Глава первая. Нам не светит солнце
2 июля 2020 г., 20:40
Питер нервно теребил край футболки, сидя в кабинете директора. Это был всего второй раз за столько лет обучения, когда он создавал кому-то проблемы, но сам факт того, что оба раза произошли за первую неделю второго семестра, настораживал всех учителей.
Больше всего юный Старк боялся реакции отца. Его отец — Тони Старк — гений. Каково живётся гению, когда его дёргают с работы из-за того, что четырнадцатилетний сын не сдаёт домашние работы и влезает в драку с, Боже упаси, Флэшем?
— Мистер Старк не берёт трубку, — осведомил директор Морита, выводя парня из депрессивных мыслей об отце. — Кому я могу позвонить ещё?
— Тёте Нат, — тут же ответил Питер, изо всех сил сдерживая улыбку. Наташа, несмотря на свой трудный характер, чаще всего была на его стороне и не поддерживала строгость старшего Старка.
— Диктуй номер.
После смерти Вирджинии Старк, вся жизнь Питера перевернулась с ног до головы. Казалось, словно он потерял в тот день не только мать, но и отца. Тони много пил, гулял ночи напролёт, давая возможность репортёрам снова осквернить фамилию Старков, и почти не обращал внимания на сына. Наташа была единственной, кто смог хоть немного вернуть Тони к жизни и держать его в ежовых рукавицах. Благодаря ей, он перестал пить в таком количестве, хоть и не отказался от вредной привычки насовсем, и несколько ночей в неделю проводил дома, с остальными Мстителями и Питером. Романофф заменяла Пеппер, становясь Питеру кем-то большим, чем просто подругой его отца. Конечно, она была ни капли не похожа на покойную миссис Старк, но рядом с Питером она позволяла себе становиться чуточку добрее и внимательнее, видя, как сильно мальчик нуждается в материнской фигуре.
Не прошло и получаса, как в кабинет постучали, и после громкого «Войдите» на пороге появилась рыжеволосая девушка. По её выражению лица, Питер понял, что её вызвали с тренировки, но, судя по лёгкой улыбке, Нат вовсе не злилась.
— Мистер Старк не смог появиться из-за неотложных дел, мистер Морита, — осведомила Наташа, присаживаясь рядом с юношей. Она перевела на Питера сочувствующий взгляд, по которому он быстро понял, в чём заключались эти «неотложные» дела.
К счастью, директор решил не вдаваться в подробности дел Тони, учитывая, что у занятого человека вроде него обязанностей по горло. Он лишь недовольно хмыкнул и, вытаскивая из своего стола несколько бумаг, протянул их Наташе.
— Это отчёты от преподавателей Питера. У них у всех есть вопросы к нему, за исключением учителей математики, химии и физики. С их предметами ты по-прежнему справляешься на отлично, — директор улыбнулся кончиками губ, но спустя мгновение снова стал серьёзным. — Однако у тебя большие проблемы с остальными предметами, Питер. Это твой прошлогодний табель и новый. Твоя успеваемость сильно упала за полгода, ты едва ли учишься удовлетворительно. А если брать во внимание непослушание, опоздания, прогулы и игнорирование сдачи домашних работ, мы приходим к весьма неутешительному решению. Ты можешь остаться на второй год, если продолжишь также учиться, или вовсе будешь отчислен.
Наташа тяжело вздохнула, просматривая предоставленный табель за этот семестр, и еле сдержала ругательство. Но самое страшное было даже не в оценках Питера, а в его поведении — докладная из-за драки на физкультуре, жалобы о пропусках, систематических опозданиях и несколько отработок из-за нарушения правил поведения на уроке истории.
— Тебе есть что сказать, Питер? — наградив мальчика самым строгим из всех возможных взглядов, с нажимом спросила Нат.
Питер склонил голову, скорее от стыда перед Наташей и страха перед отцом, чем от искреннего сожаления о содеянном, и утвердительно кивнул.
— Я прошу прощения за своё поведение и обещаю, что впредь ничего подобного не произойдёт. Я исправлю свои оценки, а насчёт поведения… я больше не создам проблем, сэр, — он жалобно посмотрел на директора Морита, и тот принял извинения ученика.
Наташа, кладя руку на сердце, пообещала, что Питер обязательно исправится, а в случае чего срочно звонить ей или, желательно исключительно в крайних случаях, мистеру Старку. Они обменялись еще несколькими фразами по поводу поднятия успеваемости и о том, что Питеру придётся принести извинения нескольким учителям и даже Флэшу, чёрт возьми, и затем покинули кабинет.
