"Грехопадение"

      Был ли я трусом? Прежде — нет. Теперь же…       Суд откладывался уже неделю. Не могу сказать, что меня сильно волновала и заботила судьба Ребекки, но состояние Вики… Виктории стало близким к безграничной депрессии, если таковая могла быть применима к Ангелам, Демонам и Непризнанным, практически лишённых земных недугов. Мысли в чтении сознания пролетали, разрываясь между волнением о том, что мать выдаст нас из злости, и между волнением за саму Ребекку.       Встреча показала мне многое. Да, Серафим очерствела в погоне за властью, однако же, всё равно оставалась в глубине души матерью. Где-то очень и очень глубоко. Справедливое волнение при совершенно несправедливых обвинениях. Впрочем, доказывать ошибочность её суждений никто не собирался. Это было бы… слишком явным.       Прежде я успел наделать глупостей, причинив девушке зло не единожды. Выплёскивая раздражение по любому поводу, даже за то, в чём её вины не было. Сейчас же наблюдать за вечно нахмуренными бровями, ссутуленными от предвкушения проблем или потерь узкими плечиками, было невероятно тяжело. Ко всему добавилась задумчивая отстранённость, отказ от ночных полётов. Только редкая вымученная улыбка, попытка скрыться в грудах учебников, которые она открывала, невидящим взглядом скользя по строчкам. Периодически спешно смахиваемые со щёк хрустальные слезинки…       Потратив некоторое время на размышления, я всё же решился выяснить судьбу процесса над Ребеккой. Хотя бы для того, чтобы успокоить Вики и себя. Как правило, решения по ним были приняты еще до голосования. По крайней мере, так было со мной, когда случилось обрушить на себя гнев за «недостойную связь». И за прошедшее время мало что изменилось, вероятнее всего. Осталось лишь выяснить исход дела.       Путь к кабинету директора вызывал лёгкую улыбку. Однако без энергии Вики, в волнении выплёскивающейся через край, было невероятно легко отчего-то. Этому её еще предстояло научить. По счастью, она натренировалась плавно отпускать сознание при обмене мыслями довольно быстро. Прежней дрожи и болезненно отдающегося в голову потока чужих воспоминаний удавалось впредь избегать. Однако более всего я опасался, что рано или поздно, любопытство подтолкнёт её к вопросу о том, что произошло меж мной и её матерью в прошлом, и тем, что повлекло за собой такой исход.       «Грехопадение» — как сказала Ребекка. Самое точное определение. Ей удалось избежать наказания в прошлый раз по причине того, что всю вину я полностью взял на себя, считая, что лишь вспыхнувшей свече, чуть лукавой мудрости молодой привлекательной женщины стоит дать еще хотя бы один шанс. Трибунал, впрочем, не знаком был с земной поговоркой насчет «повинной головы». Кара обрушилась болезненно на мою голову. Все амбиции канули в Лету, не оставив и малой доли надежды на возвращение прежнего поста.       Теперь же грех, который прививалось избегать с младых ногтей, я отринуть не мог бы при всём желании. Мне не нужно было сладких слов о любви, но я их получал с избытком, не нужно было ласки, но она обрушилась на моё тело штормом в исполнении нежного создания, в котором прежде я видел лишь источник собственных проблем, не нужно было сострадания и жалости, однако я с жадностью впитывал их под покровом неприметной заботы, которой Непризнанная сумела меня окружить ненавязчиво и чисто, словно первыми дождями, которые я уже давно не ощущал на небесах.       После стука, я наконец вошел в кабинет директора.       — Добрый день, — Кроули почти радостно отложил перо, понимая, что может избежать рутины.       О ленности старого Серафима уже ходили легенды. Частые болезни и перерывы в работе вымотали его и отучили от привычной кропотливой работы. Документы подписывались невероятно долго, не редко терялись. Однако занять директорское место не стремился никто. Оттого старику приходилось мучительно коротать годы на своём посту. Вместо заслуженной пенсии и отдыха. «Всё, как у людей…», — как любила повторять Вики с тяжким вздохом.       — Добрый день, Серафим, — я задумчиво проследил за приглашающим присесть в плетённое кресло взглядом и опустился на сидение, — полагаю, мне нет нужды уточнять цель своего визита.       Кроули задумчиво соединил кончики пальцев перед своим лицом, уперевшись локтями о столешницу:       — Не думал, что вы столь мстительны, Фенцио. — он чуть улыбнулся уголком рта. — Конфиденциальная информация…       Во мстительности меня обвиняли впервые, но, пожалуй, впервые же обоснованно. Где-то глубоко внутри под трепетным желанием сберечь Непризнанную, наш общий секрет и зародившиеся чувства, которые оправдания не имеют. В чужих глазах не имеют…       Я устало потёр глаза. Если сейчас показать себя злопамятным, действительно желающим отомстить и узнать каков уровень мести, можно получить отвращение и пристальное наблюдение от Серафима и его подручных, чтобы я «не травил» девушку. Если поинтересоваться непосредственно, упомянув волнение Вики, тоже вопросы возникнут неизбежно. В голову пришло сумасбродно глупое решение, которое тем не менее, могло вполне поспособствовать получению ответа, если Кроули не прочтёт в жестах и голосе фальши.       — Всего лишь интересуюсь, дабы знать, чего ждать от Виктории. Рассеянность и напряжение в предвкушении суда её угнетает. И это сказывается на поведении и успеваемости. Мне бы хотелось знать, когда стоило бы быть с девушкой… — я замялся, щелкая пальцами, подбирая слова.       — Снисходительнее? Строже? — Кроули чуть насмешливо смерил меня взглядом. — Строгости вам не занимать, учитель Фенцио. Умеете быть снисходительным к дочери той, благодаря которой вынуждены прозябать в школе?       Я слегка поморщился:       — Учусь быть снисходительнее, вы правы. Уже доплескался своей злобой. Девушка вообще с отвращением стала посещать мои занятия. Не хотелось бы…       — Вы ведь поставили её в пару с Люцифером на экзамен. Надеялись потопить при выполнении задания? Тоже своего рода месть, не так ли? — снова директорская насмешка. — Да вот только сын Сатаны оказался на удивление более гибким, как куратор Непризнанной. Ох не нравится мне это…       Я едва не вспылил, с трудом сдержав в узде энергию, и понимая, что всё больше перенимаю от Вики непосредственности. В свои-то годы… Удивительно, да и только. Как, прожив столько лет, оставаясь агрессивно настроенным против Непризнанных, начать улавливать в себе какие-то порывы и привычки юности?.. Юности, утерянной безвозвратно и достаточно давно. Еще в те времена, когда погибла Ника. Молодость упорхнула, словно и не было, остался груз ответственности и острое осознание собственного одиночества, и нежелание впускать в свою жизнь кого бы то ни было. До Ребекки с наивным взглядом, перешагнувшей через падшего, до Вики… исцелившей того, кто на исцеление надежду утратил навсегда.       — Ставил, да. Но, пожалуй, рад, что она смогла выкрутиться, как и рад решению Люцифера. Я несколько… пересмотрел отношение к девушке. — я выложил последний козырь. — Вспышка силы… перед посещением Серафима Уокер несколько обескуражила меня, равно как и вас, я полагаю.       Кроули хмыкнул, грозя мне пальцем:       — Вы забываетесь, друг мой… Я помню, как ваша собственная энергия после смещения с поста Престола, разливалась по школе. Невероятно схожие потоки, невероятно похожее происхождение. Невооружённым глазом заметно. Буду удивлён, если вы не взяли это на заметку….       Я прикусил язык, понимая, что положение становится невероятно шатким. И тем не менее — это было правдой. Прежде я не всматривался в энергию девушки. Ровно до того случая у статуи Равновесия. Отклик ударял в голову сильнее любого вина. Действительно зеркальное реверсное отражение моего собственного потока.       — Возможно. — почти безразлично ответил я, понимая, что момент удачный, чтобы обосновать проводимое вместе время. — Полагаю, если у неё возникнет желание… пробиться в иерархии, я смогу обучить её несколько более широко. Однако меня мучают сомнения, после всех конфликтов. Девушка и так сторонится моего общества…       С трудом состроив едва ли не скорбную гримасу, я откинулся в кресле, ожидая вердикта.       