Рон. По ту сторону

Утром корабль поднялся на поверхность воды, от резкого подъёма Смит с Марешем распластались на полу. — Встань с меня! — крикнул Ник, спихивая с себя Бахти. В иллюминаторе Смит увидел огромную пещеру со светящимися разноцветными сталактитами. — Красиво, правда? Подножье горы, с вершины вид лучше, кажется, будто на небесах оказался, внизу всё такое маленькое, несущественное. Пошли, надеюсь, высоты не боишься, — подгонял Бахти бодрым голосом. Покинув корабль, волшебники шли по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом. Мареш заметил в толпе знакомую: — Идём, познакомлю с кое с кем! Очаровательная смуглая девушка с чёрными кудрями и зелёными, как изумруды, глазами, завидев Бахти, ускорила шаг. Мареш догоняя знакомую, непонимающе произнёс: — Куда же ты, моя невеста? Эсмеральда резко развернулась в гневе: — Я тебе не невеста! Незнакомец с русыми волосами, чёрными глазами и крючковатым носом захлопал в ладоши: — Браво, давно пора поставить на место жалкого оборванца. Бахти вскипел: — Ты никогда не получишь её! Русый мальчик парировал: — Твой отец мёртв, мать развлекает маглов за жалкие гроши! Я сын барона, ты нищета, забудь Эсмеральду, она тебе не светит! Девушка удостоила обоих ухажёров брезгливым взглядом: — Моё мнение никого не интересует? Вы мне оба противны! — девушка стремительным шагом ушла вперёд. Смит глядя на русоволосого мальчика с тоской подумал: «В каждой школе есть свой Драко Малфой». Вспомнив себя в первый год обучения, Ника обуяла злоба, он встал перед сыном барона и сказал: — Верю, отец твой влиятелен, сундуки ломятся от золота. Гордишься чужими заслугами, но чего достиг лично ты? Русоволосый парень покраснел от негодования: — Шандор Забиш, сын Эмилиана, я требую дуэли до первой капли крови! Смит, спокойно ответил: — Ник Смит, сын Джека, принимаю вызов, хоть до смерти. — После ужина, возле озера, — Шандор с гордым видом удалился прочь. Мареш предостерёг Ника: — Спасибо, но знай, Забиш второй по силе на нашем курсе, после Ивана Крама. Трижды с ним дрался, ни разу не победил. Ученики заняли подъёмники, медленно поднимающиеся до вершины. Смит, держась за поручни, смотрел, как увеличивается расстояние между ним и землёй. Бахти удивился: — Обычно смотрят наверх, не обращая внимания на происходящее внизу. Ник ответил: — Кроме живущих на дне. Подъёмник качался из стороны в сторону, держась за железные цепи Смиту казалось – металл не выдержит, будто сами небеса не желают видеть его возле своих чертог. Достигнув верхней точки, подъёмник освободил Ника с Марешем, уходя вниз за новыми учениками. Холодный ветер обдувал лицо Смита, четырёхэтажный замок с шестью куполами украшал вершину горы. Повсюду шёл снег, за исключением незамерзающего озера, рядом с которым росла трава и цвели цветы. Ник мысленно поблагодарил Алекс за шубу. Массивные дубовые ворота замка, украшенные двуглавым орлом, были полностью распахнуты. Ученики не смеялись, как в Хогвартсе, стояла напряжённая атмосфера. Внутри замка на стенах висели движущиеся картины старой ведьмы с метлой, трёхглавого дракона, ожившего скелета с короной и других персонажей из славянских сказок. Пол покрывали красные ковры, на потолке висели факелы. Ученики стояли в центральном зале в семь шеренг, по одной на каждый курс. Смит с Бахти находились в третьей, педагоги стояли напротив учеников, директор сидел на троне, держа в руках посох, вершину которого украшал золотой двуглавый орёл с рубинами вместо глаз. Каркаров осмотрел присутствующих, после чего произнёс речь, не вставая с трона: — Слабые бояться силы, заключённой во тьме. Подобным не место в Дурмстранге! Вам предстоит обрести могущество или с позором быть изгнанным! Следуйте распоряжениям педагогов, а также старост и их помощников. Приступайте к завтраку. Ник, привыкший к дорогим деликатесам Лестрейнджей, с грустью смотрел на овсяную кашу, два ломтика хлеба и морковный сок. Мареш с аппетитом запивая сок спросил: — Брезгуешь? Окружающие ученики косо посмотрели на зажравшегося иностранца. — Задумался, очень вкусно, пальчики оближешь, — поспешно ответил Смит, орудуя ложкой. Директор не притронулся к еде и не присоединился к учительскому столу, за которым почти не наблюдалось женщин. По этой причине, мужское большинство с интересом рассматривало Алекс. Иван Крам строем повёл учеников третьего курса на урок по тёмным искусствам. Профессор Димитар Драганов – пожилой седоволосый маг, облачённый в красную мантию, его глаза были покрыты чёрной тканью, на левом плече сидел ворон, внимательно следящий за учениками. В конце кабинета стояла клетка, в которой плакала девочка лет семи. Эсмеральда спросила: — Господин Драганов, чем эта девочка заслужила такое обращение? Профессор навёл палочку на девочку в клетке: — Ревелио. Девочка превратилась в безволосого монстра, с бурой кожей, большой пастью и когтями, которыми чудовище пыталась разломать прутья клетки. Димитар Драганов объяснял ученикам: — Морок – болотный монстр, заманивает детским плачем в трясину, после пожирает. Заклинание Ревелио обнаруживает большинство невидимых, защитных и скрывающих чар. «Надеюсь, Ревелио не вернёт мой истинный облик», — рассуждал Ник, тренируя новое заклинание. На уроке истории львиная доля времени уделялась событиям Болгарии, считая остальной мир малым и незначительным. Зельеварение преподавал заместитель директора – Айдар Анчев, пятидесятилетний полноватый шатен с янтарными глазами, одетый в зелёный костюм. Профессор дружелюбно начал урок: — Рад видеть вас живыми и здоровыми, а также приветствую господина Смита. Противоядие от стандартных ядов никогда не помешает, его того мы и научимся варить. В Дурмстранге каждый ученик варит зелье сам, Ник подготовил ингредиенты, собираясь приступить к варке зелий, как был, окликнут Бахти: — Посмотри, пожалуйста, у меня нормально вышло? Смит взглянул на плохо измельчённый рог единорога, не вынутые косточки из ягод омелы, не поделённый на четыре части безоар: — Ты сваришь яд, — вздохнув, Ник начал приводить ингредиенты соседа в порядок. Профессор Анчев вмешался: — Молодой человек, желание помочь похвально, но так господин Мареш не научиться варке зелий. Можете помочь только словами, иначе в следующий раз буду вынужден наказать обоих. Из–за того, что Забини два курса не подпускал мальчика к котлу, его зелье вышло с помарками, работа Бахти едва дотянула до приемлемого уровня. После ужина Иван Крам приказал помощникам довести сокурсников в гостиную, а сам отправился с Ником и Шандором на озеро. Староста предупредил иностранца: — Не думай, если сын учителя, тебе всё позволено. «Каждый второй пытается указать место, унизить, возвыситься