Письма к матери

«Дорогая мама, у меня все хорошо. За полгода мы все очень сдружились, удивительно, как они приняли чужака в свою компанию, но я до сих пор смотрю на это, как на подарок судьбы. И это все благодаря тебе, твоему дару объединять. Особенно часто у меня бывает Нацу, впрочем, как и другие. Они восприняли это, как продолжение «Хвоста феи». Ты будешь удивлена, но мы открыли там семейный бар, которым управляют две удивительные девушки – Кана и Мира. Его мы воспринимаем, как второй дом. Временами у меня ужинает Лексус, хотя с каждым разом мне все труднее дается поверить в его усталое: «Я просто сказал не тот адрес таксисту», но я все равно рада его немного угрюмой компании. Знаешь, мы говорим на самые обычные темы и это дает такую отдышку от моего ритма жизни. Больше всего меня волнуют двое других людей…»

***

«Мелкая!» - настойчиво вертелось в ее голове и Леви опять не поняла, о чем написал Томас Мор. «Мелкая!» - и она была готова раскрошить свой круасан в пыль. «Мелкая!» - эту фразу девушка отсылает на задворки своего сознания и закрывает на семь замков. - Мелкая! – на этот раз это был оглушающе громкий и злой рык, который преследует ее последних двенадцать лет и не оставляет на секунду. Леви закрыла глаза и сосчитала до трех, чтобы избавиться от желания выплеснуть все содержимое чашки на него. Очень медленно положила книгу в руках, ведь «Утопия», не смотря на подробный комментарий, не очень эффективна против него. И только тогда обернулась, чтобы увидеть два обозленных на весь мир глаза, цвета, сравнимого разве что с пламенем в Аду, и длинную черную гриву, в которую цеплялась столько раз. - Гажил? - Напомни записать тебя к врачу, ты или плохо слышишь, или видишь, - он напряженно обошел вокруг и приземлился на стул напротив. - Я просто наслаждалась покоем в маленьком кафе, где пахнет ванилью и стоит много книг, - она помедлила, - эти факторы исключали твое присутствие, - отпила кофе, - из меню. Леви наслаждалась своим достижением, этим эффектом – столь красочной сменой его настроения. От просто злого бандита, которого разве что самый глупых страж закона ни в чем не заподозрит, до натурального Князя Тьмы. Только его взгляд уже не заставлял ее бояться, по сути он в этом никогда не преуспевал, что, как он сам уточнял, стало одной из причин его гиперопеки: «Эта мелочь сама не знает, кого бояться». - У тебя две минуты, - он посмотрел на наручные часы, - и мы уходим. Леви улыбнулась, но не так, как еще несколько лет назад – открыто и безрассудно, а как-то совсем по-новому. Она научилась играть, хитрить, терпеть и спорить. Это сводило Гажила с ума, как и еще какая-то ему одному непонятная черта, которая заставляла его быть еще ближе, словно опасность повсюду. - Сегодня ты необычайно щедр, - она достала зеркало и помаду, чтобы освежить макияж, - и, как всегда, так печешься о моем распорядке дня. Я усомнилась в пользе своего дневника. Еще и это. Она начала следить за кожей, хотя ему и так было плохо от того, что она похожа на тот фарфор, что был на глупой выставке, куда она его потащила, от того, что ее волосы на ощупь как шелк, что ее губы стали еще выразительней, а во взгляде появилась какая-то новая искра. Леви медленно сводила его с ума, целых двенадцать лет их знакомства. Гажил опять не сдержался, перекинул ее через плече и понес на выход. - Гажил, - донеслось из-за его спины, не возмущенно, а довольно спокойно, как всегда, этот новый спокойный тон. - Да? - Я не расплатилась, - он резко развернулся, прошел с ней на плече по всему кафе и кинул пару купюр на стол. Только он был уже в дверях, то есть на целых полметра ближе, чем в прошлый раз, она опять его позвала. - Моя сумка. Он был готов убивать. Только она его могла так вывести. Гажил ведь серьезный, ученый физик, работает в университете, проводит экспериментальные и важные исследования. С его внешностью люди сжились и воспринимают самого весьма тепло. Но с этой девчушкой, которая двенадцать лет вертелась рядом с лентой в волосах, книгой в руках и вездесущим любопытством, в нем пробуждался варвар. Но плечу вдруг стало неожиданно неуютно и прохладно. Эта чертовка извернулась и спрыгнула на землю. Судя по восхищению этих проходимцев вокруг, должно быть, это был впечатляющий пируэт. Вот только взгляд его скользнул ниже и он увидел