Серафим задумчиво покрутил в пальцах перо. На его лице вновь выплясывала лукавая усмешка, которой я не находил подоплёки.       — Полагаю, учитель Фенцио, после истории с Люцифером и поспешных выводов с нашей стороны в отношении исключения из школы, она опасается почти всех преподавателей, кроме Мисселины и Геральда. Это несколько уравнивает шансы меж тем, какую сторону она выберет на распределении. И так же, не скрою, что такой потенциал Ангелам было бы получить сподручнее, чем позволить её забрать Сатане. — директор задумчиво всмотрелся в моё укрытое привычной маской холодной отстранённости лицо. — Думаю, ваш опыт будет благотворно сказываться на её обучении. Прошу лишь об одном — не перегните палку в своей привычной суровости. Девушка хрупка. Вторая ступень, проблемы у матери… — он запнулся, вспомнив, очевидно, о цели моего визита. — И, да, насчёт Ребекки всё еще идут споры… Мы до сих пор не пришли к единогласному решению. После казни Адмирона, Демоны настаивают на соблюдении закона и казни Серафима Уокер.       Я похолодел и с кивком поднялся из кресла, поблагодарив за уделённое время. Ситуация была преотвратной — казнь старшей Уокер уничтожит Непризнанную. Смысл моего существования, которое только недавно наполнилось, кажется, не только рутиной и ненавистью к своей участи, но и любовью, в которой я сам себе уже охотно признавался… Она замкнётся в себе окончательно.       Когда рука уже коснулась дверной ручки, Кроули тихо и ненавязчиво поинтересовался:       — А какую кару выбрали бы вы, Фенцио, если, конечно, это не секрет?       Я нервно сглотнул, разглядывая чуть подрагивающую ладонь, готовую толкнуть дверь директорского кабинета. Что ж, раз меня сочли мстительным, от чего бы не подыграть, если это будет на руку всем и каждому из тех, кто оказался в этом переплёте.       — Полагаю, я бы предпочёл ссылку. — помолчав, я добавил. — Нет, пожалуй, не из жалости, и, да — в большей мере из мести. Ссылка на землю с лишением всех чинов и возможностей, что были доступны Серафиму, получив за проступок короткую человеческую жизнь… достойное наказание.       Взгляд Кроули стал насмешливо колючим:       — Разделяю ваше мнение, друг мой, хоть и по иным объективным причинам. Полагаю, ваши доводы я могу использовать наравне с собственными?..       Я кивнул:       — Разумеется. Всего доброго, директор.       Закрывшаяся за спиной дверь, кажется, только что поставила точку на моём прошлом и на попытках хоть как-то обелить своё прежнее многовековое поведение. Это не имело какого-то существенного значения, однако я всё равно был несколько удивлён любопытством старого Серафима. Не могу сказать, что меж нами было нечто, хоть отдалённо похожее на дружбу, хоть и в разговорах мелькало непритязательное обращение, но от чего-то мне хотелось верить, что он действительно прислушается к моему выбору.       Покидая административное крыло, я еще не знал до какой степени правильный совет дал директору Кроули. И тем более не мог даже примерно предположить, как он скажется на моей собственной жизни и жизни Вики.              — Я должна знать всё из первых рук, понимаешь?.. — Вики мерила шагами маленькую площадку перед статуей Равновесия. — Если даже поймают, если даже исключат… Мне будет хуже, если… я…       Она замерла, глядя на статую, ладони взметнулись к лицу, крылья привычным защитным коконом сжались вокруг тела. Сжалась, спряталась, в надежде, что станет легче. Не становилось, и мы оба знали почему.       Мы отчаянно рвались почему-то именно сюда, дабы решать какие-то споры, неизменно возникающие почти по любому поводу. Сегодня причиной был суд, который должен был начаться через несколько часов. Вики планировала снова лететь к площадке, на которой была решена участь Адмирона. Мне туда попасть не представлялось возможным. Даже ежевечерние тренировки за короткое время не смогли бы решить проблемы отсутствия лётной практики. Да и здравые опасения, о том, чтобы останавливаться между островами для передышки, привлекая излишнее к себе внимание, не внушали спокойствия.       — Ты уже попалась один раз с Мими. Чем это закончилось?..       