Проект Феникс

Глава 1

      Я вышел за пределы города, осмотрелся. В моём деле главное не потащить за собой хвост, поэтому какое-то время сидел и читал газету на старой автобусной остановке, возле промзоны. Убедившись, что вокруг особо никого нет, я свернул газету, пихнул её себе подмышку и пошёл в сторону схрона, координаты которого мне скинули утром.       Жаркое солнце не давало продохнуть. Я снова сверился с координатами в телефоне и решил сделать небольшой крюк, чтобы увидеть, есть ли за мной преследователи. Если есть, то надо будет возвращаться домой без добычи. Обычно Уолтер даёт хорошие наводки, так что я почти спокоен.       Телефон начал вибрировать, я схватил его и посмотрел на экран. Хороший звонок.       — Да, милая, чего случилось?       — Мама попросила позвонить, узнать, когда ты будешь дома. На обед зайдёшь? — голос родной дочери всегда радовал и мир сразу становился чуточку лучше.       — А ты чего не учишься сегодня?       — В районе какая-то операция, так что нас по домам отправили. Ты придёшь?       — Скажи маме, что я поспешу. Рассчитывайте на меня, ладно? А чем она занята?       — Думает, чем тебя удивить, — сказала она шёпотом в трубку, — только я не говорила.       — Хорошо, люблю тебя, — я ускорил шаг, и решил сделать петлю поменьше.       — Я тебя тоже, ждём! — она бросила трубку.       Убрав телефон в карман, я перешёл на лёгкий бег. По данным Уолтера груз должен быть спрятан у подножья небольшого холма на юге от города. Я уже приметил тот холм и, сделав небольшой крюк, оббежал его справа. Место контрабанды было указано камнем. Искать долго не пришлось. Я вытащил из рюкзака маленькую лопатку, копнул и сразу же ткнулся в стальной ящик. Закопали неглубоко, что не может не радовать.       Я быстро избавился от верхнего слоя грунта, вытащил небольшой защищённый контейнер, который едва влез в мой рюкзак, и положив записку, подготовленную Уолтером, засыпал яму.       Я поспешил уйти. Такие контрабанды забирают через 5-7 часов после закладки, и у меня было примерно ещё час-два, до того, как явятся хозяева груза. Записка Уолтера должна была натравить одну банду на другую и отвести подозрения в сторону, так что с меня вообще взять нечего. Он занимается этим уже больше двадцати лет, и пока равных ему нет. Бизнес тупой до безобразия. Банда продаёт свой товар другой банде по определённой цене. Затем платит нам половину из этого, а мы воруем их товар из схрона и возвращаем владельцу, при этом оставив записку, указывающую вообще на третью банду. По крайней мере сейчас была такая схема. Иногда Уолтеру действительно заказывают чужие схроны, и тогда мы воруем для передачи другой банде. Мы как прослойка, на которую повесят всех собак, если пойдёт что-то не так, но Уолтер грамотный старик и умело подбирает заказы.       Я вышел к остановке, достал газету и стал ждать автобус. С таким большим рюкзаком лучше не светиться где попало, а желательно и вовсе взять такси, но на это у меня денег не было. В газетах как всегда была всякая чушь и сплошная реклама мегакорпораций по киберимплантам. Я относился к этой теме холодно, точнее сказать, что я опасался дешёвых имплантов. Молодёжь порой отрывалась как могла и некоторые модифицировали себя до неузнаваемости, но дочери Беатрис я запретил делать импланты, по крайней мере в её то четырнадцать лет. Из всех чудес современного мира у меня был лишь частично заменён позвоночник, чтобы носить на себе чуть больше груза без риска что-то повредить. По мелочи модифицировали также суставы, но это сложно назвать кибернетическим ипалнтом, скорее просто медицинская необходимость.       Автобус подъехал, я зашёл внутрь и хотел было приложить карту к пропуску, как обратил внимание на цену. Четыре доллара.       — Четыре бакса за проезд?       — Вали тогда, не я цены ставлю, — грубо отозвался водитель, сидящий за бронестеклом.       — Такси семь баксов стоит!       — Не задерживай!       