От имени Тистеллы

      — Так ты сегодня не собираешься следить за мной?       Ульрик поморщился в ответ на мои слова и поправил кобуру на поясе. На секунду показалось, что он размышляет над тем, чтобы пристрелить меня прямо здесь и сейчас, тем самым избавив себя от головной боли. Но прожив с ним бок о бок некоторое время, я начала понемногу понимать язык его тела. Например, сейчас он, скорее всего, чувствовал сомнение в принятом решении, но был слишком горд, чтобы передумать.       — Звучит так, словно я нянчусь с тобой. Сразу говорю: ни черта подобного. Я всего лишь хотел удостовериться в том, что ты не занимаешься чем-то подозрительным за спиной Эльта.       — И как, удостоверился?       Парнишка смерил меня недовольным взглядом. Некоторое время он стоял так, словно ждал, что я прочту его мысли. Но спустя пару секунд молчания сдался.       — Наблюдать за тобой сутки напролет — бесцельная трата времени, — выдохнул он, скрещивая руки на груди. — Только и делаешь, что размахиваешь своей безделушкой. Ни прогресса, ни зрелища. Никак не пойму, что Эльт нашел в фехтовании. Огнестрельное оружие — куда менее энергозатратное, при этом быстрое и эффективное.       — Ну… Владение мечом — это же красиво?       — Не в твоем случае.       Я насупилась и тоже скрестила руки на груди, принимая позу, идентичную ульриковой. Но он то ли не заметил передразнивания, то ли решил проигнорировать.       Примерно неделю я занималась ничегонеделанием. После сотрясения обычно столько в больнице и держат, а потом — еще месяц дома, если я правильно помню. В любом случае поначалу мое состояние оставляло желать лучшего: все тело ломило, постоянно ощущались слабость и сонливость, периодически кружилась голова, да и ходить даже с компактной капельницей оказалось в целом неудобно — так что передвижение по особняку ограничивалось траекторией: комната — кухня — туалет.       Те несколько невыносимо скучных и однотипных дней я проводила в основном с Розалией — медсестрой, нанятой Эльткридом для присмотра за раненым бойцом в лице Кирс Тистеллы. К счастью, не мне одной было скучно в доме, пока хозяин находился на работе: пожилая женщина была более чем рада компании. Особенно ей нравилось болтать на всякие врачебные темы: от простой теории до историй, произошедших в их госпитале или услышанных от коллег. Это стало настоящим спасением во время «домашнего ареста», учитывая, что развлечь себя больше было нечем: даже книги почитать никак, ведь все написаны на языке Нижнего мира.       Беседы с Розалией оказались не только приятны, но и полезны: добродушную старушку более чем легко разговорить на интересующие тебя темы. Благодаря ей я узнала, что в последствия сотрясения мозга могут входить и нарушение работы опорно-двигательного аппарата, и частичная потеря памяти, и даже развитие некоторых болезней, которые на первый взгляд не связаны с подобного рода травмой. Так что в случае чего всегда можно оправдать свое неумение владеть мечом полученной травмой. Все сложилось вполне удачно, хотя и весьма болезненно.       Тогда я задумалась: а действительно ли ту ситуацию с мужем Риелит можно назвать случайностью? Нора предположила, что меня закинуло не просто в сеттинг «Паровой тюрьмы», а в созданный собственными руками сюжет, который прошлая Далия точно фиксила, ведь в этом и была суть создания фан-игры. В таком случае встает вопрос: действительно ли я принимаю все решения самостоятельно, или скрипт сам ведет меня от одного флага к другому? Что, если получение травмы было прописано изначально, как раз с целью оправдания с ее помощью… Нет, игра хоть и была исправлена, но главная героиня там оставалась той же. Так ведь? У Кирс Тистеллы не должно было возникнуть аналогичных проблем. Однако меня не покидало ощущение того, как поразительно удобно все складывается: встреча с Мерло, побег к Адаже, прогулка с ним недалеко от места нападения, помощь Ульрика, сотрясение… Можно, конечно, позволить себе плыть по течению, но кто знает, когда череда везения закончится или сюжет заведет в тупик, из которого уже нельзя будет выбраться.       Поразмышляв над этим некоторое время, я решила все же начать тренировки по фехтованию. Прежде всего, нельзя оправдывать бездействие травмой долгое время. Рано или поздно физическое состояние придет в норму — и там уже не отвертишься. Лучше подготовиться к тому моменту, когда Эльткрид попросит продемонстрировать навыки. Да и нагло пользоваться чужой добротой тоже не хочется — не в моих это правилах. А еще захотелось проверить одну вещь… В конце концов, исекай тут или как? Должны же быть у меня какие-то плюшки, помимо голоса Норы в голове (хотя признаю, первоклассный чит, грех жаловаться). Я очень надеялась, что какая-никакая мышечная память тут осталась. Тогда, во время драки с мужем Риелит, тело двигалось словно само. Может, дело в панике или сотрясение стерло часть воспоминаний, но что-то не припомню, чтобы отдавала себе отчет в действиях. Это родило во мне небольшую надежду на то, что тело Кирс знает, что ему нужно делать. В таком случае нужно лишь наладить связь между мышечной памятью и своим мозгом. Если пойму, по какому принципу тело движется в сражении, управление мечом не составит особого труда. Ну, во всяком случае, хочется надеяться на это.       Прошла неделя или чуть больше, мне снизили дозу медикаментов, сняли капельницу с плеча и посоветовали больше двигаться, чтобы конечности не атрофировались. Тогда и настала пора привести план в действие. Хотя первые пару дней у меня заняла разминка: резко переходить от почти лежачего образа жизни к физической активности опасно, так что пришлось подготавливаться путем всяких несложных упражнений, которые остались в памяти со времен школы и всяких рефератов по физкультуре.       Я старалась не попадаться за этим делом Эльткриду и продолжала разыгрывать роль несчастной больной, боясь, что в ином случае он тут же попросит продемонстрировать навыки владения мечом. Но однажды меня, готовую к тайной вылазке из особняка, поймал Ульрик. Этот засранец со своим умением ходить бесшумно незаметно подкрался ко мне и быстро сделал выводы по поводу упражнений и подготовленного обмундирования, состоявшего из удобной одежды и оружия в ножнах. Чтобы сразу разрешить недоразумение, пришлось раскрыть (почти) все карты: так, мол, и так, после сотрясения проявились некоторые осложнения, из-за которых необходимо практически заново учиться фехтованию, а Эльткриду об этом рассказывать не хочется, потому что жаль рушить его надежды по поводу идеального рыцаря. Уж не знаю, то ли дар убеждения у меня прокачан на максимальный уровень, то ли Ферри чувствует-таки вину за полученную мной травму, то ли ему настолько дорог друг, что он не хочет лишать того мечты… В любом случае, парнишка мне поверил (или сделал вид, что поверил) и заявил, что готов подыграть, хотя все еще не доверяет «мерзким верхнемирцам», поэтому будет внимательно следить за каждым моим шагом и действием, и если ему покажется, что я что-то замышляю, он тут же без сожаления меня пристрелит. Миленько, ничего не скажешь. Но это оказалось даже лучше, чем если бы я пыталась организовать свои тренировки втайне ото всех. В конце концов, Ульрик шпион и доверенное лицо в этом месте, что сыграло мне на руку.       