Блаженны голодные

Стоит рассказать про ещё одну вещь, которая случилась с Кираном, прежде чем его наконец отвязали от дерева возле Нагорья Подкова. Спустя столько дней его желудок превратился в зияющую, бездонную яму, которая никогда не прекращала болеть даже на мгновение. Он уже миновал точку простого голода и погрузился в состояние головокружительной вялости, его голова работала не так хорошо. Когда он еще мог мыслить здраво, то по сто раз на дню думал о том, чтобы сдаться. Но он был глубоко уверен в том, что если он сломается, Колм О’Дрисколл узнает об этом, и обречёт его на участь намного ужаснее, чем голодная смерть. Так что он продолжал тянуть время, что было совсем не просто, потому что он уже начинал думать, что он может действительно умереть, привязанный к этому дереву. Всё-таки Колм О’Дрисколл умел вселять ужас в своих людей, и этот ужас владел Кираном постоянно, засел в нём даже глубже, чем голод. Однажды ночью он проснулся, почувствовав сквозь дремоту знакомое и ласковое прикосновение к лицу. Он потянулся к этому прикосновению, тепло улыбнувшись. И смущённо отпрянул, как только понял, что это всего лишь лошадь. Должно быть, одна из лошадей в лагере выпуталась из привязи и подошла к нему, надеясь, что он её угостит. Если они до сих пор не поняли, что у него ничего для них нет, эти животные просто безнадёжны. Его глаза медленно сфокусировались, и он выпрямился так быстро, что верёвки вонзились в его руки. - Бранвен? Мягкие лошадиные губы дотронулись до его лба, как будто она проверяла, всё ли в порядке с головой. - Неужели это правда ты? – прошептал Киран, его сердце быстро колотилось в груди. Бранвен только нетерпеливо покачала головой, топнула копытом. Его пересохшие, сочащиеся кровью губы дрогнули в улыбке. - Как ты меня нашла? Мы даже не в том самом штате, где виделись в последний раз. Бранвен только ткнулась носом в его плечо. Киран тоскливо вздохнул и прижался к ней. Даже провел щекой по бархатистому мягкому носу, не обращая внимания на то, что его борода тут же намокла. - Я не заслужил такую хорошую лошадку. Он услышал, как к нему приближаются тяжёлые шаги, и встрепенулся, инстинктивно вжавшись в дерево. Бранвен подняла голову, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Кто здесь? – спросил хрипловатый голос. Звук шагов затих в нескольких футах от Кирана. Заметив незнакомую лошадь, человек заговорил совсем другим голосом: - Тихо, тихо. Дай-ка я на тебя посмотрю. У Кирана перехватило дыхание. Это был самый главный боец банды ван дер Линде, тот, который захватил его в плен. Артур. Артур часто уходил из лагеря и возвращался с мясом и освежеванными тушами животных, останавливался у котла с рагу, которое он иногда ел, стоя прямо перед деревом, к которому был привязан Киран, время от времени бросая на него взгляды и спрашивая Кирана, не хочет ли тот что-то ему сказать. В остальном мужчина не утруждал себя разговорами с ним. Теперь он рассматривал лошадь, и что-то вроде любопытства прозвучало в его голосе, когда он поднял руку, чтобы потрепать её по шее, и спросил: - Откуда ты пришла, девочка? - Она моя, мистер Морган. Артур замер и обернулся. В его лице не было ни следа мягкости, звучавшей в его голосе. - Твоя? В этом лагере нет ничего твоего, кроме секрета, который ты бы давно выдал, если бы понимал, как нужно себя вести. Киран прижался к дереву спиной. - Пожалуйста… я просто хотел сказать, что это моя лошадь. Та, на которой я ехал, когда вы поймали меня. По крайней мере, такая же? – предположил он, нервничая, как будто Артура интересовало его мнение. Артур снова отвернулся и взглянул на лошадь, словно пытаясь вспомнить тот момент. На мгновение Киран испугался, что он не вспомнит – в его памяти, как молния, мелькнул тот момент, когда его жизнь в банде О’Дрисколлов закончилась и погрузилась в более глубокие пучины ада. Но для Артура, должно быть, Киран был всего лишь ещё одной добычей, которую он притащил в лагерь, не более интересная добыча, чем туша вилорога, которую он только вчера бросил на разделочный стол Пирсона. И всё же Артур продолжал пристально разглядывать лошадь, и на секунду его глаза прояснились. - Да, я