Just V

Без поддержки люди превращаются в бесформенную массу. Без доброты они становятся жестокими и эгоистичными. А без любви — слабыми, я бы даже сказал ничтожными.

Тэхён поправляет тонкую ленту чёрного цвета на шее, сидя на высоком барном стуле, и поднимает уголок губ, когда замечает пристальный взгляд, направленный в свою сторону. Делает вид, что ни капли не заинтересован во внимании, а на деле вздыхает с облегчением. Он уже около часа находится в самом раскрученном клубе города и так никого и не подцепил. Теряет хватку. Незнакомец без стеснения разглядывает его. На Тэхёне рубашка из чёрного шёлка с жаккардовым узором в виде букв GG и принтом в виде розовых пионов, заправленная в узкие джинсы на тонком ремешке, которые выигрышно обтягивают подтянутые бёдра и ягодицы; тёмные волосы уложены в аккуратный пробор, в ушах сверкают маленькие гвоздики, губы подкрашены тинтом. Пахнет от него сладкими духами. Тэхён заправляет выбившуюся прядь за ухо, пробегаясь кончиком острого языка по нижней губе. Довольную улыбку получается сдержать с трудом. Он сам прекрасно знает, что выглядит чертовски хорошо, тем более для помутневшего сознания — первым делом обратил внимание на пустые рюмки возле него. Незнакомец взмахивает ладонью, подзывая к себе бармена, и через пару минут перед Тэхёном ставят коктейль, напоминающий полосатое чудо из-за того, что зелёный цвет (ликер из зелёного банана) плавно сменяется жёлтым (лимонным фрэшем и текилой), а тот переходит в прозрачный, и вишенкой на этом торте является долька апельсина. Скучно. Он чувствует сладость во рту — таким вряд ли можно напиться. Значит, с ним хотят просто познакомиться. Уже через мгновение рядом оказывается мужчина, одетый в простую белую рубашку и брюки — похож на обыкновенного работника какого-нибудь офиса, если только не одно «но», которое привлекает тэхёнов взгляд и заставляет дружелюбно улыбнуться в ответ. «Патек Филипп», — мысленно отмечает он, смотря на чужие наручные часы. А вот это уже интересно. На вид мужчине чуть больше сорока, но Тэхёна такая мелочь даже не волнует . Главное, чтобы время не оказалось потраченным впустую. Они выпивают по текиле, и Тэхён понимает, что тот уже прилично накидался. Его пьяная кривая улыбка не вызывает ничего, кроме приступа тошноты, но он только игриво скидывает чужую ладонь со своего бедра, не забывая провести языком по ярко-розовым полным губам. Мужчине откровенные заигрывания льстят, поэтому он набирается смелости, пододвигается ближе и наклоняется к уху. — Тебе говорили, что ты красивый? — Правда? — Тэхён наигранно поднимает брови, и тот смеётся кивая. — Ни разу. Его называли по-разному: кто-то клялся на коленях, что он просто охуенный, другие после минуты знакомства с восторгом выдавали: «Ты потрясающий», так что «красивый» он слышал в свой адрес чаще, чем слова приветствия. Сам Тэхён предпочитал звать себя коротко и просто — Ви. Почему? Легко вспомнить, когда кончаешь. Приятно ласкает слух, знаете ли. Когда бессмысленные разговоры надоедают, Тэхён намекает переместиться в другое место. В пьяную голову ничего не приходит, кроме как потащить в туалет. Конечно же, Ви соглашается. Было бы неплохо поехать к нему, но, если честно, хочется уже поскорее отделаться от этого еблана, который только и говорит о том, что работает на влиятельных людей, имея свой ангар с дорогущими авто. Тэхён и поверил бы ему, если бы тот назвал хотя бы одну модель машины. Понтов вагон и маленькая тележка — он таких на дух не переносит. Быстрая дрочка в одной из кабинок, и мужчина готов встать на колени, чтобы Тэхён согласился дать свой номер. — Прости, малыш, — шепчет ласково. Одна рука сжимает опавший член, а другая тянется к карману, незаметно выуживая портмоне. — В следующий раз. Он выходит первым, ополаскивает руки в круглой раковине и теряется в толпе танцующих людей. Когда тот приходит в себя и не обнаруживает ни денег, ни любимых часов, на которые копил не один год, Тэхён садится в такси и устало вздыхает, откидываясь на сидение. В этот клуб он вернётся не раньше, чем через пару месяцев.

