От имени Тистеллы

      Вечер стремительно вступал в свои права. Лучи заходящего солнца, местами прорываясь сквозь плотную пелену нависших над Нижним миром облаков, окрашивали улицы в багровые оттенки. Очертания предметов становились все более неясными, словно множась и плывя, пропадая в тени — и снова вываливаясь в свет, навстречу уходящему дню. Смена времени суток почему-то всегда происходила стремительно: вот только что был день, а буквально через час на улице уже ни зги не видно. Потому, едва лишь солнечный диск касался горизонта, рабочий день официально заканчивался.       Каждый здравомыслящий (и беззащитный) человек понимал: после заката делать вне дома нечего, так что у местных жителей оставалось не так много времени, чтобы разойтись по жилищам. Переулки пустели за считанные минуты, будто и не было никогда в них жизни, и лишь какие-то неприкаянные метались из стороны в сторону в попытках найти себе ночлег в месте потише да потемнее. Они опасливо озирались по сторонам и нехотя отводили завистливые взоры от слабо освещенных окон. Но, будто назло, шторы занавешивались и свет глушился, стоило кому-то подойти чуть ближе.       Тишина наступила резко, как часто здесь бывает: люди спрятались в домах и притихли, уповая на мнимую безопасность и желая поскорее оказаться в новом дне. Даже самые отчаянные смельчаки и повесы не рисковали привлекать к себе внимание в темных проулках. Каковы бы ни были обстоятельства, встреча ночью с кем-то едва ли может довести до добра.       И вдруг мертвую тишину нарушили торопливые шаги и шелест бумажных пакетов. Шум эхом отдавался от каменных стен и, казалось, уносился далеко вперед, заставляя особо боязливых в панике тушить свечи. Невысокий мальчишка, не обращая внимания на это, семенил в узких проходах между домами так ловко, словно знал их наизусть. То и дело он поправлял съезжающую с головы шляпу и тут же судорожно подхватывал норовящие вывалить все содержимое на землю пакеты.       — Притормози! — раздалось ему вслед, и мальчик тут же припустил бегом, стараясь не спотыкаться по пути о всякий мусор. — Эй, ты слышишь?       Негромкий топот детских ног полностью перекрыл грузный стук каблуков тяжелых кожаных сапог. Казалось, эту обувь специально изготовили так, чтобы все окружающие знали о приближении ее обладателя.       Мальчишка все бежал и бежал вперед. По пути он потерял шляпу, но, быстро оценив ситуацию и поняв, что поднять головной убор попросту не хватает конечностей, продолжил путь с непокрытой головой. Его преследователь с глухим ворчанием подхватил оброненный предмет с земли и, сжав в кулаке, ускорился. В отличие от ребенка, этот парень оказался слишком неловким, чтобы так же миновать все препятствия, так что заметно отставал.       Догнать беглеца удалось лишь спустя несколько минут, когда малыш изрядно подустал да пространство стало более открытым и свободным от грузных зданий и каменных лабиринтов улиц. Парень в форме с силой схватил мальчишку за плечо и притянул к себе. Ребенок прижал пакеты плотнее к груди, чтобы их содержимое не оказалось на дороге.       — Мерло, какая муха тебя укусила?! — возмущенно выдохнул юноша, опускаясь на одно колено и переводя дыхание. Эта короткая пробежка изрядно вымотала его, как, впрочем, и любая другая прогулка с гиперактивным малышом.       Мерло насупился и упрямо взглянул в глаза Гончей.       — Уже темно, братик Финн, мы должны были вернуться давным-давно, — с укоризной ответил мальчик, словно виня друга в том, что они в такое позднее время находятся на улице. — Я подумал, что, если побегу, ты поспешишь следом, и так мы придем быстрее.       — Но для этого необязательно от меня бездумно убегать! — Финн возмущенно встряхнул его. — А что, если бы тебе по пути попался плохой человек, и ты оказался бы в беде?       Малыш ослепительно улыбнулся.       — Братик всегда придет на помощь! Братик самый лучший!       Юноша устало вздохнул и легким движением опустил мальчику на макушку потерянную шляпу. Он не мог не волноваться о ребенке: в конце концов, Убежище небезопасно, особенно ночью. Ладно если по пути попадется пьяница какой — с ним разделаться проще простого. А что, если встретится кто-то из Гончих? Едва ли он, новичок здесь, сможет что-либо предпринять. В конце концов, у него нет права нападать на коллег, как бы отвратительно они себя ни вели. Тем более — защищая ребенка преступника.       Парень взял у Мерло один из пакетов (второй мальчишка категорически отказался отдавать) и, сжав маленькую теплую ручку в широкой ладони, осторожно продолжил путь, внимательно оглядываясь по сторонам и, по просьбе маленького спутника, постепенно ускоряя темп.       