Глава вторая. Ложка дёгтя в бочке дёгтя
2 июля 2020 г., 20:40
Худенькое тело извивалось на кровати так, что сбивало простынь, и одеяло следом оказалось на полу. Со стороны казалось, будто Питера ударили электрошокером, но причина беспокойного сна, по его мнению, была куда хуже.
Ему часто снились кошмары. Они мучили его практически каждую ночь, напоминая об уродливом рубце на сердце, оставшемся после смерти матери. Эти кошмары душили его, выбивали весь воздух из лёгких и становились худшей пыткой для Питера — видеть свою мать, которая сначала нежно обнимает его и шепчет что-то доброе и ласковое на ухо, а затем становится грубой и винит его в своей смерти.
Чьи-то руки вывели Питера из ужасного сна и обхватили, прижимая к груди. Первые секунды после столь резкого пробуждения он не чувствовал ничего, кроме обжигающих слёз на щеках и боли где-то под рёбрами, но, оказавшись в объятиях, по телу разлилось приятное тепло. Его не оставили, как во многие остальные адские ночи, когда Питер был вынужден переживать это самостоятельно. Он был нужен.
— Папа? — неожиданно сорвалось с уст парня. Тот, кто его обнимал, на мгновение опешил, но не отодвинул от себя, пока Питер сам не решился прервать это.
Он поднял голову и вздохнул, увидев перед собой Стива Роджерса. В любой другой ситуации Питер был бы счастлив увидеть его, а сейчас он ощущал странное разочарование, ведь он ошибся. Это был не отец, да и как он вообще мог даже предположить, что Тони Старку на него не плевать?
— Пятница сообщила, что тебе плохо, как раз когда я только пришёл, — Стив мило улыбнулся и утешительно похлопал подростка по плечу. Он слышал это «папа», полное надежды и радости, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать себя на месте и не пойти к старшему Старку с намерением отомстить за всю боль, причинённую этому ребёнку.
— Спасибо, мне уже лучше, — Питер натянул фальшивую улыбку, чертовски похожую на ту, какой одаривал Тони всех окружающих. — Правда, спасибо, что ты пришёл.
— Я бы сделал это снова, малыш, если бы узнал, что ты страдаешь. А сейчас, — Роджерс перевёл взгляд на электронные часы, — думаю, самое время продолжить спать. Я приду, если тебе снова станет не по себе, ладно?
Питер кивнул, зарылся в тёплое одеяло, ощущая, как успокаивающе мужчина гладит его по спине, и закрыл глаза, проваливаясь в сон.
***
Это утро было очень тяжёлым. Потребовалось больше получаса, чтобы привести себя в порядок после почти бессонной ночи и кошмара. Питер не мог поверить, что заплакал, как пятилетний, причём на глаза у самого Капитана Америки! Не то, чтобы это было впервые, но из-за этого ситуация не становилась менее унизительной. — Мисс Романофф просила сообщить вам, что через двадцать пять минут Хэппи ожидает вас внизу, — раздался голос Пятницы, и Питер недовольно застонал от этого нескончаемого контроля. «Наташа серьёзно будет следить за каждым моим шагом?», — спросил Питер самого себя, накидывая выцветший красный рюкзак на плечо и громко хлопая дверью. Он наткнулся на Нат у лифта и та глядела на него полу-сердитым взглядом, от которого Питер демонстративно закатил глаза и поспешил успокоить её, заверяя, что Хэппи обязательно успеет подвезти его и он точно не опоздает. — Пообещай, что сегодня без глупостей, ладно? — Когда я вообще творил глупости? — иронично поинтересовался Старк и тут же остепенился, увидев, как резко меняется лицо Нат. Он вытянул руки в примирительном жесте, и Нат одобрительно ухмыльнулась. — Тони ещё спит? Тони. Обычно Питер всегда старался называть его отцом, отвыкнув от тёплого «папа», которое звучало крайне редко, и то не в качестве обращения к Тони. Изредка, когда отношения между Старками становились совсем натянутыми, испорченными вечными пьянками Тони и порой несправедливыми наказаниями, бесконечными стычками и конфликтами, Питер забывался и совсем отвергал отца, называя того равнодушным «Тони» или вовсе «мистером Старком». Наташа всегда чувствовала странный дискомфорт в грудной клетке, когда видела, как старательно Тони разрушает свою семью и как от него отдаляется единственный сын. Возможно, из-за того, что сама безумно хотела иметь своего ребёнка, и было невыносимо смотреть, как кто-то не ценит того, что имеет. А может, она так сильно привязалась к двум Старкам, что переживала за них, как переживала бы Пеппер, будь она жива. — Нет, по словам Пятницы, он не спал сегодня, — ответила Наташа. — Он в своей лаборатории и сегодня утром я