Вещи имеют свойство ломаться

      Вирджиния Поттс была лучшим генеральным директором «Старк Индастриз» за все годы, что Тони руководил компанией. Она покорила мужчину своими предпринимательскими и организаторскими способностями в самом начале своей карьеры, и их чувства друг к другу никак не повлияли на его решение отдать компанию в руки будущей Старк. Он всегда нуждался в ком-то ответственном, надёжном и заинтересованном, кто брал бы всё под свой контроль, пока Старк творил нечто супергеройское.       Если бы Пеппер могла увидеть собственные похороны, то наверняка бы в очередной раз упрекнула Тони в полном отсутствии навыков хорошего организатора.       В тот день было солнечно, отчего Старку было ещё противнее. Люди вокруг радовались тёплой погоде и приближающемуся лету, а он хоронил любовь всей своей жизни. Девушку, благодаря которой спрятал весь алкоголь подальше в шкаф; девушку, которой впервые признался в любви (Тони-мать-его-Старк признавался в любви разве что родной матери, да и то в далёком детстве); девушку, которая напомнила ему о том, что он не бездушный мешок с костями. И вот всё разрушилось, когда безжизненное тело обмякло в его стальных руках. Чудовищная несправедливость.       Железный человек, обещающий всю жизнь защищать и оберегать её, не справился со своей работой.       На похоронах были только близкие. Пришёл даже Стив Роджерс, который с трудом терпел присутствие Тони в пределах мили. Роуди пытался поддержать старого друга, но Старк молчал всю церемонию прощания, приковав взгляд к цветной фотографии погибшей жены. Брюс обнимал рыдающего Питера, которого пустили, несмотря на протест старшего Старка. И только Наташа молчала, стоя рядом с Тони. Она не проронила ни слова: не сказала, что Пеппер была прекрасным человеком; не сказала, как сильно сожалеет; не сказала, что в любой момент готова поддержать Тони. Нат только неуверенно похлопала его по плечу, провела рукой по ледяной фотографии с чёрной ленточкой и позволила Старку увидеть её слёзы. Тот понял всё без лишних слов. В тот день Чёрная Вдова тоже скорбела.       Терять кого-то всегда трудно, но ещё труднее — жить с этим дальше, когда каждый день становится новым испытанием с повышенным уровнем сложности. Первые дни Тони чувствовал, будто его дуговой реактор дал сбой и шрапнель всё-таки добралась до самого сердца, иначе он никак не мог объяснить ту боль, что испытывал сутками напролёт. Спустя неделю, на смену боли пришёл гнев. Он злился, что жизнь снова оказалась несправедливой, лишив его самого ценного. Он злился, что оказался таким слабым и беспомощным, когда она умирала на его руках. Тони Старк должен был оказаться на месте Пеппер, это нападение было спланировано, и смерть предназначалась ему. Но он, блять, снова удачно увернулся и заставил отыгрываться кого-то другого вместо него. А потом пришло опустошение. У него было столько денег, но даже все деньги мира не вернули бы её обратно.       Тони Старк ощущал себя банкротом.       Два года он спит в одиночестве, не пуская никого на место Пеппер. Ни одна женщина, какой бы очаровательной и сексуальной не была, не спала в их постели. Может, он сошёл с ума и отчаянно хватался за прошлое, которое вернуть было нельзя, но Тони не мог позволить кому-то другому просыпаться рядом с ним.       