немного загнутый край юбки. - Будешь кричать, как я посмела покинуть твое плече, на котором я провела годы? – она самодовольно смотрела на него снизу вверх, хотя со стороны это, скорее всего, выглядело довольно комично – она ему была где-то на уровне ключиц. - Нет, девочка, - Гажил подошел вплотную, - не буду, оставлю тебя с мыслью, что ты только что продемонстрировала свои панталоны всей толпе. Мужчина развернулся и оставил ее одну. Леви просто стояла и хлопала глазами: впервые он так вышел из себя, и главное, что она совершенно не понимала, что его к этому привело. Какого вообще черта. - Панталоны? – услышала она в толпе. - Мужик, эти кружева на своей бабушке я бы точно не увидел. Гажил это услышал и Леви уже была готова вскрикнуть, потому что могло начаться непредвиденное. Но нет: на первый взгляд буря прошла мимо, но она заметила, как он сжал кулаки и запрыгнул на свой мотоцикл. И поехал слишком быстро – именно такой момент напугал ее больше всего. «Следи за дорогой, пожалуйста, дорогой!» - она сжала руки у лица. Эта игра ей совсем не нравилась. Началось все около полугода назад, немногим ранее возвращения Люси. Хотя нет, на самом деле все уже давно было «не так». Двенадцать лет назад она приехала сюда и попала к ним по глупой случайности. Леви читала сказку на лавке, но казус в виде мяча, который пустил что ли Нацу, то ли Грей отправил ее красочное сокровище с картинками в саму ближнюю и большую лужу. Ей было всего шесть и не мудрено, что она заплакала. Через полчаса странная девушка без суда и следствия объяснила парням, как не надо делать, а другая – с синими волосами, принесла лед и пластыри. Потом пришел парень немного старше и сначала ей казалось, что он самодовольный в виду старшинства, но это было иллюзорно. Так постепенно она вошла в семью. Проблемы начались немногим позже. С каждым годом его поведение было все больше невыносимым, но ее уже привыкли принимать будто за его старшую сестру, любимую сестру, что ее радовало. Его друзья ей помогали и она с ними ладила, особенно с теми, с кем у нее разница в возрасте была меньше. Ближе всех ей был Зак. Это случилось во время летних каникул, когда ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Соблазненная морским бризом, приятными и шутливыми перепалками, ну и порцией мороженного, Леви согласилась составить ему компанию. Впервые за долгое время их было только двое. Если честно, она поняла, что ее не сковывает ничье пристальное внимание или опека. Его комплименты были естественны, так же, как и то, что он взял ее за руку, и когда солнце уже садилось, он наклонился, собираясь ее поцеловать. Но девушка почувствовала только дуновение ветра – Зак уже не был рядом, он лежал на песке в нескольких метрах, а рядом стоял взбешенный Гажил. Самое страшное – в этот момент, всего на долю секунды, ей тоже показалось это естественным, С этого дня она не общалась с Заком – его винить в этом уж точно не стоит. Но стала осмотрительней, она юна, «Большой брат всегда следит за тобой» не должен мешать ей жить и наслаждаться. Когда она заводила отношения, пыталась отдалиться от компании, в чем подруги уловили ее практически сразу, пожурили, но поняли. Научилась уходить от темы разговора и не попадаться на глаза сети его друзей. В то же время, Леви все отчетливей чувствовала эту связь между ними. Жгучую, иногда болезненную и до черта крепкую. Но главная проблема возникла прошлой зимой. Они все впервые за довольно бурное время собрались все вместе на холодном катке, где уютно было только Грею. В воздухе витал запах горячего шоколада, пряного глинтвейна и горячих булочек. Леви и Джувия в метре от нее неловко ковыляли на льду, пока Нацу и Грей соревновались друг с другом, представляя огромную опасность для остальных посетителей, а Эльза пыталась их догнать и усмирить, что было еще страшнее. Она не знала поставила ли просто неправильно ногу, или ее подтолкнули, или Джувия дернула в сторону, или черт знает что, что она накренилась назад и начала падать. И ее поймал он, зажал в стальные тиски объятий и прижал близко к телу. Леви сама до сих пор не поняла, что это было – бум, щелчок или озарение, но она посмотрела на него, как на мужчину, которые уже не вкладывался в устарелые понятия «друга», «брата» или «защитника». Это было что-то большое и будто обжигало.