помню, мне ещё показалось забавным, что такое смешное маленькое чучело, как ты, ездит на такой чалой красотке. Чёрт меня возьми, это и впрямь твоя лошадь. Что ты здесь делаешь, девочка? Артур протянул руку, чтобы коснуться ее, чтобы повести за собой, и в это мгновение Киран осознал, что Артур только что получил власть над ним. Киран мог бы и дальше понемногу умирать от голода, но сейчас он с острой болью почувствовал, что если они сделают то же самое с Бранвен, если они причинят ей боль, чтобы повлиять на Кирана, он сломается в одно мгновение. Артур знал, что она его, и, вероятно, догадывался, что Киран любит ее. Колм поступил бы именно так, если бы ему пришло в голову, что кто-то может заботиться о лошади. - Она не сделала ничего плохого, просто пришла сюда! Пожалуйста, не делайте ей больно… - Я не собираюсь делать ей больно, - огрызнулся Артур, его голос звучал раздражённо и немного обиженно. Он задумчиво взглянул на Бранвен, поглаживая её нос. - Нет, мистер. Я ничего такого не хотел сказать. Просто она… она мой друг. Словно по подсказке, Бранвен уткнулась носом в шею Кирана и тихо заржала. Артур взглянул на это и вздохнул. Похоже, он был не очень доволен собой. Его кулаки сжались на мгновение, потом разжались. - Твою ж мать, - он потянулся, чтобы взять уздечку Бранвен, и погладил её. – Пойдём. Ты не поможешь своему хозяину. – Затем он достал из сумки яблоко и ласково скормил его Бранвен. От свежего запаха хрустящего яблока, которое жевала Бранвен, у Кирана сжался желудок. Он был так отчаянно голоден, но хотя бы Бранвен получила еду от Артура. Артур продолжал игнорировать его, разговаривая с Бранвен: - Пошли, девочка. Ты пришла в наш лагерь вслед за этим идиотом, молодец, но ты не можешь оставаться внутри лагеря, а то мисс Гримшо оторвёт мне голову. Киран глубоко вздохнул, выпрямляясь у дерева. - Иди, девочка, - прошептал он Бранвен. – Ты можешь идти с ним. Бранвен демонстративно фыркнула в знак протеста, но последовала за Артуром, который подвел ее к коновязи, где остальные лошади подняли головы с любопытством. Привязав её к столбу, Артур погладил ее, и его рука на мгновение задержалась на её шерсти. Когда он отнял руку, то увидел, что она вся в грязи. Он вздохнул, вытащил щетку и быстро почистил лошадь. Бранвен фыркнула и тряхнула головой. - Ну давай, выпендривайся, - шутливо проворчал Киран достаточно громко, чтобы Бранвен его услышала. Прежде чем уйти, Артур ещё раз погладил лошадь; ласковая, почти добрая улыбка, которая играла на его губах, пока он чистил её, исчезла, когда он подошёл к Кирану: - Верная у тебя лошадь, О’Дрисколл. Киран пожал плечами, по крайней мере попытался. Его плечи и спина затекли и распухли так сильно, что он искренне сомневался, что когда-нибудь ещё сможет пожать плечами. - Ага. Артур нахмурился, явно недовольный от мысли о том, что он сделал что-то хорошее для О’Дрисколла, или по крайней мере для его лошади. - Она почти так же верна тебе, как ты верен Колму. Киран беспомощно дёрнулся в своих путах: - Я уже говорил вам, мистер. Я ненавижу этого подонка. Но я не могу рассказать того, чего не знаю. - Ты упёртый мелкий засранец, ты это знаешь? – Артур на секунду сжал кулаки, потом провёл пальцами по волосам. – Я прослежу за тем, чтобы твоя лошадь не голодала. Она не виновата, что её хозяин – О’Дрисколл. - Спасибо, мистер. - Мне не нужна твоя благодарность, - прорычал Артур. – Мне нужно знать, где Колм. Артур ни разу его не покормил. Не то чтобы Киран действительно ожидал этого. Но он честно держал своё слово насчёт Бранвен, лично кормил её, когда был в лагере, а когда уезжал, просил об этом Хозию или Ленни (Но никогда – Билла, как с некоторым облегчением заметил Киран). Ему было достаточно того, что он мог повернуть голову и увидеть её, окружённую другими лошадьми, пасущуюся на краю леса. Знать, что она сумела его найти. … После того, как его отвязали от дерева, после того, как он спас жизнь Артура в хижине Сикс-Пойнт, Киран вернулся в лагерь вместе с Джоном и Биллом. Всю дорогу назад Киран снова сидел позади Джона, и чувствовал, как взгляд Билла прожигает его спину. Киран решил, что будет избегать его, также как он