✘ ✘ ✘

Каждый зарабатывает так, как может, не имеет смысла осуждать людей за их работу — это Тэхён понял ещё в подростковом возрасте. В этом жестоком мире нужно уметь две вещи: соскребать себя с асфальта, даже если тебя втоптали в грязь, и вертеться. Тэхён вдобавок к этому научился ещё красиво улыбаться, и жизнь больше не казалось той ещё сукой. Если только иногда. Он любит красивые вещи, всякие побрякушки и дорогие авто. Любит привлекать внимание к своей нескромной персоне и ловить завистливые вздохи. Сложно объяснить чувство, которое ты испытываешь, когда люди оборачиваются тебе вслед, а ты идёшь, гордо задрав подбородок, и точно знаешь, что почти что каждый второй человек, прожигающий тебя взглядом, либо хочет тебя, либо ненавидит. То и другое неимоверно нравится ему. Тэхён словно подпитывается негативом других, направляет чужую энергию в другое русло, себе на пользу, и не видит ничего в этом плохого. Пусть его обсуждают, пусть сплетничают прямо за спиной, пусть говорят гадости, главное, что он находится в центре внимания в любом месте, где только появляется, а потом незаметно исчезает, оставив сладкое послевкусие своего имени на губах и пустой карман. Тэхён подводит глаза чёрным карандашом, придавая им большей выразительности, подкручивает кончики волос плойкой, наносит бальзам на губы и смеряет свой образ строгим взглядом. Светло-голубые джинсы, полупрозрачная рубашка, рукава которой закатаны до локтей, шёлковый бело-золотистый платок на шее — выглядит довольно просто, но ему нравится. Порог клуба он перешагивает в час ночи: повсюду люди уже во всю веселятся, тратят деньги на дорогой алкоголь и запрокидывают головы на танцполе, громко смеясь и прижимаясь к чужим потным телам. Всем хорошо, все ловят кайф от происходящего, и у Тэхёна на губах расцветает улыбка. Биты отдаются в ушах, напоминая удары молотом — к музыке нужно привыкнуть, глаза жадно оглядывают толпу, утопающую в разноцветных огнях. Ломанные линии скользят по всем посетителям заведения: кто-то двигается в унисон с музыкой, желая раствориться в ней, другие опрокидывают рюмки спиртного. Тэхён наблюдает за многими, особенно за одинокими мужчинами возле бара. Те часто предпочитают перекинуться парой фраз с барменом, нежели сидеть за столиком и откровенно скучать. Выбор подходящей кандидатуры часто отнимает много времени, ведь не всегда можно сразу же определить будущий размер своей награды и при этом попасть точно в яблочко. Женщины чаще пользуются кредитками, поэтому Тэхён не видит смысла тратить на них время. Банковские карты можно легко заблокировать, ему нужна наличка и хоть какая-то гарантия на то, что он не останется с носом. Он замирает от удивления, когда чувствует тяжёлую ладонь на своём плече. Уже хочет рвануть с места, мало ли, может, кто-то его узнал и теперь хочет возмещения ущерба, но чужая рука соскальзывает на спину, хлопая по ней. Обернувшись, он видит перед собой мужчину с крупной золотой цепью на шее. Тот что-то неразборчиво бормочет, и улыбка Тэхёна сменяется на разочарованный вздох. — Не подскажете, где туалет? — Нет, — грубо отвечает он и скидывает с себя жилистую руку. Мужчина поднимает густые брови, явно не соображая, и открывает рот, собираясь что-то сказать, но парень быстро оставляет его одного. Чаще всего «жертвы» сами его находят и плывут в руки, но перед этим всё равно нужно раскинуть свои сети. Не каждый осмелится подойти к незнакомцу и заговорить, тем более к симпатичному парню. В таких случаях не приходится гадать об ориентации человека, если подошли и оказали знаки внимания, значит заинтересовались. Порой нужно просто подтолкнуть кого-то к действию, показать, что он не против чужого внимания, построить глазки некоторое время. Самая любимая его часть — привлечение внимания. Это он умеет. Тэхён заказывает мартини и разворачивается на крутящемся стуле к вип-зоне, расположенной на втором