил Дамблдор, чтобы пожиратели вели себя, словно испуганные дети перед отцом?», — удивился Рон. Аластор глядя на заключённых сказал: — Живы ещё? Это хорошо, будет с кем поразмяться. Дамблдор спокойным голосом спросил: — Кто знает какую-либо информацию о побеге Сириуса Блэка? Из пожирателей никто не проронил ни слова. Аластор поднёс к каждой клетке стакан с сывороткой правды и спиртом. Рон вместе с остальными пожирателями, за исключением Беллатрисы, молча выпил содержимое стакана. На время, забыв о женщине, глава авроров допросил выпивших заключённых о побеге Сириуса. Не получив никакой полезной информации, Аластор, обратился к Беллатрисе: — Пей, тварь! Лестрейндж грациозно подошла к главе авроров, взяла стакан в руку, после чего выплеснула содержимое стакана в лицо Аластору. Глава авроров, не ожидая подобной наглости, не успел увернуться, спирт обжёг сетчатку единственного оставшегося глаза аврора. Беллатриса рассмеялась, Дамблдор поспешил оказать помощь другу. Промыв глаз, Аластор рассвирепел, с помощью ключа, открыв камеру Беллатрисы, используя волшебную палочку, как кнут, он начал хлестать женщину. — Отвали от моей жены, урод! — кричал Родольфус, безуспешно пытаясь сломать прутья решётки, чтобы помочь Беллатрисе. Аластор не обращая внимания на Родольфуса, продолжил истязание. Беллатриса рыдала от боли, валяясь на полу, закрыв руками голову, оставляя спину беззащитной. Спустя тридцать ударов кнутом, глава авроров подошёл к лежащей женщине, развернул её, и, держа одной рукой её голову, поднёс к ней сыворотку правды. Беллатриса криво улыбнувшись, укусила руку аврора, заставив последнего выронить стакан на пол. — Мразь! Думаешь с тобой, в игры играют? — в гневе Аластор несколько раз ударил женщину по лицу. Дамблдор видя это, делал вид, что всё нормально. «Аластор убьёт Беллу! Нужно что-то делать!», — беспокоился Рон. Собравшись духом, Уизли крикнул обезумевшему аврору: — Эй, Мудо–глаз! Без части носа, ты вылитая свинота! — Что ты сказал?! — в бешенстве зарычал аврор, мгновенно забыв о женщине, направляясь к мальчику. Уизли дрожал, но гордо стоял в центре камеры, ожидая побоев. Аврор собирался открыть камеру Рона, но был остановлен рукой Дамблдора: — Аластор, хватит! Подыши свежим воздухом, я закончу один! Аврор выглядел крайне не довольно, но ушёл без спора. Дамблдор закрыл камеру Беллатрисы, после открыл камеру Уизли, и вошёл в неё. Директор Хогвартса используя волшебную палочку, создал синий полупрозрачный купол. — Чтобы нас никто не подслушал, — объяснил Дамблдор. — Мне нечего скрывать от них, господин директор. — Похвальная смелость, мистер Уизли. Готовность пожертвовать собой, ради другого человека – отличительная черта Гриффиндора. До сих пор удивлён, что вы не попали туда. — Вы стояли и смотрели, как пытают беззащитную женщину! Какое вы имеете право рассуждать о хороших поступках?! — не выдержал Рон. — Порой мучителям бывает полезно побывать в роли жертвы, это позволяет им вновь обрести свет в душе, — поведал Дамблдор. — Пытки мне не особо помогли, — признался Уизли. Директор Хогвартса улыбнулся: — К свету также может вернуть любовь. Вам не интересно узнать, как поживает мисс Грейнджер? Услышав слова собеседника, Рон помрачнел: — Наверняка её утешит Поттер. — Гриффиндорцы не простили ей слёз по вам. Змеелюбка – её самое безобидное прозвище. Поттер единственный, кто поддерживает её в эти трудные времена, но он не всесилен. — Я не могу вернуть время вспять! К тому же, вряд ли Гермиона захочет мне что–либо сказать. — Вы ошибаетесь, она просила передать вам, — Дамблдор протянул Рону конверт с письмом. Уизли схватил конверт, прижав