Я пнул дверь водителя и вышел. За мной закрылись двери и автобус уехал, коптя старым нефтяным топливом. Я сплюнул на асфальт и выдохнул. Перспектива была ужасной, мало того, что я гарантированно опоздаю на обед, так ещё и с большим рюкзаком идти не хочется. Прикинув в голове самый безопасный маршрут — пошёл.       Прекрасный город, носящий название FallenCity жил за счёт градообразующего предприятия по добыче руды из недр земли. Огромные компании вели борьбу как за промышленность, так и за людей, которые буду зарабатывать деньги для них, копаясь в грязи и умирая от голода и нищеты. Вся верхушка общества жила в районе, что уходил вверх к горе. На самой горе был отдельный район для элиты общества, а внизу, на окраинах города, жили обычные люди в бетонных многоэтажных коробках. Я шёл по застройкам самостройщиков, людей, которые собирают себе дома из чего попало и живут там. Полиции и властям нет никакого дела до этих людей, так как они обычно сами никого не трогают. Другое дело пять банд города, которые устраивают грызню на улицах, проливая кровь не только своих псов, но и людей, которые стараются прожить в этом городе. В моём рюкзаке был груз мелкой шайки бандюг, что пытаются подмазаться к Титанам, одной из пяти банд. Отличительным признаком Титанов были высокотехнологичные импланты, которые делали из них почти что роботов. Руки и ноги были заменены на титановые импаланты. Также говорят, что весь скелет тоже заменён на титановые узлы, что позволяет им носить тяжёлое оружие под пятидесятый калибр, словно это пистолет. К ним попасть сложно, банда не столь многочисленная, а стать настоящим Титаном — практически невозможно. Их главарь защищён со всех сторон так, что крупнокалиберное оружие едва ли причинит урон этому здоровяку.       Уолтер слизнул инфу о схроне от одной мелкой шавки Титанов. Парень не хотел конкуренции, поэтому заказал нас, чтобы мы стащили подношение Титанам для него. А там пусть делает с ним что хочет.       Спокойно миновав самозастройщиков, я вышел к району D-13, так его прозвали со временем, причём сами жители района. Былое название уже забыто. Звали они себя дьяволами несчастья, оттуда и буква D и цифра 13. В целом мне было плевать на жителей этого района. Ничего серьёзного, кроме синтетики и мелкого оборота оружия тут не было, так что и парни крутились дурные. В основном те, чья жизнь тут началась из-за залёта местной шлюхи от местного гангстера.       Я ускорил шаг, идя по центральной улице. Небольшие пятиуровневые дома словно скалились на меня своими серыми стенами. Центральная улица нейтральная. Никто не может здесь совершать противоправные действия, но законы в таких местах вещь шаткая, если не сказать, что и вовсе отсутствующая. На перерез мне из дома впереди выскочили пять пацанов. Лет по семнадцать.       Моя рука скользнула за пояс, я выхватил пистолет и сразу взвёл его. Шайка сразу сбросила ход. Мелюзга не желает ловить пули.       — Ты тут стрелять не будешь, — заявил один из них.       — Цена проверки — твоя жизнь.       — Тебя тоже убьют!       — Ты это уже не узнаешь, — я прижал пистолет к груди, согнув руки в локтях. Ствол смотрел вниз. Ноги расставил так, чтобы можно было резко сместиться в любую сторону.       — Эй! — окликнул их мужик с другой стороны улицы. — Валите мелкотня, иначе я вам накостыляю!       Главарь шпаны плюнул мне под ноги и ушёл, уводя за собой свою шайку. Я убрал оружие и пошёл дальше. Мужик прогнал их вовсе не ради меня. Сзади ехал по улице немаркированный автомобиль FCPD. Мелкие едва ли ещё разбираются в подобном, а вот мужик уберёг их от ненужного вмешательства копов. Впрочем, я был только рад этому. Патрульный автомобиль едва замедлился, проезжая мимо меня, но останавливаться не стали.       