Тогда и начались ежедневные тренировки. Стоило Эльту уйти в банк, а слугам (или работникам, как их называл сам хозяин) — разойтись по своим делам, Ульрик уже ждал у черного хода. Он легко выводил меня за территорию особняка в одно укромное место на краю города, и там я принималась махать мечом, пока юноша сидел поодаль, то что-то жуя, то тщательно протирая свое оружие маленьким тканевым платочком, то читая книги, о содержании которых говорить наотрез отказывался. Я часто ловила на себе его пронзительный взгляд: сначала строгий и настороженный, затем — все более спокойный. Через какое-то время Ульрик и вовсе перестал обращать внимание на мельтешение у себя под носом. Я спокойно занималась своими делами, следуя указаниям Норы и пытаясь в точности повторять движения, которые она мне «демонстрировала» посредством управления телом Кирс, в то время как Ферри все больше и больше скучал.       Однажды он и вовсе задремал с книгой в руках. В тот день я долго тренировалась без перерыва, наконец-то начав понимать принцип работы простейших атак. Тело, кажется, тоже потихоньку вспоминало, чем жило последние годы, так что я вошла в раж. А когда поняла, что почти выдохлась, и мне нужен перерыв, застала, наверное, самое милое зрелище в своей жизни. Ульрик сидел в тени дерева, опершись спиной о широкий ствол, и опустив книгу на колени. Слабый ветерок трепал его волосы, делая их похожими на морские волны. Юноша дремал, прикрыв глаза и склонив голову набок, словно забытая в саду мягкая игрушка.       Завороженная необычной картиной, я аккуратно подошла ближе, боясь неосторожным движением потревожить его сон. Страницы книги шуршали, сливаясь с шелестом листвы, и в этих звуках почти терялось тихое сопение Ульрика. Я подумала, что такое умиротворенное выражение его лица, должно быть, не увижу уже никогда. Ферри вечно ходил недовольный, а видя меня, хмурился еще больше. Не то чтобы мне это не нравилось — даже ругаясь, он выглядел очаровательно. Но в тот момент… мне даже показалось, что мы действительно можем стать близкими друзьями. Не потому, что так предписывает сюжет, а просто…       Ульрик мне нравился. С самого первого прохождения игры, с момента его появления. Было очевидно, что он милый. По моим меркам, конечно же. И меркам Норы. Грубый в общении, ворчливый, вечно недовольный, но… милый и искренний. Его рут мы проходили первым: хотелось узнать парнишку ближе, понять, чем он живет, чем интересуется, как мыслит. И чем ближе мы становились, тем больше я уверялась в том, что он чудесный мальчик, которому в жизни не хватило любви и заботы. Помню, зимними вечерами сидела с чашкой чая за ноутбуком и злилась из-за того, что главная героиня не могла разглядеть за язвительностью доброе сердце. Конечно, я понимала, что Ульрик действительно ненавидел поначалу девушку, но это была неприязнь к ней как к уроженке Верхнего мира, а Кирс вечно принимала на свой счет. В конце концов, эти двое пришли к взаимопониманию, хотя казалось, что это можно было сделать и быстрее.       Но в тот момент, сидя рядом с парнишкой в тени дерева и слыша в отдалении городскую суету, я подумала: а зачем спешить, пытаясь доказать юноше, что он может довериться? В дружбе ценно каждое мгновение. И если мне выпал шанс узнать Ульрика поближе и подарить ему столько внимания, сколько не могла дать оригинальная героиня, то я это сделаю в своем (и его) темпе, без лишней навязчивости и вмешательства в личное пространство.       Осторожно достав из сумки, лежащей неподалеку, воду и пару яблок, я быстро перекусила и вернулась к тренировке. В тот вечер по пути в особняк мне пришлось выслушать раза в два больше упреков, чем обычно. Ферри был до того смущен, что начал обвинять меня в своей сонливости, а заодно ругать никудышные навыки фехтования. Но злиться на это было невозможно.       С того дня он не позволял себе расслабляться в моем обществе ни на секунду: либо разминался за компанию, либо колко комментировал тренировки. И наконец пришел к выводу, что следить за мной — пустая трата времени.       — Я выведу тебя, как и обычно, — продолжил Ульрик, поправляя перчатки на руках. Он нетерпеливо смерил взглядом одно из окон, через которое мы сегодня собирались тайком выбраться из дома. На улице слышались удаляющиеся голоса охранников. — А потом приду забрать. Так что не смей даже думать о том, чтобы куда-то сбежать. И если ты будешь делать что-то странное, будь уверена, я это узнаю.       Снова завел свою шарманку. Все думает о моих злодейских планах, хотя прекрасно понимает, что я не то что пистолетом — даже мечом сейчас владею с трудом. Или он считает меня безмозглой? Хотя чего спрашиваю — так и есть.       Как и в предыдущие дни, Ферри ловко подгадал момент, когда стражи поблизости не будет, и легко вывел нас за пределы особняка. Каждый раз, перелезая через каменную ограду, я чувствовала себя настоящей шпионкой. Или принцессой, сбегающей из дворца навстречу вольной простолюдинской жизни. Последнее сравнение было больше приближено к правде. Однажды я поделилась этими мыслями с парнишкой, но он лишь усмехнулся и назвал меня идиоткой, витающей в облаках, а после добавил, что, видимо, все женщины такие. Уж не знаю, что имелось в виду под словом «все», но стало очень интересно. Насколько знаю, в его жизни из женщин была только мать… Не помню о ней толком ничего. Мог ли Ульрик считать ее «витающей в облаках идиоткой»? Хотелось расспросить, но я понимала, что ни за что не получу ответ.       Мы шли по оживленным улочкам Либералитаса. Каждый раз поражаюсь тому, как же много людей здесь на каждом шагу. Мой родной город тоже небольшой, но, несмотря на то, что его население составляет около ста тысяч человек, на улицах едва ли можно встретить и треть из всех. Может, дело в том, что в наше время все привыкли сидеть дома, за компьютерами, или где-нибудь в офисах. А здесь — вся жизнь сосредоточена на улице. Ребятня носится, развлекая себя, чем может. Взрослые в основном заняты торговлей или доставкой товаров. Кто-то просто прогуливается, наслаждаясь погодой. Повсюду кареты, повозки, шум, гам. Тут и там лавочки и шатры под открытым небом, в которых продают все: от фруктов и овощей до игрушек и одежды. И все разговаривают, абсолютно все! Делятся новостями и сплетнями, зазывают клиентов, рассказывают байки, поют… С каждым днем этот мир кажется мне все более живым и настоящим по сравнению с моим.       