***

Гажил домчался домой удивительно быстро, но без происшествий. Пелена злости все еще застилала ему глаза. Он ворвался в бар, где болтали Джувия и Кана, и еще в уголке дремала пара посетителей. Это было просто начало вечера, когда он сам того не желая подвигнул всех на большую вечеринку. Час спустя он пил свой коньяк, когда с ноги внутрь ворвались Нацу и Грей с широчайшими улыбками. - Это не совсем в твоем стиле закатить вечеринку во вторник, но мы за любое движение в этом печальном мире. Они взяли выпить и начали наперебой болтать и временами бить друг друга. - А как у тебя с Люси? – ни с того, ни с сего выпалил Гажил. - С Люси? – Нацу на минуту оторвался от друга своих неприятностей, - Она теплая и готовит вкусно. - Значит ты меня понимаешь, - пробормотал он, выпивая до дна, - Тоже хочешь ее защитить и сберечь до потери пульса. - Это ее-то? – рядом возник Грей. - Кого от кого еще защищать нужно? Она меня вчера шваброй знатно поколотила за тот кусок запеченного мяса. Гажил понял, что это не то. Может, он просто всегда все чувствовал слишком остро и даже теперь это в пределах его нормы? Но в таких границах он очень быстро сойдет с ума. Окончательно и бесповоротно. Через минуту внутрь ворвалась предмет их разговора, скорее всего, только вернулась с пар. Люси, как всегда, несла с собой свет, поэтому она так прижилась в их компании. Она пританцовывала на ходу и Кана с улыбкой принялась смешивать ей «Космополитен». - Всем привет, - она приземлилась за на стул перед баром, - не знаю, в чем дело, но вечеринка – это здорово. Лексус паркует машину и просил сделать ему кофе с виски, но я советую рядом поставить еще стакан с чистым. Люси начала рыться в музыкальном листе, пытаясь как-то развеять немного мрачную атмосферу. Она взяла бокал и торжественно отпила половину, когда наконец нашла, что искала. - Я опоздал? – к ним подошел Лексус и сел близко к Люси, по привычке положив одну руку ей на талию и взяв в другую кофе. Гажил это сразу заметил: он спрашивал о Люси совсем не того человека. Так все закрутилось, а ведь несколькими часами ранее Гажил просто разозлился из-за глупого поведения Леви. Они сочли это поводом веселиться. Сама виновница тоже пришла, улыбалась с блондинкой, а потом крутилась возле Каны и училась делать коктейли. Он видел, как она пьет текилу и берет в рот кусочек лайма. Его пальцы вдруг сжались на стойке.

***

Леви задумчиво смотрела на бутылку и думала, стоит ли ей пить четвертую или позже. Она устала, дико устала, но привела себя в порядок, взяла в руки и пошла ко всем. Где же ей быть еще, как не со своей семьей? И разговор по телефону с матерью немного подбодрил. Когда все разбрелись немного, ее перехватила Люси: - Ты точно знаешь, что творишь? Она была единственной, кто в полной мере понимал Леви: они одногодки, вместе учатся в одном университете, даже интересы схожие. Поэтому она посмотрела открыто Люси в глаза. - Нет. Подруга вздохнула и они вышли на задний дворик, не туда, куда обычно мужская часть ходила курить – сюда идти дальше. Именно поэтому их не потревожат. Люси медленно достала две сигареты, подожгла свою и дала Леви. - Мне впервые было страшно, - девушка начала говорить, - Но я так же не знаю, что к черту мне делать. Заставить понять, что я больше не ребенок. Как ты это сделала с Лексусом? У вас ведь схожая… - Чуть меньше восьми лет. Но у нас ничего не решено, - Люси медленно выдохнула, - Мне хорошо с ним, но никакой конкретики еще не было, - она пожала плечами.

