В твоём парадном темно

"Как-то утром на рассвете Поезд рельсы потеряет Вспыхнет зарево в колодце Хрустнет веточка в овраге Порвутся штаны от широкой походки Не понадобятся больше припасённые харчи." В подъезде как всегда темно. Лампочку опять выкрутили. Резкий запах, типичное для каждого дома в округе амбрэ бьёт в нос. Меня немного помутило. Я потоптался на грязном половике у входа, стряхивая не желающий таять снег с ботинок. Снежинки на ресницах потихоньку стали превращаться в капельки. Я поспешно вытер лицо рукой. Вот так буря. Будь остановка чуть дальше от дома, меня бы точно с головой занесло снегом. Медленно поднимаясь по лестнице, я пару раз останавливался поглядеть в окна. Пурга. Всё это будто кадры из клюквенных фильмов про Советский Союз, пребывающий в оковах из льда и снега вне зависимости от времени года. Ещё с детства мне было интересно, что же есть такое пленительное, заставляющее тебя часами наблюдать за летящей замёрзшей водой на фоне белого, как полотно неба. Но именно здесь и сейчас ощущалась странная атмосфера, созданная бурей за окном, и мраком, царящем в подъезде. Приятная, спокойная, но в то же время отчего-то тяготящая. Исписанные непотребствами стены с облупившейся краской сегодня не вызвали привычного отвращения. Они даже гармонично вписывались во всю эту обстановку, пропитанную тоской. Да, вот оно, подходящее слово. Я спустя три с лишним недели вернулся в Россию. Честно признаться, я скучал, будто это моя вторая родина. Забавно так внезапно осознать подобное, учитывая, что я прожил здесь всего чуть более полугода, а наши страны друг друга недолюбливают ещё с незапамятных времён. К слову, мой отец всегда терпеть не мог русских. Думаю, ему даже причина для этого не нужна. Стоило мне однажды сказать, куда я собираюсь ехать учиться, то он возненавидел их ещё больше. А откуда у меня такая любовь? Вот это уже интересный вопрос, на который я и сам долгое время искал ответ. Может быть назло отцу? В какой-то степени, возможно. Но скорее всего ответ кроется в том, что меня очаровала эта культура. Сам не знаю почему, каждый раз меня приводят в детский восторг даже мало мальские совпадения слов по значению и произношению в наших языках. Появляется теплое чувство, ведь мы все-таки не такие уж и разные, даже родные в какой-то мере. Всё это время ключи тихонько брякали, болтаясь на пальцах. Я потихоньку шёл. Только мои глухие шаги и натужно завывающий в трубах, свистевший из всех щелей в старых окнах ветер, нарушали мертвую тишину подъезда. Дверь была открыта. Нас обокрали?! Из замка одиноко торчал ключ со знакомым брелоком. Значит, нет. Я выудил ключ из замка, пополнив свою воображаемую коллекцию ключей, и аккуратно приоткрыл дверь. Моему взору открылось неожиданное зрелище: мой сожитель в зимней куртке и шортах лежит прямо на полу прихожей меж пивных бутылок. Кажется, когда он разувался, ноги его не особо слушались. На языке уже вертелась стереотипная шутка о бухающих русских, но сейчас она оказалась бы не совсем уместной, произнеси я её вслух. Я ткнул в него носком ботинка. - Эй, - вот и настало время вспомнить русский язык, - ты живой? Судя по тому, что он умудрился разбить губу о бутылку и измазаться кровью, то наелся и спит. В этот момент я тупо уставился на него. Все мое внимание было приковано к густой русой растительности. Андрей отпустил бороду. Скорее всего непреднамеренно, если учитывать царящий кругом бардак. Но она ему определенно шла. Вечно стоять на пороге нельзя. Насилу