Без происшествий покинул район и пошёл дальше. Внутри города транспорт уже дешевле, и если автобус будет стоить пару баксов, то это будет стоить того, чтобы относительно спокойно доехать до Уолтера. Я осмотрелся, но никаких автобусов вокруг не было, поэтому пошёл к следующей остановке. Город вокруг словно рос на глазах. Разношёрстные люди ходили по своим делам. Век свобод выбора человек. Век, где изобилие свободы выбора лишает возможности свободы выбора. Молодёжь с самого раннего детства подвержена активному влиянию общества, они плывут по трендам, хватаясь за всё модное и актуальное, так или иначе попадают в сети банд и уже никогда не выберутся. Их либо убьют в подворотни за грамм синтетики, либо они будут работать до потери сил на корпорации. Для подпитки молодых умов есть кумиры и звёзды. Выстраиваются мечты и надежды для человека, которые потом ломаются вместе с его силой воли и вот мы получаем молодых сорванцов, чья жизнь замкнута в районах многоэтажек и промзоне, в то время как главари мегакорпораций живут в роскоши, о которой даже по телевизору не показывают. Я не лучше. Попал в круговорот дерьма ещё в шестнадцать лет, когда родителей убили. Кто и зачем — следствие не установило, да и не пыталось. Полиция служит для того, чтобы народ работал и не лез к богатым, а не для расследования очередного убийства. С тех пор меня подобрал на работу Уолтер. Я отлично знал город и бегал с мелкими поручениями к людям, по чуть-чуть узнавая, как и что устроено. Уолтер если не стал мне вторым отцом, так старшим братом уж точно. Именно он дал мне понять, что вся эта жизнь вокруг — полное дерьмо, а мы тут варимся в чане богачей, выход из которого для таких как мы — закрыт. Я смирился со своей судьбой. Такая работа куда лучше, чем якшаться с бандитами и пытаться добиться чего-то среди них. В милую Беатрис я хочу вложить как можно больше знаний, в надежде, что у неё получится подняться в этом мире и вырваться из бетонных коробок с неоновыми вывесками.       Яркий пример свободы бил в подворотне неудачливого паренька, который решил высказать своё недовольство половым выбором девушки. Молодой ещё явно незнаком с делением района местными шлюхами и где каких искать, поэтому подошёл к той, у которой в штанах крепкий болт, а узнав это, решил, что может поиздеваться над такими. Мимо меня проехал автобус. Остановка была метров через сто, поэтому я побежал изо всех сил. Едва запрыгнув в автобус, я достал карту и прижал к пропуску. Два бакса, отлично.       Я сел в самом конце и положив руку на пистолет, стал внимательно следить, где едем. Рюкзак убрал в ноги так, чтобы он не светился в окнах. Людей в автобусе ещё не было. Время было уже к трём часам. У Уолтера буду через полчаса, до дома минут сорок. Кейт меня точно ждать не будет.       Выйдя на своей остановке, я побежал в высотку, где занял сразу две квартиры Уолтер. Я игнорировал все выкрики в мою сторону. Некоторые меня уже тут знали и лишних вопросов не задавали, а некоторые пытались докопаться, что я забыл в этих краях. Я зашёл в лифт и нажал на девятый этаж.       Все дома были сделаны так, что первые два этажа были отданы под магазины, а дальше уже начинались жилые квартиры. Чем выше — тем лучше. Уолетр жил на пятнадцатом, а работал на девятом. На девятом был его офис и склад. Он считал, что так будет чуть-чуть безопаснее. Дом имел также две секции. Первая — центральная. Это квартиры справа от коридора, которые, грубо говоря, находятся в центре дома. Всего две квартиры на этаж, огромные по площади. Остальные — слева по коридору, небольшие квартирки. Сам дом, чаще всего, имел форму квадрата, а в некоторых случаях и других геометрических фигур, но квадрат устоялся, так как такие дома были просты в постройке и удобны в застройке районов и кварталов. Уолтер купил обе квартиры в центре дома, обеспечив себе большой офис и большой склад. Я подошёл и постучался в дверь, затем через минуту отправил точку ему на номер. Такую систему безопасности себе придумал пятидесятилетний старик. По местным меркам он живёт уже достаточно долго, поэтому особо не вылазит из дома.       — Давай, — Уолтер открыл дверь и махнул рукой. Я быстро зашёл внутрь, а он закрыл дверь и провернул стальной засов. — Успешно?       — Да, — я открыл рюкзак и выложил на стол ящик.       — Ага! — он довольно потёр руки. — Сейчас, — Уолтер стал копаться в столе, в поисках нужной ему записки. Всю важную информацию он хранил именно на бумаге. После того, как информация теряла свою актуальность, он её уничтожал. — Да где же ты! А! — Уолтер выхватил бумажку, и закрыл ящик. — Луна всегда лишь нам верна, как свинец и сурьма!       — Что? — я вопросительно поднял бровь.       — Я стал слишком стар Джеймс, а код не храню в компьютере. Так, что я сказал? Ах, да, — Уолтер набрал код на защитном кейсе, и он открылся.       — И ты его записываешь…       — Да, комбинацией слов, которые мне подскажут код! Луна — 27, свинец — 82, сурьма — 51! Итак, я получил код 278251!       — Почему Луна это 27?       — Оборот вокруг Земли за 27 суток. У меня тут некоторые коды в стихах и библии есть. Ты только никому не болтай, ладно? — Уолтер серьёзно на меня посмотрел, потом распустил хвост седых волос и стал снова собирать его, сматывая резинкой.       — Постригись уже, — усмехнулся я.       — Брось, — он махнул рукой и открыл кейс. Внутри лежали мешочки с синтетикой и несколько пистолетов. — Делим пополам, — Уолтер начал выкладывать себе на стол содержимое кейса. Когда делёжка закончилась, он закрыл кейс.       — А деньги когда получу за него? — спросил я.       — Могу сейчас дать три сотни баксов, — предложил Уолтер. — Когда скупят весь товар, доплачу разницу с учётом своей комиссии. И, Джеймс, это только между нами.       — Да-да, знаю, — я был огорчён заработком, рассчитывая хотя бы на пять сотен. — Мне нужно за Беатрис платить, — начал я, — а у Кейт с работой туго.       — Ты что мне предлагаешь? Дать тебе ещё денег? А если я в минусе окажусь с этого? — Уолтер был в этом плане немного раздражительный, но справедливый к себе и остальным. Заплатит ровно столько, сколько положено, не больше не меньше.       — Возьмёшь минус со следующего дела. Я с тобой уже пятнадцать лет работаю. Куда я денусь, а?       — Я не люблю исключения, а с тобой одни исключения, — он начинал нервничать и от этого его руки брала лёгкая дрожь. — Я и так даю тебе работы больше всех, плачу авансы и открываю свои тайны. А ты, — он резко замолчал, решив не трогать тему Беатрис. — Поступай как знаешь. Четыре сотни. С каждого прогоревшего доллара два с тебя.       — Тогда дай пять сотен!       — Не расплатишься! — охнул старик.       — У тебя тут пол кило синтетики. Грамм стоит по два бакса. Пять пистолетов, они по сотне уйдут точно, может даже по семьдесят пять, если быстро. Тут товара на полторы тысячи точно.       — Я с тобой не на пополам работаю, — подметил тихо Уолтер. — С каждого потерянного доллара два с тебя.       — Давай пять сотен, Уолтер, — я злился, но старался ему не показать.       Старик подошёл к компьютеру и за пару нажатий перевёл деньги. У меня на телефоне сразу появилось уведомление.       — Четыреста пятьдесят? Ну ты…       — Не торгуйся! Посажу тебя на общие правила и со своей Беатрис вообще вылетишь в трубу!       — На связи, — сказал я и вышел из квартиры. Уолтер ничего не ответил.       Неделя обучения Беатрис в школе обходится нам в сто долларов. Сейчас надо заплатить за месяц. Четыре сотни. Если Кейт не принесла ни цента, то надо будет снова идти к директору и договариваться об оплате двух недель. Но это дело гиблое, по правилам школы платят за полгода, я едва договорился на ежемесячную оплату. Брать кредит в банке под двадцать пять процентов — равносильно, что скорчиться от голода или пойти на что-нибудь рискованное и враз оставить Беатрис без отца.       Быстро спустившись вниз, я побежал в сторону дома. Телефон всё ещё молчал. Зная Кейт — она звонить не станет. Всегда обижена на то, как мы живём. Все деньги уходят на дочь, а сами едва ли можем себе позволить новую технику или одежду не один раз в пару лет. И сейчас она понимает, что я не принесу достаточно денег, чтобы прокормить всю семью.       Сев в автобус, я набрал Беатрис. Пара гудков и она сняла трубку.       — Пап, ты где? — спросила она недовольным тоном.       — Уже еду, буквально минут пятнадцать, не больше, правда.       — Мы подождём, поспеши.       — Хорошо, — я положил трубку.       Доехав до своей остановки, я выскочил и пошёл к дому. Четыреста пятьдесят долларов было не так много. Надо думать на тему подработки, так как сидеть неделю и ждать заказа от Уолтера нет смысла. Зайдя в дом, я поднялся на седьмой этаж и пошёл к квартире.Открыл дверь ключами, зашёл в небольшую прихожую, которая плавно переходила в кухню. Квартира была маленькой, дешёвой. Кухня и зал были единым целым, а две комнаты были слева и справа. Беатрис отдали самую большую комнату, а сами ютились в комнатке, где помещалась лишь кровать, гардероб и небольшой столик в углу. Зато рядом с нами была ванная. Кейт хотела жить иначе, грезила о большой квартире с панорамными окнами, а я хотел лишь того, чтобы дочь смогла выйти из всей этой адской круговерти криминала и дешёвой рабской работы.       — Мы тебя заждались, — Кейт сняла фартук, и повесила на крючок. Взглянула на меня из-за плеча. Её золотистые глаза блеснули, а если быть точнее, то импланты в глазах, которые позволили ей внимательно меня рассмотреть и даже проанализировать мелочи.       — Я бежал к вам как мог, — я повесил куртку, снял ботинки и пошёл в комнату.       — Ура! Я так проголодалась! — милашка Беатрис выскочила ко мне из своей комнаты и обняла. Я не стал её трогать своими грязными руками, хотя очень хотелось потрепать её золотистые волосы.       — Сейчас я переоденусь и с удовольствием с вами поем. Я очень скучал, — я выбрался из крепких объятий дочери зашёл в комнату.       Пистолет убрал в сейф, и быстро сменив рабочую одежду на домашнюю, я проскользнул в ванную и тщательно умылся. С кухни доносился приятный аромат жаренной картошки и сосисок. Я вышел к семье и был приятно удивлён. На столе, в большой стеклянной плошке, стояла жаренная картошка с золотистой корочкой. Обжаренные сосиски лежали на тарелке, на краях которой было много разных соусов. Из фарфорового чайничка струился пар, разнося аромат свежего чай с нотками бергамота. Кейт стояла с лучезарной улыбкой, гордясь собой, а Беатрис смотрела на этот стол с восторгом. Редко в праздники мы могли позволить себе подобное, а значит случилось что-то хорошее.       — Это бесподобно, милая! — я сел за стол рядом с женой. — Если бы я только знал, как тут всё прекрасно, то спешил бы к вам в два раза быстрее!       — Спасибо, я очень старалась, — Кейт распустила пучок рыжих волос и собрала их в обычный хвост. — Приятного аппетита!       Перове время мы ели молча, наслаждаясь вкусным обедом. Я видел какая Кейт довольная, а значит с деньгами у нас всё не так плохо.       — В честь чего праздник? — спросил я.       — Меня взяли на работу, — довольно сообщила она.       — Кем?       — Помощница в бригаде скорой помощи, — она нервно закусила губу и смотрела на меня с надеждой.       — Ты хочешь там работать? — работа в обычной скорой помощи не всегда легка. Случается попадать под перестрелки или же стать целью мести если спасёшь или не спасёшь нужного человека. Работа не из спокойных.       — Это стабильная работа и стабильные деньги. Я говорила с другими работниками, всё не так плохо. Мы не ездим на вызовы в сектора, — она кинула взгляд на дочь, которая внимательно нас слушала, — в эти сектора мы не ездим.       — Хорошо, — я задумался. — А можешь узнать, для меня там место есть, ты знаешь, я ведь тоже смогу справиться.       — Ты хочешь уйти от Уолтера? — Кейт сильно удивилась, так как привыкла, что я предан Уолтеру, так как тот меня воспитывал с шестнадцати лет.       — Работа у него не стабильная. Сегодня дал авансом четыреста пятьдесят, если с моей работы он выручит больше, то доплатит, если нет, то со следующей работы вычтет два доллара за каждый свой потерянный бакс.       — Жестоко, — Кейт вздохнула. — Я взяла в займы у Анджелы. Заплати за школу, и мы протянем. Если ты хочешь уйти от Уолтера, то я поговорю с начальством на счёт тебя. Меня взяли на тысячу в месяц, плюс авансы.       — Давай подумаем. Если мы на двоих будем получать две тысячи в месяц, то сможем спокойно платить за Беатрис, а также за квартиру.       — И почти тысяча останется на жизнь. Шестьсот на продукты уйдёт и подушка в пару сотен баксов будет.       — Уйдём в плюс? — я усмехнулся. В последнее время к концу месяца у нас оставалось пару десятков баксов на экстренные случаи.       — Да, — Кейт улыбнулась.       — Я поговорю с Уолтером, может буду у него подрабатывать в свободные дни. Чисто по мелочи, по сотне баксов за заказ. Лишним не будет.       — Да, ты прав. У тебя хорошо получится откачивать синтетических, — Кейт была рада моему решению и это было прекрасно.       — У нас мальчик умер, — неожиданно вмешалась Беатрис, — от вот этой вот синтетики.       — Надеялся, что в такой-то школе никто не будет этим убиваться, — я выпил чай и задумался.       — Ха! Наоборот. Ну, по крайней мере я знаю, что многие пробовали.       — Хочешь? — спросил я прямо.       — Что? Нет, я понимаю, что это вредно.       — Но остальным же нравится, кайфуют.       — Я такого не понимаю, пап, к чему ты?       — Просто хочу, чтобы ты понимала. Синтетический наркотик вводит в состояние временной эйфории, заставляя тело искусственно выделять гормон счастья, но после этого развивается сильная зависимость, потому что…       — Потому что мир после наркотика кажется не таким ярким, как во время его применения, — закончила девочка. — Нам часто читают эти лекции, но что толку? Это модно сейчас. Все старшеклассники уж точно пробовали. У нас Аня и Шарлотта пробовали и теперь продолжают этим баловаться. Я считаю, что это вредно и глупо. Ну, то есть, если ты не можешь радоваться жизни так, как есть, то наркотики — это не выход, тем более от них, вон, умирают.       — Хорошо, я просто беспокоюсь.       — А ты сам его пробовал?       — У меня друг на руках от этого умер. Откачать почти невозможно. Наркотик растворяется и идёт по крови, его никак не вытащить из человека.       — А если пустить кровь? — предложила Беатрис.       — Столько не выпустишь, милая. Наркотик идёт в голову, и разгоняет сердце. Оно начинает стучать так сильно, как только может. Бывает, что почти под триста ударов в минуту, а после чего рвётся. У синтетики нет так называемого отходняка. Только период эйфории с пиком, во время которого и умирают. Это не выбор, чтобы спастись от всего того, что нас окружает, милая. Настоящий выбор — это выйти из этой среды, подняться дальше, выше. Стать действительно тем, кто не входит в общую массу людей. Не быть подвластным моде и толпе.       — Да, пап, но это угнетает, понимаешь? — Беатрис откинулась на спинку стула и была возмущена. –Я такая особенная, крутая и никому не нужная. Со мной дружит только Вилмар, и то, мне кажется, с желанием залезть мне в трусы, так как считает меня простушкой, которая в погоне за модой — даст кому угодно, лишь бы не отстать от звёзд класса, которые либо врут, либо действительно уже давно спят с кем хотят!       — И это разве та жизнь, о которой стоит мечтать?       — Нет! — она уже практически кричала. — Но и моя жизнь не лучше их, понимаешь? Что мне остаётся? Сидеть дома и слушать твои рассказы о том, какой мир, как и где нужно себя вести, в то время, как вся молодёжь веселится и проводит жизнь ярче, чем лекции в бетонной коробке!       — Я хочу дать тебе жизнь, которую сам увидеть не смог! Та жизнь, которую я вижу — она не лучшая. Ваши кумиры с экранов сулят вам счастье и свободу выбора, но вы все слушаете именно их. Они и лишают вас этой свободы, заставляя верить, словно одни они знают правду об этом мире и по секрету делятся ею именно с вами! Не надо дружить со всеми подряд, толпа друзей не гарантирует тебе счастливую и беззаботную жизнь. Людей вокруг много и хороших найти очень сложно, зато тех, кто захочет воспользоваться тобой искать не приходится, они всегда возле тебя. Делай свой выбор, но знай, что быть среди толпы не значит быть счастливым и свободным.       — Да я, — она запнулась и выдохнула. — Я просто завидую их жизни. У них есть почти всё, что они хотят, пап. Им не приходится ходить пешком между зонами автобусов, чтобы экономить. Они в столовой закупаются тем, чем хотят, в то время, как я практически одна ем то, что дают бесплатно. Я просто устала, я хочу отдохнуть, я, — она посмотрела в пол, в её глазах стояли слёзы. — Я просто устала от вечных взглядов презрения. Это утомляет, пап.       — К концу школы часть из них закончит плохо. Через пару лет парни начнут погибать в перестрелках и от наркоты. На пятый год на встречу выпускников приедешь ты и пара ребят. Я понимаю, что тебе сложно. Но путь к лучшему не всегда простой, иначе бы мы не жили так, как живём. Наркотики, алкоголь и секс всегда доступны. Все знают, где их взять. Все знают, как этим заниматься, но мало кто знает, как стать успешным.       — А ты знаешь?       — Я надеюсь, что подтолкну тебя к этой истине. Я прошёл своей дорогой в жизни, и она плохая. Поэтому я хочу пустить тебя другой дорогой, той, которую раньше по глупости считал не верной и тупой, шляясь с парнями по окраинам города и убегая от очередного патруля. Родная, мы с мамой будем работать. Когда всё будет хорошо, то я обещаю, что сделаю твою жизнь чуточку лучше, правда.       — Я знаю пап, спасибо. Вообще я рада, что смогла вам всё это рассказать.       — Дочь, — Кейт взяла её за руку. — Ты и должна нам всё это рассказывать. Зная все твои сомнения и тревоги, мы сможем понять, чего ты хочешь и как тебе помочь. Ты для нас с папой единственная радость в жизни.       — Вы ещё любите друг друга? — неожиданно спросила Беатрис.       — Да, конечно, — ответили мы в один голос.       — Я бы очень хотела, чтобы мы были счастливой семьёй, а вы иногда ругаетесь.       — Нам просто тяжело. Но мы нашли выход и скоро всё будет прекрасно, правда, — Кейт мягко улыбнулась. От этой улыбки всегда становилось теплее на душе. Именно в эту улыбку я и влюбился когда-то.       После обеда я помог Кейт убраться. Беатрис делала уроки в своей комнате, и я решил, что не буду её лишний раз тревожить. Надо было придумать, как поднять ей настроение, но все мои варианты были сопряжены с деньгами. Кейт звонила на работу и завтра уже должна будет лично поговорить с начальством на счёт меня.       После ужина мы все посмотрели кино про семью, что выиграла деньги на рождественской лотереи и убегали от плохих парней, которые хотели эти деньги присвоить себе, но детектив Мэттью всех спас и был счастливый конец. Кейт была счастлива, и я не мог этому не радоваться. Перед сном она ко мне крепко прижалась. Пальцем она медленно изучала моё тело и словно невзначай спускалась ниже. Я шепнул ей на ухо, что стоит быть аккуратными и не разбудить дочь, так как ей рано в школу. Кейт что-то довольно промурлыкала и начала меня целовать.       С первыми лучами солнца сон покинул меня, причём совершенно. Я встал раньше всех и решил взять на себя обязанность по приготовлению завтрака. Пока было время, побрился, подровнял ножницами волосы вокруг ушей. Сильно отращивать волосы не любил, но и лысым не ходил. Проморгался. Кажется, что зрение со временем становится хуже. Если и буду ставить импланты как у Кейт, то сохраню свои тёмно-синие глаза. Не хочу вносить никаких корректировок в этом плане. Тут неожиданно меня посетила идея! Надо разрешить Беатрис выбрать другой цвет глаз и волос, если она хочет. Такая маленькая вольность точно пойдёт ей на пользу, а при этом никакого вреда здоровью. Довольный своей идеей, я пошёл готовить завтрак.       Нельзя было назвать меня мастером кулинарного искусства, поэтому чай и тосты из тостера — уже отлично! Девочкам вставать надо минут через десять, а значит самое время класть на тосты сыр и медленно запекать их в духовке, чем я и занялся. Пока было время, полистал новости в телефоне и ничего не был удивлён. Действительно вчера в районе школы Беатрис была перестрелка правоохранительных органов против наркодиллеров, которые продавали какой-то новый вид синтетики. Полиция изъяла образцы для анализа. У меня была надежда лишь на то, что это всё не подставная клоунада, а действительно работа полиции.       