за мой счёт. Значит Краму позволено всё, а мне нет», — мыслил Смит. — Приму к сведению! — с вызовом ответил Ник. Забиш сплюнул себе под ноги: — Видишь, Иван, он припёрся в нашу страну, оскорбляет других, считая себя выше! Я преподам ему урок, который не смогла донести до него его мать! Дуэлянты скинули шубы, встав лицом друг к другу на расстоянии десяти метров. Крам дал старт поединку. — Эбублио! — Шандор отправил в противника фиолетовое пламя, искрящее жёлтым цветом. Смит наблюдал над оппонентом как в замедленной съёмке, думая: «Ни в какое сравнение с Беллатрисой». — Протего! Депульсо! — Ник защитился магическим щитом, после чего атаковал. Щит оппонента оказался недостаточно крепким, отчего его отбросило на землю. «Ожидал большего, неинтересно драться со слабым», — решил Ник. — Сдаюсь, — Смит поднял руки. — До первой крови! Сражайся, трус! — взревел Забиш, вставая на ноги. Крам дал сигнал продолжать, Шандор кинул в Ника режущее заклинание, тот блокировав, применил левитационные чары, отправляя оппонента в озеро. Староста крикнул: — Асцендио! — поднимая мокрого Забиша, наглотавшегося воды на берег. — Анапнео! — Смит прочистил горло оппонента от воды. Купание в озере не остудила пыл сына барона: — Третий раунд! — требовал он. Староста отказал: — В другой раз, возвращаемся в замок. Спальня мальчиков третьего курса вмещало восемь двухъярусных кроватей. Мареш лёжа на нижней кровати, спросил: — Кто победил? «Я не Малфой, мне не нравиться унижать слабых», — размышлял Ник. — Ничья, покидались чарами и разошлись, — ответил Смит, заметив в глазах Забиша следы благодарности. — Вот блин! — опечалился Бахти. В девять часов вечера свечи погасли, Ник лежал на верхней кровати, пытаясь заснуть. «Если бы не дуэль, мог нижнюю занять, до чего же неудобная и узкая кровать», — печалился Смит. Нику снилось, как директор Дурмстранга скидывает его с вершины горы. От безысходности мальчик махал руками пытаясь научиться летать. Смит не успел разбиться об подножье горы, как проснулся от того, что свалился в реальности с кровати. Грохот падения разбудил остальных мальчиков, которых порадовала выходка Ника. Бахти смеялся, пока Смит не посмотрел на него осуждающе. — Так и быть уступлю, — сказал Мареш, поднимаясь на верхнюю кровать. Распорядок дня в Дурмстранге походил на армейский: подъём в восемь часов утра, завтрак в восемь тридцать, два урока, обед, ещё два урока, библиотека, ужин, гостиная и отбой. Всё время Ника сопровождал кто–то, даже в туалет по одному не отпускали. «Мне нужна свобода передвижений, иначе не получиться помочь убить Каркарова», — задумался Смит на уроке магловедения. — Господин Смит, не отвлекайтесь! — Алекс прервала его раздумья, затем продолжила урок: — Маглы создают безумные машины, от которых стоит держаться подальше любому здравомыслящему волшебнику. Алекс заметила недовольный взгляд Эсмеральды и строго спросила: — Госпожа Сабан, хотите вставить замечание? — Нет, госпожа учитель, — поспешно ответила девочка. После урока Алекс задержала Ника: — Как успехи в учёбе? — Похвастаться нечем. — Приложи больше усилий, заставь гордиться тобой! — Давайте вместе постараемся, пусть дедушка обрадуется, — улыбнулся сын, покидая кабинет. Выполняя домашнюю работу в библиотеке, Ник спросил Бахти: — Как ходить по замку без привязи? Мареш почесал затылок: — Стать старостой или его помощником. Поблагодарив Бахти, Смит подошёл к Ивану Краму с просьбой: — Можем поговорить наедине? Староста сидел за столом в компании Забиша и других парней: — Валяй тут, — сказал он зевая. — Хочу стать твоим помощником. Крам усмехнулся: — Брат хочет кубок мира по квиддичу, Шандор Эсмеральду в жёны. С какой стати меня должны заботить твои желания? — Заплачу! Иван резко стал серьёзным: — Решил купить, паскуда? Компания старосты поднялась на ноги, направляя палочки на Ника. Крам глубоко вздохнул: — Ради твоего же блага, сделаю вид, что ничего не слышал, разговор окончен! Смит сжал кулаки от негодования, но отступил. Два месяца Ник ничем не радовал Алекс, та злилась, называя мальчика бесполезным нахлебником, обещая отправить его для перевоспитания на родину. Как–то к Смиту подошёл Иван: — Через неделю приезжает попечительский совет, директор велел устроить музыкальное приветствие, но барабанщик слёг. Подсобишь? — Приложу все усилия, но почему я? Других не нашлось? Крам сдерживая смех, отвёл глаза: — Никто не справился с этой почётной обязанностью. Руководитель ансамбля вручил Смиту большой барабан с двумя петлями на плече. — Трудно играть на инструменте? — спросил Ник. — Бей в ритм и всё, даже редкий болван справиться, — подбодрил наставник. Смит быстро научился играть, проблемы возникли, когда руководитель захотел устроить строевой марш во время игры. Барабан был лёгким, но загораживал обзор, из–за чего мальчик часто наступал на ноги музыкантам. — Осторожней, болван! — крикнул старшекурсник, угрожающе размахивая волынкой. Вернувшись с репетиции, Ник спросил у Бахти: — Почему меня называют болваном? Мареш смутился: — Человека, который играет на большом барабане, называют болваном. «Клятый Крам, разбить бы инструмент об его самовлюблённую голову» — кипел от возмущения Ник. Попечительский совет Дурмстранга – сборище напыщенных стариков, похлопали после музыкального номера, произнесли нудную речь, вручили сиротам и маглорождённым дешёвые подарки, сфотографировали это дело и ушли восвояси. Смит получил право ходить по замку в одиночестве, ценой этому стало намертво закреплённое прозвище – болван, а также помощь старосте и преподавателям. Первым делом Ник подошёл к кабинету Каркарова, не успел он, как следует осмотреть дверь, как со спины раздался голос заместителя директора: — Заблудился, юноша? Смит повернулся от неожиданности: — Прощу прощенья, господин Анчев. — Ступай, если есть вопросы – обращайся ко мне, не беспокой директора. Вечером Алекс пила чай с сыном наедине: — Прошло три месяца, результатов нет! — женщина в гневе разбила чашку об пол. — Репаро, — сын починил кружку, затем сказал: — Слышал, среди учителей у тебя появились поклонники. На лице матери просочилась омерзение: — Не интересует! Ник расплылся в злой улыбке: — Зря ты так, возьмём Айдара Анчева – умён, дружелюбный и при власти, уверен, он станет отличным отчимом и поможет решить любую проблему. Алекс возмутилась: — Я не стану! — Дедушка простит любимого внука, а насчёт заблудшей дочери не уверен! — угрожал мальчик. — Убирайся, выродок! — закричала женщина, рассматривая выход из сложившейся ситуации. Ник отправился на смотровую площадку, не спеша возвращаться в спальню третьекурсников. В его волосах исчезали снежинки, в небе белая