За стенами дворца

      Солнечные дни в Петербурге — редкость. Обычно небо столицы покрывали тёмные тучи, и те, словно вороны, летели в неизвестность. Бывало и так, что эти «птицы» дарили жителям проливные дожди, затягивающиеся на целые сутки. Но с приездом Императрицы, их, на удивление всех, стало меньше. Светило стало выглядывать чуть ли не каждый день и греть своими лучами землю. И кто бы, что не говорил, будь это совпадением, даром Божьим или знаком судьбы, Екатерина несла всем лучезарную улыбку. Такую же тёплую, как и летнее солнце.       Наверное, первым человеком во дворце, кто заметил эту особенность, был Орлов. Чаще всего, при словах о красоте этой женщины, все удивлённо смотрели на него. И не удивительно: граф не разбирался в женщинах должным образом. Он не дамский угодник, как Лев, он не Пётр, чтобы трахать всех направо и налево, он даже не Дымов. Поэтому, при дворе его знали как девственника, который умеет аккуратно и нежно обращаться только с книгами. Мужчине это не нравилось, но что поделать: его в юном возрасте не научили ублажать девушек. Отец умер от неизвестной болезни, когда ему было около пяти лет. Ну, а дядька, взявшийся за воспитание мальчика, особо и не стал углубляться в эти подробности. Зато он дал графу блестящее образование, из-за чего стал самым образованным человеком в губернии. Через тернистый путь, но будучи уже двадцатипятилетним юношей, он попал во дворец и стал, чуть ли не в одиночку, вести политические дела России. Прошло уже десять лет с тех событий, и Орлову ничего не остаётся, как смериться с тем фактом, что у него никогда не будет любимой женщины.       В один из непривычно солнечных дней, граф сидел у себя в кабинете и, по привычке своей, сидел при свече и писал важные документы. Эта комната напоминала огромную библиотеку, заполненную книгами, рукописями и прочими бумагами. Большую их часть он привёз из своего дома. Кровати тут не было, хоть и проводил время Орлов тут много. Он считал, что сон отнимает у человека время. Перед письменным столом расположилось большое окно, занимавшее чуть ли не всю стену и закрытое шторами, оно выходило на лужайку. В этом месте обычно никто не гулял, ведь вся территория давно заросла кустами роз, шипы которых ранили нежную кожу придворных дам. Да и цветы цвели крайне редко: раз в пару лет. Орлов и не разглядывал это место внимательно, говоря, что это дело скучное.       Неожиданно пламя свечи резко поднялось вверх, потом так же быстро опустилось вниз и погасло. От свечки остался совсем короткий фитиль, зажечь который уже невозможно. Вздохнув, мужчина выкинул остатки воска и фитиль и неохотно раздвинул в сторону штору. Им уже, по-хорошему, пора на вечный покой, ведь они покрыты чернилами и грязью, но ничья живая душа их не собиралась стирать. Резкий свет ударил в лицо, от чего Орлов зажмурился. Когда он уже успел привыкнуть к яркому солнцу, Граф краем глаза посмотрел на улицу, и увидел её.       Екатерина решила полностью изучить дворец, начиная с главного зала и заканчивая потайными местами. И, конечно, вместе с ней отправилась Мариэль, которая не поддерживала эту глупую идею. Ведь они хотят переворот устроить, а не гулять по улицам. Но императрица не слушала слугу.       И вот уже они находились на этой поляне. По лицу Мариэль было ясно, что она недовольно тем фактом, что они залезли в кусты и рвут платья. А вот Екатерина не унывала и всё так же улыбалась. Эта улыбка… Её Орлов просто обожает. Как и золотые волосы императрицы, фарфоровые ручки, изящную шею и бархатные щёчки. Неужели он влюбился в неё?       — Орло, вот ты где! — Пётр вошёл в комнату в пёстром шёлковом халате, который ему не очень то и шёл, но никто бы не стал перечить, — я думал, что ты работаешь, а не страдаешь ерундой.       — Нет, ну разве так можно думать, Ваше величество? — спросил граф и взял со стола один из листов, — я уже написал письмо английскому послу письмо с приглашением в нашу страну для переговоров о помощи в войне со Швецией.       — Почему мы вообще должны его приглашать? Англичане не умеют веселиться как мы, — недовольно сказал император и, оглядывая кабинет, подошёл к мужчине. Пётр тоже посмотрел в окно и усмехнулся, — ого, моя жена лезет в кусты роз вместе со своей служанкой. Смешно.       После в комнате встало неловкое молчание, которое вскоре прервал Пётр:       — Слушай, как думаешь, Екатерина может быть ведьмой?       — В каком смысле ведьмой? — спросил граф, — вы же понимаете, что ведьм не существует. Как и русалок, леших, водяных…       — Какой же ты зануда, — вздохнул собеседник и повернулся к Орлову, — и в дамах толка не знаешь и моих вопросов не понимаешь. Мне кажется, что моя жена какая-то странная: то она из милой принцессы превращается в злобную женщину, то теперь в кусты полезла. А ещё она никак не может забеременеть.       — А вы пробовали посмотреть на неё, так скажем, необычным взглядом, — сказал граф, — взглянуть в её душу, увидеть чего хочет она. Это нелегко, да и я сам никогда так не делал, но я уверен, что у вас всё получиться и вы поладите с императрицей.       — Ну не знаю, — Пётр прищурился и подошёл к окну вплотную, — я кроме улыбки и груди ничего не вижу. Так и знал, что теперь нельзя доверять, Орло.       — Это не просто улыбка. Её улыбка как солнце, нечто прекрасное и сказочное. Такую улыбку нельзя найди у обычных девушек, такая есть только у императрицы. И душа у неё такая же: нежная и тёплая. Просто вы её не видите. А я вижу, хоть и ни разу не видел голого женского тела.        — Вот это речь. Ты как всегда красноречив, Орло. Но ты не прав: я не вижу души у Екатерины, а я, как ни как, посланник Божий. Я же не могу быть неправ, верно? Верно. Так что оставь свои сладкие слова английскому послу, прекрати смотреть на улыбку моей жены и продолжай работать, — Пётр взмахнул краем своего халата и вышел в коридор. Оттуда вскоре последовал крик:       — Я хочу есть. Прикажите Луи приготовить мне оленя и водку!       Граф грустно покачал: похоже, что императора никогда не изменить. Орлов в последний раз посмотрел в окно, прежде чем закрыть его занавеской. На поляне осталась только Екатерина, и то, она собиралась уходить. Мужчина взглянул на её улыбку.       «И всё-таки я влюблён» — осознал мужчина.