Ненавистный революционер

Июнь 1778. Англия.

      Алые полотна заслоняли громадные окна замка, не давая ни одному солнечному лучу пробраться внутрь. Всё помещение было залито кровавым светом. На троне восседал он. Его наряд винного цвета отлично вписывался в интерьер, а тёплая накидка не давала замёрзнуть — в главном зале было довольно холодно. Гробовая тишина окутывала плотной пеленой серые стены. Георг был зол. Очень зол. Мрачная атмосфера замка и настроение короля отравляли сам воздух, пробираясь словно яд под кожу. Весь этот сумрак прорезал единственный луч света, падающий на золотую корону правителя; едва уловимые солнечные зайчики отражались на лицах присутствующих. Стража старалась как можно тише и реже дышать, дабы случайно не разгневать короля. Слуги до ужаса боялись его, а у помощников и советников уже давно не осталось внутри никаких чувств, кроме жгучей ненависти и животного страха.       Тонкие изящные пальцы, украшенные золотыми перстнями, громко постукивали по трону, нарушая гробовую тишину. Георг томил и пугал всех своим молчанием. Рядом стоящий стражник мельком глянул на монарха — в его обманчиво-прекрасных льдистых глазах бушевала буря. Одним своим еле уловимым движением, своим ледяным взглядом он мог убивать миллионы людей. Стоит королю лишь поднять руку — и ты труп.       Признание, покорность, любовь поданных — единственные слабости короля Георга, не считая чай. Чай всегда должен быть на первом месте у любого уважающего себя британца. И никак иначе.       Напряжение, повисшее в воздухе, нарастало с каждой минутой молчания. Король, решив поменять позу, уселся на трон, уже практически лёжа на нём. Это движение в зале, полном застывших нелепых восковых фигур, взбудоражило и заставило всех затаить дыхание. Ближайший советник тут же подскочил со своего места и подбежал к королю. — С-сэр, Вам что-нибудь н-нужно? — голос поданного задрожал. — Время чая, идиот, — в голосе нет ни намёка на благосклонность, лишь не терпящий возражений приказ. Советник попятился назад, поспешно выбегая из зала, чтобы передать указания слугам. Король устало вздохнул и потёр переносицу, откидывая голову назад. Несколько белоснежных локонов выбилось из идеально уложенной прически, резко выделяясь на алом бархате обивки. Корона, казалось, немного сдавливала голову, но это было уже почти привычно — наверняка опять из-за головной боли. — Боже мой, где носит этого оборванца?! — король метко швырнул одну из своих подушек прямо в лицо какого-то слуги. — Тише, Георг. Раз, два, три. — монарх вновь откинулся на спинку трона и попытался успокоить сам себя, делая глубокие вдохи и выдохи. Наконец, он остыл и слегка улыбнулся как ни в чём не бывало своей притворно-милой улыбкой. Это было нехорошо. Совсем нехорошо. Каждый в этом зале знал: если Георг улыбается, значит, кто-то будет страдать.       По залу прошёлся встревоженный шёпот. Они слишком долго врали королю о том, что всё хорошо, пытались сами подавлять бунты и не давать революционерам захватить власть. Один из помощников короля толкнул посла и прошипел: — Он не знает? Посол пожал плечами. — Мы покойники! — шёпотом прошипел другой советник. Посол из Франции лишь печально вздохнул и окинул быстрым взглядом короля. Георг снова был чем-то недоволен, хлестая старого слугу с подносом своим скипетром.       Вот она — единственная забава короля. Все эти пытки, боль, страх вперемешку с ненавистью. Возможно, ненависть он воспринимал даже лучше, чем любовь. Георг желал, чтобы о нём говорили, чтобы его боялись больше смерти. Да, кому-то его развлечения могут показаться странными, но он может себе это позволить, не так ли? На то он и был король, чтобы позволять себе слишком многое. Полное господство над живым существом — это ведь так приятно. Это чувство заставляет тебя самого быть живым, а адреналин огнём гореть в крови, желая всё большего подчинения, большего унижения. Страх и власть — его главное оружие.       Посол с жалостью посмотрел на испуганного придворного мальчишку, наблюдающего за этим представлением. Видеть правителя в гневе не самая приятная вещь. Вдруг холодный взгляд короля резко переместился на французского посла. — Как тебя зовут? Напомни, — довольно спокойно, но угрожающе воскликнул Георг. В зале было тихо словно в склепе — любой шорох казался раскатом грома. Вскакивая с трона и направляясь к поданному в малиновом камзоле, правитель рывком снял свои белоснежные перчатки. Его новый предмет интереса, диковинка из Франции. Он любил рассматривать этого обаятельного, ещё не укрощённого зверька. Как он его сюда заманил? Всё просто.       