Он занимался сексом с другими женщинами. Спал с ними в их апартаментах и уходил ночью, оставляя сотню долларов за порванное платье и несколько разбитых стаканов. И ни одна из женщин не заслуживала того, что заслуживала Пеппер: Тони почти не разговаривал с ними, не был мягок и добр, и тем более не оставался у них до утра. Они не имели ничего против, ведь спать с Тони Старком было просто приятной (очень приятной) привилегией, поэтому никто не рассчитывал на продолжение. Просто секс, о котором Тони забывал сразу же, как только оказывался на заднем сидении своей машины. Ему и не хотелось помнить, потому что он точно знал, что никто в этом мире не способен заменить Пеппер.       — Сколько ты не спала?       Наташа пожала плечами, внимательно вчитываясь в неизвестные для Питера бумаги, и потянулась к чашке кофе. Сделав глоток, её лицо скривилось, и она с грохотом поставила чашку на столик, раздражённо констатировав: «Остыл».       Питер уселся напротив. Мальчик смотрел куда-то в сторону, ожидая, когда девушка отвлечётся от работы, и отбивал пальцами странную мелодию. Часы показывали половину десятого, а глаза уже слипались от усталости. Старк удивлялся, как Мстители могли так долго, по его меркам, обходиться без сна. Наверное, это приходило с опытом, когда длительние миссии становились привычным делом. Ведь, как говорил Роджерс, зло никогда не дремлет.       Если бы Питер не знал Наташу так хорошо, то не заметил бы её утомлённости. Шпионские навыки проявлялись даже в таких мелочах, поэтому она умело скрывала недостаток сна, не вымолвив ни слова о том, как ужасно себя чувствует. Для «Старк Индастриз» настали тяжёлые времена. Нет, компания не разорилась и по-прежнему приносила огромный доход, но Тони Старк завёл отвратную привычку увольнять или доводить до белого каления всех генеральных директоров. Они все не подходили под завышенные стандарты Старка, поэтому вся бумажная работа легла на плечи Романофф и никто, собственно говоря, даже не поинтересовался её мнением на этот счёт.       — Ты что-то хотел мне рассказать? — не отвлекаясь от дел, спросила Наташа. Питер встревожился, и по спине пробежали мурашки; в горле застрял ком, сводя скулы.       — Обещай не злиться, — раздосадованный голос ребёнка заставил Нат поднять голову и отодвинуть документы, отдавая всё своё внимание Питеру.       — Не могу ничего обещать, малыш. Говори.       Питер сцепил руки в замок перед собой, вздохнул, мысленно готовясь к длинной поучительной лекции, и собрался с духом.       — Мистер Ричардсон вызывает Тони в школу, — прошептал мальчик, и, когда Нат закатила глаза, поспешил оправдаться. — Но я честно был не виноват! Он постоянно докапывается до меня, а я, между прочим, почти сдал все долги и не прогуливал больше историю. Я просто опоздал на две, ладно, на пять… — Питер заметил, как губы девушки сжались в тонкую линию, когда та почувствовала ложь, — ладно, на пятнадцать минут. Не я один! ЭмДжей тоже опоздала, однако, её почему-то не стали ругать.       Наташа смотрела на подростка, активно жестикулирующего руками, и удивлялась, как много эмоций он чувствует одновременно, начиная от страха и заканчивая гневом. В голове всплыли воспоминания из детства Питера; он всегда был таким жизнерадостным и активным ребёнком, но сейчас это пряталось под слоем сдержанности и боязни перед отцом, потому что Тони ненавидел эмоциональность, будучи прагматичным и холодным человеком.       Она до конца не понимала, в какой момент они стали такими родными. Конечно, Нат всегда любила Питера как сына своего лучшего друга, была кем-то вроде доброй дальней родственницы, которая заявляется раз в год, забрасывает подарками и заступается перед родителями. Сейчас она уже не была тётей Наташей, приезжающей раз в год на Рождество. И это пугало её, безумно пугало, потому что в глазах Питера было столько любви, что Нат не простила бы себе, если бы однажды обидела ребёнка. Он бы не пережил ещё одну потерю.       — Ты обещал мне, Пит, что больше никаких жалоб от учителей. Я поверила и никому не рассказала, чтобы не создавать тебе лишних проблем, а твои клятвы, на самом деле, пустой звук.       В её голосе не было злости, наоборот, он был на удивление спокойным и ровным, отчего Питера бросило в дрожь. Чувство вины пронзило его, как остроё копьё, и он стыдливо отвернулся от Нат.       — Я поговорю с Тони, не переживай. Спокойной ночи, Питер.       Ему хотелось извиниться и сказать, что теперь он правда будет самым послушным ребёнком в мире, но Наташа снова сосредоточилась на бумагах и пила холодный невкусный кофе, лишь бы отогнать желание поспать прочь.       Неужели он снова расстроил возможно единственную, кто всегда верила в него?       Тони не пил почти двое суток и, на самом деле, каждый час без алкоголя казался большой победой над собой. Он не разговаривал с Нат после той ночи, лишь изредка обмениваясь сухими приветствиями в лифте, и о произошедшем напоминали только красные отметины на его ладони, которые до сих пор чертовски сильно болели при прикосновении к чему-либо. Он вновь и вновь прокручивал тот диалог в голове, и ненависть закипала в жилах. На этот раз, ненависть к самому себе.       Он прекрасно помнил, что Говард Старк никогда не был хорошим отцом. В материальном плане Тони ни в чём не нуждался, получая практически любую вещь, которую когда-либо хотел, но дать что-то большее отец не мог. Говард считал, что материнской любви должно было хватать, и как же жаль, что он теперь никогда не узнает правды — не хватало. Его хладнокровие сводило Тони с ума, когда отец мастерски делал вид, будто рядом с ним не сидит заплаканный ребёнок с ссадиной на половину лица; его нелюбовь отравляла Тони, когда он делился своими достижениями, а отец молча кивал и уезжал на работу; его суровость выворачивала все органы наизнанку, когда от громкого крика уши Тони сворачивались в трубочку и болезненные удары шквалом сыпались на беззащитное тело. Футболка и джинсы никогда не защищали достаточно, чтобы не появлялись уродливые жёлтые синяки на плечах и бёдрах. Но Тони не смел жаловаться — Старки не плачут и не ведут себя как тряпки — ведь, несмотря на это, он был сыном самого основателя «Старк Индастриз», прямым наследником и единственным ребёнком Говарда и Марии.       А теперь он точная копия своего отца, разве что улучшенная версия, в заводские настройки которой включены опции «алкоголизм» и «безмерное чувство вины».       Алкоголь не спасает. Он просто отвлекает от проблем, притупляет непрошенные чувства и временно дарует свободу. И Старк понимает, но довольствуется и этим.       — Мистер Старк, мистер Роджерс направляется к вам прямо сейчас. Вы распоряжались никого не впускать, за исключением чрезвычайных ситуаций.       Тони запрокинул голову назад с тяжелым вздохом. Ему не хотелось видеть кого-то, а уж тем более Стива, который буквально извергает волны ненависти и негатива.       — Разблокируй дверь, Пятница, — нехотя проговорил мужчина.       Стивен не заставил себя долго ждать. Через несколько минут, которые, по мнению Старка, пролетели слишком быстро, он явился на пороге его лаборатории. Нетрудно было сказать, что Кэп испытывает: хоть глаза и не выражали никаких эмоций, но желваки, ходящие ходуном, выдавая его агрессию с поличным. По всей видимости, Наташа так и не смогла вдолбить в него свои навыки отменного шпиона.       — Я могу войти или вы со своим дружком Джеком* предпочитаете развлекаться вдвоём?       Тони хмыкнул и махнул рукой в приглашающем жесте.       — Дружок Джек сейчас развлекается с кем-то другим. Я трезв как стёклышко.       Роджерс искренне удивился и повёл бровью, но быстро понял, что Старк не врал. За всю жизнь ему часто перепадало увидеть пьяного Тони, поэтому Кэп с лёгкостью отличал трезвого Тони от его привычного состояния.       Старк выглядел паршиво для того, кого все вокруг звали плэйбоем: под глазами залегли чёрные тени, каштановые волосы были взъерошены и немного блестели от пота, губы сухие и потрескавшиеся, и, как вишенка на торте, глаза цвета тёмной карамели заметно покраснели из-за безостановочной работы и незаинтересованно осматривали пришедшего гостя. Тони поджал губы, когда тишина затянулась, желая поскорее ответить на имеющиеся вопросы, поспорить и разойтись, чтобы снова остаться наедине с собой.       — Ты знаешь, что я не люблю лезть в твои дела, — начал Стив и в его голосе отчётливо послышались стальные нотки, — однако, ты ничего не хочешь мне рассказать?       — Рассказать? — переспросил он, не веря своим ушам. Что он, чёрт возьми, должен был рассказать человеку, который всем видом показывает свою неприязнь и избегает любого, даже мимолетного контакта? — Если тебя послала Нат в качестве моего нового психолога, то ты уволен, как и все предшествующие. Ты знаешь, где здесь выход.       Раздался характерный хруст, когда Роджерс резко сжал кулаки до побеления костяшек.       — Об этом я и хотел поговорить. Ты больше не можешь увольнять всех, Тони Старк, кто просто хочет работать в твоей компании. Наташа целыми сутками разгребает проклятые бумаги, ведёт какие-то переговоры и отдувается за тебя, потому что ты просто не можешь смириться с тем, что кто-то должен занять место генерального директора!       Старк за секунду подскочил и оказался вплотную к бывшему другу. Его указательный палец упёрся в рельефную грудь Стива с такой яростью, что, наверное, мог бы оставить вмятину, если бы не плотный костюм. Глаза Старка нездорово блестели, кровь бурлила в венах и безумие, которое он пытался запереть в душе на тысячи замков, вырвалось наружу. Он не управлял своими демонами. Это демоны давным-давно взяли его в плен.       — Вот именно, — прошипел он, — что это моя компания и мне решать, кто в ней будет работать, а кто нет. А если тебе и мисс Романофф что-то не нравится, то вы всегда можете уйти отсюда.       Кэп схватил Тони за палец, выгибая его достаточно сильно, чтобы причинить боль, но недостаточно, чтобы сломать, и оттолкнул его от себя. Тот, казалось, даже не заметил, потому что находился в какой-то прострации после собственных слов. Если они правда уйдут, будет ли ему легче? Или жизнь из серых оттенков превратиться в сплошную тьму?       — Была бы моя воля, я бы уже забрал пацана и уехал с Нат, но она до сих пор верит в твоё спасение. Я здесь ради неё, ради Питера и Пеппер, которая разбилась бы, увидев, кем ты стал. И, возможно, ради нашей старой, уже прогнившей до основания дружбы.       Слова прозвучали как выстрел, и Тони словно ощутил сильный удар в солнечное сплетение. В глазах расплылись разноцветные пятна, желудок будто перевернулся и он резко почувствовал тошноту, а воздуха в комнате вдруг стало мало. Горло пересохло, и он точно знал, как исправить это: нужно было бы откупорить бутылку, отпить из горла, и все недуги отошли бы на второй план.       Но он стоял, как оглушённый, посреди лаборатории, не замечая, что Роджерс уже ушёл.

