All of the stars.

— Ты можешь сделать это чисто или нет? Ёщё, Эрин, ещё! — требовательны голос тренера было слышно, кажется, везде. День клонится к глубокому вечеру, день рабочий, так что каток был почти пуст. Эрин хочется лезть на стенку, но она снова откатывает проблемный кусок программы. На прыжке недокрут, с растяжкой становится тяжелее и тяжелее, тренер это замечает. Женщина вздыхает, закрывает глаза и хмурит брови, машет рукой, говоря остановиться, — стоп. Завтра приходишь в обед, отпрашивайся с пар. На сегодня всё.       Эрин глотает слёзы обиды, но кивает и провожает тренера взглядом. Она невозможно устала. Ей уже не пятнадцать и не семнадцать, чтобы выносливость была «на уровне», а прыгать было легче, чем остальным. Организм взрослеет, становится тяжелее его перестраивать, поэтому в девятнадцать лет ты сталкиваешься с тем, что ты будто сделал откат назад, при чём не в плане возраста, а в плане техники и тела. Девушка подъезжает к бортику и облокачивается, опустив голову к полу. Должно быть, она должна поблагодарить родителей за то, что они ещё тратят на неё свои деньги, а Иношиту-сан за то, что она ещё тратит на неё своё время. Отчего-то не хочется жаловаться и кричать о несправедливости, не хочется заявлять, что это предел её возможностей и от Эсслер много требуют. Нет. Эсслер сжимает бледные губы в тонкую полосу, выдыхает и настраивается на программу, откладывая усталость на второй план. У неё нет потолка. Его ещё нет. Поэтому она будет работать столько, сколько возможно, и она уйдёт из спорта на пределе, в своей лучшей форме.       Заход на каскад 4:3, скоро спираль и вращение. Итальянка падает на последнем прыжке, в таком случае баллы за весь каскад снимаются. Сразу продолжив программу, она была расстроена из-за себя. Это слишком драгоценные баллы, чтобы так легко с ними расставаться. Через две минуты Эрин заканчивает, тяжело дышит и опускается на колени. Теперь точно усталость накатывает с головой, а обида за каскад разжигает в душе пожар. Проезжающие мимо неё смотрели вперемешку с восхищением и жалостью, и на этот взгляд темпераментная девушка хотела бы бросить в ответ что-то максимально агрессивное, но сил не было, мозги не работали, а нога после падения болела. Падение, кстати, вышло не самым чистым. Переборов себя, особенно из-за возрастающей боли, темноволосая поднимается, добирается до выхода со льда, надевает чехлы и падает на сиденье, рядом с которым она несколько часов назад бросила олимпийку и телефон. Эрин не смотрит на время и сразу звонит Тадао: проблема с учёбой кажется сейчас самой срочной. — Привет, ты не спишь? Прости, я снова с проблемами, да, — она виновато улыбается, хоть и понимает, что Икимицу её улыбку не увидит. Их группа немного пришибленная и состоит почти полностью из девушек, но подружиться ей удалось только с ним и ещё несколькими людьми. Тадао хороший, действительно хороший: добрый, помогает с учёбой, может отмазать от пар, со всеми хорошо общается и не боится даже таких колючих ежей, как Эрин. — Эрин, ты серьёзно? Девять вечера, — если бы можно было ощущать эмоции через телефон, то скорее всего, Тадао хмурит брови, — что случилось? — Проблемы на тренировках, сказали прийти в обед. Завтра же только две пары, на первой я буду! Это в последний раз, честно, — она закусывает щёку с внутренней стороны. Если не Икимицу, то никто. Тот тяжело вздыхает и молчит. Через секунд десять, спокойным голосом, начинает: — Ты хочешь, чтобы я попросил старосту тебя отметить в журнале на паре у Бона, так? — рыжеволосый задумывается, — попрошу, но не обещаю. Он старый и почти слепой, конечно, но если заметит — все проблемы твои.       Эмоционально поблагодарив однокурсника, девушка сбрасывает звонок и почти расслабляется. Остаётся надеяться, что у профессора Бона вместо глаз завтра будет два шарика.

***

      Тадао сразу перезванивает Томори, предвещая тяжелый разговор. Томори, конечно, девушка милая, но когда заходят вопросы о прогулах она не терпит никаких возражений, сразу же отказывается брать на себя такую ответственность и уходит. — Икимицу-сан? Вечера. Ты поздно, — раздаётся в трубке звонкий девичий голос, последним высказыванием сбивая Тадао с толку. К счастью, филолог быстро собирается. — Здравствуй, Томори-сан. Прости, так вышло, — он немного мнётся, подбирая слова, — Юна, там у Эсслер проблемы, через деканат не хочет идти. Снова на тренировку говорят прийти рано. Сможешь ей не писать пропуск на вторую пару завтра? Она у Бона, если не помнишь. Он не заметит. Конспекты и домашнюю работу я ей передам, не переживай. Поможешь?       Тадао старается говорить тактично и спокойно, но всё равно слышит вздох. Скорее усталый, чем злой, замечает он. — Мне уже так надоели её тренировки. Не понимаю, почему ты её поддерживаешь. Да, она почти идеально сдаёт сессии, но пропуски это другое, — девушка качает головой, для Икимицу этот жест остаётся скрытым, — если вас словят, то отдуваетесь вместе.       Скомкано попрощавшись, юноша сбрасывает трубку, бросает подруге короткое «Получилось» и падает на кровать, будто переняв усталость у старосты. Кажется, Эрин — это куча проблем.       Скоро в ответ приходят две СМС. Последняя гласит, что Эсслер, кажется, заработала ушиб. Да, Эрин — это куча проблем.