Вики вздохнула:       — Кара миновала, потому, что и без нас было проблем выше крыши. Но… всё равно, я… хочу знать.       Едва удержавшись от колкости из привычного разряда: «лучше бы ты так о знаниях отзывалась…», я прикусил язык. Добавлять еще и своей колкости к тому, что уже было разлито в воздухе было неуместным. И я понимал, что она полетит. С моего одобрения или нет. И если попадётся, я приложу все силы, чтобы кара её обошла, пусть и сам под ударом окажусь. В данный момент всего два важных звена в моей жизни не позволяли потерять нормальный облик. Дино и Вики. И если первый был осторожен, деликатен и прекрасно понимал, что мой гнев всегда оправдан, Вики была импульсивна.       — Ты ведь понимаешь, что если тебя поймают, а Ребекку решено будет сослать, а не казнить, Демоны всерьёз решат отвести гнев. Хотя бы на тебе. И здесь едва ли смогут хоть как-то повлиять Кроули или те, кто хоть как-то хорошо относился к Ребекке, чтобы встать на твою защиту… — я вздохнул, пытаясь подобрать слова, вглядываясь в печальные серые глаза, смахивающие на тающий озёрный лёд слезами, вместо привычного предрассветного неба, — Ангел мой, я волнуюсь…       Она дрогнула от обращения, недоверчиво глядя на меня. Я же пребывал в шоке от собственного языка. Сдержанность снова куда-то пропала. На нервной почве каким-то немыслимым бунтом юности, снова вспыхнула и осела энергия, заставив Вики покачнуться, всё еще удивлённо созерцая меня. Она не слышала в моём исполнении никаких слов нежности. Лишь собственное имя, произносимое почти с благоговением. И вот, невольно сорвавшееся обращение… Которого она еще, по собственному мнению, не заслужила.       Однако серые глаза чуть осветились, губы тронула невесомая улыбка, а щёки скромный румянец наивности.       — Я еще не ангел… И своими поступками едва ли смогу к подобным тебе приблизиться хоть когда-то, — тихо проговорила Вики, — но, я приложу к этому все силы… Верь мне… Оставь окно открытым, если не вернусь к закату, значит всё кончилось.       Порывистое движение, прикосновение нежных губ привкуса неспелых яблок и всплеснувшаяся энергия. Она резко отстранилась от меня, заглядывая в глаза с прощанием и надеждой. Улыбка вновь робкая, и взгляд переместился к небу. Взмах юных крыльев, и тонкая фигура, обласканная мной и ветром, стремительно рванулась к площадке судилища.       Бросившиеся врассыпную при виде меня, выходящего из сада, ученики, дали понять, что на моём лице сложилась весьма неприятная, едва ли не гневная гримаса. Унять её я не мог вплоть до собственной комнаты. Окно уже не запиралось достаточно давно. Спонтанных порывов было по пальцам пересчитать, однако же… Запертая на щеколду преграда внушала мне какой-то приступ неуютной паники: «улетит, не сумев попасть внутрь…». Ценность её общества уже не оспаривалась мной.       Я нервно мерил шагами комнату, будто это могло ускорить само время, пытался перебрать бумаги на столе, отвлечься хоть как-то, однако тревога лишь усиливалась. С тоской вглядываясь в горизонт в поисках приближающегося силуэта, я чувствовал впервые подступающую панику. Ту, которую не отложить до возможности обдумать уже в трезвом измышлении. Сейчас всё решить могло лишь знание результата. И меня невероятно настораживало, что результат мне должен был принести на крыльях мой юный Ангел. Либо не принести, дав понять, что я потерял её. Утратил без права вернуть всё как было.       Спустя несколько часов к разлому подтянулись демоны, разбредаясь по домам после суда. Белокрылые точки ангелов стекались к школе и парящему острову с домами обитателей небес. Лиц не разглядеть, реакций тоже. Последствия непонятны. Однако, Кроули вернулся один. Это и настораживало, и успокаивало одновременно. Либо её казнили, либо она просто ловко спряталась и не попалась, а сейчас просто пропускала судей вперёд, чтобы беспрепятственно вернуться в школу.       Небо начало багроветь, но горизонт оставался чистым.       