этаже, окидывая избирательным взглядом людей за столиками. В основном это компании — состоятельные толстосумы с длинноногими девицами или же женщины, тратящие деньги своих мужей. Ни то, ни другое ему не подходит. Взгляд сталкивается с другим ненамеренно. Тэхён сначала не сразу понимает, что на него смотрят в ответ. Липкий взгляд, гуляющий по его телу, вызывает интерес. Он беззастенчиво разглядывает незнакомого парня в чёрной рубашке с длинными рукавами, расстёгнутой на две пуговицы сверху. Угольные волосы закрывают лоб, но даже сквозь чёлку видно, что цепкий взгляд направлен на него. Симпатичный. Зрительный контакт длится больше пятнадцати секунд — Тэхёну этого достаточно, чтобы понять, что им заинтересовались. Не прошло и двадцати минут, как на крючке уже первый претендент на интересное времяпровождение с обаятельным Ви, чьё внимание дорогого стоит. Как ни странно, незнакомец не спешит угостить коктейлем или хотя бы спуститься вниз — так и продолжает смотреть на него сверху-вниз и периодически отвлекаться на виски со льдом в своём стакане. Тэхён допивает мартини, сидит какое-то время на стуле, раздражаясь такой вялой реакции с чужой стороны, и вскоре решает переключиться на кого-нибудь другого. Время — деньги, как говорится. Алкоголь бьёт в голову после трёх порций дайкири, и его тянет танцевать. Можно попробовать подцепить кого-нибудь и на танцполе. Нужно немедленно расслабиться и перестать так много думать. Его движения плавные, даже изящные — за плечами шесть лет занятий бальными танцами, он прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, прислушиваясь к музыке. Покачивая бёдрами, Тэхён прикасается ладонью к шее и ведёт ей вниз, останавливаясь на груди. Чистый кайф, растекающийся по его телу вместе со спиртным и музыкой, расслабляет. Он позволяет себе забыть о контроле и просто наслаждается моментом. Когда диджей врубает энергичный трек и люди вокруг начинают довольно визжать и прыгать, парень распахивает глаза и, не скрывая своего разочарования, останавливается, возвращаясь к реальности. Голова немного кружится, в горле сухо, Тэхён облизывает губы, собираясь вернуться к бару, но тормозит, когда видит перед собой того незнакомца из вип-зоны. Тот стоит неподвижно, разглядывая его тело сквозь полупрозрачную рубашку, которая прилипла к коже из-за пота, и поднимает уголок губ, сталкиваясь с ним взглядом. Он выделяется среди толпы, и это не из-за того, что он не танцует, скорее, дело тут во внешнем виде и энергетике. От него исходит какая-то необъяснимая аура, будто вокруг парят тонкие ниточки, оплетающие его руки, ноги, шею, и эти самые нити тянут Тэхёна на себя. Чужой взгляд гипнотизирует, дурманит. Тэхён идёт навстречу, уже улыбаясь, ведь всё-таки привлёк, заинтересовал. Один-ноль в пользу обаятельного Ким Тэхёна. Ничего нового, но ведь приятно-то как, греет самолюбие. От Тэхёна всегда все были без ума, ещё в школе за ним бегали не только одноклассницы, но и старшеклассницы. В университете знаки внимания оказывали гораздо чаще, поэтому неудивительно, что он попросту привык быть в центре внимания. Разбивать сердца он любил и не мог ничего с собой поделать. Людей привлекают непреодолимые цели — Ким Тэхён именно такой. Пусть добиваются, страдают, умоляют на коленях, он обожает наблюдать за тем, насколько жалок может быть влюблённый человек. Незнакомец не дожидается, пока Тэхён подойдёт к нему — разворачивается, засовывает руки в карманы штанов и уходит, даже не оглядываясь. Такого поворота парень уж никак не ожидал. — Какого хуя? — шепчет сам себе и почему-то идёт следом. Ви ещё ни за кем не бегал, что этот мудак себе позволяет? Парень быстро теряется в толпе, Тэхён смотрит по сторонам и замечает тёмную макушку возле выхода, приходится сорваться на бег, чтобы догнать. Он сам не знает, почему начинает раздражаться. Уже немного всё равно на то, что он потерял время, дело