сова с бурыми пятнами летела прочь из замка, неся в когтях свёрток. — Без шапки простынешь, — произнесла подошедшая Эсмеральда, от холода из её рта выходил пар. Смит обернулся: — Держат, словно заключённых, от их бесконечных правил воздух стал затхлым. — Услышат, накажут, — предупредила девушка. — Слишком высоко парят, им безразлично происходящее на дне. Эсмеральда глядя в небо мечтательно сказала: — Завидую птицам, вольным делать, что душе угодно, не подстраиваясь под чужие желания. — Стань анимагом и лети прочь. Но не думала, почему именно ты должна бежать? С какой стати ты обязана мириться, уступать? Голос Эсмеральды звучал с горестью: — В семье и в клане белая ворона, зазнавшаяся дочь, идущая наперекор традиций и отцу. Смеются надо мной, считая дни, как продадут, словно телёнка на воскресном базаре. — И ты молчишь, смирившись с судьбой? — Что я могу? Одна? — Бороться, сбежать всегда успеешь! Родители создали тебя, но жизнь твоя и ты её хозяйка! — Спасибо за слова, что до тебя? Как здесь ты очутился? — Сменил любовь, свободу, нищету на власть, оковы и богатство. — Дурак..., — промолвила она, продолжив: — Как можно небо на золотую клетку променять? — Был слишком глуп и своенравен, мне не вернуть утраченных мгновений, иду вперёд, прекрасная зная, конец будет плачевным, ну и пусть… Разговор прервал Забиш, заставший недруга наедине с невестой: — Как смеешь чужеземец к ней клинья подбивать? Дуэль, немедленно! — кричал разгорячённый Шандор. Вмешалась Эсмеральда: — Смит безразличен мне! Угомонись, ревнивец! Оставь его в покое! Забиш махнул рукой: — Как пожелаешь, милая. Не стану проливать кровь перед тобой. Недели медленно тянулись в тщетных попытках подобраться к директору. Мальчик не рискнул отшиваться возле двери в кабинет, который не имел окон, из–за чего отпал вариант проникновения снаружи замка с помощью метлы. Кухню сторожили домовики, наотрез отказываясь пропустить посторонних. Ник утратил веру в себя, пока профессор зельеварения не попросил его задержаться, после урока. — Каким был твой отец? — спросил заместитель директора, нервно почёсывая руку. Смит смутился, вспоминая выдуманную историю: — Мерзавцем, бросившим маму с годовалым мною. Профессор Анчев повеселел: — Замечательно, в смысле жаль, что так вышло. Можешь быть свободным. Вечером того же дня Бахти отвёл Ника в сторону от других учеников: — Одолжи деньги на подарок Эсмеральде к новому году. — Это первый случай, когда кто–то берёт у меня деньги в долг, — опешил Ник. Лестрейнджи выделили кошель золота, тратить было негде, поскольку магазинов в Дурмстранге не было, но одалживать просто так Смиту не хотелось. «Мареш может пронести в замок запрещённую вещь, с помощью которой получиться убить Каркарова», — думал Ник. — Я дам деньги, если доставишь запрещённый журнал с движущимися картинками. Бахти оробел: — У магов подобная литература не в чести. Её тяжелее достать, чем огненную ракию или волшебную пыль. Смит вручил Марешу горсть золотых монет: — Изумрудные серьги будут отлично смотреться на Эсмеральде, — Бахти согласился, его глаза заблестели, представляя благодарность невесты и завистливое лицо Шандора. Бахти рос без отца, старшим ребёнком в многодетной семье. За исключением таланта в гадании, маму можно считать сквибом. Денег не хватало, что заставляло мальчика браться за неблагонадёжные средства обогащения. Мареш тайно пробрался к подножию горы, встретив корабль с продовольствием, найдя на нём знакомого матроса, договорился о покупке журнала и украшения. За неделю до нового года, Бахти, в одном из потайных коридоров, вручил Нику свёрток. — Проверим, — Смит довольно листал журнал, засматриваясь на содержимое. «Справился, значит можно серьёзное дело поручить», — думал Ник. Внезапно перед нарушителями возник заместитель директора: — Мареш, вижу, взялись за старое. — Профессор, я… — оправданья Бахти прервались невербальными чарами немоты. Анчев укоризненно посмотрел на Ника: — Был лучшего мнения. Перед замком голые по пояс стояли привязанные к столбам Мареш со Смитом. Остальные обитатели замка с любопытством смотрели на провинившихся. Слово взял директор Дурмстранга, демонстрируя окружающим злополучный журнал: — Подобному не место в учреждении! — он невербально обратил бумагу в пепел, — после чего продолжил: — Госпожа Смит, поскольку вы являетесь матерью одного из нарушителей, поручаю вам провести наказание. — Примите извинения, господин директор, сын избалован, пора исправить, — улыбаясь, Алекс хлестала мальчика невидимым хлыстом, вырывая кусочки кожи, оставляя глубокие кровоточащие раны. Малая часть наблюдателей поразились жестокостью матери к сыну, но большинство радовалась, уж больно напыщенно и высокомерно вёл себя иностранец. Он не грубил, был максимально вежлив, но мимика лица и обособленное поведение выдавало пренебрежение к жителям замка. Ник кричал, терял сознание и снова пробуждался, пока директор не сказал: — Достаточно. В кошмарном сне Смита несло по горной реке, каменистое дно продолжило терзать без того изувеченное тело. «Нет сил доплыть до берега и плавать не умею», — страдал мальчик, захлёбываясь водой. Мальчик очнулся в больничном крыле от удара кулака Мареша в живот: — Ублюдок! — агрессор столкнул Ника с кровати. Тот изумлённо глядел на друга, не понимая происходящего. — Что с тобой не так? — спросил Смит, поднимаясь с пола. Бахти кричал: — Эсмеральда швырнула мне в лицо серьги! Из–за тебя она не разговаривает со мной! — Мареш набросился на Ника с кулаками, последний защитился блоком, после ударом в челюсть отправил неприятеля на пол. — Тварь! — прохрипел Бахти. «Мареш подождал пока я встану с пола, лежачего не бьют, впрочем, Белла учила оставлять честь врагам, забирая себе победу», — Смит не дал Бахти подняться, заламывая его правую руку. — Отпусти, скотина! — рычал Мареш, пытаясь спихнуть с себя иностранца. Ник бешено дышал, смотря на мальчика, к которому до недавнего времени испытывал тёплые чувства: — Я верил тебе, считал другом! — упрекал он. — Болван, с самого начала смотрел на меня свысока! Зря картам не поверил, они показали чёрта, получающего наслаждение от страданий других. Слова Бахти с болью прозвучали в душе Смита голосами бывших родителей, братьев и сестры, Поттера, пожирателей смерти и Волдеморта: «Слабый; бесполезный; от тебя одни хлопоты; вот старшие братья; чёртов псих; пёс лорда; отродье осквернителей рода; об тебя только ноги марать». — Идите все к Мордреду! — завопил Ник, надавив на руку Мареша ломая её. На крик прибежал врач: — Левикорпус! — Смит повис в воздухе верх ногами. Мужчина вправил сломанную руку Бахти, затем левитировал мальчика на койку. После