***

Гажил хотел побыть один – достаточно выпил, но и со всеми на улице стоять не хотелось. Он вспомнил о старом дворе за зданием, куда редко ступала нога человека по последним сведеньям. Раздался голос Люси, что заставило его еще мгновение скрываться в тени. - Он до сих пор думает, что ты девственна? – он услышал нервный смешок. И кому это к черту она задала этот вопрос? - Ну да, - голос был слишком ему знаком, он преследовал его во снах какой уж год. Только через секунду они заметили, как он вышел из тени. Леви оторопела, а Люси медленно потушила сигарету и он задался вопросом, знает ли Лексус. Гажил очень медленно приближался к из столику, но смотрел только на Леви, прямо ей в глаза. Люси что-то пробормотала, то ли отговорку, то ли «Аллилуя!» и убежала. Они остались наедине этой темной пьянящей ночью. Гажил занял место Люси и так же достал сигарету. Он не знал с чего начать. Были признаки, что она больше не ребенок, но он слишком упрямо их игнорировал последние несколько лет. - Ты, - прохрипел он, голова была пуста, - Кто. Он! - сказал четче, но понимание потухало в ее взгляде. Гажил минуту собирался с мыслями долгую минуту, пытаясь собрать двенадцать лет в один ответ. Он сделал последнюю отчаянную попытку. - Я хочу тебя защищать, оберегать, - он сделал затяжку, пытаясь выдавить что-то более вразумительное, - Это сильнее меня. Леви повернулась к нему лицом, медленно туша окурок о пепельницу позади. Девушка покачала головой, словно пытаясь разгадать сложную задачу. Гажил видел ее едва подкрашенные пухлые губы перед собой, которые зачаровали его на долгое мгновение. Пододвинулась ближе и он услышал тихий вздох рядом со своим лицом: - Как долго ты собираешься себя вести, как собака на сене? Леви встала и медленно направилась обратно в бар, а Гажил смотрел ей вслед, пытаясь осознать ее вопрос, а перед глазами были все те же губы. Он действительно себя так вел. Вправду не заметил. Только мысль, что кто-то ее касался – сводила с ума. Он сам не понял, как догнал ее в тени и прижал к себе. Прошептал на ухо: - Ты любила его? Она наклонила голову, даже не делая попыток обернуться. - В качестве кого? У него опустились руки и Леви продолжила путь. Гажил вызвал такси и поехал домой, так и ни с кем не прощаясь. Он опустошен, выпотрошен, словно после серии боев без правил. И как только его голова коснулась подушки, он уснул.

***

Леви вернулась на вечеринку, но посреди всего этого ей было не так уж весело. Она выпила еще стопку, взъерошила волосы. Рядом мирно посапывала Джувия. Нацу толкался с Греем, который время от времени оглядывался на последнюю. Лексус и Люси сидели в углу, держась за руки, и о чем-то доверительно говорили. В этот момент Леви так завидовала их равноправной связи. Люси словно почувствовала ее взгляд и подняла голову. Она что-то сказала Лексусу и он ее отпустил. - Спи у меня, - она положила перед ней ключи, - тебе нужно отдохнуть и не думать о всей этой куче малой. Леви послушалась. Уже в квартире она натянула одну из старых футболок подруги, взяла подушку и одеяло. Только через полчаса девушка смогла успокоиться настолько, чтобы уснуть. На следующий день она поехала к себе. Отметила лишь, что Люси так и не возвращалась. Неделя. Они не виделись целую неделю. Это самый долгий срок с лета, несколько лет назад, когда Леви улетела на море с родителями и вернулась через две недели с ровным загаром и массой впечатлений. Гажил встретил их в аэропорту и его объятия показались ей такими домашними, что она упустила взгляд, которым обменялись ее родители. Его не хватало в каждом моменте. Она чувствовала эту защиту, но без его личного присутствия все было намного более пустым. Гажил был самоуверен, у него было все черты автократа. Но нигде больше, кроме его рук, не было такого тепла и безопасности. Такого экстерриториального комфорта и ощущения дома. Леви привыкла к этой роскоши за столько времени и вдруг узнала, что такое настоящее запустение за довольно короткий срок. Вечером она поехала к Люси, которая должна была помочь ей привести себя в порядок – убрать следы усталости, недосыпа, уложить волосы, обрести силу, в чем часто нужна помощь именно такого человека. С которым можно красить губы, выпить бокал вина и играть с виноградом. Меняться тушью и говорить о парнях. Леви была жутко рада, что у нее все прекрасно, хоть и не без сложностей. В восемь она шла мимо бара к ожидающему такси – было сложно объяснить, как доехать к дому Люси, поэтому его всегда вызывали туда.