Между Англией и Францией всегда возникало слишком много разногласий и противоречий. Французы желали свободы — Георг не желал терять свои деньги и своих подданных. Между двумя сверхдержавами разгорелась война, из-за которой пострадало и погибло множество людей. В какой-то момент Франция стала сдавать позиции — не могла справиться самостоятельно. Англия мгновенно воспользовалась уязвимым положением противников и оккупировала территорию Парижа. Людовик и вся его свита оказалась в заложниках. Англичане разграбили весь замок, не оставляя Франции ничего. Мыслями Томас унёсся в воспоминания того самого дня, когда у него отобрали самое ценное — свободу. «Нам нужно забрать посла, Ваше Величество, это приказ», — один из солдат Англии склонился перед Людовиком. Король оглянулся на своего любимчика. Да и не только своего… Весь двор обожал этого забавного и обаятельного дипломата. Томас Джефферсон — харизматичный посол. Здесь, во Франции, Томас чувствовал себя уютно, почти как дома. Людовик обожал смех и шутки Джефферсона. Он умел очаровывать. И теперь ему придётся расстаться с Францией. Скорее всего, навсегда. «Томас, прости…» — король Франции беспомощно развёл руки; солдаты расступаются, образуя проход. Джефферсон медленно идёт вперёд, с каждым шагом обрубая свои связи с прошлой жизнью.       Георгу понадобилось не так много времени, чтобы сломать свою игрушку, подчинить себе. Вирджинец долго упрямился, пытался сбежать и даже сопротивляться действиям монарха — всё бестолку. Георг знал, что делал; знал, куда нужно надавить и когда остановиться. Он уже давно заприметил этого молодого и многообещающего дипломата, и, конечно же, захотел его себе. Король всегда получал своё. И в этот раз тоже получил. Получил своего красивого, кудрявого иностранца. Прическа пленника выглядела так по-дурацки, но в тоже время так чертовски мило. Король вечно «забывал» имена: либо даже не утруждался запоминать, либо же нарочно «запамятовал» их. — Джефферсон, Ваше Величество, — посол старался выглядеть спокойным, хотя и не мог не признать, что его испугало это внезапное появление короля перед самым носом. Томас был на две головы выше монарха, однако сейчас он чувствовал себя маленьким униженным мальчиком. Ему было противно от самого себя. От того, что он прислуживает перед этим жестоким садистом. Ничего нельзя сделать. Каждый раз Джефферсон просто выдавливал из себя ответ и любезную улыбку. — Джефферсон, мой милый французский друг, — умилённо протянул Георг, хватая посла за подбородок. Ему нравилось подкалывать Томаса, всё время напоминая о том, что он лишь его собственность. Из-под платка на шее выглядывали уже зажившие шрамы. Король плавно провел ладонью по щетинистому подбородку, а затем «случайно» коснулся сделанных им же отметин. Вирджинец вздрогнул.       Томас ненавидел, когда он так делал. Но больше всего он ненавидел то, что Георг буквально приказал своим солдатам выкрасть его из Франции, забрать из посольства к себе в Англию. Там осталось всё: работа, документы, выпивка, девушки и самое главное — свобода. Самое ценное, что было у Томаса — это свобода, которую он любил больше жизни. Георг сделал Джефферсона не только своим советником, но и личным рабом, делающим буквально всё, что скажет господин. Сейчас ему хотелось лишь плюнуть в лицо монарха и сбежать из этого гиблого места обратно в Париж. — Да, Ваше Величество, — на автомате произнёс Джефферсон. Как тут не отчеканишь слова, когда тебя заставляли говорить это на протяжение целого дня? Он давно перестал что-либо ощущать. Все его чувства были давно высечены и выплаканы. Остался только небольшой нервный тик после особо изощрённых пыток Георга. Когда кто-то даже просто вскидывал руку вверх, вирджинец непроизвольно дёргался. — Когда вернётся мой доносчик? Кажется, это ты его посылал, Джеффи, — посол слегка смутился. Георг обожал наблюдать за этим лёгким румянцем на смуглой коже. — Уже прошло больше двух недель, а его нет. Ты же знаешь, как я расстраиваюсь, когда мои люди уходят от меня? Ты же не уйдёшь от меня? — всё так же сладко и трепетно произнёс король. На последних словах он сделал особый акцент, и, схватив