Я тряхнула головой и ударила себя по щекам, отгоняя эту мысль прочь. Нельзя отрекаться от настоящего мира. Как бы ни было прекрасно и весело то, что окружает меня сейчас, нужно помнить, что это все — чья-то выдумка, компьютерная графика, фальш. Все люди — набор ноликов и единичек, не больше. Чем больше провожу времени здесь, тем больше кажется, что прошлая жизнь — это всего лишь сон, который никак не получается забыть. Но это не так. И если забуду правду или усомнюсь в ней… тогда уже невозможно будет противостоять сюжету.       — Прекращай витать в облаках! — воскликнул Ульрик, больно хватая меня за локоть и оттаскивая в сторону от проезжающей мимо кареты. Лошадь взбрыкнула, едва не задев нас копытами, и кучер что-то гневно прокричал вслед. — Совсем спятила? Одной травмы мало?       — Ой, прости…       — Ой! Прости! — передразнила парнишка. — Ты не просто бесполезная, ты самая настоящая катастрофа. Не понимаю, почему Эльт все еще не вышвырнул тебя. Он хотел рыцаря, а не обузу.       Я вздохнула. Он прав, нужно собраться. Если в Убежище можно было бродить в размышлениях часами, и мне в это время практически ничто не угрожало, то здесь ничего не стоит напороться на транспорт или свалиться с какого-нибудь моста. Следует отучиться погружаться в мысли настолько глубоко.       — Такая неуклюжая… И как ты только посвящение проходила, или как там у вас церемония называется, где отбирают достойных людей в рыцари, — продолжал ворчать Ферри. — Удивительно, что такая, как ты, не вылетела еще на подготовительном этапе.       — Не в рыцари, а в офицеры, — поправила я. Отвечать только на то, на что хочешь ответить, и игнорировать все остальное — этому я у Ульрика потихоньку учусь, кстати говоря.       — Да хоть в фокусники-иллюзионисты, — огрызнулся тот. — Тебе же ничего нельзя доверить. Полное отсутствие концентрации внимания.       — Слушай, ты с каждым днем все злее. У тебя что-то случилось?       С того дня, когда он уснул во время тренировки, агрессивность Ферри росла в геометрической прогрессии. Неужели это настолько в его понимании постыдно, что парень до сих пор не может отойти? Или его тревожит что-то стороннее?       — У меня ты случилась. Поверить не могу, что действительно трачу на тебя так много драгоценного времени. Пришло же Эльту в голову взять к себе отброса Верхнего мира в качестве домашней зверюшки. Теперь сам живет припеваючи, ходит на свою работу, после — приходит домой и развлекается с тобой, а мне — тратить время и следить за тем, чтобы ты по своей тупости не оказалась в каком-нибудь дерьме.       Ага. Ничего нового. Уже сто раз слышала подобные слова, так что это нисколько не задевает. Однако с каждым днем его речь все более и более грубая. Тут два варианта: либо я стремительно теряю очки симпатии и выхожу уже в минус, либо наоборот — он мало-помалу привыкает ко мне и, осознавая это, бесится, потому что не может справиться с тем, что его ненависть к Верхнему миру начинает рушиться. Хотелось бы верить в последнее.       На самом деле, его более чем можно понять. Ульрик привык верить в то, что все жители Верхнего мира плохие и достойны презрения. Ненавидеть всех вокруг ведь просто, это его защитный механизм, устой его собственного маленького мира. Но из-за Кирс этот устой рушится. Парень просто не хочет выходить из зоны комфорта, и это вполне естественно. И вот сейчас он пытается отстраниться, чтобы дать себе время на раздумья и восстановление целостности барьера, в который так нагло вторглась какая-то девчонка из другого мира. Вопрос лишь в том, стоит ли мне не давать ему это сделать или лучше оставить Ферри наедине с его мыслями, чтобы сам разобрался с тараканами в голове? В одном случае я рискую стать излишне навязчивой и вызвать реальную неприязнь, а во втором — потерять ту толику связи, что мы уже приобрели, и снова получить кокон, через который прорваться будет наверняка сложнее.       — Если я настолько тебя обременяю, то почему ты не откажешься помогать и попросту не перестанешь водить меня на тренировки?       Можно попробовать спросить напрямую. Не уверена, что получу искренний ответ, но так хотя бы можно понять, в какую сторону он клонит. Наверное.       Ульрик замолчал и отвернулся. На какое-то время повисла тишина. Вокруг становилось все спокойнее — миновав центральные улицы, мы приближались к краю города. Здесь было не так много народу, а те, кто попадался на пути, чаще либо спешили по делам, либо просто отдыхали.       Парнишка шел, опустив голову, и, кажется, всерьез размышлял над вопросом. Неужели я загнала его в тупик? Он до этого не задумывался о своем поведении? Да быть такого не может. Это один из самых смышленых персонажей игры, по-моему. Или, наученный горьким опытом, пытается подобрать такой ответ, на который не получит вагон и маленькую тележку шуток? В таком случае ладно, оставлю колкости при себе. Я вообще стала в последнее время какой-то максимально скучной, не так ли? То есть вежливой. Да, вежливой.       — Даже если я не буду тебе помогать, ты же все равно поступишь по-своему, верно? — наконец подал голос юноша. К удивлению, в нем не слышалось привычного раздражения. — Выберешься из дома тайно, по пути попадешь в какую-нибудь передрягу, а я окажусь виноват, ведь мне сказано следить за тобой.       — Я же не маленькая девочка, уже вполне осознанно принимаю решения. Так что не нужно брать всю ответственность на себя.       Кажется, от этих слов Ульрик опешил. Он несколько раз моргнул, удивленно глядя на меня, после чего нахмурился и развел руки в стороны.       — Скажи это Эльту. Он настолько переживает, что с его драгоценным сокровищем что-то случится, что едва ли не готов запереть тебя в золотой клетке, чтобы никто лишний раз не тронул. Не получи ты травмы, может, он был бы и поспокойнее. Но сейчас, в основном из-за слов врачей, он уверен, что тебе даже волноваться лишний раз вредно.       Услышав эти слова, я прыснула в кулак. Вот это да. Наш молодой аристократ, кажется, немного путает сотрясение мозга и беременность. Нет, конечно, в анкете персонажа прописано, что он очень заботливый, но чтобы настолько… Это мило, смешно и жутковато одновременно. Но как он мог так привязаться к главной героине, если толком ничего о ней не знает? Любовь с первого взмаха меча? Хотя сомневаюсь, что это влюбленность. Скорее, слепое восхищение. Может, Кирс для него кумир… Чем больше думаю об этом, тем страшнее его разочаровывать. Нужно приложить все силы, чтобы восстановить навыки владения оружием в кратчайшие сроки.       — Но ты все же продолжаешь нянчиться со мной, хотя мог бы попросить Эльткрида действительно запереть меня в клетке или приставить к двери какого-нибудь парня с пушкой, — вернулась я к теме разговора, отгоняя мысли о грустном Эльте.       Щеки Ульрика начали стремительно заливаться краской, и он поднес к лицу руку, чтобы спрятать смущение. И что его так задело?..       — Повторяю: никто с тобой не нянчится! Всего лишь слежу, чтобы ты не натворила глупостей. И я все еще готов в любой момент избавиться от тебя, помни об этом.       — Да, да.       — Что касается клетки и парня с пушкой… Мне выгодней, чтобы ты наконец пришла в норму и вспомнила, как размахивать этой штукой. Тогда Эльт приставит тебя к себе, а я смогу наконец забыть твое лицо и имя.       — Таки уж забудешь?       — Приложу все усилия, чтобы избавиться от воспоминаний, связанных с тобой, в первые же дни.       Немного обидно. Но ничего, мы обязательно подружимся, вот увидишь. Наверное, стоит начать вести дневник и записывать туда все обидные фразы, сказанные в мой адрес. Потом, когда станем друзьями, я просто начну зачитывать все гадости, что он говорил, и пусть сгорит со стыда, грубиян.       Наконец мы оказались неподалеку от тренировочного места — небольшого пустого пространства неподалеку от городской свалки, рядом с рекой, в которую местные фабрики сливали отходы. Запах тут стоял не из приятных, так что и людей не было. Кто в здравом уме решит тусоваться в таком бомжатнике? Правильно, только мы. Обычно Ульрик проверял, куда дует ветер, и отводил меня в противоположную сторону, чтобы условия тренировки были хоть немного похожи на человеческие. Да и ему в вони сидеть не особо нравилось.       Но сегодня он решил остановиться раньше.       — Дальше и сама разберешься. И помни — ни шагу не смей делать отсюда, пока я не вернусь.       Я склонила голову набок.       — А если придут какие-нибудь бандиты и начнут ко мне приставать?       — Меч тебе на что? Поверти этой зубочисткой, отруби пару носов — делов-то.       — Но у них скорее всего будут пистолеты. Ты же сам говорил, что я не успею достать оружие из ножен, как меня уже пристрелят.       — Прекращай жаловаться, иначе обратно в особняк отправишься! — вспылил парень. И, чтобы не продолжать бессмысленную перепалку дальше, развернулся и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен: — До вечера.       И вправду оставил меня одну. За прошедшую неделю (две? три?) я настолько привыкла к его компании, что теперь стало даже немного страшно. Все ли будет в порядке? Все те дни здесь действительно не появлялось ни одной живой души. Но что, если сегодня будет тот самый неудачный день?..       «Опять себя накручиваешь? — ворвался в мысли голос подруги, словно отвешивая мне моральный подзатыльник. Ладно, в компании, пусть даже и виртуальной, не так страшно. Лишь бы и она в ближайшие несколько часов не исчезла. — О, ты сегодня без Ульрика?»       — Ага. Он сказал, что попросту тратит время со мной, так что привел сюда и предупредил, что заберет вечером, — я прошла к дереву, под которым не так давно уснул Ферри, и кинула сумку на землю. — И еще напомнил, что может пристрелить меня в любой момент, так что лучше не расслабляться.       «М-м-м, как романтично, — усмехнулась Нора. — Именно такими должны быть идеальные отношения, как по мне».       — Да черт с ним. Зато сегодня можно работать без скованности и с тобой говорить открыто, не боясь как-то спалиться тем, что у меня не только сотряс, но еще и шиза.       Достав из сумки тонкую ленту, наспех заплела косу и перекинула ее за спину. Мне все хотелось отрезать эти космы, но я постоянно забывала спросить Эльта, есть ли у него ножницы. А рубить мечом не очень хотелось — как их потом подравнивать-то? Длинные волосы, конечно, не очень, но кривые обрубки — еще хуже. Может, Кирс Тистелла в сюжете и смогла идеально подправить свою шевелюру клинком, но Далия точно не такой ювелир.       «Итак, давай повторим то, что у нас получается хуже всего…»       — Ты имеешь в виду все? — горько усмехнулась я, достав меч из ножен и поудобнее обхватив рукоять.       «Зачем так самокритично? У тебя уже объективно неплохо получается. Я бы даже сказала «хорошо». Мы, к сожалению, не можем проверить это на практике, но чисто визуально ты все делаешь верно, практически не отличить от действий под управлением».       Может, Нора и права. Мои нынешние навыки сильно улучшились по сравнению с первыми днями, когда я даже не могла понять, как держать меч в руках. В играх и фильмах они выглядели такими легкими, словно часть руки воина. Но настоящий меч оказался довольно тяжелым, и я искренне не понимала, как возможно его в принципе постоянно держать — не то что размахивать направо-налево или отражать атаки. Это же целая железная херовина, а железо, между прочим, весьма увесистое.       В этот раз тренировка проходила куда легче обычного. То ли дело в том, что мои скиллы потихоньку росли, то ли в том, что Ульрика рядом не было и меня ничего не сковывало… Не знаю. Но сегодня время летело незаметно. Окрыленная успехом, я стремительно делала выпады и наносила удары невидимому противнику, комбинируя различные заученные атаки и иногда импровизируя (или это тело вспоминало, чему было научено в академии?), за что Нора беспрестанно рассыпалась в похвале. Мы делали небольшие перерывы на отдых, потом принимались разминаться и тренировать прочие полезные штуки, помимо ударов, например, перекатывания и быстрое поднятие на ноги, а также аккуратное падение, чтобы в будущем не схватить себе еще пару сотрясений или чего хуже. Нора предлагала также тренировать удары из положения лежа, мол, мало ли тебя повалят, а отбиваться надо. Уж не знаю, откуда подруге были известны все эти вещи (наверняка прямо во время тренировки из Гугла тырила), но некоторые из них были отложены и у меня на задворках памяти. Как-никак мой отец военный, и его любимым развлечением раньше было делать из меня маленького «бойца». До сих пор не понимаю, с чего он решил, что маленькой девочке могли быть интересны рукопашный бой и стрельба из пневмата, но сейчас я была неописуемо благодарна ему за это.       