Письма к матери

Ровно семь лет и несколько дней назад девушка со светлыми волосами и большим серым чемоданом в руке стояла посередине пыльной и немного узкой улицы. Уже вечерело и ветер предвещал бурю, отчего пыль вовсю кружила по асфальту и иногда заставляла глаза слезиться. Нельзя назвать это – ожидаемым теплым приветствием от нового города, на которое хотелось бы рассчитывать по рассказам матери девушки, всегда окрашенных ее улыбкой с оттенком надежды на будущее. Скорее атмосфера отличалась прохладой и была немного отталкивающей, будто ставила большой знак вопроса на следующие несколько лет. Вопроса и опасений. Девушка пошла в направлении серой многоэтажки, одной из тех, что задавали монотонность, или монохромность, этой части города. Люси уже пожалела, что не поинтересовалась у таксиста ближайшим приличным отелем из которого можно было спокойно вернутся в аэропорт «У черта на куличиках» и поехать к себе, к светлому большому дому с террасой, плетеной мебелью и вечным солнечным светом. Только теперь ее дом был пугающе пустым и по нем ходили только призраки прошлых счастливых дней. Руки немного дрожали, отчего в замок Люси попала только с какого-то там раза. Или это была просто неготовность открыть эту дверь. Боялись бы герои зайти в шкаф-проход в Нарнию, если бы знали, что там ждет? Как она потом поняла это была неготовность: неготовность к пушистому красному ковру в прихожей, немного пыльному шкафу, который вот-вот свалится от количества книг, к коллекции турок на кухне со шкафами светлого дерева и немного старым кружевным занавескам. Простая неготовность к фотографии молодых родителей с крошечной девушкой на руках на прикроватном столике. Эта квартира была галереей жизни, долгих лет и красочных воспоминаний ее матери, эта квартира теперь будет отображать именно ее, Люси. Чемодан, как бы это ни было забавным – тоже материнский, был оставлен еще где-то в гостиной – гул от колесиком резал слух в абсолютной тишине. Люси побрела на кухню, пустую, ведь здесь уже много лет никто не жил, а последнее десятилетие покой мух нарушали лишь редкие визиты - чаще старой подруги матери, которая время от времени вытирала здесь пыль. Сегодня, сегодня она выпьет кофе, привезенный с собой, а завтра будет прогонять демонов радостного прошлого. «Мама, теперь это – мой дом. Ты всегда будешь жить в моем сердце, но в этой квартире отныне живу я. Ты ведь не против? Вечно твоя, Дочь». Следующий день встретил ее ослепительным солнцем, словно дал Люси новый старт. Сначала ей чудилось, что часы перелета, дороги – вот это все ей снилось и сейчас она на старых простынях, которые отдают лавандой, в маленькой спальне под крышей и где-то под боком должен быть старый розовый заяц. Только вот спустя несколько минут девушка вспомнила закон времени – каждый раз, когда солнечный свет заставляет тебя открыть глаза, значит новый день вступает в свои права. Люси подчинилась. Все началось с легкой уборки и разбора вещей, потом – неизбежный визит в близлежащий супермаркет по первой необходимости в самом извращенном понятии Люси. Вокруг были незнакомые люди, совсем не как дома, когда из-за угла кто-то идет – и ты на автомате говоришь: «Здравствуйте», и все, что ее утешало, что она для них такая же чужая. В телеге уже было все от средств для мытья до тетрадей для лекций, которые грозят начаться через две недели. И сражаясь с коварной шваброй, которую поддержал веник, она уже начала думать о том, что заказать такси и очаровать таксиста донести ее новые пожитки на седьмой этаж – это прекрасное начало не совсем самостоятельной жизни. Но этот соблазн пересилило желание ознакомится с последней частью наследия матери – «Сказкой», которую и о которой она рассказывала ей в долгие часы выпекания яблочных пирогов и терзаний сладким запахом из духовки. «Сказка» через два квартала и направо оказалась не совсем из историй братьев Гримм и точно не могла искупить ноющей боли в руках. Это было когда-то белое здание с большими окнами, покрытыми совсем уж современным слоем пыли и с тяжелым навесным замком на входных дверях красного дерева. Несколько букв с когда-то зеленой вывески отвалилось и о названии можно было скорее лишь догадываться. Люси уже несколько минут смотрела на это, а потом ей напомнили, что хоть она не верила в сцену из фильма, когда на голову юному писателю с потолка сваливается аргентинец, но определенно, когда неведомая сила сбила ее с ног, пакеты повалились на одну сторону кустов, ее тело – на противоположною, над