врач направил палочку на Смита, сняв заклинание, тот рухнул на пол. — Не знаю как в вашей родине, но в Болгарии не дозволено драться в лечебном отделе. Я уведомлю директора о произошедшем, — с отвращением в голосе сказал врач. Мужчина ушёл в соседнюю комнату, оставив мальчиков наедине, Бахти отвернулся, уставившись в окно, Смит смотрел в потолок, стараясь разглядеть в слоях белой краски что–то хорошее. По истечении двух дней Ник вернулся к обучению, большинство обитателей Дурмстранга возненавидело его, в глаза называя чокнутым болваном. «Нельзя обижать слабого – это бесчестие, отступившего же напротив принято обваливать в грязи и куриных перьях под одобрительным улюлюкиванием толпы. Вдобавок директор лишил права свободного передвижения по замку, от меня теперь не будет толку в выполнении миссии тёмного лорда», — размышлял Смит на уроке по заклинаниям, поднимаясь на дуэльную площадку, вокруг которой образовался защитный барьер. С противоположной стороны Иван разминал плечи. Глядя на самоуверенного соперника Ник съязвил: — Какого жить в тени брата? — Зато моей родне на меня не плевать, — парировал Крам. Получив сигнал к началу дуэли, Смит крикнул: — Глациус! — поток ледяного ветра ринулся к противнику. — Протего Диаболика, — инфернальный огненный круг, вызванный Крамом, увеличился в размерах после поглощения вражеской атаки. — Как это возможно? — потрясённо произнёс Ник. Иван расплылся в улыбке: — Виктор научил, может, сдашься? Убью ещё случайно. — Спиритус Болан, — Смит создал вокруг своей головы защитный пузырь. — Поплавать решил? — уверенный в непробиваемой защите, Крам ждал реакции соперника. — Фумос Максима, — Чёрный дым молниеносно распространился по всей дуэльной площадке. Огненное защитное поле вместе с дымом лишило Ивана воздуха, отчего он свалился на пол. Бой был остановлен профессором, с криком, налетевшим на Смита: — Болван, ты мог убить его! Ник, смотря на Крама, которому оказывают помощь, спросил: — Вы ждёте иного от болвана? После окончания всех уроков ученики строем направились в библиотеку, пока не столкнулись с тремя старшекурсниками во главе с гордостью школы – Виктором Крамом. В прошлом Ник фанател от него, раздумывая о просьбе взять автограф. Ныне кумир гневно смотрел на Смита: — Ты позоришь свой род! Ученики расступились, образовывая круг между ссорящимися учениками. Зубы Ника задрожали от волнения, он попытался это скрыть, с вызовом ответив: — Тебе то, что? Ноздри Крама вздулись от гнева, старшекурсник поднял юношу за шкирку: — Ты позоришь Дурмстранг! Шандор Забиш предупредил старшекурсника: — Осторожней, Виктор. Он сын учительницы, наябедничает. Иван Крам усмехнулся: — Брось, мама его ненавидит, иначе не хлестала бы как чёрта. Виктор надменно–вопросительно поднял бровь на заставшего в воздухе Ника. «Двум смертям не бывать», — решился Смита, ударив старшекурсника в глаз. С рёвом Виктор скинул Ника на землю, тот закрыл руками лицо, удары Крама посыпались по ногам, спине и почкам. «Хруст костей, словно тролль прошёлся», — Смит с трудом сдерживал слёзы, насмешливо крикнул: — Трусы тролля тебе, а не кубок! Крам перевернул слабо сопротивляющегося Ника, раскрыл его блок, после чего удары полетели в глаза, нос и челюсть: — Напыщенный, иностранный болван! Смит обратил внимание заплывающим глазом на восторженное лицо Мареша. «Представляет себя на месте Виктора», — предположил Ник. — Кур в твой рот! — засмеялся Смит. — Недоносок! — вопя, Крам превращал Ника в кровавое месиво. Забиш вмешался: — Ты его убьёшь! Голова Виктора прояснилась, уходя от Смита, он бросил Шандору: — Доставь бешеное чучело в лечебную. Ник очнулся под вечер, около кровати сидел заместитель директора – Айдар Анчев: — Что на этот раз? — мужчина вручил обезболивающее средство. Выпив зелье, Смит почувствовал облегчение: — Спасибо профессор, ерунда, с лестницы упал. — Зачастил с падениями. Всё понимаю: рос без отца, переезд, новая школа, желание проявить себя. Но это слишком, остановись, пока не поздно, — с участием посоветовал Анчев. — Мама попросила вас поговорить со мной? — допытывался мальчик. Айдар отмахнулся: — Нет, скажу прямо, Алекс Смит – замечательный преподаватель и человек. Мне пятьдесят лет, даже мечтать о семье перестал, и тут она появилась, словно спустилась с небес. Ты против? — спросил заместитель директора, нервно касаясь ткани мантии на левой руке. — Конечно нет, рад за вас! — поспешил с ответом Смит. Повеселев, Анчев осведомился: — В таком случае, почему ведёшь себя подобно медведю–шатуну? — С журналом промашка – виноват. Что до остального: поливают грязью – швыряюсь в ответ, нет сил благодарить либо бить поклон в извинениях каждому вороненку, возомнившим себя беркутом. Айдар похлопал будущего пасынка по ноге: — Каркаров закрывает глаза на происки спортсменов, для него они элита прославляющая школу, но обещаю, с завтрашнего дня его любимый птенчик оставит тебя в покое, только сам на рожон не лезь. В новогоднюю ночь, в большом зале директор в образе местного Санта Клауса вещал с трибуны: — Ждёте очередную нудную речь? — на трибуне возник бокал с шампанским, Каркаров осушил его, затем продолжил: — Не сегодня! Провожаем старый год, через пять минут встречаем новый! Ник ворочал ложкой салат с помидорами, огурцами, брынзой и болгарским перцем. Алекс пила вино на брудершафт с Анчевым. Многие учителя, оставшиеся на новый год без пары, с завистью глядели на счастливую, на первый взгляд пару. «Каркарова будто поменяли, возможно, уверился в собственной неуязвимости или просто опьянел», — думал Смит. Когда до полуночи осталось тридцать секунд, директор объявил: — Выключаем свет. Зал накрыла кромешная тьма, Ник знал местный обычай целовать любимую при выключенном свете. «Знаю где приблизительно находиться Каркаров, метнуть бы туда Бомбарду, только голос выдаст меня. Авось Алекс знает невербальное заклинание», — надеялся Смит. Свет вновь озарил зал, Анчев продолжал обнимать Алекс, под одобрительную насмешку директора, Ник в разочаровании ударил себя кулаком в лоб. В двух шагах от него изумлённо стояли Бахти и Шандор, их губы едва не касались друг друга. — Бараны! — рассмеялась Эсмеральда. Неуклюжие ухажеры дерясь, свалились на стол, опрокидывая праздничные блюда на пол. Заместитель директора отвлёкся от созерцания возлюбленной: — Не смейте портить чудесный вечер! По прошествии пятнадцати минут столы задвинулись по бокам зала, освобождая место для танцев. Алекс станцевала с Айдаром один танец, и покинула зал. Эсмеральда устав от назойливых приглашений, укрылась в толпе подружек. «Будь здесь Грейнджер, эх», — печалился Смит, отправляясь спать раньше времени вместе с такими же