Солнце начало клониться к горизонту, а мы все продолжали наши танцы с клинком. Пот валил градом, все волосы и майка промокли и липли к телу, но мне было сложно остановиться. Меч стал казаться родным, чем-то неотъемлемым, частью меня или вторым «Я». Может, чувства настоящей Кирс давали о себе знать, или я за столько длительных тренировок начала уже привыкать своему новому амплуа? Без понятия. Знаю лишь то, что мне нравилось это ощущение.       «Все, все, Далия, прекращай. Достаточно на сегодня», — раздался голос Норы, когда я в очередной раз отразила атаку воображаемого противника и размахнулась для увесистого удара.       — Почему? Я еще не устала.       «Ты шутишь? У тебя практически все статы на нуле уже. Еще немного — и не сможешь дойти до дома Эльта самостоятельно».       — Пф-ф.       Но все же я прислушалась к словам подруги и уже привычным движением убрала оружие в ножны. И только когда мои руки отпустили рукоять меча, я осознала, как сильно болит все тело. Но то была приятная боль.       «Вот видишь, а я о чем, — усмехнулась Нора, легко угадывая мои чувства. — Постарайся не шибко перенапрягаться, ты же у нас, вроде как, все еще больная».       — Сто лет уже больная. К тому же врач сказал больше двигаться.       «Не думаю, что под словами «больше двигаться» он имел в виду это».       Я усмехнулась и тяжело опустилась под дерево. Резко напала жажда, так что я принялась рыться в сумке в поисках бурдюка.       «Думаю, надо начинать как-то усложнять тренировки, — продолжала подруга тем временем. — Ты, конечно, неплохо уже дерешься с воздухом, но мне кажется, как только ударишь по чему-нибудь, хоть немного твердому, у тебя руки тут же отнимутся».       — Тоже об этом думала. Но что здесь можно использовать в качестве манекенов?       Вдруг повисла тишина. Не понимаю эту игру: вроде как, то время, которое в реальном мире тратится на написание сообщения, тут не имеет значения, ведь я слышу слова подруги так, словно мы разговариваем по-настоящему. Так к чему такие драматические паузы? И ведь это довольно часто происходит. Игра словно подражает мыслительному процессу Норы: задумчивости, нерешительности, попытке подобрать нужные слова. Да и с каждым разговором ее голос в моей голове становится все менее роботизированным и все больше похожим на тот самый голос, который я помню. Даже интонации — и те начинают проглядываться в этих сообщениях. Это так шиза развивается, или мир действительно стал адаптироваться под меня?       И в это мгновение спина покрылась мурашками, и резкий испуг вывел из размышлений. Я отчетливо почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Сложно описать это чувство… Ты буквально физически ощущаешь, что кто-то смотрит в твою сторону, будто стоит рядом и дышит в шею, заставляя чувствовать себя незащищенной. Сложно сказать, было ли в этом взгляде что-то недоброе, ведь ощущение длилось всего какую-то несчастную секунду. Но сам факт того, что в этом безлюдном месте кто-то неизвестный мог наблюдать за моей тренировкой, заставил сердце пуститься в пляс, и теперь по спине и лбу тек уже холодный пот ужаса.       Будь это игрой, сейчас бы включилась нагнетающая музыка, и со стороны источника взгляда раздались бы какие-то страшные звуки. Но… для меня это была реальность. А в реальности музыкального сопровождения нет. В мертвецкой тишине за чертой города я сидела совершенно одна, и лишь ветер заставлял тихо шелестеть листья дерева, чтобы ощущение реальности все еще оставалось при мне.       — Нора? — тихо позвала я, но никто не ответил. Повторять смысла не было: игра перешла к следующему сюжетному моменту, а мне нужно было остаться наедине со своим страхом.       Я внимательно огляделась по сторонам, стараясь приметить хоть что-нибудь неестественное. Но вокруг все было как обычно: за спиной неподалеку виднелась река, слева — ограждение городской свалки, за которым расположились кучи мусора, а впереди — очертания города, которые уже начинали окрашиваться в оттенки заката.       Пусто. Совершенно никого. Попытки прислушаться к внутренним ощущениям и вновь поймать чужой взгляд успехом не увенчались. И все же я решила перестраховаться и достать меч из ножен. Очень надеюсь, что он мне не понадобится.       Так, оглядываясь по сторонам и ожидая опасности, я просидела, может, полчаса или чуть больше. Но вот на горизонте появилась знакомая невысокая фигура. Она махнула рукой и осталась стоять на месте. Наспех подхватив с земли сумку и сжимая все еще обнаженный меч, я поспешила навстречу своему — уже в который раз — спасителю.       — Ты чего? — спросил Ульрик, озадаченно глядя на голый клинок. — Убери его, пока кто-нибудь не увидел и на смех не поднял. Слишком много внимания привлечешь.       Нехотя я повиновалась, прекрасно понимая, что в случае нападения меч едва ли чем поможет. К тому же в компании парнишки не так страшно — у него с собой пистолет. И все же ощущение чьего-то присутствия не отпускало. Я уже не чувствовала пугающий взгляд, но кто-то определенно тут был. Что странно — думаю, Ферри бы первым заметил, следи кто за нами, но тот был совершенно спокоен. Сколько ни вглядывалась в его лицо, не заметила, чтобы он был хоть чем-то обеспокоен. Из чего можно было сделать вывод: либо поблизости никого и чуйка меня подводит, либо этот кто-то — из его шайки. Либо… игра позволяет только мне заметить присутствие этого человека?       Нет. Бред. Такого не может быть.       И только когда мы миновали безлюдный пригород и оказались на городских улочках, чувство страха отступило, и накатила усталость — моральная и физическая. Уж не знаю, что это там, на тренировочном поле, было, но… Ох, может, я попросту становлюсь параноиком? Меня настолько пугает этот мир, что опасность видится в каждом кусте. С другой стороны — ну не мог же этот взгляд просто почудиться ни с того ни с сего? Или так сказывается постоянная боязнь преследования? Я читала однажды, что подсознание способно творить удивительные вещи…       К особняку мы шли в тишине. У меня не было сил и желания разговаривать. Да и что я скажу? «Знаешь, мне показалось, что за мной кто-то наблюдает, не мог бы ты выяснить, в чем дело»? Ульрик только у виска пальцем покрутит и пошлет куда подальше. Да и с чего бы ему помогать человеку, которого он считает обузой? Наверное, я рано начала паниковать. Вполне вероятно, что это просто так сказывается замотанность. Или кто-то из городских зевак или работников свалки случайно заметил мои тренировки. Не стоит относиться с настороженностью к каждому второму звуку. Да и я сейчас в Либералитасе, тут безопасно, ничто не угрожает. За исключением разве что Святого Рафаля, но сомневаюсь, что эти ребята могли что-то забыть на свалке. Да и Ульрик, скорее всего, сегодня был с ними или как минимум знает о том, что у них внутри творится. Если кто-то из группировки действительно увидел меня… Ну, Ферри это станет известно в ближайшее время, и в случае чего он скажет сидеть в особняке и не высовываться лишний раз. Ведь скажет же?..       