теперь в принципе. Тэхён расталкивает людей, попавшихся на пути, и оказывается на свежем воздухе за считанные пару минут. Рядом с входом выстроилась целая цепочка из желающих попасть внутрь, поэтому некоторые удивлённо смотрят на выскочившего наружу парня. О нём сразу же забывают, как только вышибала запускает несколько человек. Головокружение после короткого бега только усиливается, Тэхён жмурит глаза, справляясь с неприятным ощущением, и делает глубокий вдох и выдох. Ночной воздух немного отрезвляет. Он отходит от здания, натыкаясь на компанию курящих, и уже недовольно морщится, глотая сигаретный дым. Сигареты у него вызывают плохие ассоциации — те смутно навевают воспоминания об умершем отце, который вечно дымил на кухне. Изо рта вырывается вздох облегчения: вскоре молодые люди расходятся, какая-то девушка кидает на него вопросительный взгляд, но решает промолчать. Тэхён проходит дальше и обнаруживает того незнакомца в переулке, примерно в ста метрах от клуба. Фонарей здесь нет, свет льётся только с главной улицы, поэтому в темноте сложно разглядеть парня. На мгновение язычок пламени выхватывает чужое лицо из мрака, Тэхён смотрит на зажженный кончик сигареты и не решается заговорить первым. Чёрный силуэт приближается сам, останавливается совсем близко и выдыхает клуб дыма на лицо, из-за чего он недовольно шипит, отходя назад. — Ещё раз так сделаешь, и я тебе эту сигарету в задницу засуну, — Тэхён машет рукой перед лицом, отгоняя от себя дым, а потом внезапно замирает, вглядываясь в темноту. Становится не по себе. В голове вырисовывается прожигающий взгляд этого парня, и осознание происходящего обрушивается слишком резко. Его будто ледяной водой окатывают. Бинго, Ким Тэхён, тебя обвели вокруг пальца. Один-один. Он ведь сам потащился за ним в этот дебильный переулок, где ни то чтобы людей поблизости нет, даже лица чужого не видно. Самое подходящее место для того, чтобы ограбить или изнасиловать. Тэхён напрягается. Давно он не ощущал липкий пот по спине от накатывающего страха. Сердце мечется в клетке из рёбер, и он чувствует себя загнанным в угол. Если его сейчас пришьют прямо здесь, то он даже рассмеётся из-за своей тупости. В темноте раздаётся смешок, Тэхён очень надеется, что он вызван не злостью. Ладно, идти следом за незнакомым человеком и заворачивать в такое же незнакомое место было плохим решением. Он разворачивается, стараясь не издавать никаких звуков, и уже собирается рвануть как можно дальше, но цепкие пальцы хватают за запястье. Ну всё, точно допрыгался. Его грубо толкают к стене, прижимая к ней, и он закрывает глаза, на автомате задерживая дыхание. Драться Тэхён не умеет, если только давить на жалость. — У меня ребёнок, — тихо произносит Ким и вгоняет незнакомца в ступор. Отлично. Прекрасная возможность сделать попытку номер два, которую обрубают на корню. Убежать не получается: тот быстро возвращает на место и выставляет руки по обе стороны от его головы. — Что? — наконец говорит незнакомец, и его хриплый голос звучит совсем рядом, не вызывая доверия. — Я одинокий отец, — не теряет надежды Тэхён. И снова тишина. Он медленно открывает глаза и с испугом смотрит на замеревшее лицо перед собой. Даже в темноте виден чужой взгляд, пробирающий до мурашек. Страшно. Тот несколько раз затягивается, а после бросает сигарету на асфальт, притаптывая подошвой ботинка. — Это ты типа так знакомишься? Теперь очередь Тэхёна зависать. Зачем ему знакомиться с убийцей? Он что, совсем больной на голову? — Отпусти меня, пожалуйста. Можно услышать собственное сердцебиение и то, как пульс стучит в ушах. Тэхён чувствует, как холодеют пальцы на руках, когда к нему приближаются. — Зачем тогда так смотрел в клубе? — если отбросить страх в сторону, голос у того приятный. Откуда же он знал, что смотрит на своего будущего убийцу! — Я… я обознался, — он выставляет ладони перед собой в качестве