Ангел

      Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая яркими красками небоскрёбы. Я стоял в недоумении. Не чувствуя своего тела, я мыслил, и это меня пугало. Я огляделся по сторонам, и вышло это весьма необычно: словно я шарик, а не существо с разумом.       Мне страшно. Я вспомнил хранителя того доктора. Она видела меня до самого конца, и во мне появилась надежда. «Вдруг она увидит, вдруг подскажет, почему я здесь».       И тогда я со скоростью пушинки отправился в путь.

***

      Солнце село на западе и взошло на востоке. Рассвет сменил закат, а закат рассвет.       Прошло три недели. Три недели отчаяния, страха провести вечность, скитаясь по миру лишь мыслью. Я увидел знакомое здание, но зайти внутрь у меня не получилось. Впервые с момента своего исчезновения я почувствовал скорость. Скорость, с которой меня затягивало куда-то прочь от больницы.       И куда я попаду? Исчезну? Хочу ли я этого? Стоит ли сопротивляться?       В течение долгого времени я шёл к этому, но, как только увидел цель, меня стало тянуть назад, что мешало достигнуть её. Я мог бы оставить сопротивление и уйти с потоками силы в никуда, однако гарантии, что меня забросит в хорошее место, нет. Движимый больше страхом, я потянулся к больнице, представляя, как невидимыми ногами отталкиваюсь от земли и хватаюсь руками за окружающие меня предметы. Но сила притяжения буквально вырвала меня, и уже через секунду я оказался в знакомой мне машине.       Та женщина, Юджон, сидела передо мной и слегка улыбалась доктору, который со счастливой улыбкой рассказывал ей какую-то историю. Я не желал вникать в разговор, лишь смотрел в район её живота, в котором теперь я видел чёрную пустоту.       Но что-то в ней было не так.       Вдруг я заметил, как от пупка женщины и до моего сознания тянулась странная, еле видимая, чёрная нить. Я сдвинулся вправо, и она последовала за мной. «Что это такое?»       Я оглянулся, чтобы найти хранителя мужчины, и, заметив её, я подлетел ближе. Но она не видела меня. Я один. В этом тонком мире я совсем один. И с кучей вопросов.

***

      Прошёл год.       Я, словно брелок, следовал за Юджон, куда бы она не шла. Чёрная нить, связывающая нас, не позволяла уйти даже на пару метров. Я не хотел этого, я страдал. До того дня, когда заметил слабый огонёк в её чреве снова.       Хёну и Юджон ещё полгода назад обручились. Юджон сопротивлялась, но доктор был не из тех, кто просто так сдаётся. И теперь… я вижу плод их счастливой жизни. И, кажется, своих страданий.       Моему счастью не было предела! Да, это другое дитя, но я счастлив! Теперь месяцы для меня протекали, как один прекрасный сон. Я ждал его рождения, я был в предвкушении!       Однако всегда есть «но». Дитя явно было странным. Если раньше я видел лучик, то сейчас именно огонёк. Меня это беспокоило, но я был так счастлив!

***

      Дитя родилось первого сентября.       Большеглазый малыш был невероятно прожорливым. И это меня смешило. Будет пухляшом? Интересно-интересно!       Я подлетел к кроватке и стал снова разглядывать его, как вдруг заметил, что глаза его сосредоточены на моём сознании. Видя взгляд малыша на себе, я стал чувствовать счастье.       «Неужели ты видишь меня, малыш Чонгуки?»       Дитя улыбнулось, и я готов был запрыгать от радости, только вот тела нет. Но потом я увидел позади меня Юджон. И когда я отлетел, то взгляд ребёнка не изменился. Он всегда смотрел на маму, а не на меня. Смотрел сквозь. В итоге Юджон мило улюлюкала, а я завидовал. Даже её ангелу-хранителю, который был сильным и… Постойте.       Ангел. Хранитель. Так-так-так.       А где ангел Чонгуки? Почему его нет?       Это же не я? Нет же? Я же бестелесный!!!       Я посмотрел на нашу связующую нить. Это не связь ангела и человека. Неужели из-за неё ему не был послан ангел? Как я буду его защищать? Вот теперь мне снова страшно…

***

      Шло время, ребёнок рос. А вместе с ним и моё эфирное тело. У меня появились отростки, напоминающие руки и ноги, которыми я щекотал дитя, чтобы оно чаще смеялось. Но в остальном они были бесполезны. Я не мог защитить его даже от мелочей, типа падающей на него детальки конструктора с полки. Как она там оказывается и почему падает, я не знаю, но ссадины на Чонгуки оставляет. Если честно, он весь в них. То упадет, то об стол вдруг ударится… Ух… А ведь я его должен оберегать. Что же я за бесполезность!       И вот опять. Юджон отвлеклась, а ребёнок потянул скатерть стола. Там стоит кружка… Упадет на голову, и будет не просто «бо-бо», а «ой как бобо»!       «Чонгуки, не трогай скатерть», — повторял я сосредоточенно. Я чувствовал, что если постараюсь, то он услышит и перестанет. Но малыш лишь тянул её сильнее.       «Прекрати, Чонгуки! Будет же больно!»       Малыш улыбнулся и резко дёрнул скатерть на себя.       «Нет!»       Я хотел защитить его, но всегда выходило наоборот.       Кружка сорвалась со стола и полетела на ребёнка, мазнув краем по щеке. Он от испуга упал на пол и стал плакать. Я сразу же подлетел к нему и прикоснулся к ранке своим сознанием.       «Мне так жаль.».       «Прости меня».       «Мне очень жаль».       Юджон подбежала к ребёнку, взяв его на руки, и стала успокаивать. Но он только сильнее расплакался. И тянул свою ручку ко… мне?       «Ты же не… видишь меня?»       Но малыш лишь плакал.       С тех пор я проверял каждый день, видит ли он меня. Но нет. Он смотрел сквозь. Но что же это было в тот день? Случайность?

***

      А время снова шло. Малыш любил играть один. И я тоже любил, чтобы он играл один. Дома. Желательно с мягкими стенами и мебелью без углов. Но нет. Ходячее горе: ноги в ссадинах до трусов, руки до плеч, лицо тоже. Мне часто стало казаться, что ему не так уж и больно… А плакал он всегда громче всех.       Но однажды случилось то, что превратило мою и без того несчастную жизнь в ад.

***

      Ему сегодня исполнилось восемь лет, но выглядел он совсем невесёлым. Пока родители готовили ужин и украшали дом, Чонгуки сидел на диване, неестественно выпрямившись. Он смотрел в пустоту около получаса, а затем, подскочив, стал что-то искать в шкафу. И когда я понял, что это, пришёл в ужас.       «Зачем тебе ключ от окна, Чонгуки?»       — Я хочу поиграть, — будто мне, ответил он.       «Что? В… во что?»       Мальчик открыл окно и залез на подоконник.       «Чонгук?»