приказала убрать весь алкоголь из дома. — Не думаю, что его это остановит, — Питер покачал головой, — но спасибо тебе, Нат. Сегодня, в твою честь, я буду держаться подальше от неприятностей. Он протянул ей два пальца, и Наташа с улыбкой переплела их с двумя своими. Так всегда делала Пеппер, и это было самым значимым проявлением любви для Питера, нечто слишком близкое и даже интимное, что он позволял себе делать только с погибшей матерью и Нат. К сожалению или счастью, Хэппи и вправду успел к началу уроков. В глубине души Питер хотел опоздать; хотел, чтобы его не пустили на урок, и он мог со спокойной душой посидеть на улице в полном одиночестве, скрываясь от надоедливых сочувствующих взглядов окружающих. Он ненавидел, когда всё вокруг становилось слишком громким. Когда люди буквально сходили с ума, увидев очередной репортаж про Тони Старка, где он творит что-то абсурдное. Он ненавидел, когда каждый считал нужным спросить что-то вроде: «Твой папаша действительно так плох, Питти?». Питер привык быть в центре внимания с детства, а после смерти Пеппер он вовсе забыл, что значит быть невидимкой. Вокруг все только и говорили о том, как им жаль, и как они сочувствуют этой утрате. Но всеми фибрами души он ненавидел это. Он не был самовлюбленным, как Тони Старк, и видеть своё лицо на очередной журнальной обложке с грустной надписью не доставляло ему никакого удовольствия. Питеру хотелось сбежать туда, где никто бы не знал, что он Старк. Где все бы смотрели на него, как на обычного подростка, мечтающего окончить школу и поступить в престижный колледж. И он завидовал, искренне завидовал людям, которые имели возможность быть обычным, а не гулять под прицелами камер и вечно укрываться от журналистов. Раньше учителя относились к нему иначе. Они уважали его, как мальчика, который учился практически на отлично и прекрасно понимал многие предметы; они любили его, как мальчика, который брал на себя ответственность за организацию школьных мероприятий; и, в конце концов, они были просто рады воспитывать кого-то, кто редко доставлял неудобства. Несмотря на свою фамилию, Питера трудно было назвать зазнавшимся, наоборот, он был намного спокойнее многих других подростков, которые даже не считались «элитой». Но в какой-то момент мнение учителей изменилось. Некоторые глядели на него с каким-то презрением, что наверняка напрямую зависело от выходок нерадивого отца; некоторые пихали своё «мне очень жаль» не к месту; а находились даже те, кто отчаянно жаждал внимания разбитого горем Тони Старка, и от таких Питера тошнило больше всего. Из уравновешенного мальчика Питер превратился в проблемного подростка. Все связывали это с дурными генами и отсутствием материнской любви и жёсткого отцовского воспитания, но сам Питер видел проблему в другом. Ему надоело внимание окружающих, которые играли на его нервах, как на чёртовых гитарных струнах. Ему надоело быть пустым местом для отца, который вовсе забыл о нём после ухода Пеппер. Ему надоело быть известным Старком, в то время как он мечтал быть мальчиком Питером с дружной семьей и окруженным любовью. Ему надоело жизненное кредо отца: «Играй роль, пока роль не станет тобой». Потому что он не мог — он не был Тони Старком, чтобы скрывать свои чувства за скандалами и развязным поведением. Он был ребёнком, всего лишь ребёнком, который потерял не только мать, но и отца. Сидя на химии, он сминал уголок белого листа, на котором были напечатаны тест и несколько вопросов для самостоятельного ответа. Питер прекрасно понимал этот предмет, и он учил всё из той главы, но мозг напрочь отказывался нормально работать. Он окинул взглядом весь класс и понял, что все остальные старательно заполняют тест, а кто-то даже приступил к ответам на вопросы. Мысленно Питер уже посчитал, как сильно упадёт его средний балл, когда он провалит эту работу. К концу урока он смог вспомнить что-то из изученного и с горем пополам заполнил всю тестовую часть и даже ответил на один вопрос из второй части. Это было плохо для того, кто метил на отличное окончание старшей школы и поступление в один из лучших колледжей США. Это было слишком плохо и разочарование охватило его целиком, поэтому, как только раздался звонок, он быстро положил лист на парту учителя и выбежал из класса. — Эй, Питер! — его остановил знакомый девичий голосок у самого выхода из школы. Питер удивился тому, что Мишель бежала за ним со второго этажа, и ради приличия развернулся к