неудачниками, как и он. Во сне Ник оказался привязанным ногами к стулу на пиру в аду, вокруг пировали черти гнилой едой покрывшейся извивающимися червями. Сидевший рядом чёрт поднёс кубок, наполненный дурно пахнущей жидкостью к Смиту: — Ну, за знакомство, — мальчик покрутил в руках кубок, морщась от нестерпимого запаха, затем вылил содержимое на землю со словами: — Не пью. Черти взбеленились: — Неблагодарный, не уважил, проучим! — тёмные создания накинулись на Ника, насильно влив напиток в глотку, накинув гнилой едой. Смит начал вырывать, черти зажали рот: — Глотай, представь кровь единорога, — гоготали мучители, зажав рот гостю, содержимое желудка потекло из носа, пока и его не прикрыли. Ранним утром в спальне мальчиков раздался командный крик Ивана Крама: Подъём! Через пять минут в гостиной! Не выспавшийся Ник, с трудом открыв глаза, посмотрел на настенные часы, показывающие четыре часа двадцать минут. — Совсем тронулся, — пробурчал Смит, проигнорировав приказ старосты, закрывая глаза. Ледяная струя воды, выпущенная из палочки Крама, напрочь отбила у Ника желание спать, вскочив, он достал палочку из тумбочки и направил на старосту: — Ублюдок, ты кем себя возомнил? Из губ Крама с содроганием донеслись следующие слова: — Он умер. — Кто умер? — опешил Смит, кинув палочку на мокрую постель. — Шандор, нашли мёртвым, — взяв волю в кулак, Иван вернул лидерский тон, обращаясь ко всем в спальне: — Одевайтесь быстрее, что вы как мухи сонные! В центре главного зала лежало мёртвое тело Шандора Забиша. Заместитель директора протирал глаза в надежде развеять похмельный мираж: — Как такое могло произойти? — сокрушался он. Эмилиан Забиш — отец убитого, коренастый мужчина в медвежьей шубе с посохом из дуба, грозно смотрел на Анчева: — У меня спрашиваешь? Не с бабами возиться надо, а за учениками следить, сын осла! Каркаров предпринял попытку успокоить разгорячённого отца: — Соболезную горю, но здесь же дети. Эмилиан, в гневе нацелил посох в сторону собеседника: — Моего сына убили в твоих владениях! Я требую крови! — Передозировка волшебной пыльцой! Его никто не убивал, он сам! — Шандор не пользовался этой дрянью! Его подставили! Он бы ни за что! — рычал Эмилиан. Каркаров примирительно поднял руки: — Мальчик безответно был очарован Эсмеральдой Сабан, — директор указал на неё, — Любовь часто толкает на безрассудные вещи, вероятно, Шандор не рассчитал дозу. Эмилиан бросил на заплаканную девочку оценивающий взгляд: — Что нашёл сын в дурёхе? — громко спросил у себя мужчина. Бахти Мареш не скрывал торжествующий оскал, в мыслях он женился на Эсмеральде, добился титула барона, отомстил за отца и вывел семью из нищеты. Эмилиан обратившись в тёмное облако, переместился перед мечтателем: — Радуешься смерти, уродец?! Мареш испуганно промямлил: — Нет, господин. Директор опередил вопрос Забиша: — Бахти Мареш конфликтовал с твоим сыном, также влюблён в Эсмеральду. Эмилиан сверля глазами Мареша, спросил у Каркарова: — Кто ещё враждовал с Шандором? — Ник Смит, иностранец, сын учительницы по магловедению. — Сабан, Мареш, Смит, в кабинет директора на допрос, — приказал Эмилиан. Плетясь в кабинет, Бахти смотрел на товарищей по несчастью, с каждой секундой осознавая – они ему не товарищи. Сердце грозило вырваться из груди, в ушах звенел гул, возвещающий о скорых переменах. Первой на допрос к Эмилиану вызвали Эсмеральду, вытирающую слёзы носовым платком. Напротив подозреваемых учеников прижался к стене Каркаров проклинающий судьбу, желавший скорее спровадить незваного гостя, готовый пожертвовать кем угодно ради собственного спокойствия. Мареш попытался наладить отношение со Смитом: — Мы оба погорячились тогда, мир? Ник, сверлил взглядом директора: «Одни в коридоре, убью Каркарова Бомбардой, защита кабинета закроет дверь, Эмилиан не сможет мгновенно примчаться, после убью Бахти, скажу, он убил директора и пытался убить меня. Всё должно получиться», — мыслил Смит, медленно доставая волшебную палочку. Каркаров использовал невербальное обезоруживающее заклинание, которое переместило палочку Ника в руку директора: — Извольте объясниться, молодой человек. — М–м–м, — замычал Смит в поисках правдоподобной лжи. Каркаров подошёл вплотную к Нику, ударив его палочкой по лбу: — Тук–тук! Есть кто дома? Вздохнув, Смит, заикаясь, промямлил: — Отец Забиша – страшный, для защиты. Директор с минуту пристально изучал ученика на предмет лжи, затем покровительственно усмехнувшись, вернул палочку дрожавшему ученику: — Спрячьте, пока не выкололи им чьи–то глаза. В случае опасности она вам не поможет. Бахти с надеждой спросил: — Господин директор, вы же не дадите в обиду собственных учеников? Каркаров загадочно улыбнулся, похлопывая по плечу Мареша: — Разумеется, вы в надёжных руках. Эсмеральда вытирая платком нос, позвала: — Мареш, зовут. Бахти с бегающими глазами спросил у Смита: — Может ты сначала? — Ник покачал головой. Мареш напоминал узника, идущего на плаху для казни, перед тем как захлопнуть дверь, он посмотрел на стоящих людей в коридоре, никто не одёрнул его, не предложил убежать подальше от своеобразного логова минотавра, дрожа в коленях, Бахти вошёл внутрь. Ник сел на корточки, прислонившись к стене, ни с кем разговаривать не хотелось. Эсмеральда бросала косые взгляды на мальчика, пока тот не выдержал со словами: — Что? — Думаешь…, — запинаясь, продолжила девочка: — …Бахти мог убить Шандора? — Мареш слишком труслив для такого поступка. Спустя время, показавшееся вечностью, вернулся Мареш. Смит с опаской и одновременно с предвкушением открыл входную дверь заветного кабинета директора. Захлопнув дверь с внутренней стороны, мальчик оказался в чёрном коридоре с длиной тринадцать футов, пол был покрыт красным полотном, с голубыми прожилками, напоминающими вены. Пройдя фут, из полотна выползли голубые щупальца, схватившие левую руку Ника, на которой находилась, скрытая иллюзией тёмного лорда, чёрная метка. "Чёрт предусмотрительный", — Ник корил про себя директора. Впопыхах мальчик вынул волшебную палочку, хищные выросты обвили ноги, роняя жертву на пол, палочка укатилась в сторону, щупальца устремились к шее Ника, пытавшегося рукой оттянуть гибель. Эмилиан Забиш не дождавшись подозреваемого, вышел в коридор, увидев вышеописанную ситуацию он ударил посохом об полотно, освобождённый Смит хватал ртом живительный воздух. — Шакалёнок Реддла, — полный презрения тон Эмилиана заставил мальчика обратить на него взор. Ник на четвереньках подбежал к волшебной палочке, схватив её в руки, резко развернулся, произнеся заклинание: — Соппоро, — усыпляющие чары ударили в барона, который бровью не повел, чтобы защититься, тем не