***

Перед входом стояли Нацу, Грей и Гажил. Он услышал шепот Грея: - А Леви повзрослела. Словно он сам это не понимал. Идет в этом платье, словно сотканном из лунного света, на своих высоких каблуках. Глаза ярче звезд. А губы. Она накрасила их красной помадой и они словно манили даже с этого расстояния. Гажил побежал к такси и едва успел, пока дверь не захлопнулась. - Не уезжай. Она смотрела ему в глаза. Своим тем самым любопытным взглядом, который она сохранит всегда. Его сирена, его погибель. - Театр «Гранд», пожалуйста. Гажил опустил дверь и смотрел вслед машине. Потом вернулся к друзьям, которые наблюдали за этой немой сценой. - Лексус сейчас у блондинки? - Должен сейчас подъехать, - кивнул Нацу. Гажил побежал к Люси в квартиру. Ему уже было все равно, что он оторвал их друг от друга во время поцелуя, за что едва не получил в челюсть от Лексуса. Девушка отступила и с легкой улыбкой наблюдала за этой постановкой – конечно, ее ведь подруга заставила его чувствовать себя, как у черта на сковородке. Он набросился на Лексуса и едва не силком стянул с него рубашку и пиджак – он был только с работы, милостиво предложив взамен футболку. Люси была совсем не против его обнаженного торса – об этом говорила слегка закушенная губа и звонок, чтобы отменить бронь на столик. Накинув все кое как, Гажил помчался за такси и поехал за Леви. Люси что-то говорила о пьесе Шеспира – «Укрощение строптивой», что очень импонировало Гажилу: - Ну да, - она усмехнулась, - «Целуй же, Кэт, меня без опасенья, сыграем свадьбу в это воскресенье». У него в голове уже который раз крутилась эта фраза, что было все равно лучше тех фантазий, что рисовали ему, как ее безликий ухажер идет на плаху. К театру было ехать минут 15, но для него это казалось вечностью. Гажил уже десять раз звонил Леви, оставил кучу смс и уже скоро ждал под театром. Она вышла только через десять минут. - К чему это все? – она спускалась к нему, как королева фей. - Я слишком старый, угрюмый, - он запнулся, - но, - и ему ничего не оставалось делать, кроме как плюхнуться на колени, - «Целуй же, Кэт, меня без опасенья, сыграем свадьбу в это воскресенье». Леви смотрела недоверчиво и спустилась еще на несколько ступенек. Она смотрела на него сверху вниз, только когда он держал ее на руках. Эта ситуация – Гажил на коленях, попытка цитировать Шекспира. Она все медленно начала понимать. - Гажил, - она тепло улыбнулась, - я здесь… - Молодой человек, потрудитесь объяснить. Она не знала как, но ее отец оказался позади. Парень медленно, но все же тоже смекнул. Но идея увидеть ее в другом потрясающем платье, идея, что она будет только его – уже слишком манила. - Я прошу руки вашей дочери. «… но я верю, что у них все будет прекрасно. Всегда твоя, Дочь».