Дорога до машины Нат показалась бесконечной из-за мёртвой тишины. Она не обронила ни слова, и Питер последовал её примеру, идя прямо за ней, как провинившийся щенок.
Усевшись на заднее сидение, он поймал на себе недовольный взгляд Наташи, и с разочарованием закрыл лицо ладонями, ожидая выговор и, наверняка, домашний арест. Но было грехом жаловаться на выговор от Наташи, которая уделяла юному Старку больше всех времени, и была не так строга, как его отец.
— Не желаете объясниться, молодой человек? — наконец, нарушила тишину она, трогаясь с места.
— Мне незачем себя оправдывать, — пробурчал мальчик, спиной откинувшись на заднее сидение.
— Да? Значит, тебе плевать, на свои отвратительные оценки, вечные жалобы учителей и, чёрт бы тебя побрал, на то, что ты разбил нос другому мальчику?
— Он заслужил! Флэш дразнил меня всю школьную жизнь, и я больше не смог терпеть. Да и вообще, сама Чёрная Вдова отчитывает меня за драку? — Питер вскинул левую бровь от удивления. — Ты должна мною гордиться, сама ведь учила приёмам.
— Учила, но не для того, чтобы потом краснеть перед директором из-за тебя, — раздосадованно сказала Нат, и сердце Питера сжалось от злобы на самого себя.
Наташа была одной из немногих, кто действительно заботилась о нём. Конечно, был еще Стив, но он появлялся немного реже, и именно на долю Нат выпала обязанность вытаскивать Питера из бед, защищать от несправедливых наказаний Тони и ругать самой, когда мальчишка явно нуждался в твёрдой руке. Иногда в голове Питера промелькала мысль, что эта, казалось, холодная и стальная женщина стала ему второй матерью, но он быстро отсеивал их, потому что думал, что раз уж он обуза для родного отца, то Нат до него и подавно нет никакого дела.
Увидев в отражении зеркала, как быстро поник Питер, она сильнее впилась руками в руль, чуть ли не царапая ногтями обшивку, и попыталась сделать более милосердное выражение лица. Ей не хотелось пугать мальчика или слишком сильно давить на него, ей самой было неприятно отчитывать его и периодически повышать голос, но иногда этот непоседливый ребёнок вынуждал примерять на себе роль "плохого копа".
— Эй, крошка Старк, — тихо позвала она и, когда мальчик поднял голову, Наташа с ужасом заметила пелёну слёз в карих глазах. — Прости, если была слишком зла с тобой. Я разочарована в том, что ты так повёл себя, но я никогда не стану ненавидеть тебя. Я понимаю, что тебе тяжело, сейчас нам всем тяжко, Питер, но прятаться от проблем насилием и непослушанием — не лучший вариант.
От её слов Питер расстроился ещё сильнее и отвернулся к окну, чтобы Наташа не смогла разглядеть его слёз. Как стыдно — плакать при ком-то, будучи четырнадцатилетним парнем! Но слёз стало больше не от боли, а от приятного тепла в области сердца. Она не будет ненавидеть его и, вероятно, простит все его проступки, как поступают матери, прощая своих провинившихся детей.
— Прости, что расстроил тебя, Нат, — прошептал он одними губами, но она без труда расслышала это неловкое и короткое извинение.
— Всё в порядке, Пит. Всё будет хорошо.