делал, когда был привязан к дереву. Он соскользнул с лошади, и бросил взгляд в сторону тента, где спали девушки. Наконец-то у него появилась возможность впервые увидеть лагерь полностью. Он надеялся, что Мэри-Бет будет там, что она поднимет взгляд от книги и с интересом посмотрит на Кирана, не связанного, не под охраной, вернувшегося из поездки, но она и другие девушки уехали с Хозией по каким-то делам. Джон позвал Датча. - Мы нашли убежище О’Дрисколлов. Мы всех убили, но Колма там не было. А этот спас Артуру жизнь, так что Артур сказал, что его пока что не стоит убивать. Датч окинул Кирана взглядом, потом кивнул: - Тогда дайте ему какую-нибудь работу. Если он хочет, чтобы его кормили, он должен это заслужить. Когда они прекратили угрожать ему, что они с ним сделают, если он встанет у них на пути, когда Биллу надоело преследовать его с этими проклятыми щипцами для мерина, и когда Киран, спрятавшись на краю лагеря, дождался, пока Билл напьётся до полного безразличия, Киран подошёл к котлу с рагу. Это было странно, наконец увидеть лагерь со всех точек зрения и разных углов, не только с той точки, к которой он был привязан три недели. Но ещё более странно было подойти к котлу, взять миску и положить себе полный ковш рагу. Он всё ещё продолжал оглядываться, в страхе, что кто-то подойдёт и вышибет миску из его рук, но никому не было дела. Он посмотрел по сторонам. Люди сидели вместе за несколькими столами, но одна мысль о том, чтобы присоединиться к кому-нибудь из них, показалась ему совершенно абсурдной. Он мог только представить, какую взбучку получит, если присядет возле миссис Адлер. Он окинул лагерь взглядом и, так и не решив точно, куда ещё может пойти, вернулся к своему высохшему дереву. Он чуть не сел возле него, но это было бы слишком жалко. Вместо этого он сел возле камня – достаточно близко, чтобы по-прежнему чувствовать себя на знакомом месте, но не на том же самом. Он взглянул на рагу, и его рот наполнился слюной. Его запах почти вызвал слёзы на его глазах, и он сгорбился над миской, как будто поблизости в кустах шныряли бандиты ван дер Линде, только и ждущие возможности пинком выбить её из его рук. Он знал, что люди из банды жалуются, что рагу совершенно безвкусное, что мясо жёсткое, как подошва, но для него его запах все эти недели казался райским ароматом, и тот момент, когда он взял ложку в свои собственные руки, зачерпнул еду этой ложкой, был одним из самых счастливых моментов в его жизни. Вот они, его лучшие моменты – первый раз, когда он лёг с кем-то в постель, первый раз, когда он скакал верхом без седла через цветущий луг, когда он наконец сбежал из армии, и когда он ел рагу Пирсона, полное странного мяса и других непонятных вещей. Жалкий, короткий список, если подумать. Он хотел бы прожить менее жалкую жизнь. Он решил, что отвязаться от этого дерева было хорошим стартом. Первым шагом к лучшей жизни. Больше всего на свете Киран хотел сделать следующие шаги, но в то же время ему не хотелось слишком испытывать удачу. Заметив, что остальные потягиваются и встают на ноги, он тоже заставил себя встать и подошёл к тазу, чтобы помыть свою тарелку. Возле таза стоял Пирсон. - Отличное рагу, мистер, спасибо. Пирсон поднял на него глаза – красноватые, как и его нос. На минуту показалось, что он старательно пытается вспомнить, как правильно ответить, если кто-то искренне хвалит твою готовку. - Пожалуйста. Я очень рад. - Спасибо, - повторил Киран, многозначительно гладя на Пирсона, задаваясь вопросом, помнит ли он. Озадаченный взгляд сказал ему, что он определённо не помнит, как кормил его раньше, как рассказывал об акулах, которые нападали рано утром. Он подумал, что за исключением Мэри-Бет, никто из тех людей, которые давали ему еду, не помнят этого, и не хотят, чтобы им напоминали. И всё же он был твёрдо уверен, что единственная причина, по которой он всё ещё жив – это то, что несколько бандитов ван дер Линде тайком покормили его. Он был отчаянно благодарен им за это. - Я буду рад помочь вам с готовкой завтра, и когда угодно. - Конечно, помощь всегда пригодится. Спасибо, Киран. – «Киран». Не «О‘Дрисколл». Уходя, он был полон надежды. Его