***

      Ночь была невыносимой. Питеру удалось поспать не больше двух часов, потому что от страха перед неизбежным бешено колотилось сердце. Интересно, если он просто запрётся в комнате и больше никогда отсюда не выйдет, кто-то заметит его отсутствие? Кто-то придёт спросить, как он себя чувствует?       Он не знал, поговорила ли Наташа с отцом ночью или разговор отложен на сегодня. Вдруг она решит поднять эту тему прямо за завтраком? Питер умрёт в ту же секунду, когда строгий взгляд отца вопьётся в него подобно тому, как пираньи вонзаются зубами в плоть своих жертв.       Питер вздрогнул, заметив отца на кухне. Коленки подкосились, и он боялся, что упадёт в обморок и снова вынудит всех разозлиться из-за него. Только присутствие Нат и Стива заставило его немного успокоиться. Они ведь никогда не дадут его в обиду, верно? Это было тем, что они всегда обещали — держать Питера в безопасности. Но все прекрасно знают, что даже лучшие в своём деле супергерои порой лажают.       Он переминался с ноги на ногу, пока его не заметили.       — Доброе утро, Питер, — ласково поздоровалась Нат, выбираясь из полуобъятия Кэпа. — Зелёный чай или чёрный?       — Всем доброе утро, — произнёс он. Тони, наконец, развернулся к сыну и, сам того не понимая, попытался улыбнуться, но его губы лишь едва заметно дрогнули. — Я сделаю сам, вам не обязательно…       — Питер, просто сядь и подожди, когда завтрак будет готов, — привычно суровый голос Тони сейчас звучал несколько мягче, однако, по-прежнему заставлял подчиняться ему.       Юноша сел на стул, наблюдая за тем, как отец накладывает жареное яйцо на тарелку с золотой каймой и ставит перед ним, наливает в стакан чёрный чай (не зная, что Питер всегда отдавал предпочтение зелёному) и сам садится рядом с Наташей, по другую сторону от Стива. Всё кажется странным и совсем нереальным, будто он до сих пор спал или попал в альтернативную вселенную, где у них всё в порядке, где никто не причиняет друг другу боль и не напивается до потери сознания. А может, это просто глупая шутка и где-то спрятана скрытая камера? Отец глумится, чтобы потом каждый божий день напоминать, как же жалок Питер: цепляется за любое проявление заботы, забывая о том, что на самом деле никому не нужен.       Питер съел половину, ковыряя остаток еды вилкой. Нет, было вкусно и напоминало о раннем детстве, когда родители собирали его в школу. Не хватало разве что кружки какао вместо нелюбимого чая и нежного поцелуя в лоб от Пеппер. У него просто не было аппетита, потому что предчувствие подвоха не оставляло его в покое.       Так было и в его снах. Хорошее всегда сменялось плохим, и самой ужасной частью было осознание того, что хорошие моменты из сна никогда не произойдут с ним. Это было не больше, чем детской мечтой, и не имело ничего общего с реальностью, где Питер Старк был обузой.       — Так, значит, ты заканчиваешь сегодня в четыре? — голос Тони рассеял тишину, Питер по привычке сжался и кивнул. — Хорошо. Я не отменяю своего решения по поводу домашнего ареста на выходных, Питер, но думаю, что было бы неплохо провести субботу вместе. Ну, знаешь, вчетвёром.       Питер был единственным, кого удивили слова старшего Старка. Наташа лениво жевала яблоко, а Стив покачивался на стуле, изредка проводя ладонью по её шикарным рыжим волосам. Судя по всему, они были в курсе такого плана, и не имели ничего против провести со Старками выходной.       — Мы будем смотреть фильмы? — спросил Питер, подавшись немного вперёд. В карих глазах отражалось негодование и, когда Наташа улыбнулась, оно немного развеялось.       — Да, будем, — подтвердил Тони, неохотно отпивая кофе. Ему явно не пришлось по духу пить кофе без коньяка. — И я сделаю нам какао. Не обещаю, конечно, что оно будет таким же вкусным, как раньше, но я постараюсь. Ты в любой момент можешь отказаться.       Отказаться? Радость, яркая как вспышка, затмила его разум, и это казалось таким невообразимым — не быть грустным или печальным.       — Я согласен! — воскликнул он, чуть не опрокинув свой чай, к которому так ни разу и не притронулся. — Спасибо вам.       Он вылетел из кухни, перед этим помыв за собой посуду, и побежал собирать вещи, пока что-то в голове без устали твердило, что всё не может идти так гладко.       Внутренний голос Питера Старка никогда не ошибался.