его к груди, на случай, если директор попытается забрать письмо обратно. Дамблдор использовал лечебные заклинания на Роне, после чего покидая камеру, попрощался: — Засиделся, я тут. Не буду заставлять Аластора ждать. Передайте привет Тому. Перед уходом, директор посмотрел на изувеченную Лестрейндж и, сжалившись, исцелил её раны. Когда Дамблдор ушёл, Беллатриса с благодарностью смотрела на Уизли: — Спасибо, малыш. — Не стоит благодарности, — любезно ответил мальчик. Родольфус сказал: — Я этого не забуду, Рон. Август обратился к Уизли: — Что хотел от тебя Дамблдор? — Пытался вернуть меня к свету, я отказался. Мальсибер рассмеялся: — Пацан, у тебя есть мужество! Что ты всё время мистерами нас кличешь? Зови по именам или по фамилии, заслужил. Рон с нетерпением раскрыл конверт, без труда распознав почерк подруги. От листа бумаги исходил запах её виноградных духов. Грейнджер писала: «Искренне надеюсь, всё, что ты натворил, всё, что сказал, было вследствие одурманивания проклятым дневником. Рон, которого я знала, был добрым, несмотря на страх, он был готов рискнуть жизнью ради правого дела. Вспоминаю вечера, проведённые с тобой в библиотеке, как ты дважды спас мою жизнь в запретном лесу и коридоре. С тобой многие поступили не справедливо, но это не повод озлобиться. Так ты ничем не будешь лучше них. Прошу, стань прежним, тем, кто был мне так дорог. Директор обещал добиться твоего помилования, если ты поможешь остановить Того-кого-нельзя-называть. Прошу, искупи грехи и вернись ко мне. С нетерпением жду встречи с тобой». По лицу Уизли потекли слёзы радости, ему было приятно осознавать, что он всё ещё кому-то дорог. «Может быть, Дамблдор заставил её написать письмо?», — спросил себя Рон. Засыпая, мальчик держал конверт на груди, это защищало его от кошмаров. Благодаря посланию Грейнджер, Уизли протянул ещё месяц. Одним из вечеров, Рон наблюдал, как за окном камеры бушует ливень. Внезапно полсотни дементоров, чудовищно крича, покинули Азкабан, в неизвестном направлении. Спустя полчаса перед заключёнными пожирателями возник архидементор – существо вдвое больше обычного дементора, с рогами на лбу, с изодранными крыльями на спине, и с чёрным копьём в руках. Архидементор закричал заклинание на неизвестном языке, после чего испытывая боль, превратился в человека. — Милорд, вы живы! — счастливо воскликнула Лестрейндж. Тёмный лорд улыбнулся самой верной стороннице: — Смерть надо мной не властна, Белла. Прости, что так долго, восстановление повреждённого тела и поиск копья заняло много времени. Жестом руки Волдеморт выбил решётки камер, освобождая заключённых. Лестрейндж заключила милорда в объятья, целуя в щёку. Тёмный лорд деликатно, но твёрдо оттолкнул Беллу от себя: — Плотские утехи меня не интересуют, используй мужа. Родольфус закатил глаза на действия жены, Мальсибер с Долоховым рассмеялись. Пожиратели смерти окружили Волдеморта, встав перед ним на колени, лишь Уизли остался в своей камере. Лестрейндж непонимающе позвала мальчика: — Малыш, поприветствуй милорда! — Он меня бросил! — обиженно крикнул Рон. Глаза тёмного лорда запылали ненавистью, он едва сдерживался, чтобы не убить наглеца на месте. Успокоившись, Волдеморт произнёс: — Извинений не будет! Хочешь — идём со мной, нет — оставайся! Решай быстрее! Подумав, Уизли подошёл к тёмному лорду и встал перед ним на колени. — Так–то лучше! Держитесь за копьё обеими руками! Мы уходим! — заключённые поспешили исполнить волю милорда. Пожирателей затянуло в чёрную воронку, вместо Азкабана повсюду была тёмная пустота. — Держитесь крепче! — приказал Волдеморт. Спустя минуту тёмный лорд перенёс пожирателей