ней нависал парень с нелепыми розовыми волосами, а в дверь в метре от нее лицом был впечатан полуобнаженный брюнет, она обратилась в веру «Мулен Руж». Даже если девушка давно уже не доверяла картинкам на экране телевизора, особенно, когда это новости, и определенно в этот момент не хотела уверить своим глазам и ощущениям. Чувствую начала. - Прости, этот хам поставил мне подножку, - улыбнулся парень над, или на, ней. - Ты это серьезно, - промычал другой, который слишком пылко встретился с дубовой поверхностью. Через пару минут их сор, ее пинка, который весьма эффективно привел их к консенсусу, и еще чего-то еще, Люси вновь обрела вертикальное устойчивое положение и пыталась определить сколько времени пойдет, чтобы избавится от даров кустов на одежде и в волосах. Еще немного погодя пришла вторая часть их милой компании и она совершенно перестала заботиться о прекрасных мелочах жизни – перед ней были «крупности», с оттенком чего-то неуловимого - неприятностей, например. Перед Люси открылась примечательная картина: синеволосая девушка кричала на тех двоих, что нарушили ее собственный покой, как и содержимого пакетов, но почему-то била кулаком она парня, который был весь в пирсинге и с шевелюрой по лопатки, который к тому же вообще не шелохнулся под возмущением этого эльфа. Другая спутница – с красными волосами – почему-то кинулась на колени бормоча что-то о сожалении и извинениях. Поэтому Люси не нашла ничего лучше, чем со вздохом пропустить эту постановку с задворок Бродвея, открыть немного заржавевший замок и войти внутрь пыльного помещения. Это была не совсем «Белоснежка» или «Спящая красавица», как она нафантазировала это себе будучи на полметра ниже и лет на десять моложе. Скорее в описании нужно поставить 18+ и «кошмар для уборщиц». Или «не входить - убьет». Но что-то неуловимое, добротная мебель, особый луч света, который пробивался из окна или запах старины придали этому месту тень рассказов матери. «Мы собирались, я и еще целая кучка милых ребятишек, ты бы с ними быстро нашла общий язык, судя по тому, как активно ты уничтожаешь содержимое подноса, всего немногим старше тебя. Они сидели со своими нескончаемыми стаканами молока и целыми горами шоколадного печенья, которое отбирало у меня все солнечные утра, и слушали сказки. Знаешь, детские улыбки самые искренние и теплые. Там был мальчик, так вот его мать очень светловолосая, светлее, чем ты, а у отца ну абсолютно рыжая шевелюра, как у ирландцев, и он родился с волосами оттенка заката и такой широкой улыбкой, которая взяла в плен мое сердце. Это будет орудие большого калибра, которое пробьет не одно девичье сердце. И другой, его полная противоположность, покупал всегда на последние день мороженое и холод был ему нипочем, знаешь, как я ему завидовала в своих трех пледах на целый полк шерстяных свитеров. Они вечно сорились и, думаю, это была самая крепкая мужская дружба, которую я видела (только отцу и дяде Сиду ни словечка). А разнять их могла только другая девочка, но когда она в гневе, даже я ее немного побаивалась». Люси очень медленно обернулась, словно боялась. Они все уже зашли внутрь за ней и девушка поняла, что они здесь будто дома, на своем месте, как турка на плите, как плед на кровати, как книга и одеяло на траве или как лимонад летом. Словно все так и должно быть. Мамины истории оживали на глазах, не сказки, а истории о людях. И она сама не заметила, как смотрела на них широко открытыми глазами, в то время щекам покатилась слеза. Из ее состояния вывел женский голос: - Извини, ты риэлтор? – девушка с красными волосами очень серьезно смотрела на нее, - Если да, я бы хотела купить это место и говорю сразу, что цена совершенно не имеет значения. - Эмм, нет, не совсем, - она немного помедлила, а на нее внимательно взирало в этот момент семь внимательных лиц, - Я новая владелица Люси, дочь Лейлы. Она чуть не добавила мамино: «Пожалуйста, позаботьтесь обо мне». В сидящих перед ней что-то изменилось: взгляд на удивленный или непонимающий, кто-то сжимал стоящего рядом, как плюшевую игрушку, кто-то настойчиво перестал вырываться, кто-то облокотился об стол. Люси нужно было принять это место, мамино, а им ее - как современную часть этого здания. Это было чувство, словно в твоем шкафчике появилась чужая тарелка с чашкой. - Я думал, она старая и не может уже иметь детей, - пробурчал тот, с розовыми волосами, уткнувшись подбородком в стол. - Это была именно та глупость, которую мог сморозить только ты, Нацу, - он