На кухню первой вышла Кейт, лениво потягиваясь. Нежно розовая пижама оставляла открытым её худенький животик, а шортики были едва длиннее, чем трусики. Я томно вздохнул, но прогнал все пошлые мысли, так как вот-вот уже должна встать и Беатрис.       — Ты сделал завтрак? — удивилась Кейт.       — Ну да.       — Спасибо, я тебя очень люблю! — она ловко юркнула ко мне в объятия и уткнулась носиком мне в шею. — Мне так лень было готовить завтрак, а тут такое счастье. Я пойду умоюсь.       — Да, конечно, я тоже тебя люблю.       Почти сразу зашла Беатрис, села за стол.       — Мама в ванне? — спросила она, сонно потирая глаза.       — Ага. Как спалось?       — Отлично, но в школу не хочу, — она подняла руку, показывая, что лекции на эту тему ей не нужны. — Надо, — кивнула она головой.       После того, как девочки умылись, мы всей семьёй позавтракали и все стали собираться кто куда. Только у меня не было дел на сегодня, и я решил проводить Беатрис в школу и по пути как раз рассказать ей о своей новой идее.       — Я сегодня тебя провожу в школу, ладно? Вчера там действительно была перестрелка, — я использовал это как аргумент, чтобы у неё было меньше шансов отговорить.       — Только не прям до школы, ладно? Хотя бы до остановки. Не хочу давать повода.       — Я понимаю, конечно.       — Спасибо, — она ушла собираться.       Кейт ушла на работу, а мы с Беатрис шли в школу. Я на всякий случай взял с собой оружие, так как без оружия ходить вообще не привык. Беатрис рассказывала мне про то, как сложно на учёбе и какие преподаватели вообще плохие, и что она одна вообще пытается учиться. Я старался не налегать с лекциями о пользе учения, поэтому просто слушал.       — У меня есть идея, — начал я.       — Какая?       — А что если мы с мамой разрешим тебе сменить цвет глаз, волос и причёску?       — Что всё сразу? — удивилась Беатрис.       — Посмотрим по деньгам, но, я думаю, что да, можно изменить всё.       — А бровь проколоть?       — Только не кольцо туда вставляй, — усмехнулся я.       — Ого! А когда пойдём делать?       — Я думаю, что со следующего месяца посмотрим. Для начала надо записаться к врачам, чтобы тебя осмотрели и сказали, как пройдёт операция по импланту в глаза.       — Спасибо, — Беатрис обняла меня и крепко прижалась. — Я очень рада, правда.       — Учись хорошо и всё будет прекрасно!       — Да, пап! Спасибо! — мы дошли до остановки, и она пошла в школу.       Какое-то время я стоял и смотрел за ней. Мне показалось, что какая-то девушка подошла к ней и что-то говорила. Я забеспокоился и начал идти в их сторону. Вскоре я заметил, что Беатрис уходит куда-то с этой девушкой. Они были далеко, так что я побежал из всех сил, чтобы их догнать! Я увидел, как дочь повели куда-то между домов. Я побежал туда.       — Это лучше синтетики, так как привыкания, как такового нет, — говорила девушка, держа в руках пакетик с розовыми мелкими гранулами в руках. Беатрис заворожённо смотрела и теребила школьную юбку.       — Руки, блять, руки! — я выхватил пистолет и направил его на девушку. Та словно испуганная кошка в раз отскочила прочь, пряча пакетик с наркотиками. Я взял дочь за руку и дёрнул к себе, пряча её за собой. — Беги, — шепнул я ей.       Из-за угла вышло трое мужиков, один из них потянулся за пояс. Жизнь в этом гнилом городе научила меня одному. Я без тени сомнения нажал на спусковой крючок, и пуля прошибла голову здоровяка, словно та была просто арбузом. Девушка тут же убежала, а двое остальных попытались выхватить своё оружие. Я продолжил стрелять, один из них успел достать пистолет и, отстреливаясь, убежал за девушкой. Я осмотрелся, нет ли никого поблизости. Достал телефон и стал набирать полиции, а сам высматривал, где там Беатрис. Выругался про себя, что вообще её отпустил, надо было держать рядом с собой. Хотя тут могла начаться настоящая перестрелка и это тоже было опасно.       — Мне нужен наряд на девятую… — я получил сильный удар в висок и упал. Последнее, что я видел — модные розовые кроссовки и колготки в сеточку.