Снова метания от стены к стене. В голове картинки того, что могло произойти, и… то, что здесь происходило, в этой самой комнате. Каждое воспоминание — разрядом тока по телу, каждый кадр из памяти — то, что я унесу с собой в безвременье, а прежде буду беречь в памяти.       Глаза невольно переместились от горизонта к картине, за которой был шкафчик с амулетами. Выбрав нужный, я убрал его в карман, понимая, что если всё пройдёт без заминок, если исход будет успешным, готов на авантюру, которой лишал себя прежде сотни лет. Думаю, Вики будет так же приятно получить немного свободы. Без заданий, без экзаменов. Просто… надышаться воздухом привычного, более знакомого мира.       Щелчок каблучков по подоконнику вырвал меня из созерцания. Сосредоточенная недоверчивая полуулыбка. Она встревоженно сидела на подоконнике, рассматривала меня, не решаясь говорить. Однако, энергия счастливыми вихрями расплёскивалась по помещению, затапливая собой всё прочее, позволяя мне самому выдохнуть.       Наконец плавное скольжение вперёд и рывок объятий:       — Ссылка. Она будет жить на земле. Но хотя бы жива… — улыбнулась Вики, зарывшись носом в мою грудь. — Я ушам своим не поверила…       Снова скачущие по помещению вихри, вынуждающие мою энергию плеснуть через край. Ответом слышен довольный стон и толпа мурашек под моими пальцами. Мне невероятно нравятся её реакции. И еще больше сводит с ума, что она не пытается больше их скрыть, полностью делясь своей непосредственностью, демонстрируя, что чувства, которые она питает — не подделка.       Пальцы скользят по хрупким чуть подрагивающим от нервного перевозбуждения плечам, по волосам цвета лесных орехов. Кажется, можно так стоять бесконечно долго, но солнце садится. А в кармане амулет, который позволит нам хотя бы на время получить маленький клочок свободы.       — Ты веришь мне? — я заглянул в серые счастливые глаза.       — Полностью. — не задумываясь ответила Вики, чуть улыбнувшись.       Выпустив её из объятий, я выглянул на лестницу. Было пустынно, слава Шепфе.       — Лети к кабинету с водоворотом. Я буду ждать там. Только не торопись.       Вики удивлённо вскинула бровки:       — Что ты задумал?..       Я усмехнулся, касаясь губами её лба и чуть подталкивая к распахнутому окну, за которым угасал закат.       — Лети. Скоро всё увидишь своими глазами…              Спуск на землю прошел плавно. Я не бывал тут почти сотню лет. С последней битвы, что случилась на земле, выданная под обычную войну за территории, которыми люди прикрывают банальную жажду… жажду власти, крови и денег. Этих частностей не понять тем, кто живёт вечно и не имеет никаких желаний кроме, казалось бы — любви, ласки, верности, честности, понятий чести и достоинства, понимания своей сути. Всё это низменно.       Мир круто изменился. Чистые расцвеченные вывесками улицы, витрины магазинов и лавок. Нас выбросило в проулок за рестораном с крытой верандой. Вики удивлённо оглядывалась, вжимаясь в мой бок. Я усмехнулся: будто впервые на землю сошла. Впрочем, со мной впервые. И не знает, чего ждать. Однако у меня в голове не мечется ничего, что могло бы вызвать проблемы. Амулет в кармане успокаивающе активировался, скрывая наше положение на земле. Даже образы Ангела и Непризнанной от таких же, как мы или сосланных, которые еще сохранили возможность видеть истинные сущности обитателей ада и рая.       Я выделил среди людей мило беседующую семейную, кажется, пару. Мужчина и женщина. На вид сорок ему и ей около тридцати-тридцати пяти и кивнул на них Вики. В спокойных сдержанных нарядах, ничем, кроме гармоничного вида не способных привлечь к себе внимание. Это вполне подходило под мою спонтанную задумку. Девушка вскинула брови, сдерживая куда более острое изумление. Ей не верилось, что я не шучу. Но всё же послушно кивнув, она заняла предложенное тело, я последовал за ней, оказавшись в теле мужчины.       — Странный выбор… — Вики с удивлением огляделась по сторонам.       — В чём именно? — я хмыкнул, отметив её задумчивый взгляд, скользящий по моему лицу.       