Вокруг было тихо, хотя Финна все никак не покидало чувство, будто за ними следят. Каждый день с того самого момента, как он попал сюда, юноша ощущал чье-то присутствие и пристальный взгляд, но ни разу не замечал слежки. Пытался успокоить себя мыслями о паранойе или простом волнении, но это не помогало. Попытки отвлечься на физический труд или общение с людьми также не увенчались успехом: он просто вываливался из процесса из-за не отпускавших ни на секунду переживаний.       Обострение этого «недуга» началось с пропажей Кирс. С ее первой пропажей, если быть точнее: той самой, когда она перекочевала на временное жительство к Адаже. Это были ужасные несколько недель для новоиспеченной Гончей, но Финн старался не унывать, теша себя мыслью о том, что его дорогая леди где-то здесь, в целости и сохранности, и она доверила ему заботу о жизни самого дорогого, что нашлось в Убежище.       Но сейчас Кирс пропала… бесследно. Не оставив ни предупреждения, ни какого-нибудь намека на то, что она в порядке и где находится. Просто исчезла с того самого места, где должна была дожидаться спасения, связав нападавшему руки не пойми откуда взявшейся веревкой. Парень, пренебрегая сном и не щадя последних сил, за несколько дней исследовал всю территорию Убежища, но все оказалось тщетно. Девушки нигде не было. И никто ее не видел.       Финн давно бы впал в отчаяние, не будь рядом Мерло и Адаже: на глазах первого он просто не имел права паниковать, ведь мальчик считал его надежным защитником, а второй заражал своими невозмутимостью и спокойствием. Сохраняя голову холодной, врач предположил три варианта произошедшего: либо девчонку уже убили и закопали труп (а может, и вовсе съели), либо утащили Гончие, либо она ушла за пределы Убежища. Первое, по мнению Адаже, было маловероятно: Кирс «хоть и дурная, но не тупая», и если бы ей грозила опасность, она нашла бы способ дать об этом знать. Второе опроверглось, когда Финн лично проверил все камеры в штабе Гончих, а заодно переговорил с Инесом — тот явно был бы в курсе, если бы кто-то держал нерадивого преступника где-то на территории. Оставалось только последнее… Но и это ставилось под сомнение. Как она могла уйти? Девушка не знала об Убежище буквально ничего, так что едва ли нашла бы лазейку за стены (тем более в том состоянии, в котором ее оставили), а через официальный выход ее вряд ли кто пропустил бы.       Оставался, правда, еще один вариант…       — Мы вернулись! — торжественно провозгласил Мерло, распахивая дверь и втаскивая Финна внутрь за рукав. — Братик Адаже!       Врач поднял уставший взгляд на прибывших и молча кивнул в знак приветствия.       — Принесли все, как ты и просил, — с гордостью сообщил мальчик, ставя пакет на стол перед парнем и тут же принимаясь выгружать и перечислять все содержимое.       Несмотря на все произошедшие в последние дни события, дом Адаже выглядел так же, как и всегда, и в нем царила необъяснимая атмосфера спокойствия, что сложно было найти где-либо еще на территории Убежища.       Не произнеся и слова благодарности, врач принялся раскладывать покупки по полкам, кивком головы указывая гостям сесть куда-нибудь и не мешаться под ногами. Финн послушно приземлился на стул, а Мерло побежал в комнату, с недавних пор служившую ему спальней.       — Вы задержались, — заметил парень, едва мальчишка скрылся за дверью.       — Не мог же я ходить с ним по лавкам в этой форме, — отмахнулся Финн, с тяжелым вздохом подпирая голову рукой. — Пришлось ждать, пока он сам найдет все. Читать Мерло не умеет, тем более твой почерк, так что прибегал ко мне после каждой покупки и спрашивал, что нужно еще. А потом Гончие начали свой караул, так что пришлось идти в обход.       — Ясно, — только и бросил Адаже. Кажется, его совершенно не интересовал рассказ. Ну, или по каким-то причинам он делал вид, что не интересуется. Этот человек вообще оказался довольно странным и сложным в общении. И как только Кирс нашла с ним общий язык…       Покончив с расстановкой, врач оперся спиной о дверной косяк и уставился на гостя. Финн уже выучил значение этого взгляда: «если тебе ничего не нужно, то можешь валить отсюда».       Он шел по темным улицам, смотря себе под ноги и запустив руки в карманы брюк. Несмотря на холод, пиджак висел у него на поясе, закрепленный перевязанными рукавами, и лишь форменная мантия болталась где-то за спиной, защищая от редких порывов ветра, но то и дело путаясь между ног и мешая передвигаться. Меч тихо позвякивал при каждом шаге, и Финн невольно наслаждался создаваемой мелодичностью и тишиной ночи. Если не обращать внимания на грязные улицы и обшарпанные здания, то прогулку можно было даже назвать приятной. Это напоминало ему о вечерних патрулях там, наверху, вместе с Кирс. Только вот сейчас он был один. И кто знает, удастся ли им еще когда-нибудь пройтись бок о бок, весело болтая о жизни.       