менее, заклинание не оказало никакого эффекта. — Инкарцеро, — веревки, выпущенные Эмилианом, обездвижили Смита. Барон сопроводил мальчика в помещение, украшенное серебряной краской на потолке, в центре которого располагался золотой канделябр со свечами. Пол покрывал белый мрамор, картину разбавлял массивный дубовый стол, рядом с которым располагалась копия трона из большого зала, скромный стул напротив, да несколько стеллажей с книгами, полумеханическими артефактами и прочей магической утварью. Ник болезненно затрясся, казалось, под его кожей пробудились, неизвестно откуда взявшиеся черви, мальчик хотел царапать лицо, верёвки мешали выполнить это действие. Эмилиан с любопытством рассматривал стремительное изменение внешности Смита, коричневая шевелюра окрасилась в рыжий цвет, изумрудные глаза обратились небесным цветом. Мальчик, придя в себя, спросил: — Что теперь? Пленитель коснулся навершием посоха лба Ника со словами: — Легилименс. Тёмный лорд считывал мысли подобно скальпелю – аккуратным надрезом, доставляющим кратковременную боль. Барон, напоминая дикого зверя, когтями прогрызал ментальную защиту, разбивая и перемешивая воспоминания, отчего Смит истошно закричал. Когда терзание стало приемлемым, Ник кинул на Эмилиана измученный взгляд. Барон потёр висок в раздумьях, после заключил: — Вижу, нет твоей вины в смерти сына, у тех двоих мысли не проверял, но сердце чует кровь на руках Бахти из рода Мареш. Смит подобострастно обратился к барону: — Раз удалось уладить непонимание, не будете ли столь любезны освободить меня? — Не так быстро, шельмец. Магическая Болгария принадлежит мне, и я не потерплю притязаний разной сволочи вроде твоего хозяина. — Мне, как и милорду, абсолютно безразлична ваша страна, меня интересует только предатель Каркаров. Эмилиан скрестил руки: — Вот как поступим, до завтрашнего восхода солнца Бахти Мареш должен уйти в загробный мир, иначе магическая полиция вместе с Каркаровым узнает о тебе правду. Ник кивнул головой, после чего его освободили от верёвок. Когда мальчик вступил в коридор, иллюзия внешности начала возобновляться, вернув ощущение червей, ползающих под кожей. Бешено крича, Смит царапал лицо ногтями, оставляя царапины, буравил пальцами нос, вызвав кровотечение, вырвал пару клоков волос, после чего начал биться головой об пол. Несмотря на сильное шумоподавление, стоя в десяти футов от входной двери Каркаров вместе с двумя учениками услышали крик Ника. Эсмеральда обратилась к директору: — Остановите пытку! Это незаконно! — Вам послышалось, — сконфуженно отметил Каркаров. Девочка взглянула на Мареша, тот рассматривая свои сапоги промямлил: — Лучше он, чем мы. Эсмеральда бросилась в сторону двери, которая распахнулась, едва не ударив девочку по плечу. Барон, придерживая шатающегося Смита от падения, небрежно передал его девочке. — Что он с тобой сделал? — спросила девочка. — Упал неудачно, не бери в голову, — успокоил Ник. Директор обратился к Эмилиану: — Полагаю, узнал всё, что нужно? — Более чем, — расплылся в улыбке барон, глядя на Смита. Учеников отправили досыпать, кровать Ника оставалась мокрой, он применил чары сушки и хотел прилечь, когда Бахти уволок его для разговора наедине. — Что ты сказал отцу Шандора? — неловко спросил Мареш. — Про тебя ни слова, — признался Смит. — Барон хочет моей смерти, мне нужно бежать, — поведал Бахти. — Откуда знаешь? То есть, с чего ты взял? — Карты нашептали. Слушай, я виноват перед тобой, но мне нужны деньги, чтобы заплатить за место на корабле. Всё верну, обещаю. Ник прикидывая как добиться смерти Мареша, ответил: — Деньги у матери, после завтрака попрошу одного из помощников старосты отвести меня. Не переживай, всё будет хорошо, — Смит похлопал собеседника по плечу. Спустя несколько часов Ник вошёл в пустой кабинет, продвинулся дальше и постучал в покои матери. — Войдите, — сказала нервно Алекс, увидев сына, схватила пергамент, написав на нём следующие слова: "Айдар избегает меня, винит себя, миссия под угрозой. Зачем убил Забиша?". Прочитав, Ник настрочил строку: "Не убивал. Барон узнал во мне пожирателя". По полученной пощёчине мальчик понял, что разочаровал маму. — Идиот!— женщина вытащила из полки припрятанную бутылку, откупорив её ртом, выкинула пробку, после чего сделала глоток. Потирая ушибленную щеку, Смит вкратце написал о произошедших делах, закончив следующим: "До завтрашнего утра надо валить Бахти Мареша либо самим валить из Болгарии". Алекс хотела сбежать, оставив наглеца на поживу воронам, но чувство долга перед братом и тёмным лордом заставило её передумать. Женщина положила на стол чёрную ткань, на неё золотые монеты, зашипела на змеином языке, использовала неизвестное заклинание, потом сделала из ткани подобие кошелька и протянула сыну, с предупреждением: — Лично ему в руки. Помощник старосты недовольно проворчал: — Поплакался мамочке, болван? — Ага, пошли, — задумчивый тон Ника смутил собеседника, тот привык к взаимным оскорблениям. Вернувшись в гостиную, Смит незаметно протянул чёрный мешочек Бахти: — Обязательно пересчитай, чтобы другие не видели, вдруг отберут. — Клянусь, я обязательно верну тебе долг. Ник испугался: — Не надо возвращать! — Так благородно с твоей стороны, до встречи, — коря себя за плохое отношение к замечательному человеку, Мареш вышел из гостиной, держа путь к подножью горы. "Прощай", — шептал в след Смит. С тех пор прошло три месяца, о Бахти не было ничего слышно. Вечно холодная округа замка, за исключением озера, навевала уныние. Воскресным днём Ник сидел на кресле в гостиной, корпя над свитком по изготовлению волшебных предметов покрытых простейшими рунами. В помещение примчалась Эсмеральда, её правая рука была украшена несколькими браслетами с красно–белыми шерстяными нитями: — Ник, тебя Анчев зовёт! Один из помощников старосты нехотя встал с дивана, для сопровождения Смита, на что девушка радостно возразила: — Не утруждайся, сама провожу. Видя это, Крам осуждающе посмотрел на Эсмеральду с мыслями: "Недолго же она горевала", — но вслух ничего не сказал. Эсмеральда повела Ника в противоположное направление от кабинета зельеварение. — Куда идём? Анчев ждёт. — Подождёт! — отрезала девушка. Смотровая площадка пустовала, Эсмеральда протянула Смиту красно–белый браслет: — Счастливой Бабы Марта. Ник смутился: — Прости, я не знаю, что это значит, но мне приятно, спасибо. — Если носить браслет до встречи с аистом или ласточкой сбудется загаданное тобой желание. Смит надел странное украшение на левую руку, чем вызвал неудовольствие девушки: — На другую руку, — Эсмеральда сняла браслет с левой руки Ника, надев украшение на правую руку мальчика. Смит