Девушка задумчиво подняла к лицу левую руку, разглядывая тонкое обручальное кольцо на пальце своего «сосуда». Потом на мою левую руку, с таким же золотистым ободком на безымянном пальце. Я снова едва удержал усмешку, понимая, что случайный выбор сыграл на руку. Однако, она, кажется, восприняла всё несколько иначе, что меня немного забавляло. Она неуютно поёжилась, всё еще недоверчиво косясь в моё лицо:       — Супруги?..       Я пожал плечами, внимательно следя за реакцией:       — Ты против?       Она вспыхнула, сверкнув глазами. На лице явственно читалось, что не против, но удивлена.       — Это просто немного… странно. Даже с учетом всего, что было. А еще странно, что «сосуд» не сопротивляется, чувствуя чужую волю, управляющую собой. Она… спокойна?..       Я кивнул:       — Так бывает, когда энергетики пары «свыше», занявших тела не имеют иных целей, что имеются у их официальных хозяев. Для нас это то же самое, что и для них — встреча вне дома… Отдых.       Вики покраснела еще сильнее, отводя глаза:       — Свидание?..       Я кивнул, улавливая радостный отблеск в серых глазах и яркую вспышку энергии, заставившую вспорхнуть голубей за арками террасы ресторана. Принесли заказ. Вики скептически посмотрела на вино:       — Мы ведь не… опьянеем? В человеческих телах это невозможно, да?..       Я покачал головой:       — Только различишь вкус, но без опьянения. Быть может, ощутишь лёгкую эйфорию «сосуда» от спиртного. — хмыкнув, я невольно припомнил свой последний спуск. — Прежде, во время войн, молодые ангелы и демоны из воинств сражающихся сторон специально напивались, пытаясь поймать это состояние опьянения. В итоге… просто уничтожали носителей. Кощунство и низость. — я сморщился, пожалуй, больше от собственной напускной чистоплотности в этом вопросе. — К счастью или нет, в подобных забавах мне не довелось участвовать. Я несколько уважительнее относился к предоставленному телу.       Вики заворожено слушала. Извечное любопытство непосредственной молодости. Я только сейчас начал понимать всю прелесть Непризнанных. Точнее, не прелесть, а смысл их появления в школе. Это — чистые листы. Что ты напишешь на них, что нарисуешь, тем они и станут. Кого-то почти сразу вербуют демоны. Она же… я до сих пор помнил уверенный взгляд на свой первый вопрос, обращенный к ней. «Я буду Ангелом», — уверено ответила она тогда. И только сейчас я до конца осознал, что это было лишь первым шагом из сотен последующих, вынуждающих нас столкнуться лбами в беседке у статуи Равновесия.       Оживлённый ужин, неспешная беседа. Вики довольно улыбалась. Я никогда не видел её в родной, всё еще родной стихии человеческого мира. Она что-то бойко объясняла, не ленясь давать самым простым на её взгляд вещам понимание для меня. А я… чувствовал себя здесь немного не в своей тарелке. Этот мир в своём покое, напускной он или существующий, был для меня чем-то загадочным и странным. Ни крови, ни битв, никто не бежит, не звучит криков и выстрелов.       «Ты бесконечно отстал от жизни в своей скорлупе, бывший Престол…», — произнёс в моей голове собственный внутренний голос.       — Это было здорово… — Вики широко улыбнулась, отпивая вино и смакуя вкус, — кстати… на вкус, как ты… почти. Только солнца не хватает, жара, зноя, боже, сколько же аналогий можно подобрать…       Серые глаза снова сверкнули в свете потолочных ламп террасы, делая её еще прекраснее, хотя казалось бы — куда еще больше. И всё же… При ангельской внешности детская непосредственность и мелкие чёртики лукавства, которые портили бы её, если бы она хоть немного была другой.       Оплатив счёт, я поднялся из-за стола, считая, что вечер проведён вполне сносно и достойно, но Вики неожиданно обхватила моё запястье пальцами, прислушиваясь к чему-то. Задумчивое лицо осветилось еще одной улыбкой. Понятливо-игривой. Она неожиданно звонко рассмеялась, потянув меня за руку из ресторана:       — Идём…       Она сместила ладонь, взяв меня за руку, переплетя пальцы в доверчивом жесте. Таком земном и нежном, что я не сдержал улыбку.       — Куда мы?       — Я подсказала своему сосуду как решить кое-какую проблему, а она подсказала адрес их дома. Это… недалеко…       Я вскинул бровь:       — Не проще воспользоваться водоворотом?       