В голове всплыла неприятная сцена из рута Ульрика. Та, где он сам дал Святому Рафалю наводку на Кирс, после чего на нее напали и бросили бедную девочку в какую-то яму с трупами. Парнишка потом, правда, пришел спасти главную героиню… Но все равно ситуация была отвратительная. И я до сих пор не понимаю, зачем он сначала подставил Кирс, а потом полез ее вытаскивать. Хотя вполне возможно, что он действительно хотел избавиться от девушки, но потом в нем взыграла совесть и заставила прийти на помощь. Однако та ситуация расположена намного дальше по сюжету, и к тому моменту вроде эти двое уже немного сблизились. Мы же с Ульриком на данный момент… не близки от слова совсем. На самом деле, даже интересно, на каком уровне сейчас его статы. Нужно спросить у Норы, чтобы знать, в какую сторону двигаться и сколько прилагать усилий.       Но я совершенно не понимаю, как с ним сейчас сближаться. И, как назло, не могу вспомнить ни одного разговора оригинальной Кирс с этим парнем. Как они общались? Чем она его зацепила? Помню, речь шла о доверии… Но это тоже было намного дальше по руту. Как они контактировали первое время?       На данный момент с уверенностью могу сказать лишь то, что с Ферри я общаюсь намного чаще, чем героиня на тот же момент в изначальном сюжете. Но идет ли общение на пользу — вот в чем вопрос. Вполне может статься, что это сильно напрягает парнишку, и его недовольство мало-помалу переходит в неприязнь ко мне не просто как к уроженке Верхнего мира, но и как к Кирс Тистелле. А это очень и очень херово.       Что касается Эльткрида… С ним даже сложнее. Я все еще не показала себя как рыцарь и переживаю, что он потеряет интерес ко мне. Мы общаемся только по вечерам, когда он приходит с работы и мы вместе ужинаем. Он очень мил и вежлив в общении, иногда шутит, рассказывает о событиях, произошедших за день, интересуется моим самочувствием… Но я же помню, кто такой Эльткрид Валентин. Прекрасно помню, как умело он скрывает все чувства за маской дружелюбия и беззаботности. Может, мой вылет из особняка — всего лишь вопрос времени. Нужно овладеть фехтованием как можно скорее и полноправно вступить на должность телохранителя, прибившись к каноничному сюжету.       — Ты… — начал было Ульрик, но вдруг замолчал. Я подняла на него взгляд, все еще погруженная в свои размышления. — Ты выглядишь как-то не так. Не то чтобы меня волновало твое самочувствие. Но… Знаешь, Эльт будет недоволен, если с тобой что-то случится, пока ты под моим наблюдением.       — Действительно ли будет недоволен…       — А? Ты о чем?       Тяжело вздохнув, я подняла голову и посмотрела на небо, заволоченное облаками, словно там могла увидеть ответ. Мне не хотелось грузить своими переживаниями кого-то еще, но Ферри смотрел выжидающе, буквально требуя ответа.       — Может, ты прав, и я действительно лишь обуза для Эльткрида. В конце концов, как телохранитель я, откровенно говоря, бесполезна в мире, которым правит огнестрельное оружие. Да и как «рыцарь» оставляю желать лучшего из-за травмы. Эльткрид слишком добр ко мне, содержит буквально за просто так. А я вишу у него на шее и даже развлечь своими навыками фехтования не могу. И кто знает, смогу ли вообще.       Ульрик опешил. Наверняка не ожидал когда-либо услышать такую самокритику. Ну, все бывает впервые. Не вечно же мне строить из себя беззаботную идиотку. Тем более, что с каждым днем я загоняюсь все больше и больше, по поводу и без.       Парень задумчиво почесал затылок и хмыкнул.       — Рад, что ты это понимаешь. Может, не такая уж ты и тупая, какой пытаешься казаться. Тебе… действительно тут не место.       Последние слова он произнес с некоторым сомнением. Может, хотел сказать, что место мне тут только в роли домашней зверюшки или что-то в этом роде. В любом случае, от него поддержки и не ожидалось. Я в принципе ни от кого, кроме Норы не ищу моральной поддержки. В конце концов, оценить эти переживания может только она, и то — не в полной мере. Если заведу разговор про то, что боюсь лишиться крова и связи с основными персонажами, он назовет меня эгоисткой. Хотя, если подумать, я эгоистка и есть. Все-таки в первую очередь думаю о себе. Боюсь не оправдать надежд Эльткрида, потому что не хочу оказаться брошенной на улице. Боюсь не построить доверительных отношений с Ульриком, потому что не хочу остаться со Святым Рафалем один-на-один. Боюсь не пройти игру, потому что могу не вернуться в свой мир. Все это время я думала лишь о себе. И дальше буду. Я слишком много думаю в принципе. Помнится, оригинальная Кирс вообще не парилась насчет подобного и спокойно плыла по течению. Какие-то могущественные силы (правильные ответы игрока) почти во всех случаях вытаскивали ее из задницы, и она спокойно приходила к хэппи-энду. Но я не могу пустить все на самотек. Переиграть эту игру будет невозможно.       — Мы ненавидим Верхний мир. Они бросили нас. Оставили здесь тонуть, как крыс, решив почему-то, что кто-то достоин жизни, а кому-то суждено умереть, — продолжил Ульрик. Он запустил руки в карманы и тоже поднял взгляд на небо. Кажется, нам обоим так лучше думалось. — Эгоисты, все до единого. Но мы выжили. Выжили и стали лучше, чем они. У нас лучше оружие, политика, экономика… Они остались жить в прошлом. А за нами — будущее. И… пережиткам не место в будущем, понимаешь? Прошлое должно остаться в книжках по истории, сказках и… глупых антикварных коллекциях каких-то на голову больных безумцев.       Он усмехнулся и посмотрел на меня, всю заляпанную грязью и песком, вспотевшую и с мечом на поясе.       — Этот мир не примет тебя. Никогда. Ты можешь стараться, сколько угодно, но никогда не изменишь того факта, что родилась не здесь. Однако… тебя принял Эльт. Так что ты должна быть благодарна, что тебе выкроили укромный уголок в месте, которое навсегда останется чужим и неприветливым. Если ты сейчас сдашься и свалишь куда подальше, я буду только рад. Но так ты проявишь неуважение к вере Эльта и затраченным на тебя ресурсам. Так что будь достойной частью его стремной коллекции или вали на все четыре стороны прямо сейчас и больше не показывайся ему на глаза.       Я улыбнулась. «Частью его стремной коллекции», говоришь? Ладно, вполне справедливо, хотя в моем мире это вы были частью моей коллекции смазливых двумерных мальчиков. Какая ирония.       