Джефферсона за воротник, притянул к себе, заглядывая в глаза. Вирджинцу пришлось наклониться. - Сэр, — один из слуг вышёл вперёд, — корабль не может плыть быстрее, может, стоит ещё немного подождать? Мало ли… — Георг выдохнул и демонстративно закатил глаза. Он погладил спутавшие волосы Джефферсона, а в следующую секунду со всей силы толкнул его на пол, от чего кожа на ладонях снова содралась. Джефферсон не мог ничего сказать; единственное, что ему оставалось, - это издать тихий стон от саднящей боли в руках и продолжить молча стоять на коленях, опустив голову вниз. Король властно подошёл к нему и резким движением поднял на ноги, крепко обняв. Георг за шептал на ухо Томаса спутанные извинения. Лишь пелена ложных обещаний. — Джеффи, милый мой… прости меня, я просто… не сдержался. Милый мой французский посол… я всегда буду рядом. Ты мой… только мой, Джеффи. Я больше так не буду… — наглая ложь. — Всё х-хорошо, Ваше Величество, он должен появиться буквально на днях, — Томас не смог скрыть предательской дрожи в голосе. — Хорошо, — король широко улыбнулся и отпустил своего пленника. Джефферсон слегка пошатнулся, но устоял на ногах, облегчённо вздохнув.

***

Разговоры за столом всё не прекращались. Все гости что-то бурно обсуждали и стучали столовыми приборами, поедая самые изысканные блюда. Король скучал. Ему абсолютно не нравились такие встречи. Много разных политиков пытались подлизаться к Его Высочеству. Это очень сильно бесило. Очередной посол из Испании сидел по правую руку от монарха, увлеченно что-то рассказывая, а по левую находился советник и приближенный короля. - Что думаете, Ваше Величество? - звонкий голос гостя вдруг прервал ровный поток мыслей Георга. - Повторите вопрос, - равнодушно переспросил монарх. Посол растерянно пожал плечами и повторил предложение, но советник уже вмешался в дело, видя отстранённость монарха от сегодняшнего приема. Спустя ещё пару неинтересных вопросов, король совсем обессилел от скуки. Он перевёл свой взгляд на Джефферсона и шальная мысль ярким огоньком промелькнула в голове. Вирджинец сидел вполне свободно, общаясь с гостями и шутя, но соблюдал все манеры и был очень аккуратен. Георг наклонился к уху Томаса. - Ты звезда вечера, а весь такой правильный, ах... Джеффи... Хочется осквернить тебя, - губы расползлись в ядовитой улыбке. Смущенный таким обращением Джефферсон тут же застыл, переводя взгляд, полный непонимания и страха, прямо на монарха. Чужая рука мягко и нежно накрыла колено вирджинца. Томас тихо вздохнул и зажмурил глаза, не смея посмотреть в сторону мучителя. Георг слегка сдавил коленную чашку, от чего Джефферсон невольно повернулся в его сторону. Король жестом подозвал вирджинца. Томас не смеет ослушаться. Даже здесь. Особенно здесь. - Ах, ох, м-м-м, - по-детски передразнил король Джефферсона, и тот покраснел и увёл свой взгляд подальше от лица Георга. Только бы не видеть этот властный вид, эту насмешку в чужих глазах, иначе... Вирджинец смущен слишком сильно. Рука, поглаживающее колено, заставляла вдыхать и вздрагивать в самые неподходящие моменты. Правитель, кажется, наслаждался этим представлением. - Мистер Джефферсон, вы справляетесь со своей работой? - пухлый мужчина с другого конца стола задал вопрос, обращаясь к послу из Франции. - Я стараюсь, - рука Георга сжала колено и поднялась непозволительно высоко. - Плохо. Плохо стараешься, - сквозь зубы процедил монарх. Слышит лишь Джефферсон. Вдруг болезненные ощущения сменяются мягкими поглаживаниями. Всё тело вирджинца покрывается мурашками. Томас ерзает на стуле, часто дыша и поправляй тугой узел на шее. Жарко. Воздух кончается. - М-м-м, - вздох вирджинца в какой-то момент перешел в сдавленный стон. Все сидящие возле посла обернулись. - Удивительно вкусно, не так ли? - гости переглянулись, одобрительно закивали, но ничего не ответили. - Плохой мальчик. Плохой. Я должен наказать тебя сегодня, - тихий шёпот, но такой громкий для вирджинца, донёсся до его ушей. Всё внутри замирает, а сердце почти останавливается. Джефферсона захватывает волна стыда и ужаса. Монарх резко встает из-за стола. - Дорогие гости, было очень приятно провести вечер в Вашей компании, но теперь я вынужден удалиться. Все сидящие встревоженно загудели, переглядываясь, но короля это уже совершенно не волновало. Советник разберется. А вот как выкрутится его любимая игрушка? Время пошло.