Вики улыбнулась:       — Ты не хочешь прогуляться?..       Спорить было сложно. Я упорно отбрасывал саму идею о том, что на земле мне может быть любопытно или интересно. И это было еще одной моей ошибкой. Мир изменился, стал совсем другим. Более безопасным, более спокойным, чем прежде. Более… настоящим и войны, более привычные моему существу, прокатывались где-то далеко, едва ли имея к противостоянию хоть какое-то отношение.       — Откуда ты знаешь куда идти?.. — поинтересовался я, оглядывая стайку молодёжи, выплясывающую под переносную музыкальную систему почти посреди сквера.       — Я училась в этом городе, до того, как… — девушка запнулась, замерев на месте и затравленно озираясь по сторонам.       Я понятливо привлёк её к себе, поглаживая острые лопатки с чуть опущенными от горя крыльями. Она резко дёрнулась, словно от удара током. Серость решительно вспыхнула рассветными сумерками, вглядываясь в моё лицо. Тонкие пальцы, лаская, коснулись моей щеки. Она привстала на цыпочки, касаясь моих губ:       — Не время унывать. Ведь иначе, я бы не встретила тебя. — юркий язычок скользнул по губам, заставляя меня ответить на поцелуй.       Она стремительно рванулась вперёд, пересекая улицы, внимательно оглядываясь и ориентируясь на местности. Периодически замирая и вдыхая пьянящий воздух обычного человеческого мира. Недавней свободы, которая была ей прежде доступна.       Дом, подъезд, лифт, повидавший за пол минуты подъёма больше искренних поцелуев, чем за всё время своего существования. Дверь с цифрами, в которую Вики по-хозяйски вставляет ключ, отпирая замки. Достаточно большая уютная квартира, для двоих жильцов. Я с любопытством огляделся, сравнивая свою… хм… келью с простором этого жилья. В голове стремительно пронеслось, что даже у студентов комнаты больше, хоть и для двоих обитателей.       Из размышлений выводит щелчок застёжки платья. Одежда разлетается по всему маршруту следования от порога до спальни, усеивая пол и почти не оставляя времени на прелюдию. Снова удивление от широкой удобной постели. Вики вытягивается поверх неё, полностью обнаженная, радуясь простору, возможности не коротать время тесно прижавшись, чтобы кто-то ненароком не оказался на полу.       В свете уличных фонарей, проникающих в окна, точёная миниатюрная фигура выглядит невероятно прекрасной, словно скульптура из школьного сада, увенчанная крыльями, которые уже обретают белый оттенок предстоящей инициации. Удержаться сложно, любуясь ею, превознося её красоту, нежную хрупкость. Губы движутся по девичьей спине, собирая непроизвольную дрожь протекающего удовольствия от крестца всё выше. Бархатная кожа покрывается мурашками, вибрируя от лёгких тихих стонов, что срываются с её губ. Изгибается, извивается, то приподнимаясь на локтях, то опадая с полуулыбкой. Пальцы очерчивают выступающие под кожей позвонки, и губы наконец прижимаются к тонкой шее.       Она приглашающе разводит бёдра, чуть приподнимая таз и подаваясь навстречу, в предвкушении закусывая нижнюю губу и с полуулыбкой закатывая глаза. Мягкий толчок до конца в нежное тело. Руки упираются по бокам от её головы, и тонкие пальцы ласкающе, в благодарном жесте нежности переплетаются с моими. Крылья, приоткрытые мягким покрывалом, расстилаются по постели. Она изгибается, тянется за поцелуем. Длинные чёрные ресницы трепещут от наслаждения, собирая с моих губ поцелуи и стоны. Переплетённые от острого желания языки выплясывают пьянящий танец.       — Я люблю тебя… люблю, слышишь?.. — срывается с приоткрытых губ.       Волнистые волосы липнут ко вспотевшему лбу, она вскрикивает, изгибаясь, получая сладкую волну оргазма. Опадает на покрывала, улыбаясь так счастливо, что эта улыбка стоила бы тысячи тысяч миров и целой вселенной в придачу. Разворачивается, увлекая меня на спину, оказываясь сверху. Снова в свете фонарей пленительное тело. Бесконечно хрупкое, бесконечно сильное и нежное.       