***
В некоторых домах пахнет корицей и ванилью; в некоторых шампунем и выпечкой; в некоторых (как заметил Питер в гостях у Мишель) шоколадом и терпким кофе. А в Башне Мстителей пахнет алкоголем и жжеными спичками. Когда была жива Пеппер, в их пентхаусе в центре города пахло её духами и вишнёвой помадой, а Тони всё шутил, что этот запах въестся в стены. Только оказалось, что запах въелся не только в стены и мебель, но и в память. Причём так основательно, что хоть на стену лезь — не выведешь. В их доме было тепло и уютно. Даже зимние холодные вечера скрашивались громким заливистым смехом и вкуснейшим какао с маленькими зефирками, который варила Пеппер перед семейным марафоном фильмов. Выбор кино всегда оставался за одиннадцатилетним Питером, собственно, поэтому всегда падал на какой-нибудь смешной мультфильм. Но, во славу всем Богам, мальчик засыпал примерно на середине, давая родителям возможность выбрать что-то на свой вкус. После смерти миссис Старк никто не устраивал таких вечеров. В Башне даже не водилось какао, чтобы лишний раз не напоминать о том, кто больше всего любил этот напиток. — Он снова сорвался? — спросил Питер, усаживаясь за стол. Наташа заваривала чай, и, услышав вопрос, чуть не пролила на себя кипяток, вовремя увернувшись от обжигающей струи. — Да. Он выглядит даже хуже обычного, — холодно констатировала она, но Питер прекрасно понимал, что за хладнокровием прячется боль. Тони и Наташа были близкими друзьями, а что может быть хуже, чем видеть, как человек, которого ты пустил в душу, сначала теряет жену, а затем медленно теряет самого себя в алкогольном угаре и нескончаемых вечеринках? Она бы поняла его, прекрасно поняла бы, будь он двадцатилетним парнем, у которого не было бы никаких обязанностей и долга. Но его обязанность сидит сейчас прямо перед ней, пьёт горячий чай маленькими глотками и чертовски сильно нуждается в отце. — Мне жаль, Пит. Старк натянуто улыбается, шепча вымученное: «Мне тоже». Они сидели в тишине следующие пять минут, но в голове Питера вертелись надоедливые мысли о наказании. Почему Наташа ничего не говорит об этом? Она решила спустить ему это с рук или, может быть, сообщит Тони, как только тот протрезвеет? Второй вариант его явно не устраивал и, чего скрывать, безумного пугал, потому что отец порой был не просто строг, а излишне жесток и деспотичен. Он слишком много внимания уделял дисциплине и требовал беспрекословного повиновения, поэтому такая выходка обошлась бы Питеру весьма болезненно. — Значит, я теперь под домашним арестом? — как бы невзначай спросил Питер, почёсывая затылок. Наташа ухмыльнулась и, протянув руку, ласково потрепала и без того взъерошенные русые волосы парня. — Не думаю, — спокойно проговорила она, но затем, нахмурившись, продолжила, — но если еще хоть раз случится что-то подобное, мистер Старк, я расклею по всем комнатам твои нелепые детские фотографии. Питер поперхнулся и с возмущением взглянул на самодовольную Наташу, мирно попивающую чай. Вот же, он в очередной раз серьёзно подумал, что стоит научиться хакерству и удалить эти фотографии к чертям собачьим.***
Первое, что ощущает Тони Старк, чудом очнувшись после безумной ночи — желание закопать себя в землю. И, конечно же, желание попить воды, которое идёт сразу же после желания прикончить себя. — Пятница, который час? — Три часа дня, сэр. Продрав глаза, мужчина поборол самого себя и всё-таки поднялся на ноги, судорожно ища на прикроватной тумбочке несколько таблеток от похмелья. Благо, заботливая (и наверняка озлобленная) Нат оставила ему воды и аспирина, прекрасно зная, что будет ощущать Тони, как только проснётся после ночи, за которую опустошил половину бара клуба Нью-Йорка. Третье, что чувствует Тони Старк, очнувшись после безумной ночи — опустошение. Сразу, как только вспоминает, почему он пил и что именно пытался выкинуть из памяти. Но блять, сколько бы он не выпил, образ Пеппер снова и снова всплывал в сознании и его душила вина за то, что, если она наблюдает за ним с того света, то явно недовольна происходящим. — Извини, милая, — обращение к стеклянной рамке на тумбочке. Тони провёл кончиками пальцев по фотографии, задерживаясь на губах, желая вновь ощутить на своих привкус проклятой вишни. Она оставила огромную дыру в сердце Тони, как доказательство того, что Старк, о ужас, оказался не бессердечным. И ему хочется вырвать сердце из груди собственными руками, лишь бы не чувствовать эту тупую боль, ломающую грудину. Он бы хотел отмотать на два года назад, вернуться в десятое мая две тысячи тринадцатого года, чтобы принять смерть вместо