в старый, обветшалый дом. Рон от перенапряжения вырвал на скрипучий пол. Остальных пожирателей укачивало, тёмный лорд едва держался на ногах. Лестрейндж сопроводила Волдеморта до ближайшего кресла. — Спасибо, Белла. Проклятое копьё отнимает слишком много сил. Мне нужно восстановиться, — устало поблагодарил тёмный лорд, прежде чем заснуть. Со второго этажа сползла крупная змея, после чего окружила кресло, на котором спал Волдеморт. Лестрейндж обратилась к змее, как к старой подруге: — Здравствуй, Нагайна, — в ответ змея не злобно зашипела. Живот Уизли заурчал от голода: — Кушать хочется, — вздохнул Рон. Мальсибер кивнул: — Пацан прав, осмотрим дом. Дом был покрыт слоями пыли и паутины. Все окна заколочены, вещи которые представляли, хоть какую-то ценность, давно украдены мародёрами. Над камином, которого не разжигали много лет, висела пустующая рамка с надписью “Род Редлл”. На кухне пожиратели обнаружили хлеб, консервы и воду в бутылках. Уизли досталось банка с гречкой и говядиной. Мальсибер глядя на свою банку с рисом и свининой заметил: — Разогреть бы, да и виски вместо воды. Август возразил: — Мы в родовом доме милорда, рядом живут маглы, нельзя привлекать внимание. Рабастан добавил: — Разбуди милорда, он тебя огоньком угостит. Каждый пожиратель поднял бутылку воды, Беллатриса предложила тост: — Смерть грязнокровкам! Да здравствует тёмный лорд! Взрослые подхватили тост, Рон не присоединился к ним. Долохов поднял за грудки Уизли, прижав к стене: — Собака сутулая, тост не нравиться? — Да здравствует тёмный лорд во веки веков! Но у меня сомнения по поводу смерти всем грязнокровкам, — невнятно проговорил Рон. Долохов занёс кулак над головой мальчика, но был остановлен Беллатрисой: — Сама разберусь! Антонин отпустил Уизли, тот сполз на пол. Лестрейндж встала на колени, положив свои руки на шею мальчика: — Из-за маглов мы вынуждены прятаться, словно дикие звери, их грязные отребья проникают в волшебный мир подобно яду, отравляя нашу чистоту крови, семью и традиции. Они тлетворные сорняки, которых необходимо вырвать с корнем и бросить в огонь. — Но…, — попытался возразить Уизли. Беллатриса в гневе сдавила его шею. Лишь когда лицо Рона посинело от недостатка кислорода, женщина перестала душить мальчика. Уизли надрывно глотал воздух. — Больше не расстраивай мамочку, — Лестрейндж обняла Рона, нежно гладя его по голове. Через несколько часов проснулся Волдеморт, сидя в кресле, словно на троне, он походил на короля, возле которого на коленях стояли рыцари. — Одиннадцать долгих лет я провёл на границе жизни и смерти. Большинство поклявшихся в вечной верности, предали меня, забыли меня, вымаливая прощение у Дамблдора. Ныне они бояться, забившись в норах, я чувствую их страх сквозь метку. Вы же, мои самые верные последователи, проверенные временем, грозные маги, каждый из вас убил с десяток грязнокровок …, — тут тёмный лорд обратил внимание на мальчика. — … и ты Уизли …, — с пренебрежением сказал Волдеморт. — … Когда министерство магии падёт, вы все получите достойную награду, а сейчас разбирайте палочки. Тёмный лорд жестом руки левитировал из шкафа ящик, наполненный волшебными палочками. Рон починил сломанный стул с помощью палочки из тёмного дерева. Волдеморт глядя на это произнёс: — Нет нужды чинить дом, который сгорит дотла. Мне предстоит кое-что сделать. Пока не позову, не высовывайтесь, теперь уходите! — А мне куда идти? — спросил Рон. «Вряд ли меня тепло встретят в родной семье, — думал мальчик». Беллатриса дружелюбно протянула руку Рону: — Идём, мама отведёт тебя домой. Через мгновение Уизли стоял на пороге фамильного особняка Лестрейндж.