живот был полон, и он знал, что ему ожидать от завтрашнего дня. Завтра он встанет пораньше и начнёт работать, начнёт отрабатывать своё пропитание. Но сегодня он подошёл к краю нагорья, взглянул на ленту ручья, вьющуюся далеко внизу, блестящую в лунном свете. Ему не верилось, что всё это время он стоял спиной к такому виду, и даже не знал о нём. Артур подошёл к нему сзади. - Раз уж ты остаёшься, сам корми свою лошадь, - проворчал он. - Конечно. Спасибо… спасибо, что заботились о ней. Артур пожал плечами: - Без проблем. Она хорошая девочка. - Да, хорошая. Они недолго стояли плечом к плечу, и Киран почти позволил себе поверить, что они разделяют дружеское молчание. - Ты сам её украл, или другие О’Дрисколлы украли её для тебя? - Ни то, ни другое, - ответил он, слегка повысив голос, защищаясь. – Я сам её приручил, ещё до того, как попал к О’Дрисколлам, ещё когда я был со своей старой бандой. - С твоей старой… Господи, сколько банд ты продал, парень? - Нисколько! Ну, в смысле, наверное, я продал Колма сегодня, но я же говорил, я ненавижу его, и даже его я продал, только когда вы приставили ко мне эти щипцы для кастрации… - он велел себе заткнуться. Киран никогда толком не умел защищаться, но сейчас даже он понял, что так он себя не оправдает. Особенно перед Артуром. И действительно, Артур недовольно усмехнулся и покачал головой: - Да уж, умеешь ты постоять за себя. - Я не продавал мою старую банду, с которой был до О’Дриссколлов. Я бы никогда не предал их. Мне кажется, я чувствовал к ним то же самое, что ты чувствуешь к своей банде, - он облизнул губы. – Их всех убили. И я не смог этому помешать. Артур посмотрел на него, всё ещё с подозрением, но в глубине его глаз мелькнула еле различимая искорка человечности, та же, с которой он смотрел на Бранвен. Потом он потянулся за сигаретой. - Терять друзей тяжело. - Ага. Наверное, поэтому я так привязываюсь к лошадям. - Наверное, это хорошая идея. Они тоже не против твоей компании. Вид курящего Артура напомнил ему кое-что. Он потянулся к карману своего плаща и вытащил сигарету. Сигарету, которую он сунул в карман ещё тогда, в Эвинс Базин, всё ещё сухая спустя столько недель. Он положил её в рот, чувствуя себя почти везунчиком, потом вспомнил, что его спички пропали, как и всё, что у него было. Он пожевал незажжённую сигарету, потом хотел убрать её обратно. Артур сурово смотрел на него. Он зажёг собственную сигарету, потом стряхнул пламя со спички. - Можешь пойти и закурить от костра, вместо того чтобы так таращиться, О’Дрисколл, - сказал Артур. Киран со вздохом кивнул. Похоже, Артур ясно дал понять, что между ними всё по-прежнему. Ничего не изменилось. Даже после того, как он спас жизнь Артура. Он пошёл зажигать сигарету. Надо бы раздобыть спички, и курево тоже. И одеяло, чтобы было где спать. И одежду, при виде которой другие люди в лагере не будут презрительно кривить губы. Он совершенно не представлял, как всё это получить, раз он даже не может покинуть лагерь. В самом начале у него было только пара долларов, да и то Артур освободил его от денег, как только поймал. - Я совсем не О’Дрисколл, - повторил он, вернувшись после того, как закурил у костра. - Конечно, О’Дрисколл. Конечно. По крайней мере, он не попросил у Артура огоньку, и, кажется, Артуру это понравилось. Это уже кое-что. Может быть, даже Артур однажды смягчится. Если уж Шон МакГуайр покормил его рагу, когда он был привязан к тому дереву, то может, предположил он, постепенно банда начнёт относиться к нему с куда большей добротой, даже после того, как они держали его в заложниках. Просто нужно усердно работать, и доказать им, что он – вовсе не предатель в их рядах. Артур докурил и ушёл, но Киран остался подольше, наблюдая за тем, как меняются краски заката. Он решил, что сегодня вечером разрешит себе надеяться на то, что в конце концов он победит. Он решил, что ему хватит смелости поговорить с Мэри-Бет завтра, когда она вернётся. Он надеялся, что он всё ещё ей нравится. Он вздохнул и сел у камня, прислонившись к нему спиной и повернувшись лицом к лагерю, собираясь уснуть. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойным. Почти насытившимся.