оторвав взгляд, я поставил спортивную сумку на пол, скинул верхнюю одежду и обувь, закрыл, наконец, дверь. А теперь вопрос к знатокам: сколько он уже так лежит? Опустившись на четвереньки, и вплотную приблизившись к его лицу, я прислушался: сопит. Уже хорошо. Теперь дело за малым - раздеть и дотащить до дивана. С одеждой трудностей не было. Куртка легко слетела с плеч, оголив торс. Совсем не удивлюсь, если выйдя на улицу он даже не застегнулся. Вот ведь дурак, хоть бы майку надел. Я перевернул его на спину и, схватив под мышки, потащил по коридору. По пути Андрей словно шар для боулинга посбивал несколько красиво выставленных жестянок из-под “Балтики”. Стоило всё-таки сначала включить свет. Бинго! Мы задели что-то стеклянное. Оно тоже упало, и покатилось куда-то в темноту. Андрей зашевелился. - Лять… Антиной, иди наххой… Ха, Антиной. За пару недель он успел окончательно помешаться на своих любимых гипсовых головах. Нет, по нему я всё-таки скучал больше, чем по России. Этот человек просто кладезь перлов на любой вкус. - И тебе спасибо, Адриан. – Попытался подыграть я, насилу вспомнив имя этого… чем он там правил? - Ого… Небольшая гостиная и по совместительству кухня и спальня нашей (его) квартиры-студии была уставлена всевозможными по цвету и форме бутылками, а также завалена всяким художественным хламом. Могу поклясться, что до моего отъезда он только рисовал. Ну, единственное, мы взяли по баночке пива, чтобы отпраздновать окончание зимней сессии. Видимо потом он решил продолжить праздновать и новый год и католическое с православным рождество, вдогонку с собственным днём рождения без меня. - Ты весь месяц пил? Молчит. С божьей помощью я-таки умудрился дотащить его до дивана и уложить. Ничего кроме одеяла он, конечно же, не удосужился себе расстелить. По-солдатски. На одной части лежишь, второй укрываешься. Несмотря на то, что он почти ничего не ест, казалось, будто он весит центнер. Я укрыл его. В ответ Андрей что-то простонал и неуклюже отвернулся. В таком состоянии отвечать на вопросы он явно не будет. Теперь мне оставалось только прибраться в квартире и разобрать сумку с вещами. Я раскидал пожитки по старым местам, и все сразу приняло обыкновенный вид, будто никуда не уезжал. Кучи бумаг в разных местах, всевозможными баночками с краской заставлено всё пространство на подоконнике, а в углу из темноты косился мольберт с вечно скользящими ножками. На нем был закреплен подрамник с чистым листом, приклеенным малярным скотчем по уголкам. Странно видеть такое, зная, что он постоянно что-то пишет. Бросив взгляд на сумку, я обнаружил, что на дне остался сверток - подарок для Андрея. Это пока может подождать, сейчас лучше заняться наведением порядка. Собрав все пустые бутылки, я был ещё сильнее удивлен их количеству. Я выполз к мусоропроводу, все мои мысли занимали бесчисленные вопросы: да что с ним такое происходит? Или стереотипы о национальностях не такие уж и стереотипы? Вернувшись, я уселся за барную стойку и, слегка наклонившись вперёд, увидел его лицо. В первую встречу Андрей подошёл и спросил нужно ли мне жильё, он вел себя, и выглядел невозмутимо. Даже чересчур. (Правда я всё равно из его слов ничего не понял) Первое время его взгляд напоминал мне взгляд маньяка. От него становилось, мягко говоря, неуютно. Порой мне было почти невозможно понять, что он имеет в виду, ведь парень экспрессией особо не отличался, а мой уровень знания языка замечательно все это недопонимание усугублял. Видимо это мне в нем