покраснел от смущения, девушка в шутливой форме пригрозила пальчиком перед Ником: — Не снимай браслет, иначе…, — Эсмеральда задумалась, что бы такого придумать. Смит выручил: — Убьёшь, как Шандора? — беззаботно спросил мальчик. Атмосфера общения изменилась, сначала девушка с испугом развернулась, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает, после со смесью сердитости и озорства предложила: — Потанцуем? Ник мысленно поблагодарил Беллатрису за уроки танцев, подыгрывая: — Почту за честь, госпожа Сабан. Эсмеральда рассмеялась: — Не против, если поведу я? — Смит кивнул. Девушка напевала грустную мелодию, закружив партнёра в ритме вальса. Аромат лепестков роз согревал душу, Ник отбросил тяготы жизни и впервые за долгое время был по–настоящему счастлив. Спустя время Эсмеральда прервала танец, положив руки на плечи Смита, шепча, так чтобы услышал только он: — Шандор жаждал лучшее, не терпя отказов: лучшая одежда, лучший конь, лучшая девушка. Смит подметил: — Сама скромность, — за что Эсмеральда наступила на его ногу. — Для него я была дорогим призом, который нужно завоевать, чтобы подтвердить превосходство над другими, он не мог понять, как девушка из простой семьи смеет отказывать сыну борона. В ту ночь Шандор застиг меня, когда я шла одна по коридору, пригрозил, что сделает своей женой, нравиться мне это или нет. Я просила, умоляла оставить в покое, найти жену среди толпы девиц, что вьются за ним, но он лишь смеялся. Ты осуждаешь меня? — пылко поведала историю Эсмеральда, глядя в глаза Ника, вопреки ожиданиям гнева и отторжения она увидела спокойствие и понимание. — Четыре – один в мою пользу, — с грустной улыбкой похвастался Смит. — Как? Бахти тоже ты? — изумилась Эсмеральда. — Обстоятельства. Барон шантажировал прошлым, пришлось отравить Мареша. — Трое оставшихся были плохими? — Не лучше и не хуже остальных. Первую жизнь отнять трудно, дальше по наитию. — Мы чудовища, так нельзя. — Посыпь голову пеплом, если хочешь, отсиди лет семь в тюрьме, после барон тебя четвертует. Меня же вовсе прибьют на месте, как бешеного пса. Кайся, плачь, сколько влезет, это не вернёт убитых и не даст нам прощения, ни в этом мире, ни в загробном, — разгорячённый Смит указал головой на пол. — Выхода нет? — грустно спросила девушка. — Отрицательные персонажи редко достигают хорошей концовки, но попробовать стоит, терять нечего. С неба начал падать снег, Эсмеральда отпустила руки с плеч Ника, взирая вниз на незамерзающее озеро: — Отец заранее взял с барона много денег за меня, я удивлялась, откуда у конюха столько денег. Теперь назад требует, отдавать отцу нечем. После смерти одного ухажёра и пропажи второго, лишь сорокалетний богач согласился взять меня в жёны и заплатить такой выкуп, чтобы хватило рассчитаться с долгом. Смит молчал минуту, обдумывая услышанное, после сказал: — Моя жизнь принадлежит темнейшему волшебнику, который готовиться к войне. Если хочешь, я замолвлю о тебе словечко, но имей в виду, придётся убивать по приказу, не разбирая, кто стоит перед тобой. Эсмеральда развернулась к Нику, сжав его ладони: — Сбежим вдвоём? Подальше от всех невзгод, начнём жизнь с чистого листа, вместе! — Как бы я не хотел тихой и спокойной жизни с тобой, мне не светит. Куда бы я ни пошёл, где бы ни скрывался, милорд найдёт меня и уничтожит, — Смит освободил свои руки, протянув девушке накопленные галлеоны: — Здесь не особо много, но на первое время хватит. Глаза Эсмеральды заблестели от нахлынувших слёз, заставив себя улыбнуться, она приняла деньги, после подошла к краю площадки и бросила галлеоны вниз: — Другие найдут, порадуются. — Не говори мне, что…— Эсмеральда прервала взволнованную речь Ника, приложив два пальца к его губам. Смит хотел утешить девушку, заверить, что всё будет хорошо, но не мог позволить себе давать ложных надежд: "Бросаю её одну против остального мира, если бы я посоветовал ей ранее смириться с судьбой, возможно, Шандор бы выжил, и Эсмеральде не пришлось бы делать незавидный выбор", — терзал себя Ник. — Прости, мне нужно побыть одной. Анчев наверно заждался, — девушка отвернулась от Смита, продолжая плакать. Ник чувствовал, ещё немного и Эсмеральда начнёт на него кричать, поэтому удалился, не сказав ни слова. В кабинете зельеварения Смита встретили нетерпеливые взгляды Анчева и Алекс. — Где тебя змеи носили? — корила мама. Анчев заметив браслет на руках мальчика, ухмыльнулся: — Понятно, раз все в сборе, предлагаю отправляться, держитесь за посох. — Куда мы попадём? — волновался Ник. — Домой. Мальчик переглянулся с матерью, которая с опаской коснулась посоха, Ник последовал её примеру. Спустя мгновение они оказались внутри деревянного дома с лестницей, ведущей наверх. От холода изо рта валил пар, Анчев чарами зажёг огонь в камине: — Скоро согреемся, сейчас чайник поставлю. Хозяин дома вместе с Алекс ушли на кухню, Ник обратил внимание на лакированную мебель, фотографии Анчева, держащего на руках различных рыб: похожую на ската; со своеобразным мечом на голове; усатую рыбу и множество других. Рыбы барахтались в тщетных попытках вернуться к живительной воде, рыбак улыбался, не думая об их страданиях. На стеллаже стоял хрустальный кубок с надписью «Лучший рыбак Марица–74». Смит отодвинул обветшалые коричневые шторы, обнаружив, что дом находится в шестидесяти пяти футов до замёрзшей реки. Через несколько часов Ник сидел за праздничным столом, с аппетитом поглядывая на суп из рубца, салат из брынзы с овощами, нарезанную сыровяленую колбасу и копчёную красную сельдь. Анчев обратился к мальчику: — Знаю, ты голоден, но потерпи немного, — затем опустился на колени перед Алекс, протянув ей золотое кольцо с бриллиантом: — Госпожа Алекс Смит, дочь Генри, согласитесь ли вы стать моей женой? — женщина опешила, не зная, что сказать. Анчев указал на мальчика: — За это малое время, твой сын стал мне как родной. Ему нужен отец, тем более он не против, ведь так? — Я за, Анчев – достойный человек, — поспешил с ответом Ник. Мужчина поднялся на ноги, после чего нежно обнял Алекс: — Не переживай насчёт скромного дома, как лето придёт рядом нормальный дом построю, чтобы всем четверым уютно было. Ник посчитал на пальцах количество присутствующих людей, после чего поинтересовался у будущего отчима: — Кто четвёртый? Анчев улыбнулся: — Мама не сказала? Через шесть месяцев у тебя появится братик или сестрёнка. "Я думал, она поправилась, потому что ест много", — удивился в мыслях Смит. Алекс зарыдала, уткнувшись в плечо возлюбленного: — Милый Айдар, я хочу стать навеки твоей, но боюсь. — Кого? — взревел Анчев. — Каркаров, он пытался ухаживать за мной, но когда понял, что я люблю