Пусть и так нелепо, Ульрик действительно пытался сейчас сказать слова поддержки? Его монолог был больше похож на оскорбления. И все же… Может, я вижу скрытый смысл там, где его нет, но хочется думать, что так парнишка проявляет благосклонность. Если бы он был равнодушен ко мне и моим переживаниям, то вряд ли стал бы вообще поддерживать разговор. Сомневаюсь, что он с каждым преступником, приведенным по просьбе Эльта, вел подобные почти задушевные беседы. Можно же надеяться, что мы с ним потихоньку становимся друзьями?       — Чего ты улыбаешься… Полоумная, — проворчал Ульрик и неловко потер шею, из-за чего мне стало еще смешнее. Как же все-таки с ним спокойно. Наверное, даже если он достанет пистолет и решит убить меня, я не буду сильно переживать. Это… странно.       Когда мы вернулись, в особняке уже вовсю шли приготовления к ужину. Пришлось потрудиться, чтобы проскользнуть незамеченной в ванную на втором этаже. Ульрик же остался в гостиной — ждать прихода Эльта. Интересно, о чем они будут говорить? В игре иногда можно было видеть сцены, в которых не участвовала главная героиня. Жаль, что здесь так нельзя. Очень хочется знать, что обо мне думают другие персонажи. Не для того, чтобы потешить свое самолюбие, конечно, — просто так было бы проще налаживать с ними коммуникацию.       Когда получасом позже я, тщательно вымытая и принявшая все необходимые лекарства, спустилась в гостиную, парнишка уже сбежал, а Эльткрид задумчиво перебирал кипу бумаг, как всегда разложенных перед ним на невысоком столике. Что-то мне подсказывает, что таким стоит заниматься в кабинете. Хотя, может, раньше он так и делал, но с моим приходом решил перебраться в гостиную, поняв, что я не намерена совершать визиты в его личные покои. А что, он вполне способен на подобный ход мыслей.       Услышав шаги, хозяин дома оторвал взгляд от документов и, поправив очки, хитро улыбнулся.       — Мой рыцарь пристрастился к вечернему душу, не правда ли?       Непонятно, было ли это сказано с упреком, но я неловко сжала влажные волосы в руках и затопталась на месте. К сожалению, в этом мире еще не изобрели фен. Я и у себя дома, конечно, им редко пользовалась, предпочитая давать волосам сохнуть естественным путем, но теперь из-за ежедневных тренировок приходилось принимать ванную позже, а следовательно — щеголять перед всем домом на ужине с сырыми космами. Ну, что поделаешь. Зато меч уже увереннее в руках держу!       Но тут меня словно осенило.       — Ой… Неужели в Нижнем мире ходить в таком виде считается неэтичным? — обеспокоенно спросила я, еще крепче сжимая в руках волосы. Настолько сильно, что по рукам потекли капли воды. — Простите, не знала…       Действительно ни разу не задумывалась над этим. А ведь этот человек, по сути, аристократ. Да и Кирс тоже… Почему я никогда не думала об этикете?..       Эльткрид рассмеялся и положил бумаги на стол.       — Нет, нет, что вы, — сквозь смех проговорил он. — Я уже говорил, что в этом месте вы можете ходить где угодно, когда угодно и… как угодно. Просто не так часто встретишь леди, которая решит ходить по дому в подобном виде.       — А что не так с моим внешним видом?       Если с мокрыми волосами все в порядке, то какие вообще претензии?       Окинув себя быстрым взглядом, я задумчиво нахмурилась: вроде бы надела свежую одежду, вполне себе «утонченную» для этого места — все-таки пользуюсь вещами из гардероба, подобранного Валентином. Хотя, будь выбор, надела бы просторную футболку и бомжатские штаны, но ничего похожего тут днем с огнем не сыщешь. И шевелюра, пусть и влажная, но тщательно расчесанная ото всяких петухов и колтунов. Так что не так?       — Все прекрасно. У вас определенно есть… свой стиль, — мужчина внимательно осмотрел меня с ног до головы, отчего стало немного не по себе. Но за пару недель проживания в особняке Валентина я уже начала мало-помалу привыкать к его двусмысленным взглядам и фразам, так что сейчас гордо подняла голову и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая уверенность. — Хотя я бы предпочел, чтобы вы носили тот пеньюар, что специально был подобран мной.       Я натянуто улыбнулась.       — Он практически прозрачный, господин.       Эльткрид в ответ послал взгляд, который ясно говорил: на то и был расчет.       Тем не менее, во время подобных разговоров переживания медленно исчезали. Казалось, мужчина действительно не был против моего пребывания в своем доме. Он всегда приветливо улыбался и охотно заводил разговор, откладывая все дела на потом, словно беседа с Кирс о погоде была куда важнее нескончаемых банковских счетов — или чем он там занимался, зарываясь в кучу своих бумажек. Но… можно ли верить этому?       Я опустилась на диван в гостиной и огляделась по сторонам. С кухни доносился приятный аромат запеченной курицы и еще каких-то блюд, а слуги суетливо носились по всему этажу, будто готовясь к приему гостей.       — А где Ульрик? — спросила я между делом. Мне казалось, сегодня он точно останется на ужин. По крайней мере, обычно так и происходило, когда после тренировки вместе со мной парнишка заходил в дом, а не поворачивал в обратную сторону еще на пороге.       Эльт насмешливо улыбнулся и поправил очки на переносице.       — Разве он должен был сегодня прийти?       — А что, нет? Я думала, семейный ужин потихоньку входит в привычку у всех.       — «Семейный ужин», значит… — задумчиво протянул мужчина, будто смакуя каждый звук в этих словах. — Мне определенно нравится, как это звучит. Но, боюсь Ульрик не оценит.       Хах, и правда. Вредному Ферри даже слово «друг» сказать западло, а наречь кого-либо семьей — тем более. Хотя… Беря в расчет его прошлое, неудивительно, что парнишка боится подпускать к себе других. Но с Эльтом-то они знакомы уже почти с десяток лет — мог бы и смягчиться, в конце концов!       — Он ценит вас куда больше, чем вы думаете, господин.       Как бы Ульрик ни вел себя внешне, мы, игроки, прекрасно все понимаем и знаем. Юноша не может не быть привязан к Валентину, ведь это единственный его друг, с которым он тесно общается на протяжении долгого времени и который, ко всему прочему, заботится о нем. Пусть сам того не понимает, но подсознательно он тянется к Эльту и испытывает к нему определенную симпатию. Психолог Далия в деле! Но, конечно же, я никому ничего не скажу, нельзя вмешиваться в такое. Да и наверняка этот лис сам все прекрасно понимает. Что-что, а по части отношений ему здесь равных нет.       Брюнет повернулся боком в кресле и, опустив руку на спинку, хитро прищурился, будто пытаясь прочитать по лицу все мои мысли.       — Неужели вы вдвоем сплетничаете обо мне за спиной?       