Снова потоки стонов. Тонкие руки упираются в мою грудь, впитывая тысячный раз покрывающие торс шрамы каждым прикосновением. Волосы откинуты на спину, и с приоткрытых искусанных от наслаждения губ срывается сбитое удовольствием дыхание. Пальцы чертят узоры на нежной коже, ласкают упругую грудь, вынуждая её ускориться, позволить получить очередную совместную разрядку, но она играет со мной.       Чуть хитрая улыбка. Склоняется, впиваясь в губы, лаская пальцами лицо, зарываясь ими в волосы, переплетая язычок с моим, чуть кусая губы. Выгибается под лаской сжимающих её ладоней, которые, кажутся слишком грубыми для неё, не достойными касаться совершенства моего милого Ангела. Хрупкой маленькой Непризнанной.       Снова ускоряется, опускаясь бёдрами предельно быстро, резко, разрываясь стонами и приближая очередную волну. Закусывает губу, морща брови. По комнате расплёскивается энергия её удовольствия, выдёргивая мою. Сливаясь, они погружают нас в вихрь знакомых до капли, но всякий раз словно новых ощущений. Переплетение заставляет мои крылья дрогнуть, пытаясь обнять её, уберечь и укрыть. И Вики, словно сияя изнутри, вспыхивает, будто сверхновая, опадая на мою грудь с довольным стоном.       Еще спустя время она заливисто смеётся, и я чувствую, как в переливах наполняющей комнату энергии испарилось напряжение и страх. Она умеет улыбаться невероятно заразительно. Срывает с меня равнодушие, шелуху отстранённости. Сидит в постели, скрестив щиколотки, завернувшись в крылья, игриво и наивно, снова, уже без налёта прежних забот разглядывая меня.       Неожиданным порывом вытягивается рядом, прижимаясь всем телом, зарываясь носом в плечо и чуть сбито дыша:       — Кажется, выбор был продиктован не случайно… — тёплые мягкие губы скользнули по моей шее, заставляя блаженно прикрыть глаза.       — Полная случайность, — почти честно ответил я, укрывая хрупкое тело будущего ангела покрывалом и теснее прижимая к себе, — просто они выглядели… счастливыми?..       Вики улыбнулась, продолжая ластиться:       — Они теперь еще более счастливы. Я… не знаю, в праве ли, но… благословила?.. их на зачатие. — девушка чуть смущённо опустила глаза, чертя пальцами на моей груди спирали.       Я вздохнул:       — Пока не в праве, но, полагаю, вреда от этого не будет. Им обоим это нужно. Просто… не выходило. — я умолк и неожиданно произнёс. — У нас есть возможность видеться чаще.       Вики удивлённо вскинула брови:       — В каком смысле?       Я коснулся губами её виска:       — Кроули дал разрешение на дополнительные занятия для твоего персонального обучения. — она напряженно сжалась, предвкушая проблемы, и я поторопился успокоить. — Нет, не в курсе. Просто твоя вспышка энергии была показательной и заставила его задуматься о том, чтобы подвести тебя к желанию на распределении выбрать сторону Ангелов.       Вики фыркнула, мгновенно успокоившись:       — Я и так уже определилась со стороной…       Я рассмеялся:       — Но ему об этом знать не обязательно, я полагаю?..       — Совершенно верно, мой Ангел. — она покосилась на окно. — Через пару часов рассвет. Я думаю, нам стоит вернуться, чтобы не было вопросов.       Неторопливые сборы. Сияющая рассветная серость, с улыбкой собирающая свою одежду и торопливо обряжающаяся в платье. Тонкие пальцы чуть пригладили мои волосы. Снова поцелуй вкуса кислинки неспелых яблок.       Я прочертил пальцами линию от её виска к подбородку, заправляя растрёпанную прядку за ухо:       — Поднимусь первым. Ты следом, через пять минут. На случай, если кого-то всё же занесёт на рассвете в кабинет с вихрем, и я успел его увести и отвлечь. — губы тронули чуть нахмуренный лоб Вики.       Сгущающиеся тучи под потолком.       Несколько бесконечно долгих мгновений перемещения и ноги мягко спружинили о пол кабинета. Я огляделся в поисках угроз и торопливо выглянул в коридор. Пусто и тихо, по счастью. Вздрогнул, когда Непризнанная, подкравшись сзади, с чуть ехидной улыбкой положила руку на плечо.       Прощальный поцелуй и она босиком выпорхнула из кабинета, неся туфельки в руках, чтобы не перебудить школу…       — Что ты творишь, старый влюблённый дурак… — провожая взглядом Вики, проговорил я самому себе.