получил свой заслуженный подзатыльник, а потом красноволосая девушка подошла к ней, - Я Эльза, будем знакомы. А это недоразумение, как ты поняла, Нацу, его раз увидишь и уже ни с кем не перепутаешь. Тот, кто рядом и только что пнул его под столом, Грей, а рядом с ними их пытается усмирить Джувия. Гажила, ну с длинной шевелюрой, не пугайся, он где-то очень глубоко в душе, если подумать и покопаться, добрый, а еще самый старший здесь. Девушка, которую он сжимает, - Леви, наоборот самая младшая из нас, ребенок семьи, так сказать, и единственная, кто не встречал Лейлу. Это был тот самый короткий абрис или аннотация к книге, что немного приоткрыла занавес тайны и придала краски маминым историям, которые она слушала в светлой кухне от рассвета до заката. И дети, с которыми она разделила сказочные рассказы народов мира когда-то очень давно, сейчас обрели голос и превратились в ее понимании во вполне реальных людей. Нужно было признать, что немного чудаковатых. - - Ты вывалила на нее больше, чем мистер Лейвис на меня на лекции, не будь такой безжалостной, у нее уже коленки трясутся и ровно через две секунды только пятки будут сверкать, - розововолосый парень потянулся, стол каким-то странным образом подпрыгнул и на Грея шикнули уже сразу двое. - Вот как, может, тебе одолжить секундомер? Засечешь время, через которое удостоишься вида моих пяток. Она заметила что-то новое, удивление и немного, может, на конце ножа, заинтересованность. Они-то ведь о ней не знали, рядом не было женщины-сказочницы. Рядом не было Лейлы. Люси даже стало совестно, ведь в какой-то мере именно она забрала ее у этих ребят. Теперь им предстоит знакомиться без нее. - Итак, ты давно здесь? - Со вчерашнего жутко страшного вечера. Сегодня сделала немного, сказать мягко, неуклюжую попытку обустроить дом, - и она кивнула на пакеты под ногами, из которых гордо торчала та самая коварная швабра. - В таких случаях принято говорить что-то около «Добро пожаловать», - Эльза присела на табурет. - А еще устраивать вечеринки, - Нацу и Грей, как бы это ни странно было для Люси, уже обнялись и видимо загорелись предстоящей затеей. Нельзя удивляться, что у Люси опять появилось ощущение, будто с потолка продолжает лететь аргентинец, и если вечером она будет во фраке видеть зеленую фею – ее уже это не впечатлит. Все вместе они напоминали вихрь, водоворот или красочную лавину: огонь и лед, Жанна д`Арк, русалка, пикси и бандит. Лучше налейте ей виски или дайте бутылкой по голове, что будет эффективней. - Тебе нужна помощь? У этих ребят слишком много силы и энергии, и я буду по гроб жизни тебе благодарна, если ты поможешь им куда-то ее деть, - впервые подала голос пикси, ну или Леви, все еще находясь в тисках того бандита. - Да не особо, просто нужно это донести в квартиру, сходить за кое-какой техникой, если посоветуете куда, я ваш раб до конца жизни, то есть на целых две минуты, и все окончательно привести в божеский вид, - смущенно ответила Люси, подходя ближе к столу. Сам стол был примечательным. Их было несколько, тяжелые деревянные столы, которые кажутся вечными, от времен короля Артура где-то до тех дней, когда люди с Юпитера будут приезжать к нам на чай или ездить в отпуск куда-то на Марс. Но в центре – тот был круглым и мог вместить сколько угодно людей. Стол для собраний, воспоминаний и для будущего. Люси поняла привязанность матери к этому месту. И, вероятно, именно к этому столу. - Я поняла! - вдруг вскочила Эльза, - Слушайте сюда, повестка дня: мы поможем привести жилище дочери Лейлы в божеский вид. Дальше раздавались краткие команды голосом генерала «Нацу, Грей, берете пакеты!», «Леви, Гажил и Джувия берете список у Люси и за техникой. Леви – следишь за ними и даже не пытайся помочь с пакетами», «Я лично возглавлю спецоперацию «Уборка»». Люси захотелось попросить стакан воды, когда кто-то похлопал ее по плечу: - Расслабься, вот это Эльза и она закусила удила, так что даже не пытайся сопротивляться, - позади стоял Грей, который в этот момент показался самым надежным. - Как только мы выполним задание, я призову наши стратегические резервы для этого места. Кто-то сзади прошептал: «Это она об Жераре и Лексусе?» и кто-то ответил: «Дай бог, не трио Штраус». Люси не поняла, к чему тут известный австрийский композитор, но их впечатленный вид как-то не воодушевлял ее вдаваться в детали. Все действительно закрутилось, словно по мановению волшебной палочки, хотя скорее это был не совсем волшебный пинок. Грей и Нацу с видом