неё. Чтобы дать ей шанс жить счастливо вместе с их сыном и дышать полной грудью, но сука-судьба дала этот шанс ему. Тони Старку, который тратит жизнь на дорогой алкоголь и беспорядочные связи, кормит прессу скандальными новостями и интригами, оказывается в полицейском участке и тратит стопку денег для того, чтобы «ни одного обвинения на меня не вешали». Он вышел из своей комнаты и в нос ударил запах пряностей. Было пусто — оно и неудивительно в разгар рабочей недели — но он был рад, что таким его увидят максимум двое. Двое самых близких, но в то же время уже чужих ему людей. На кухне его встречают они. Наташа, к удивлению, вертится у плиты, что-то рассказывая взбудораженному Питеру, а тот буквально ловит каждое её слово и смеётся, как в последний раз. Тони не смог вспомнить, когда его сын так смеялся рядом с ним, и это больно ударило под дых. — Ты уже сделал все уроки, Питер? — бесстрастно спросил мужчина, одаривая двух присутствующих равнодушным взглядом. Оба повернулись, услышав знакомый хриплый голос, и Питер в ту же секунду превратился из жизнерадостного мальчика в забитого подростка. Наташа с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть в друга что-то от того, как грубо и резко он обратился к родному сыну, но в последний момент сдержалась и умоляюще посмотрела на Питера, чтобы хоть он не вздумал подливать масло в огонь. — Почти сделал, сэр, — ответил мальчик. Никаких «Как дела в школе, сынок?», никаких «Как настроение, пап?». Безразличные, выученные наизусть фразы, словно они видятся второй раз в жизни, а не живут бок о бок друг с другом последние четырнадцать лет. — Тогда какого чёрта ты веселишься с Нат, а не занимаешься делами? — Тони не срывался на крик, но его голос был холоднее айсбергов в Северном-Ледовитом, и Питер поёжился и скатился со стула, виновато опустив взгляд в пол. Наташа была готова поклясться, что в такие моменты способна была прикончить Тони на месте, и плевать, что они дружили; плевать, что ближе них никого нет; плевать, что они спасали друг друга, когда один из них был при смерти. За несчастье мальчика хотелось мстить, и мстить максимально жестоко. — Я спросил у тебя, Питер, и вопрос был не риторическим. — Перестань! — не выдержала девушка, швыряя на пол кухонное полотенце. — Он не сделал ничего плохого, Тони Старк, мы готовили ужин для нас, и мальчик всего-навсего хотел порадовать своего отца. Питер почуял на себе суровый отцовский взгляд и молниеносно прошмыгнул между ним и стеной, скрываясь за поворотом. — Пятница, где Питер? — спросила Наташа, прикрывая глаза от усталости. — Мистер Старк в своей комнате. Он очень расстроен происходящим, мэм, — произнесла Пятница, и Нат на мгновение показалось, словно в голосе искусственного интеллекта проскользнуло сочувствие. Разве Пятница запрограммирована на эмоции? — Перестань вести себя как урод, Тони Старк, — сквозь зубы процедила девушка, указывая на него пальцем. — Ты снова обидел его! Ты снова сорвался, ты снова напился, ты снова забыл о существовании сына и о том, что у него есть проблемы! Тони сморщился от женского крика, потому что до сих пор чувствовал головную боль, похожую на мигрень. Наташа не переставала выплескивать на нём свой гнев, изредка переходя на отборный русский мат. — Два года прошло, два! И ты забываешь, что не только ты потерял Пеппер. Не только ты смотрел, как её гроб опускают под землю на шесть грёбаных футов и не только ты чувствуешь эту пустоту от утраты, Старк. Мы все… Но она была грубо прервана и быстро оказалась прижата к стене, ударившись затылком. Тони смотрел на неё несколько секунд, пытаясь перевести дух, чтобы не наговорить чего-то чрезвычайно ужасного, ведь ему вовсе не хотелось навсегда потерять Наташу. Хотелось только поставить её на место, когда она вела себя как зарвавшийся подросток. — Не смей, чёрт возьми, сравнивать то, что чувствуешь ты, и что чувствую я. Наши чувства ни капли не равны, Наташа, ни капли, слышишь? Я имею право горевать! Я имею право пить! Я имею право, блять, быть несчастным! Также резко, как несколько минут назад Наташа оказалась прижата к стене, Тони оказался на полу, зажатый в крепкой хватке Чёрной Вдовы. Он ощущал её горячее прерывистое дыхание и слышал, как колотилось её сердце, а ледяные руки крепко сжимали его. По глазам он видел, как сильно она устала, но её почти дьявольская сила свидетельствовала об обратном. — Может быть, моя боль не так сильна, как твоя. Но что насчёт боли Питера, никудышный ты отец? А затем он ощутил, что Наташа отпустила его и тут же исчезла, судя по всему, собираясь утешить младшего Старка.