тогда и понравилось, ведь само небо подарило мне возможность научиться понимать устную речь носителя, и в качестве приятного дополнения разобраться в тонкостях русской души. К тому же никто не говорил, что учиться понимать носителя будет просто. Но что тогда заставило его подойти именно ко мне? Это банальный интерес к иностранцу или ему и вправду настолько лень готовить себе пищу, раз он был готов взять к себе незнакомца, попросив лишь не разбрасывать вещи и делать завтрак на двоих? На этот счёт у меня больше ни единой мысли. Зная его обе мои версии более чем правдоподобны. Если только он и вправду не является умело скрывающимся маньяком, заманивающим к себе легкомысленных студентов по обмену, ищущих халявы (кажется, я осознал истинный смысл этого слова), чтобы потом в конечном итоге расправиться с ними самым ужасным образом. Это также полностью объясняет смешные условия для проживания. Я слегка тряхнул головой. Ну и лезет же такое. Рука опустилась мне на плечо, грубо прервав мои глубочайшие размышления. - Курва! - неожиданно даже для себя вскрикнул я. Я подпрыгнул прямо на стуле и поспешно оглянулся. Андрюша стоял напротив в одних шортах и рыжем халате. Каким-то образом он успел одеться, проползти мимо и напугать меня. Сейчас он явно не догонял, что вообще происходит. Ох, как же он хреново выглядит. Бледное осунувшееся лицо и взгляд… он пустой. - Ты же это, ну, уехал недавно. Позавчера вроде... Забыл чего-то? Приехали. - Я звонил тебе за день до приезда. Неделю назад, две недели назад тоже. Даже во вконтакте тебе писал. - Чеееерт. Бошка болит. - Он с силой прижал ладони к глазам, - Не думал, что меня кто-то хватится. - Ты, видимо, вообще никогда не думаешь. Ой, а у тебя тут, - я не сводя глаз с его губ пальцем показал на свои. - У меня с лицом чё-то? - он утерся тыльной стороной ладони, - О, кровь. - Да… ты разбил губу, когда упал. И я спросить… Ты знаешь, что каникулы уже прошли? Не обращая на меня и мой вопрос никакого внимания, парень, шатаясь, побрел к холодильнику. Открыв его, он напряженно что-то высматривал там. - Вот же гадство… А я так и не отдохнул. Слушай, у тебя есть кто-нить? - Последнее он проговорил через паузу, почти шепотом, будто разговаривая с самим собой. В его голосе явно звучала странная смесь какой-то тоски и разочарования. Ничего, по всей видимости, не обнаружив холодильнике, Андрей хлопнул дверцей и отправился в сторону коридора. - Так тебе не хватает подружки? - наконец не выдержал я. К чему все эти шарады? Он даже не обернулся. Лишь пожал плечами и скрылся за углом. Внезапно что-то тяжёлое с невероятным грохотом упало, кажется, задев комод. Тихонько позвякивая покатились по полу две винные бутылки. Как я их не заметил? Раздался сдавленный крик. Поправка: кто-то упал. Я сразу же метнулся к нему. Щелчок. Вслед за ним шипение. Он откупорил банку Балтики девятки и принялся залпом глушить ее. - Прекрати! - крикнул я, отнимая из его рук банку. Он сильнее сжал хватку, но я тоже не собирался уступать. - Да отвали ты от меня, я сам разберусь, чего мне не хватает! - В чем дело вообщэ? - заорал я и с силой выдернул банку из его рук. Немного пива пролилось на голову Андрея. Он вскочил на ноги, с глазами налитыми ненавистью, и, схватив меня за грудки, напружинился, готовясь к удару. И тут же он… он успокоился. Просто остановился, поспешно опустив руки в карманы шорт и потупив глаза в пол, словно нашкодивший ребенок. - Извини. - также нелепо и робко бросил он и ушёл в сторону ванной.