хоть какой-то защиты. Горячее дыхание обдаёт его кожу, провоцируя новую волну мурашек. — Стоп, — тот резко отстраняется и трёт переносицу, склоняя голову. — Блять, я думал… думал, ты заигрываешь со мной. Тэхён долго молчит, переваривая услышанное. Неужели его пожалели? Не зря в детстве он мечтал стать актёром. Он неуверенно отходит от стены и на всякий случай уточняет: — Так ты не будешь убивать меня? Парень убирает руку от лица и снова смотрит на него, Тэхён почти не дышит. — Убивать? — переспрашивает с удивлением. — Почему я должен убивать тебя? — по голосу можно понять, что он тоже насторожился. — А зачем ты притащил меня в безлюдное место? Оба пытаются вглядеться в глаза друг друга и оба делают шаг навстречу, но тут же останавливаются. — Подожди, давай начнём всё сначала, — предлагает незнакомец, и Тэхён согласно кивает. — Кажется, мы друг друга не поняли. — Ты мне одно скажи: мне надо тебя бояться или нет? В жизни Тэхёна были разные ситуации: смешные и не очень, пугающие, радостные — всякие, но чтобы так облажаться — это впервые. — Вот это я клоун, конечно, — не дожидаясь ответа, заявляет он и начинает смеяться, только тот не спешит поддержать его. Тэхён быстро замолкает. Рано радовался. Образовавшаяся тишина вновь начинает давить, ложась на плечи стокилограммовым грузом. Сверкнув взглядом, тот снова оказывается слишком близко, вынуждая Тэхёна обратно вжаться в стену и громко сглотнуть. На него смотрят внимательно, словно на какой-нибудь антиквариат, втягивают носом аромат парфюма, а после, хмыкнув, разворачиваются. Просто уходят, оставляя Тэхёна стоять и глупо моргать. Изо рта невольно вырывается удивлённое «это всё?» Незнакомец выходит на свет, и теперь можно отчётливо разглядеть его. На его губах застыла надменная усмешка — Тэхён видит её, когда тот поворачивается на звук. — Я тебе ничего не обещал, — он какое-то время смотрит прямо в глаза и лишь потом добавляет: — Ты же сам за мной поплёлся. Один-два. Что ж, чужие слова ощутимо бьют по самолюбию. Если Тэхён, правда, сморозил какой-то бред, и этот парень просто хотел поиграться с ним, то лучше ему сейчас бежать как можно дальше. Давно он не чувствовал себя настолько униженным, он почти полтора часа убил впустую, и ради чего? Чтобы ему плюнули в лицо? Ну уж нет. — Еблан, — со злостью прилетает от него. Парень останавливается — видимо, всё-таки услышал его комментарий, — а Тэхён довольно улыбается, потому что сумел задеть. Уже через три секунды он понимает, как сильно облажался, ведь тот быстро возвращается, и вид у него совсем не дружелюбный. — Как ты меня назвал? Когда-нибудь Тэхён научится держать язык за зубами, но точно не в этой жизни. Повторить он не решается: чужая ладонь перехватывает шею, сжимая пальцами, а другая рука давит на грудь, припечатывая к кирпичной стене. Он чувствует на своём лице тяжелое дыхание, однако больше не боится, напротив, смотрит с вызовом и ухмыляется. Напряжение, скопившееся между ними, можно ощутить физически — то ложится невидимой пылью на кожу и обжигает. Инстинкт самосохранения меркнет на фоне возникшего азарта. Взгляд не нарочно скользит на чужие приоткрытые губы, он проводит языком по своим, тем самым привлекая желанное внимание. Наконец-то. Так уже гораздо лучше. Тэхён ловит чистый кайф от осознания того, что им пусть и на мгновение, но увлекаются — всё, как и положено. Ему нравится чувствовать чужую злость вкупе с интересом, нравится выводить на эмоции, он наслаждается этим, будто вкалывает в себя дозу запрещённого вещества. И уже как-то плевать на последствия, главное, что он урвал кусочек удовольствия. Страх перетекает в возбуждение, Тэхён заводится от одной только мысли, что стал причиной агрессии незнакомого человека. Его всё ещё держат крепко и сильно, от чего кожа начинает краснеть, а ширинка топорщится. Незнакомец упирается коленом ему в пах, и Тэхён кусает нижнюю