рабов на галерах взяли пакеты, Джувия во главе других тоже вышла из здания, пикси споткнулась на пороге и Гажил почему-то взял ее под мышку, не переставая ворчать. Эльза увидела ее реакцию и пояснила: - Это типично для этих двоих. Гажилу 25 уже, а Леви 18, и он опекает ее, иногда, через чур. Он говорит, что как старший брат, а я просто не знаю, как объяснить ему, что не совсем. Она вздохнула и встала со своего места. Кинув через плече: «Идем?», девушка тоже вышла из здания. На выходе она обернулась на вывеску и Люси заметила, что Нацу и Грей немного поодаль смотрят туда же. - У меня на нее грандиозные планы, - вдруг улыбнулся Нацу, немного растягивая слова, отчего Грей тихо застонал в стиле «только-не-это». Люси не была уверена, что старая мамина квартира может осилить их натиск. Скорее всего, именно так себя чувствовали римляне в далеком 410 году. Девушки отмывали полы, мебель, Нацу с Греем - последних больше всего. Вскоре вернулась та троица и Гажил, как всегда, как достаточно быстро поняла Люси, ворчал на Леви и пытался забрать у нее несчастный блендер, которым та, казалось, уже готова была его ударить. Несколько раз. С этим темпом к вечеру квартира уже почти сияла, а ее хозяйка чувствовала себя лимоном, безжалостно выдавленным на фреш. После этого они кое-как уместились в гостиной, где под общий хохот и пинки ребята провожали этот насыщенный день. Когда солнце начало садиться, в квартире раздался настойчивый звонок и стук в дверь, которые не услышать мог разве что счастливый мертвый человек и то с угрозой будущего воскрешения от столь настойчивого призыва. - Если кто-нибудь не объяснит мне на кой черт нас сюда призвал сам Сатана, - грубый голос прервался, раздался характерный крик и Люси поняла, что Эльза не совсем правильным образом встречает гостей, хоть и незваных. На пороге стояли двое, если попытаться их описать мягко и даже деликатно, то Люси использовала бы слово громилы. Обычно в романах с них можно было писать тип вышибала из клуба - как на подбор, высокие и мощные, а еще, как немного со стыдом признала Люси, красивые. Блондин, который видимо и был адресатом приветствия от Эльзы, наверное, возвышался над ней больше, чем на голову, а его глаза отличались бездонным цветом моря. Другой, который пытался защитить то ли Эльзу от блондина, то ли наоборот, был лишь немного ниже. Его голову венчала синяя шевелюра, а на лице была странная татуировка. «И это называют «стратегическими резервами»?» - подумала Люси. - Хорошо, вы развалили мой дом, неоднократно, как и его дом, и всех, но я перечислять не буду, - немного гневно сказал блондин, хоть и предусмотрительно отступил от Эльзы подальше, - но перекидать ваш шабаш, погром и конклав, - Люси позабавили эти сравнения, - на совершенно чужие жилища – это немного слишком при всей моей абсолютной лояльности. Как можно было догадаться, расстояние его не спасло и, когда Эльза ринулась вперед под впечатлением от этой пылкой речи, парень с синими волосами впервые заметил ее. - Я Жерар. - Люси. - Сказал бы, приятно познакомится, но отчего-то моя девушка довольно ревнива, - он кинул на ребят позади – картину «Самсон и Далила», ну или «Юдифь и Олоферн», - тот великан с видом вышибалы или телохранителя – Лексус, но вообще-то он уже пару лет как дипломированный юрист, - помните то ощущение «аргентинца»? – божьей милостью, - добавил Жерар. Люси услышала словно через вату услышала звон стекла и помолилась, что это - не вазы или банки с вареньем. Она не алкоголик, но сейчас только это помогло бы ей переварить этот «интересный», как бы выразилась Лейла, день, который так отличался от вчерашней «пыльной бури» - этот скорее просто ураган. Теперь по ее гостиной можно было ходить только с навыками сапера - это еще то минное поле, где-то в Латинской Америке. Пока Жерар с хирургической точностью, как выразился Нацу с глупой ухмылкой и предвкушением, наливал виски, под его боком вполне уютно устроилась Эльза, позади на диване пристроилась Джувия, на ее коленях лежала голова Грей, который сидел с Нацу внизу, а рядом Леви и Гажил, который нервно шикал, когда Жерар наливав в ее стакан. Люси примостилась в глубоком кресле, поджав ногу под себя и временами посматривая на Лексуса, прислонившегося рядом. И у Люси опять возникло ощущения «своего места». … «как турка на плите, как плед на кровати, как книга и одеяло на траве или как лимонад летом». «Дорогая мама, надеюсь, я смогу сохранить те узы, которые ты оставила, как часть своего наследства».