Парень резко мотнул головой, отгоняя неприятные мысли, и с силой сжал кулаки. Нет, нельзя сдаваться. Он найдет ее во что бы то ни стало. Потеряв уже однажды, нельзя было терять ее вновь.       Нужно снова проверить изолятор и, наверное, жилую часть штаб-квартиры Гончих — мало ли. Не хочется думать о том, что кто-то из этих грязных мужиков может держать девушку у себя в комнате, но такой вариант никак нельзя исключать. Если же нет… Где Кирс может быть? Мысль о ее выходе за стены Убежища пугала и тешила одновременно. С одной стороны — там не властвуют Гончие, там на ней не будет висеть ярлык «преступницы». Возможно, удастся даже найти работу и жить спокойно какое-то время. С другой же — Финн понятия не имел, насколько велик мир за пределами стены. Что, если он огромен? Что, если там живут ужасные люди? Настоящие монстры? Как это ни странно, но после Потопа, кажется, никто даже не пытался поддерживать связь с Нижним миром. Что там происходит вообще и может ли это действительно быть безопаснее Убежища? Ведь… не зря его назвали именно «Убежищем», верно?       Как он ни пытался, мысли все лезли в голову — одна неприятнее другой. Разум рисовал жуткие картины: Кирс, совершенно беззащитная и одинокая, среди каких-то мутировавших человекоподобных существ… Когда-то он читал о чем-то этаком в фантастическом романе. Правда, Финн, тогда еще совсем мальчишка, едва ли понимал сложные научные слова, которыми изобиловал роман. Но суть уловить получилось: по тем или иным причинам гены человека могли подвергаться изменениям, создавая ужасных монстров, разрушая разум и волю. Люди, ведущие себя, словно животные, — это ужасно.       Но, помнится, в том романе было еще кое-что. Один из героев однажды сказал: «Животные неспособны на осознанную деятельность. Все, чем они живут, каждое их движение обусловлено инстинктами. Человек — единственное создание, способное мыслить и нести ответственность за свои поступки. Благодаря этому существует общество. И потому самые страшные монстры — люди, у которых зверь живет в сознании». Финн никогда не понимал этой фразы, но почему-то она прочно закрепилась в его памяти. Видя на улицах собак или кошек, он всегда останавливался и долго размышлял над тем, почему жестоких и неприятных людей зовут «бесчеловечными» и сравнивают с животными. У любого, даже самого свирепого зверя всегда есть причина для нападения и агрессии: голод, защита детенышей, дома… Но люди не такие. Жажда власти, жадность, зависть, иногда даже простая скука — есть целый ряд вещей, из-за которых они способны доставить неприятности другим. Почему же таких называют бесчеловечными? Ведь как раз в этом и выражается истинная человеческая натура.       Конечно, нельзя судить всех по отдельным личностям. Кирс, к примеру, свято верит в то, что люди хорошие, а преступники — лишь исключения. Но… задумывалась ли она когда-либо о том, откуда растут ноги у этих самых «исключений»? Кажется, в ее мирке все было радужно и светло. Нельзя винить ее в этом: она еще молода, да и близкие всегда оберегали девушку от всяких проблем. Она — тепличное растение, взращенное с особым трепетом и любовью. Может, это и хорошо. Сейчас юная Тистелла — чистейшей души создание, даже… идеальное? Люди не могут быть идеальными, но Кирс, кажется, именно такая. Однако чем дольше она считает мир добрым и радушным, тем сложнее будет адаптироваться к тому, какой он на самом деле. Именно поэтому ее нужно срочно найти и уберечь от всего. Кто сделает это, если не ее верный напарник? Финн обещал оставаться домом, в который всегда можно вернуться. У Кирс никого не осталось, кроме него. Ни единого человека. Только он. Больше податься некуда. В конце концов, он единственный, кто всегда ее примет, какой бы она ни была. И… девушка это понимает, правда же? Она наивна и не видит дальше собственного носа, но явно осознает, кто для нее самый близкий и надежный человек. То, что она сбежала — не проблема. Финн найдет ее. Обязательно найдет. Судьба разлучила их, но это ненадолго. Если будет нужно — он перевернет весь Нижний мир, но защитит ее любой ценой. Ведь в этом его долг как… напарника.       — В облаках витаешь? — вдруг раздалось из-за спины.       