ней. — Что с тобой не так? Если бы Питер стал перечислять всё, что с ним было не так, то этот монолог растянулся бы до самого вечера. Он вопросительно глядел на девушку, словно понятия не имел, о чём она говорит, на что ЭмДжей недовольно фыркнула и сложила руки на груди. Этим она напомнила ему Наташу, и Питер усмехнулся про себя этой схожести. — Ты целый урок нервничал, хотя, чёрт возьми, я не знаю никого из нашего класса, кто знал бы химию лучше тебя! А потом ты просто убежал при первой же возможности, даже не взглянув на меня и Неда. И ты делаешь так не в первый раз, Питер, поэтому я хочу узнать: что с тобой происходит? — Брось, — не выдержал Питер и, приблизившись к подруге, чуть не столкнулся с ней нос к носу, — ты действительно не читаешь новости? Мишель откашлялась и поспешила отодвинуться от Питера на два шага назад. Сейчас он выглядел ни разочарованным, как было обычно, а озлобленным, отчего становилось страшнее. Она видела старшего Старка в гневе и, если Питер так похож на отца, это не закончилось бы ничем хорошим. — Ты переживаешь из-за отца? Я знаю, что у него снова проблемы с алкоголем, но, Пит, ты не можешь разрушать свою жизнь из-за того, что твой отец делает это. Я не могу представить, что ты чувствуешь, но ведь ты не даешь мне шанса узнать! А я хочу помочь тебе, очень хочу. Питера словно облили кипятком. Кто-то хочет помочь ему? Он тут же ощутил необходимость ущипнуть себя за руку, чтобы понять, что это не очередной сон, в котором после хорошего момента наступают десятки плохих и всё рушится как карточный домик. — Пошли, — шатенка схватила парня за руку и понеслась к выходу, не дожидаясь никакой реакции от Питера. — ЭмДжей, я не могу! Это будет восьмой прогул, а я итак вишу на волоске. Клянусь, в один прекрасный день директор придёт к нам домой и отец будет вне себя от ярости. Девушка остановилась, глядя на него тем самым «щенячьем взглядом», вовсе не свойственным ей. Против такого он был бессилен, поэтому, скрепя сердце, промолвил: — Мы вернёмся к истории, потому что, в противном случае, мистер Ричардсон четвертует меня на глазах у всей школы.***
Они сидели в парке, на траве, скрываясь от глаз окружающих за каким-то большим ветвистым деревом. Мишель не была разговорчива, но её присутствие определённо хорошо сказывалось на самочувствии Питера: он чуть меньше переживал об отце, его не грызла совесть за проваленный тест и он почти забыл о том, что прямо сейчас прогуливает, кажется, физику, и это точно не сойдёт ему с рук. Но он бы сбежал снова, если бы знал, как приятно будет смотреть на улыбающуюся подругу, скромно перелистывающую страницы какой-то старенькой книги. Она потянулась к рюкзаку и выудила из кармана смятую пачку сигарет, подхватила зубами рыжий фильтр и поднесла яркий огонёк к концу сигареты. Мишель посмотрела на него, как бы спрашивая, будет ли он вместе с ней. Питер нервно сглотнул. В его семье никто не курил — Тони любил выпить, но сигарет в доме не хранил, изредка балуясь самокрутками или сигарами. В голове что-то переклинило, и Питер неуверенно вытянул одну сигарету для себя. Сигаретный дым наполнил лёгкие. После первой затяжки захотелось закашлять, после второй, честно говоря, тоже, и он не сделал этого лишь потому, что не желал опозориться перед Мишель, которая, казалось, не чувствовала никакого неудобства, докуривая сигарету. Он понял почему после третьей затяжки, когда желание кашлять отступило на второй план, и Питер ощутил приятную расслабленность, поскольку никотин здорово ударил в голову. Оно было неудивительно, учитывая, что, несмотря на обещание, данное Наташе, позавтракать по дороге в школу, он его не выполнил и курил в первый раз в жизни, да и на голодный желудок. — Откуда ты их взяла? — потушив бычок о подошву кроссовок, спросил Старк. — Мой старший брат курит. Он покупает блоками, так что даже не замечает пропажу, — спокойно ответила она. Питеру пришла в голову странная мысль, что он, должно быть, может позаимствовать у отца бутылку алкоголя. Он не заметил бы, если бы количество бутылок с двадцати уменьшилось до девятнадцати. Правда, он вспомнил, что Наташа отдала приказ убрать всё спиртное из дома, поэтому плану было не суждено осуществиться. Разве что, придётся ждать несколько дней до новой закупки Тони. Мишель посмотрела на главный экран телефона и её глаза округлились от ужаса. — Чёрт, Пит, мы опаздываем на историю! — прокричала она и сгребла все свои вещи в рюкзак, быстро