Что-то подсказывает мне, он явно не это хотел спросить. Да и, судя по интонации, с которой это сказано… Наш молодой господин нашел себе новое развлечение, но пока что не собирался посвящать в детали никого другого? Кажется, он дал возможность угадать, что скрывается за этим вопросом. Его устроил бы любой ответ: верный — показатель проницательности рыцаря, или неверный — забавная наивность, присущая многим молодым девушкам.       И ежу понятно, с самого первого разговора Валентин играл со мной. Ему стало интересно, смогу ли я понять кого-то вроде него и сможет ли он сам понять своего рыцаря. С оригинальной Кирс дела обстояли иначе: она до того наивная и бестолковая, что все воспринимала буквально, а над простачками всегда весело подшучивать, да и понимать их нечего — все на лице написано. Мне сначала хотелось не отходить от образа главной героини, но… что-то, видимо, пошло не так. И теперь Эльткрид мало-помалу пытался все ближе подобраться к… Далии? На первый взгляд, его поведение было вполне себе обычным, все эти привычные шутки и флирт. Но если задуматься, он будто постоянно устраивал мне психологические проверки и делал соответствующие выводы из каждого слова и движения.       Как ни странно, пусть этот парень и постоянно наблюдал за мной, не возникало ощущения опасности или какого-либо напряжения. То ли я подсознательно была расположена к нему, то ли интерес казался дружеским и нисколько не злонамеренным. И… он будто бы не переступал никакие границы, в то же время буквально насквозь меня видя. Удивительный человек.       — Отнюдь, это нельзя назвать сплетнями, — наконец нашла слова я. Ладно, не хочу играть в это его «попробуй прочитать между строк и сделать предположение», буду просто отвечать ровно на то, что он спрашивает. Без подтекста. Сегодня скрытых смыслов не существует. — Скорее, мы говорим о жизни. И, как видите, наша жизнь вертится вокруг вас.       — Ах, как лестно. Благодарю.       Мужчина широко улыбнулся, принимая мой ответ и откладывая интерактив чтения между строк на потом. И все-таки он настоящий джентльмен, кто бы что ни говорил. Мог бы продолжать настаивать, давя на усталость и неуверенность собеседника, прекрасно понимая, что находится в куда более выгодном положении, но не стал.       Эльткрид на мгновение о чем-то задумался, в очередной раз смерив меня цепким взглядом, после чего поднялся с кресла и, легким движением поправив домашнюю одежду, протянул руку.       — В таком случае, не окажите ли честь, отведав со мной сегодняшний ужин?       — Говорите это так, будто мы не ужинаем вместе каждый вечер.       Я аккуратно подала руку Эльткриду и готова была уже направиться в сторону столовой, как вдруг мужчина наклонился и коснулся губами тыльной стороны моей ладони. Уж не знаю, как выглядела в этот момент, но почувствовала, что щеки стремительно залились краской. Пришлось подавить в себе желание одернуть руку и отбежать на пару метров — все-таки это невежливо. Физический контакт для меня в принципе всегда был нормален и привычен, но… в тех случаях, когда инициатором этого контакта была я. Или когда меня хотя бы заранее предупреждали. Но такие неожиданные поступки всегда ставили в тупик. Чего уж говорить о том, что мне в жизни не целовали руку, отчего подобный жест казался каким-то… не знаю. Особо интимным, что ли? В любом случае — жуть.       И вообще, с чего он вдруг решил перейти со словесного флирта на физический контакт? Надо же спрашивать, в конце концов! Только-только начала привыкать к его фразочкам, и тут — на тебе! Смилуйтесь, господин мучитель.       В принципе я знала, какой он человек, так что этого можно было ожидать. Но за все то время, что живу здесь, Валентин еще ни разу не пытался как-то проявлять свою «увлеченность» Кирс, поэтому мне уже казалось, что из-за плохо скрываемого характера я ему стала попросту неинтересна в этом плане. Но… получается, иначе?       Конечно, это может быть простая вежливость по отношению к даме… Но раньше-то он такого не делал!       — Хотелось бы, чтобы мы так проводили не только каждый вечер, но и каждые утро и полдень.       Эльткрид насмешливо улыбался, наблюдая за изменениями в моем лице. Я сказала «джентльмен», да? Да хрен там — не джентльмен, а черт во плоти. Вместо того, чтобы продолжать словесное противостояние, он решил пустить в ход настолько тяжелую артиллерию, прекрасно понимая, что юная наивная Кирс ничего не сможет ответить. Лис.       Не злюсь я. Просто немножечко разволновалась, вот и все. Будь это реальный мир, я бы просто ответила на его флирт и затем перевела все в шутку. Но, учитывая, что это отомэ-новелла и передо мной не кто иной, как Эльткрид Валентин, с такими вещами стоит быть осторожнее. Он может неправильно понять. Игра может неправильно понять!       — Если… Если таково желание господина, то нельзя не подчиниться, — попыталась я подобрать слова и не совсем стушеваться, как обычно делает Ульрик. Нужно показать себя бесстрастным рыцарем, которому никакие заигрывания нипочем.       — Вот как, — улыбнулся мужчина и отпустил мою руку. И только я выдохнула спокойно, решив, что проблема миновала, как вдруг Эльт коснулся моих сырых волос и осторожно пропустил между пальцев спутанную прядь. — В таком случае, не исполните ли еще одно желание?       — Какое…       Я настороженно наблюдала за каждым его движением, а он вглядывался в мое лицо, словно хищник, загнавший жертву в угол и наслаждающийся ее тщетными попытками спастись. Уверена, будь здесь сейчас Ульрик, этой ситуации бы не произошло. Кажется, скоро я начну цепляться за этого мальчишку, как за спасательный круг, честное слово.       — Не составит ли мой рыцарь завтра компанию на работе?       Меня тут же словно холодной водой окатили. Это намек на то, что я должна вступить в роль телохранителя? Мне нужно продемонстрировать свои навыки владения мечом уже завтра? Было очевидно, что этот день скоро наступит, но не настолько же скоро!       Я вгляделась в лицо Эльткрида, но он лишь улыбался и ждал ответа. Ничего похожего на язвительность или злой умысел не было видно. Но… Ох. Ладно. Буду лишь надеяться, что в решающий момент Нора окажется рядом. Нельзя так сильно полагаться на нее, и все же…       — Конечно. Все, что пожелает господин, — пробормотала я, не уверенная до конца в том, что говорю. Но что еще тут сделать? Есть ли хоть одна даже вымышленная причина, по которой я могу отказать своему работодателю в принятии обязанностей?       — Вот как? Замечательно, я так счастлив, — мужчина ослепительно улыбнулся и, выпрямившись, положил руку мне на спину, легко подталкивая в сторону обеденного стола. — Думаю, нам следует уже приступить к ужину.       — Да… Вы правы, господин.