Финн вздрогнул, возвращаясь к реальности и с удивлением осознавая, что его губы искривились в странной усмешке, а руки судорожно сжали ткань рубашки, словно он пытался разорвать ее на части и вынуть что-то изнутри души. Приход в себя занял буквально долю секунды, после чего парень резко обернулся, инстинктивно кладя руку на эфес меча. И встретился взглядом с высоким светловолосым юношей. Тот стоял в совершенно спокойной позе, словно его нисколько не волновало, что при желании этот человек мог на него напасть. Наверное, чувствовал себя таким уверенным, потому что у самого на поясе висело оружие.       Юноша выглядел слишком элегантно посреди заваленной всевозможным мусором улицы, абсолютно не вписываясь в атмосферу. Строгий темно-бордовый мундир, перехваченный широким поясом, аккуратная белая рубашка с красным галстуком, узкие брюки, высокие сапоги и длинный меч с позолоченной рукоятью — казалось, от каждой детали веяло аристократизмом. Даже в его осанке, отточенных движениях и том, как высоко он держал голову, угадывалось что-то величественное. Словно принц из детской книжки, о котором в детстве мечтали все девочки.       — Фергал… — Финн выдохнул и наконец повернулся к парню лицом, убирая пальцы с рукояти оружия. С секунду он колебался, не понимая, как стоит себя вести, после чего, решив все же следовать правилам этикета, прижал руку к груди и опустил голову. — Добрый вечер.       Светловолосый юноша едва заметно вскинул брови и изящным движением руки заправил за ухо выбившуюся прядь волос.       — Ночь, — поправил он. Кажется, в понимании этого человека «ночью» был весь промежуток времени от заката до восхода.       Финн не думал, что встретит этого парня здесь. Служителей Юне вообще не было видно с того самого дня, когда они вместе спустились на лифте и оказались в штаб-квартире Гончих. Эти ребята оказались слишком серьезными и погруженными в свою работу. Они тут же принялись рыскать по всем закоулкам тюрьмы, словно что-то вынюхивая. Постоянно заполняли какие-то отчеты и ведомости, ни с кем не контактировали, лишь нервировали своим присутствием и Гончих, и заключенных. Хотя сам Эвклаз по какой-то непонятной причине чувствовал себя в безопасности рядом с ними. Словно те служили оберегом от чего-то зловещего и неизвестного.       Но в такое время… Разве они не спят? Обычно служители Храма еще до рассвета покидали свои апартаменты и принимались за работу. Да и Фергал завел разговор первым. Что ему нужно?       — Кхм, чем обязан? — прервал недолгую паузу Финн. Теоретически, в данный момент он был на дежурстве, так что ему не следовало бы зависать так на одном месте.       Светловолосый юноша поджал губы, смеряя Гончую изучающим взглядом, словно видел впервые, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумал. Он задумчиво поскреб подбородок, подбирая нужные слова, но не справился с этой задачей. В его взгляде сквозь напускное безразличие проглядывало сожаление, или пренебрежение, или и то, и другое вместе. Он крепче сжал бумаги в своих руках и вздохнул так, словно его уже утомил разговор.       — Господин Райнхард поручил нам перепись населения на территории Убежища, — наконец собрался юноша с мыслями и решил, кажется, говорить максимально прямо. У Финна засосало под ложечкой: он уже понимал, к чему все идет. — Помимо безответственного отношения к учету смертности и рождаемости, мы обнаружили, что часть людей попросту пропала без вести. Среди них, кажется, и один из недавно прибывших преступников.       Эвклаз сглотнул и невольно сжал руки в кулаки.       — Возможно, так и есть. Я не обладаю должными полномочиями для контроля подобных вещей. Почему вы говорите об этом со мной?       Ни один мускул на лице Фергала не дрогнул. Но его глаза выражали недовольство. Кого Финн пытался обмануть? Этот парень не из тех людей, что стали бы заводить диалог просто с целью прощупать почву. Он точно знал, что хочет услышать, и уверенно загонял Гончую в тупик одним своим взглядом.       — Должно быть, я неясно выразился, — после небольшой паузы произнес блондин, поняв, что ждать конструктивного ответа бесполезно. Он прислонил кулак ко рту и демонстративно прокашлялся. — Сосланная за тяжкое преступление Кирс Тистелла бесследно пропала с территории заключения, и у нас есть основания полагать, что вы как ее бывший напарник причастны к побегу.       Финн судорожно вздохнул. Он почувствовал вскипающую внутри злость. Какого черта они спрашивают, куда делась Кирс? Он сам понятия не имеет. Причастность к побегу? Да будь его воля — он бы спрятал ее где-нибудь и никуда не выпускал. Все, что ей нужно, это его забота, остальное — неважно.       — Вас неоднократно замечали в компании упомянутой заключенной до ее пропажи. Вы не можете отрицать этого.       