вставая с травы. Питер тут же вскочил, и они оба помчались в сторону школы. Запыхавшийся Питер стоял в дверях кабинета истории. Чёртов Ричардсон без вопросов пропустил Мишель, но не позволил войти Питеру. Его чёрные глаза внимательно изучали мальчика, и Питер был уверен, что если взглядом можно было бы испепелять, то он бы уже был кучкой серого пепла. Да, он знал, что часто опаздывает. Да, он был в курсе, что не сдавал последние пять домашних работ. И да, он прекрасно знал, что пятьдесят процентов его пропусков приходилось именно на историю. Ему было жаль и он обещал извиниться, что и планировал сделать после урока, но теперь, когда мистер Ричардсон остановил его и стал задавать свои глупые вопросы при всём классе, Питер больше не чувствовал своей вины за все проступки. — Очередное опоздание, мистер Старк, — протянул учитель, акцентируя внимание на последнем «Старк». — Спасибо, что вы вообще решили появиться на сегодняшнем уроке. Питеру хотелось закричать, что он, вообще-то, пытается исправиться. Он правда начал стараться, после вчерашнего разговора с Нат он чувствовал резкий укол вины, и сделал все домашние задания на сегодня. Даже выучил два огромных параграфа по истории! — Я прошу прощения, мистер Ричардсон, такого больше не повторится, сэр, — сдерживая порыв гнева, максимально спокойно проговорил Питер. Удивительно, что взгляд учителя смягчился в тот же момент. Правда, его тёмные глаза по-прежнему злобно сверкали, но уголки губ поползли вверх, и он выдал слабое подобие на улыбку. — Можешь пройти, Питер, и сдай домашнее задание на сегодня. Я всё еще ожидаю от тебя предыдущие пять работ и также желаю увидеть твоего отца в своём кабинете. Сердце Питера упало в пятки. Лучше бы он публично оскорбил его и унизил, чем потребовал привести отца в школу. — Сэр, мой отец очень занят, поэтому я не думаю, что он найдёт время на беседу с вами, но я могу попросить тётю Нат… — Твой отец не может найти время на собственного сына? — ухмыльнулся историк, бросив ручку, который щёлкал минуту назад, на стол. Боковым зрением Питер заметил Мишель, которая всей душой сопереживала ему и винила себя за случившееся, и глупое выражение лица Флэша. Питер сжал кулаки в карманах брюк, чтобы подавить внутри себя желание разбить ему нос. — Я не хочу видеть твою тётю. Я хочу встретиться со знаменитым мистером Старком и обсудить твоё безобразное поведение, ты меня услышал? Промямлив невнятное «Да, сэр», Питер прошёл в кабинет и обессилено рухнул на стул, бросая рюкзак под парту. Он уже ощущал, как больно станет, когда отец узнает о случившемся. Тони редко применял насилие. Питер был уверен, что это только потому, что ему попросту не хотелось марать руки. Однако его слова ранили ничуть не меньше шлепков жёсткой рукой или жалящих ударов ремня. Ты действительно рассчитываешь поступить в MIT, мальчишка? Чёрт возьми, в твоём возрасте я подавал куда больше надежд! Я не ожидал от тебя ничего другого. Ты только и умеешь, что влезать в неприятности и создавать мне проблемы. Ты не достоин носить фамилию Старк, блять, не достоин! Он отдал бы всё на свете, чтобы отец снова посмотрел на него так как раньше, когда он был совсем ребёнком. Чтобы отец заключил его в свои объятия и нежно потрепал непослушные волосы. Но Питер знал, что не заслужил этого — он правда не был Старком. Он был безымянным, нежеланным и одиноким. Остаток дня прошёл обычно. Питер сдал все домашние задания на сегодня и пообещал сдать долги к следующему понедельнику, что давало ему отсрочку в ещё четыре дня. Мистер Ричардсон не задержал его после урока и не назначил отработку, ограничившись одним напоминанием о встрече с отцом и брошенной фразой о том, что Питер мог бы прикладывать больше усилий и получать более высокие оценки. Мишель и Нед предлагали прогуляться, но у Питера не было ни сил, ни желания. Ему хотелось быстрее прийти домой, принять душ, чтобы смыть с себя остатки тяжёлого учебного дня и выспаться, оставив выполнение домашнего задания на раннее утро. Он еле-еле держался на ногах в течение дня из-за недостатка сна, поэтому чувствовал себя выжатым как лимон. Спешно попрощавшись, он набрал номер Хэппи, который подоспел через четверть часа. Оказавшись в своей комнате, Питер бросил рюкзак в дальний угол комнаты и, не сдержавшись, с силой ударил кулаком по письменному столу так, что немного содрал кожу с костяшек. Он лёг в постель, оставшись в уличной одежде, и отвернулся к стене, закрывая глаза.