***

Тяжёлые двери в большой зал с силой распахнулись - доносчик наконец-то вернулся. Король, не в силах скрыть своего волнения, постукивал лакированными каблучками об паркет, весело улыбаясь. — Ваше Величество, я раздобыл информацию для Вас! — паренёк небольшого роста, запыхаясь, бежал к королю. Когда доносчик почти добежал до Георга, ненароком споткнулся и упал на колени прямо перед монархом. — Я всегда ценил твою покорность, милый Самуэль, — уж кого-кого, а имя своего верного слуги он не мог просто так забыть. — Живо, рассказывай мне всё! — грубо приказал Георг и, развернувшись, зашагал прямо к своему трону. Удобно рассевшись на нём, монарх готов был слушать. Все присутствующие в зале медленно стали продвигаться к выходу. Джефферсон лишь тяжело вздохнул, оставшись на месте. — В-ваше Высочество, с-сэр, — паренёк поднялся с пола и подошёл к Георгу на безопасное расстояние. — Ваше Величество, у меня п-плохие новости. В США бушует анархия, много негодования и протестов. В общем, в Нью-Йорке появилось новое общественное движение, все они хотят переворота... Манхеттен тоже присоединился к ним, кажется, это всё началось ещё в сентябре семьдесят четвёртого, и… Ваше Высочество, я боюсь, мне придется это сказать, но кажется… кажется они хотят провернуть… революцию, чтобы стать независимой страной, и... и…— парень дрожал, судорожно комкая свои заметки на бумаге. Всё присутствующие уже отправили парнишку на тот свет, потому что монарх замер после слова «революция». Несколько слуг ловко прошмыгнули за дверь. Самуэль не успел закончить свою речь, как Георг подорвался со своего места, приближаясь к парню быстрыми шагами. Доносчик хотел убежать, но король схватил его за воротник. — РЕ-ВО-ЛЮ-ЦИЯ? — выделяя каждый слог, медленно произнёс монарх, выстраивая это грозное и угнетающее слово. Он навис над парнем, всё ещё держа его за шиворот. Самуэлю показалось, что у короля покраснело не только лицо, но и глаза, словно налившись кровью. Но Георг мгновенно остыл, резко отпустив одежду слуги. Парень не удержался и полетел вниз, больно ударившись о пол. Тишина поглотила зал. Только цоканье каблучков нарушали эту напряженную атмосферу. Георг снова восседал на троне, глубоко задумавшись. — Кто это начал? — шёпотом проговорил правитель, переводя взгляд на Самуэля. — Я требую привести ко мне этих мятежников! Никто не посмеет забрать США у меня! Никто! — громко крикнул Георг и откинулся на спинку трона, потирая разболевшуюся голову. — Они должны быть здесь, я не могу потерять своих подданных, — уже чуть тише сказал король. — Я все сделаю, сэр, Ваше Величество! — парень стал поспешно кланяться монарху, поспешно отходя назад. «Вы вернётесь, вы поймёте, что принадлежите мне. И если мне придется, я убью всех, кто вам дорог, чтобы показать свою любовь».  — эти мысли захватили голову Георга, и он уже не отступится от них. Он найдёт этих бунтарей, что посмели посягнуться на его народ, на его владения. Георг будет мстить. Они хотят войны? Они её получат.