Злость смешалась со страхом. Почему? Гончим, вроде, не запрещалось общаться с преступниками. Это, конечно, не приветствовалось, но правила нигде не было. Да и вообще, что нужно этому парню? Неужели он действительно думает, что Финн позволил бы Кирс бежать в одиночку?       — К сожалению… я действительно не обладаю никакими сведениями о ее текущем местоположении, — сдерживая гнев, процедил Эвклаз. Он старался глубоко дышать и, к счастью, холодный воздух мало-помалу способствовал успокоению. — Я действительно несколько раз встретился с леди, чтобы удостовериться в том, что она в порядке. Но ее пропажа столь же неожиданна для меня, как и для любого другого человека здесь. У меня нет даже догадок касательно того, куда она могла направиться.       Фергал внимательно вглядывался в лицо собеседника. Его большие серые глаза смотрели с неприкрытым недоверием. Но, спустя какое-то время, он сдался: вздохнул и сделал какие-то пометки у себя в бумагах.       — Что ж, благодарю за сотрудничество. Значит, придется либо объявить ее мертвой, либо занести в списки на розыск.       — Списки на розыск?       — Именно, — кивнул блондин, убирая карандаш в нагрудный карман. — Преступники бесследно исчезают с территории отбывания наказания. Их сослали сюда ввиду опасности для цивилизованного общества. Но это не значит, что они не могут навредить жителям Нижнего мира — того, за стенами. Преступники остаются преступниками, где бы ни находились, и подлежат изоляции от мирных граждан. Если наши ссыльные навредят жителям Нижнего мира, это даст тем отличный повод развязать войну и отомстить потомкам «вознесшихся на небеса». Никогда не думали об этом в подобном ключе?       Финн ошарашенно мотнул головой.       — Но Кирс… то есть леди Кирс… Невиновна! Она не убивала своих родителей и не представляет совершенно никакой опасности для людей. Наоборот — это она беззащитна перед всеми.       Светловолосый юноша выгнул бровь.       — Меня это не волнует. По документам Кирс Тистелла убийца.       — Эти документы составлены без суда и следствия! — продолжал возникать Финн. Он не знал, почему все еще старается доказать невиновность напарницы кому-либо. Может, в глубине души верил, что служители Юне — не такие, как остальные офицеры, и смогут разглядеть истину в ситуации. — Ее кто-то подставил. Только неясно, с какой целью.       Фергал все еще выглядел бесстрастным, только молчал дольше обычного — словно тщательно обдумывая слова Гончей. Эвклаз лишь надеялся, что смог затронуть струны души этого безжалостного блюстителя закона.       — Вы планируете выяснить правду?       — Н-ну...       — И как же? — перебил служитель. Его голос стал звучать жестче. — Отправиться наверх и лично взяться за расследование? Или, может, нанять частных детективов? Добиться аудиенции с Верховной Ассамблеей? Может, занять место оратора? Или просто проникнуть в бухгалтерию и выкрасть документы, которые могли бы как-то подтвердить причастность к делу третьих лиц? Допустим, такие действительно существовали. Но как вы можете быть уверены, что их не уничтожили? Политики не занимали бы своих должностей, будь они настолько непродуманными и недальновидными. До тех пор, пока нет доказательств невиновности Тистеллы, она преступница.       — Но доказательств ее вины тоже нет! — в сердцах бросил Финн. Он чувствовал отчаяние, будто судьба девушки только-только решалась, а не была уже испорчена какой-то превышающей полномочия мразью. — Расследование не проводилось. Ее попросту окрестили убийцей и в кратчайшие сроки сослали. Никогда Храм не относился к делам настолько халатно.       Блондин, смотря прямо в глаза Гончей, медленно подошел ближе и развернул свои документы к тому лицевой стороной. Его взгляд пронзал насквозь.       — Вы забыли одно: миром правят бумажки и связи. Все подписи и печати уже стоят там, где Тистелла окрещена виновной. Теперь доказать ее непричастность к убийству практически невозможно. Так что, будьте добры, прекращайте эти бессмысленные тирады, а лучше постарайтесь ответственнее относиться к своей новой работе.       Вновь прижав бумаги к груди, Фергал развернулся и направился куда-то в сторону рынка, закрытого в столь поздний час. Финн кусал губы от негодования. Ему столько всего хотелось высказать! Все, что он думает и о власти, и о судебной системе, и о законах в целом. Но нельзя. Нельзя ухудшать свое положение еще больше.       И все же какой-то внутренний неконтролируемый порыв заставил его сделать резкий шаг вперед и крикнуть в спину уходящего служителя:       — Фергал, ты лицемерный мерзавец! Сам же прекрасно понимаешь, что здесь происходит, не так ли?       