***

Карантин. Нас наконец-то отправили домой. Будто по закону подлости наш институт был одним из последних, где объявили, что отныне и чуть ли не до начала следующего года нам положено сидеть по домам. По новостям города говорят, что выявлено всего лишь человек восемь или десять больных, но рисковать своим здоровьем, находясь каждый день с кучей людей в одном институте, меня не слишком прельщало. Даже пугало в какой-то степени. Но самое забавное то, что наш и главный корпус закрыли. А Андрей… ему посчастливилось быть дизайнером. Поэтому какое-то время он как будто ничего не происходит, продолжал по обыкновению мотаться в храм знаний с утра и возвращаться под вечер. Сам он молчал на эту тему, как бы я его не доставал, и лишь изредка говорил, как же достали одногруппницы, которых как по щелчку пальцев охватила всеобщая паранойя. Судя по его словам, абсолютно каждая пара (особенно ситуация накалялась во время рисунка и живописи, идущих подряд) превращалась в часовые размусоливания одних и тех же новостей по поводу вируса. Натуральная пытка.

***

Будучи злостными нарушителями так называемого режима самоизоляции, мы отправились за продуктами в самый дальний магазин. От безвылазного сидения в четырёх стенах нашей каморки у меня начала ехать крыша. Мне срочно нужен хотя бы глоток свежего воздуха, пускай через маску, и я просто обязан пройти расстояние больше чем два метра до туалета или холодильника. А ведь прошло всего лишь чуть меньше месяца! Я слишком быстро сдался. Как только ситуация с эпидемией обострилась Андрей не выпускал меня на улицу. Вообще. Не знаю, кто его укусил, раз он внезапно возомнил себя моей заботливой матушкой. Видимо даже частые вылазки не слишком дают ему развеяться, в то время как самоизоляция вместе с учёбой давят на мозг. Пока я пинаю Ваньку большую часть дня после дистанционных пар и ищу чем себя занять, парень денно и нощно сидит над своими макетами и бог ещё знает над чем. Вот и обострился у него материнский инстинкт. Приехали. Вернее вышли на улицу. - Как же я ненавижу лёд! Вот понимаешь, я такого ещё нигде не видел, клянусь. Только в этом городе он покрывает всё тонкой непробиваемой корочкой, даже шиповки на ботинки не помогают. Вот так однажды будешь переходить дорогу и, не заметив тонкую полоску льда, поскользнёшься и угодишь под машину. - Я думаю, ты преувеличиваешь. И чего ты в меня вцепился? Просто иди уверенно. - Говорю же, это не помогает. Твою мать, Миша! Я чудом успел поймать его за предплечье, и он сумел устоять на ногах. Благо он ниже меня почти на две головы, следовательно, и весил меньше. На его лице за мгновение до предотвращения, казалось бы, необратимого, застыл настоящий ужас. Я решил не читать лекцию на тему того, почему “Миша” не может быть сокращением от имени “Милош”. В другой раз. - Блин, спасибо, мужик. – Он с облегчением выдохнул. - Видел бы ты своё лицо сейчас, у тебя там вся жизнь пронеслась что ли? - Ну, знаешь… Можно и так сказать. Только я продолжил идти, как он ещё крепче схватил меня за руку и прижался поближе, аккуратно выбирая место для шага. Он периодически сжимал мою руку и чертыхался, когда мы наступали на лёд. Вот ведь трус несчастный. В чем проблема? Раз упал, так встал, отряхнулся и пошёл дальше. - Мы так и пойдём как голубки? – Глянул я на него через плечо. - Я просто не хочу свернуть шею. - А я не хочу, чтобы на нас таращились! Мы же выглядим как педики. Ты разве сам не видишь? - Понимаешь, таращатся – это, когда я на карачках минут двадцать пытаюсь спуститься с заледеневшей лестницы. Так-то всем плевать на нас. Тем более нас двое, любому рогов наставим, если полезут. Он рассмеялся, а я обманным манёвром натянул ему шапку на глаза и тоже закатился хохотом. - Эй, никакого гейства, это просто дружеский мужской секс. - Он поправил шапку и окончательно отцепился от моей руки. Мы зашли в супермаркет. Народу было как сельдей в бочонке, а в масках только мы с Андреем и пара кассиров. Не сказать, что мы двое самые ответственные. Скорее наоборот. Раздолбаи, зато в масках. Я не успел опомниться, как Андрей уже по-хозяйски направился к отделу с крупами, на ходу готовясь драться до последней капли крови с пенсионерами за гречу. Подойдя к полупустым полкам, он встал как вкопанный. На месте гречки была пустота. - Знаешь, я даже рад. Снова поедим овсянку. - Ай, ничего ты не понимаешь. - Он с деланным пренебрежением махнул на меня рукой, - Человечество все равно лучше гречки с сосисками ещё ничего не придумало.