тебя, он… — запиналась женщина от волнения. — Что сделал этот гнусный шакал?! — мужчина с силой затряс женщину требуя дать ответ. — Не при ребёнке, — попросила Алекс. Анчев приказал Нику железным тоном: — Выйди! Ник быстро вышел на улицу, закрыв за собой дверь. Пустое заснеженное поле разделяло дом от леса, от которого доносилось пение птиц. По прошествии пяти минут дверь дома открылась, приглашая войти. Анчева не было внутри, Алекс откинулась на спинку от стула: — Влюблённый дурак, поклялся убить Каркарова. Чудно, когда твою работу делает кто–то другой, правда, Рон? — В двенадцать лет я воскресил милорда! А ты в свои двенадцать в куклы играла? — выпалил Уизли. Алекто Кэрроу поморщилась, возразив: — Если под куклами понимать пойманных магов, которых я пытала, родители дали правильное воспитание, так что без дела не сидела, не переживай. Анчева не было в течение трёх часов, Рон, кушая салат предложил: — Может он погиб? Переместимся в другое место? — У меня незаконченное дело с этой свиньёй. Ждём, — отрезала Кэрроу. Через некоторое время вернулся Анчев, с головы до пояса покрытый кровью: — Любимая, твоя честь восстановлена кровью Каркарова. Женщина улыбнулась: — Ещё нет, Инкарцеро! — заместитель директора обвитый верёвками упал на пол. — Что ты делаешь?! — воскликнул Анчев. Алекто провела над собой палочкой, снимая иллюзию, возвратив первоначальный облик, ехидно заметив: — Неужели ты и вправду думал, что тебя может кто–то полюбить? Мужчина пытался освободиться от верёвок, крича: — Тварь! Я любил тебя! Кэрроу рассмеялась: — Ну и дурак, круцио! — Анчев задёргался на полу от чудовищной боли. В этот момент Анчев был похож на барахтающуюся рыбу, пойманную улыбающейся рыбачкой. Мужчина смотрел взглядом полным ненависти на Уизли: — Мне жаль, — сказал последний, после чего обратился к Алекто: — Дело сделано, покончи с ним, и уходим. Женщина направила палочку на Рона: — Ты заставил меня общаться с ним! Отдыхал, пока мне приходилось терпеть эту погань возле себя! — Удары хлыстом, забыла? Мы квиты! — оправдывался Уизли. Анчев прохрипел: — Про беременность тоже врала? — Как подумаю, что твоё отродье во мне, блевать тянет. Обязательно сделаю аборт, но сначала, круцио! Рон отвернулся в нежелании смотреть на истязательства, закрыв уши руками. Потом пересилил себя, направив палочку на Анчева, пребывающего в чудовищных мучениях: — Диффиндо! — отрезанная голова мужчины покатилась по полу. Кэрроу взглядом маленькой девочки, у которой отобрали любимую игрушку, закричала: — Я должна была убить его! Как ты посмел? Уизли положил палочку в карман, демонстрируя мирное намерение: — Милорд ждёт, с минуты на минуту здесь может появиться магическая полиция. Алекто продолжая дуться протянула руку Рону: — Зверёныш, держись, — после того как мальчик схватил руку, женщина активировала портал. В особняке Малфоев шестнадцатилетний юноша в чёрной мантии и босыми ногами устало сидел на троне. Возле него находились родители Драко Малфоя и Беллатриса Лестрейндж. Алекто Кэрроу вместе с Роном Уизли стояли на коленях перед тёмным лордом. Волдеморт взмахнул рукой, вернув Уизли истинный облик, затем спросил у него: — Полагаю, предатель мёртв? Кэрроу с чувством выполненного долга доложила: — Каркаров мёртв, милорд. — Я не тебя спрашивал! Знай своё место! — закричал Волдеморт, заставив женщину опустить голову до пола. Заикаясь от волнения Рон сказал: — Да, господин. Тёмный лорд кивнул: — Прекрасно, Алекто была полезна? — Она сделала большую часть работы, — признался Уизли. Белла вмешалась: — Мальчик просто скромничает, милорд. Волдеморт разрешил женщине с мальчиком встать, после спросил: — Ваши действия заслуживают поощрения, Кэрроу, чего ты хочешь? — Молю о прощении, за то, что не искала встречи с вами долгие годы. — Отныне ты принадлежишь к внутреннему кругу, — тёмный лорд удовлетворил просьбу женщины, перейдя к Рону: — До захвата министерства нет смысла раздавать должности, у меня есть парочка заброшенных особняков, требующих ремонта и снятия защитных проклятий – получишь, как станешь сильнее. Остаётся мешок золота, уверен, Люциус с радостью предоставит его. Хозяин поместье скривился: — Как прикажете, милорд. "Какой из меня чиновник? Курам на смех. Большой пустой дом, заполненный одиночеством, привидениями и криками обезумевших картин? Обойдусь. Золото? Вряд ли получиться передать Эсмеральде не подставив её. Лично мне столько денег не нужно, Лестрейнджи заботятся обо мне, да и ещё больше злить Малфоев не хочется. На каком месяце беременности дитя в утробе получает душу? В момент рождения или раньше?", — рассуждал мальчик. — Господин, ваши предложения крайне щедры, но позвольте попросить, чтобы Алекто не делала аборт, а воспитала ребёнка до совершеннолетия. Волдеморт был поражён, обычно спрашивали силу, богатство, власть или месть, впервые к нему обратились с такой просьбой. Малфой вздохнул с облегчением, тёмный лорд успел изрядно потрепать богатство рода. Кэрроу умоляла: — Милорд, сей ребёнок от нелюбимого мужчины. Не заставляйте воспитывать его. Волдеморт сказал Рону: — Выбери что–то другое и не морочь мне голову. Уизли ответил расстроено: — Господин, служение вам – само по себе награда, в иной нет нужды. — Никудышная ложь! — упрекнул тёмный лорд. Белла заметила на руке Рона шерстяной красно–белый браслет: — Безвкусица безродных! — женщина сорвала украшение, бросив его в камин. Зная буйный нрав Лестрейндж, Рон не осмелился протестовать: "Подвёл Эсмеральду, в очередной раз", — терзаясь в мыслях Уизли заплакал. Белла не знала, насколько Рон ценил дешёвое украшение, она сняла со своей руки браслет из чёрного золота в виде змеи с изумрудными глазами и надела его на руку Уизли: — Не плачь, малыш, мама не хотела тебя расстраивать. "Эсмеральда из жизнерадостной девушки превратилась в несчастную змею, мои слова это сделали. Браслет Лестрейндж напоминает оковы – страшные снаружи и холодные внутри. Хочется бросить украшение на пол, но Белла не поймёт", — мыслил Рон, заставив выдавить из себя: — Спасибо. Волдеморт ощутил, как вихрь болезненных воспоминаний заставляет разум мальчика меркнуть, в таком темпе вскоре он станет бесполезным. Тёмный лорд приказал Алекто: — Ты родишь ребёнка и воспитаешь его. — Но…— запротестовала Кэрроу. Волдеморт выдвинул ультиматум: — Иначе уходи и не смей показываться предо мной более. — Ваша воля будет исполнена, милорд, — смирено произнесла Алекто. Лицо Уизли озарила улыбка: — Благодарю, господин. Тёмный лорд кивнул: — Отдохни неделю, затем навести дом Снейпа, Короста скучает по тебе. Кэрроу улучив момент, зашипела Рону: — Дрянь, ты поплатишься за это. Уизли ответил: — Встань в очередь.