Блондин застыл на месте. Он не оборачивался, не шевелился, но Эвклаз знал, что тот внимательно слушает.       — Ты знаешь, что она этого не делала, знаешь! — продолжил Финн, уверенный в том, что полностью захватил внимание. Слова сами собой вырывались из его рта, остановиться не получалось. — Мы учились бок о бок несколько лет. Даже если ты вдруг не замечал меня, то ее игнорировать не мог. Кирс была одним из лучших учеников, по академии ходили легенды о ее повышенном чувстве справедливости. Не было ни одного человека со столь же искренним желанием помогать людям. Она верила в добро и любила всех, кто ее окружал. Неужели ты можешь допустить мысль о том, что такой человек способен убить собственных родителей?!       Фергал снова молчал. Как это похоже на него! Из этого парня слова постоянно приходилось вытягивать. У него имелось, что сказать, и он далеко не глуп, но… свое мнение всегда оставлял при себе.       Юноша медленно обернулся, и из его глаз наконец пропало безразличие. Он выглядел раздраженным.       — Люди меняются, Финн Эвклаз, — негромко, но отчетливо произнес он. — Посмотри на себя. Ты был наивным слабаком и беспринципным нытиком. А сейчас — агрессивная одичавшая псина. Не думаю, что она когда-нибудь думала увидеть тебя таким.       Финн сжал кулаки до побеления костяшек, ногти вонзились в ладонь. Провокация. Просто очередная провокация. Этот парень был хорош в таких вещах.       Вдруг Фергал вздохнул и опустил голову:       — Верю я или не верю — какая разница? Это никак не изменит того факта, что Тистелла уже осуждена. Что ты хочешь от меня?       Эвклаз опешил. Неужели этот парень дал слабину?       — Переговори с начальством по возвращении наверх! Подтолкни их к пересмотру дела. Донеси ситуацию до Святого Юне. Он же разговаривал с Кирс перед ее отправкой, наверняка не останется в стороне, если ты выступишь за нее.       Служитель улыбнулся каким-то своим мыслям и лишь покачал головой.       — Доброй ночи, Финн, — бросил он на прощание и зашагал прочь.       — Мерзавец, — процедил Эвклаз сквозь зубы и, резко развернувшись на каблуках, направился в сторону штаба.

***

      Высокий широкоплечий мужчина стоял у окна и медленно выпускал изо рта табачный дым. Он безучастно наблюдал за снующими по двору Гончими. Несмотря на позднее время, они роились, словно муравьи, и выглядели слишком уж оживленными. Словно подростки, которым в кои-то веки родители дали немного свободы в честь большого праздника. И чего этим парням днем не работается? Нет, конечно, днем тоже патрульных не счесть, но ночью их гораздо больше. На улицах же ни души — все адекватные заключенные прячутся по домам и закоулкам. Так какой смысл столь старательно патрулировать?       Хах. Конечно, он знал ответ. Знал прекрасно, чем эти люди тут занимаются. В конце концов, они с коллегами не зря были доверенными лицами самого Святого Юне. Да и не то чтобы сложно раздобыть информацию, которую никто не скрывает.       Раздался щелчок, и дверь позади со скрипом отворилась, пропуская в комнату высокого светловолосого юношу. Тот устало потер шею и швырнул связку бумаг на стоящую неподалеку кровать.       — С возвращением, Фергал! — оскалился мужчина, поднимая руку в приветственном жесте.       Блондин пренебрежительно поморщился и поднял глаза на соседа.       — Эмерик, я в очередной раз настоятельно прошу вас не курить в помещении. Не говоря уже о том, что табак в принципе не самый полезный продукт для организма.       — Да-да, я прекрасно это помню, — усмехнулся мужчина и потушил сигарету о пепельницу. — Итак, как все прошло?       Фергал измученно выдохнул и коснулся пальцами заклепок мундира. Казалось, у него не осталось сил даже снять одежду.       — Этот парень как был бесполезным, так и остался, — пожал плечами юноша, медленно расстегивая кнопки и стягивая с себя верхнюю часть формы. — Не будь Тистелла его напарником, так и не поднялся бы выше офицера первого ранга никогда. Вроде мечник неплохой, но ни мозгов, ни предприимчивости. Не скажу, чтобы та девушка была умна, но хотя бы каким-то образом могла сориентироваться в экстренных ситуациях. Этот же просто бродит по улицам и не знает, куда деться после ее исчезновения. Напомните, почему мы вообще тратим на него свое время?       Эмерик раскатисто рассмеялся и опустился в кресло, любезно предоставленное Бранденбургом несколько дней назад. Он подпер голову рукой и с заботливой, едва ли не отцовской улыбкой смерил молодого офицера.       — Ты слишком предвзят к людям, парень. Не такой уж этот малый и бесполезный. Просто растерян. Ты знаешь, каково это, — трижды потерять человека, которым восхищаешься?       — Не знаю и знать не хочу, — отрезал Фергал, презрительно скривившись. Ему будто была неприятна сама мысль о том, чтобы к кому-то привязаться. — А раз все предыдущие разы его ничему не научили, то пусть утопает в жалости и ненависти к себе, сколько хочет. Но я к этому никакого отношения иметь не желаю.       — Какая жестокая нынче молодежь пошла, — с притворным вздохом произнес мужчина, скрещивая руки на груди и приподнимая брови. — В мое время все были такими участливыми...       — Вы старше меня не более чем на десять лет, прекратите.       — Десять лет — это такая пропасть! — воскликнул Эмерик. — Я уже был офицером, когда ты еще под стол пешком ходил.       — Ложь.       — А-ха-ха-ха!       Фергал не удержался от того, чтобы закатить глаза. Развязав галстук и сняв тонкую рубашку, он аккуратно повесил их на вешалку вместе с мундиром и недовольно оглядел содержимое шкафа. Его коллеги снова раскидали одежду, как попало. А ведь взрослые люди.       Юноша принялся вытаскивать вещи и лениво складывать их в стопку одну за другой. Это уже стало его негласной ежедневной обязанностью. Эмерик с усмешкой наблюдал за тем, как старательно блондин копается в немногочисленных предметах одежды и, сам того не замечая, сонно моргает и потирает глаза. Этот мальчишка… Постоянно работает на износ, не щадя себя. Ему следовало бы хоть иногда отдыхать. Взять хоть в пример Гончих — только и делают, что расслабляются и живут в свое удовольствие. Хотя удовольствия в Убежище весьма сомнительные.       Взгляд мужчины мгновенно посерьезнел, когда он в очередной раз заметил шрамы на голой спине и руках Фергала. Стоит ли его рвение служить Юне того? Старания похвальны, но нужно же знать меру и беречь себя. На самом деле даже забавно то, как юный офицер негативно отзывается об Эвклазе и Тистелле, не осознавая, как похож на них в своем стремлении к справедливости, ответственности и продуктивности. Наверное, им стоило бы поближе узнать друг друга. В лучшие времена, конечно.       — Господин Райнхард не отдавал никаких распоряжений? — спросил Фергал, кладя на полку идеально сложенную стопку одежды.       — М? Нет, сегодня нет. Сказал лишь, что мы не можем продолжать сидеть на месте и завтра отправимся в Нижний мир на поиски. Сейчас он как раз обговаривает некоторые моменты с Бранденбургом и его замом.       Фергал нахмурился. Кажется, ему не нравилось иметь дела с Гончими. Он готов был выступать хоть сейчас, и потому старательно прятал сонные зевки от коллеги.       — Надолго?       — Что именно? — не понял Эмерик. — Надолго ли мы выходим за пределы Убежища? Пока что нет. Прошерстим близлежащие территории и к ночи вернемся. Так будет несколько дней. Если поиски не увенчаются успехами, перейдем к более длительным экспедициям. Святой Юне и Осмонд убьют нас, если узнают, что мы упустили девчушку из виду, так что стоит найти ее поскорее и продолжать слежку.       — Нам не стоит ее возвращать?       Мужчина задумчиво почесал затылок и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок.       — Нет? Дан приказ: следить за каждым ее действием. Ну, прокололись немного в этом, да. Но в целом — мы должны лишь наблюдать и докладывать. То, как она поведет себя в этой ситуации — вот что интересует Его Святейшество. Я полагаю, ему просто чем-то интересны эта девушка и ее поступки, так что стоит оставить все как есть. Признаться, мне и самому не терпится узнать, что она задумала.       Блондин потянулся, разминая мышцы спины, и, подняв бумаги, опустился на кровать. Судя по всему, решил не утруждать себя переодеванием в ночную рубашку. Его взгляд упал на документы с личным делом Кирс.       — Чем Тистелла так заинтересовала Святого? — задумчиво пробормотал он себе под нос. — Раньше господин не обращал внимания на преступников. Думаете, она что-то замышляет против Храма?       Эмерик изогнул брови и насмешливо улыбнулся.       — Замышляй девчонка что против власти, Его Святейшество не приказал бы следить за ее действиями. Он вообще не похож на того, кого действительно волнуют дела Храма. Только не говори об этом никому, ладно? Не думаю, что подобные темы стоит обсуждать за пределами этой комнаты.       — Хотите сказать, здесь какой-то личный интерес?       — Вполне возможно. Может, к нему снизошло некое божье провидение. Кто знает, вдруг Тистелла — ниспосланная мессия, призванная объединить разрозненные миры, ха-ха.       Фергал поморщился: ему не нравилась идея мессианства. Он вообще был далек от религии и даже сомневался в бессмертии Юне, пока не стал его служителем. Да и как простая девчонка может оказаться кем-то столь важным? Будь она высшим существом — знала бы об этом с рождения и вела бы себя соответствующе, разве нет? Куда больше вероятность того, что древнему деду просто скучно, и подобные прихоти — его способ развлечься.       — То есть вы считаете все это заговором? Если, по вашим словам, Тистелла — мессия, значит, к смерти своих родителей она непричастна?       Мужчина некоторое время молчал, глубоко задумавшись над ответом. Сведя брови к переносице, он прикрыл глаза и положил голову на спинку кресла. Эмоции не отражались на уже тронутом морщинами лице, можно было лишь догадываться, о чем именно размышляет служитель. В какой-то момент Фергалу показалось, что тот уснул. Но Эмерик вдруг мягко улыбнулся и приоткрыл глаза.       — Хэй, а я ведь знал семью Тистелла, — тихо сказал мужчина. Его взгляд был необычайно теплым, словно он говорил о собственных родственниках. — Мы, конечно, не общались близко, но я нередко замечал Кифа в Храме, иногда мы перекидывались парой фраз. А Мисти… чудесная была женщина. Безумно любила своих близких. Добрейшей души люди, честное слово.       — К чему это все? — юноша выглядел озадаченным.       — К тому, что такие чудесные родители не воспитали бы плохого ребенка, Фергал. Личность человека формируется под влиянием социума. И окружение юной Кирс всегда было замечательным, чему многие могут позавидовать.       Блондин вздохнул и кинул бумаги в сторону. Сложив руки на груди, он погрузился в свои воспоминания: во времена учебы Кирс была такой крошечной, постоянно путалась под ногами. И все же — уже тогда она выделялась среди других студентов. Не только потому, что среди будущих полицейских всегда был дефицит девушек. Как и сказал Эвклаз, по академии ходили легенды о том, насколько безумно эта девчонка стремилась к справедливости. У нее имелась целая куча каких-то своих принципов, которые она свято чтила. Кирс по умолчанию видела в людях только хорошее, а преступники для нее были «злом», ниспосланным на землю за какие-то человеческие грехи. И в то же время — в ее глазах всегда читалась жалость. Ко всем, абсолютно. И как только настолько эмпатичный человек мог работать в полиции? Все же… она действительно не похожа на того, кто смог бы поднять руку на свою семью. Хотя черт ее знает.       Юноша раздраженно тряхнул головой, прогоняя образ маленькой юркой девочки с мечом наперевес. И поделом ей. Видела в людях только хорошее? Получай теперь сполна от тех высших сил, в которые всегда верила. Вот благодарность небес за твою доброту и наивность. Идиотка.       — Мы не можем знать, что творится в головах людей, — наконец произнес Фергал после затянувшегося молчания. — Может, все они были радушными и милыми только на людях.       Эмерик покачал головой: он видел, что младший товарищ в очередной раз предпочел оставить свои размышления при себе и просто решил как-то подвести разговор к концу. Почему же современная молодежь настолько закрытая?       Дверная ручка дернулась, ставя жирную точку на диалоге служителей, и в дверном проеме показалась высокая фигура. Грузный мужчина бегло осмотрел комнату, прямо в выходной одежде прошел к кровати и сел на нее.       — Отбой, — только и сказал он, без лишних разглагольствований туша свет и попутно скидывая сапоги рядом с постелью. — Выходим в пять утра. Шесть часов сна — роскошь на ближайшие несколько дней.       — Приказ ясен. Доброй ночи, господин Райнхард. И тебе, Фергал, — с усмешкой произнес Эмерик, поднимаясь с кресла и переходя к своему спальному месту.       Юноша молчал. Перед его глазами, вопреки воле, все еще проносились моменты из прошлого. Кирс Тистелла… какой она была? Невысокая, со странными розовыми волосами. Хорошо владела мечом. Довольно тихая. Или нет? Все твердила про закон и помощь людям. Всегда ходила с серьезным лицом. Любое слово воспринимала буквально. Но… Что еще? Были ли у нее какие-нибудь хобби? Друзья? Чем она занималась, помимо учебы? Интересовало ли ее хоть что-то, кроме закона?       Как ни старайся — вспомнить не получается.       А что насчет характера? Простая, как пробка. Умная как ученица, но совершенно глупая как человек. Прямолинейная. Добрая… наверное? Является ли наивность одним из факторов доброты?..       Совершенно ничего не знающая ни о мире, ни о людях. Могло ли что-то настолько разочаровать ее в жизни, что она подняла руку на собственную семью? Или, может, все эти годы девчонка была не так проста, как казалось. В любом случае, доказать ее непричастность к преступлению сейчас может лишь чудо. Если она действительно убийца — пусть получает сполна за содеянное. А если невиновна… что ж, самое время повзрослеть и перестать быть наивной дурой.