***

(Правда или действие, признание, работа всю ночь) - Может, сыграем в правду или действие, что думаешь? - ... - Тогда я первый. Правда или действие? - Действие. - Сунь руку в унитаз на 10 секунд. - Прямо в воду? - Да, прямо в воду. Всю ладонь. - А если я не хочу этого делать? - Тогда, в случае отказа ты должен выпить залпом стопку чего-нибудь… мм… горячительного. Ко мне это тоже относится. - Ох, ещё бы не относилось, как же, Андрей, как же. - Так интересней, и зная тебя, ты скорее скажешь правду, чем выпьешь.

***

-Ты готов с потрохами отдаться ради другого человека. – Ай как его скривило. О-о-о… Он уже был готов как по команде разразиться тирадой из кучи доводов, почему я не прав, но я закрыл его рот рукой, прежде чем он издал хоть звук. Тёплое дыхание обожгло мою ладонь, - Дай мне закончить, сейчас же моя очередь отвечать. – Андрей покорно кивнул, хотя был явно недоволен. Я убрал руку с его полуоткрытых губ. Хочу коснуться их ещё. Да откуда эти мысли! Проклятый алкоголь. Клянусь, это первый и последний раз, когда я хоть каплю в рот взял. - Я ещё не встречал кого-то… настолько же искреннего. Ты готов помогать другим в ущерб своим интересам, но ругаешь себя как последнюю тварь за эгоизм.

***

- Правда. - Хорошо~ - протянул я, лукаво улыбаясь и щурясь. Щёки пылали от алкоголя, я почувствовал, как окончательно расслабились мышцы, - тогда давай на чистоту. Что бы ты со мной сделал? – Это такая стратегия, задавать максимально провокационные вопросы, чтобы посмотреть, как он выкрутится. - Какого ты… - Тогда пей. - Я.. я хочу нарисовать тебя обнажённым. Что? Я уставился на него не мигая. Он сейчас серьёзно или это очередная шутка? Мне даже на какое-то время показалось, что я протрезвел. Андрей тоже понял, что он только что сказал и поспешил отвести взгляд в пол. Руки нервно затеребили пояс халата. - То есть прямо без… - Да, в чём мать родила. – Так мы просидели несколько минут в неловком молчании. Первым прервал это мучение Андрей, но лучше бы он молчал и дальше, - Можешь остаться в трусах, если хочешь. Или не выпивать. Это и вправду экстремально. - Стой. В каком смысле могу остаться, если хочу? - Сейчас вроде мой ход поэтому хочу, чтобы ты побыл моей натурой.

***

- Ты дорисовываешь? - Да-да, ща, один момент. И так что, правда или действие? - Пусть будет правда. - Как ты относишься к геям? - Ненавижу. Это отвратительно. Как вообще может быть мужик с мужиком? Но как бы… - Что но? - Андрей немного выглянул из-за мольберта. - Кажется я один из них. - Е-е-бануться. Не гони, ты же хотел найти самую красивую русскую девушку и уехать с ней в закат. - А потом я встретил тебя. И ты мне понравился. Я и сам себя за это ненавижу, я хочу быть нормальным, понимаешь?

***

Потыкав по экрану какое-то время он хотел было что-то спросить, но внезапно даже для самого себя я накрыл его губы своими и принялся жадно целовать. Понятия не имею, как я сдерживался все время. Он… он слишком мил.