губу, чтобы не выдать своего состояния, но, кажется, тот это замечает, поэтому неожиданно ослабляет хватку и отпускает, отступая назад. Тэхён старается выровнять дыхание и навести порядок в голове. Не время давать слабину. — Ляжешь под меня? — его хриплый голос звенит в тишине. Предложение сбивает с толку подвыпившего Тэхёна. У него начались глюки? Зашибись. — Прости? — Ляг под меня, — так же прямолинейно звучит от него, и интонация его голоса почему-то не радует. То ли просьба, то ли угроза. Тэхён не сразу переваривает услышанное. — Могу заплатить, — прилетает следом, как бы уговаривая согласиться. Тэхён щурится. — А у тебя денег-то хватит расплатиться? Наверное, не будь у него денег, то он вряд ли сидел бы за вип-столиком. Вместо ответа он получает нечитаемый взгляд. Если бы Тэхён знал, сколько раз за один вечер парень сдерживал себя, чтобы не задушить его (без шуток, он легко мог бы это сделать), то, наверное, вёл бы себя намного сдержаннее. Незнакомец прикрывает глаза на секунду, лавируя между желанием и здравомыслием. И всё же он приехал в клуб, чтобы расслабиться и отвлечься от работы, нужно скинуть накопившееся напряжение и освободить голову от лишнего мусора. — Поехали, — сухо бросает он и, даже не дожидаясь положительного ответа, шагает прочь. Интуиция не подводит: парень подрывается следом за ним. Он хмыкает. Как же ожидаемо.

✘ ✘ ✘

Тэхён немного напрягается, садясь на пассажирское сидение автомобиля, но старается не подавать виду, внимательно наблюдая за тем, как парень занимает место за рулём и поворачивается к нему лицом, словно почувствовав чужое беспокойство. — Что-то не так? — Ты ведь пил, — Тэхён в этом уверен — лично видел стакан в его руке и ощущал запах алкоголя, когда тот выдыхал на лицо. — И? — видимо, это проблема только для него. — Боишься? Если честно, очень. Он совершенно ничего не знает об этом человеке, но почему-то сел в машину и, вроде как, дал добро поехать к нему домой. И дело даже не в предложенных деньгах, хотя он не смеет отказаться от них, а в том, что ему не помешает расслабиться. Тот вполне недурен собой, почему нет? Тэхён уже и не помнит, когда в последний раз спал с кем-то. У него есть одно негласное правило, заключающееся в том, что он не трахается со своими «жертвами», максимум отсасывает, и то, если это стоит того. Он разделяет работу от личной жизни, сейчас ему хочется побыть обычным Ким Тэхёном, а не Ви. — Нет, — цокает языком, но ремень безопасности пристёгивает. На лице незнакомца снова расцветает фирменная ухмылка. И всё-таки его что-то беспокоит. Не знает, что именно: сама ситуация или человек в целом. Тот вроде и выглядит сносно, Тэхён без шуток периодически зависает, когда смотрит на его сильные руки, держащие руль, чего только стоят его мощные бёдра в обтягивающих чёрных штанах! Он даже на секунду думает, что был бы совсем не против скользнуть ладонью ему между ног и сделать приятно. Может, и не один раз. Тэхён кусает губы, сползая по сидению вниз и раздвигая колени в стороны — у него всё ещё стоит. Возбудился из-за мысли, что его могли задушить прямо там, в тёмном переулке, кажется, у него совсем поехала крыша. Нет, он вообще-то знал, что его вставляет вся эта тема с доминированием и прочим, но обычно он был по другую сторону баррикад. Когда он работал в салоне, то клиенты часто просили наказать их или жёстко трахнуть резиновым членом. О, как он отрывался в такие моменты, весь стресс снимало как рукой. Но чтобы наоборот… Это впервые. Тэхён изо всех сил делает вид, что его интересует пейзаж за окном и что ему всё равно на кривые взгляды в свою сторону — он их просто игнорирует. Пусть смотрит и любуется, когда ему ещё предоставится возможность провести ночь с самим Ким Тэхёном? — Тебя как зовут-то? — спокойно спрашивает тот, включая поворотники. Немного подумав, Тэхён убирает кулак от подбородка и с невозмутимым лицом заявляет: — Ви, — настоящего имени он никогда не называет — то ли привычка, то ли нежелание быть с кем-то откровенным. — Ви? — его брови ползут вверх. — Это типа победа? — Нет, это типа просто Ви. — Понятно. Тэхён мнётся. — А тебя?.. — Можешь звать меня Джей-Кей, ну или просто Джей. — Это сокращение? — у него забавно открывается рот от недоумения. Джей снова хмыкает. — Ага. Тоже, значит, не захотел называть своего настоящего имени. Ну ладно, Тэхёну вообще-то всё равно. Меньше знаешь — крепче спишь, да? Так даже легче, их ничего не будет связывать, переспят и разойдутся как в море корабли. Кому нужна лишняя ответственность? Точно не Тэхёну. Ему бы доехать до чужой квартиры побыстрее, словить кайф, да и дело с концом. Видимо, этот Джей не разделяет его планов. Тэхён глупо моргает, когда автомобиль тормозит напротив какого-то магазинчика и парень, ничего не говоря, выскакивает на улицу. Он терпеливо ждёт, смотрит на высаженные в ряд деревья за окном, заходит в инстаграм, стучит пальцами по коленям, расслабляет ремень на джинсах. Уже хочет плюнуть и дать заднюю, как тот, будто прочитав его мысли, появляется на горизонте с маленьким пакетиком в руках и скромной улыбкой. Джей занимает своё место и протягивает пакет непонимающему Тэхёну, который сначала даже не собирается его принимать, но после с любопытством заглядывает внутрь. Он заламывает брови, кидая взгляд на флакон смазки, пачку презервативов и… почти миниатюрную клизму. — Не понял, мы разве не к тебе? — этот вопрос повисает в тишине, пока Джей не включает музыку. Asking Alexandria заглушает все последующие слова Тэхёна, и он начинает неприкрыто злиться. — Я с тобой, блять, разговариваю. Приходится убавить громкость. — Ко мне, — с ухмылкой подтверждает он. Тэхён продолжает сверлить его взглядом, дожидаясь объяснений. — Моя квартира — это не склад с аптечными принадлежностями, если ты об этом. Вопросов возникает ещё больше. У него даже нет презервативов в доме, это как вообще? Если только… — Ты же не девственник, да? Он вообще-то собирается провести хорошую ночь с горячим незнакомцем, а не устраивать краткий курс анального секса. Хриплый смех застаёт его врасплох. Тэхён смотрит на него и вовремя успевает закрыть рот. А он милый. Так, подобные мысли нужно гнать прочь. Тот так ничего и не отвечает, и всю оставшуюся дорогу они едут молча, слушая музыку. Вкус у этого паренька оказывается хорошим, Тэхён даже подпевает «I Don’t Need You» на строчке «потому что мне не нужно, чтобы ты говорил мне, кто я и кем мне нужно быть», так что он расслабляется и позволяет себе улыбнуться, когда они мимолётно встречаются взглядами в полумраке салона. Квартира-студия Джея на восемнадцатом этаже оказывается маленькой, но уютной. Тэхёна даже не напрягает преобладание чёрного цвета в интерьере и отсутствие полноценного света — тот включает только пару боковых светильников на потолке, решив, что такая интимная атмосфера будет уместна. Заправленная кровать из красного дерева не вызывает особого восхищения, а вот панорамное окно, точнее вид из него, ещё как. Тэхён издаёт тихое «вау», на что Джей улыбается краешком губ. Минималистично, немного мрачно и очень чисто — почему-то Ким так и представлял чужую квартиру. Спальню от кухни отделяет барная стойка с высокими стеклянными стульями. Тэхёну даже не нужно крутить головой, чтобы разглядеть всё помещение. Он торопливо разувается и проходит внутрь. — Ванная комната и туалет с левой стороны, — бесцветно бросает хозяин квартиры, подходя к холодильнику, чтобы достать из него графин. Как ни странно, но он идеально смотрится на фоне своего дома. — Надеюсь, сорок минут тебе хватит? Тэхён возвращается с небес на землю. Он же не чай сюда пришёл попить. — Постараюсь побыстрее. — Хорошо. Всё просто: они потрахаются и попрощаются. Может, Тэхён ещё будет какое-то время вспоминать эту ночь и их странную встречу, рассказывать потом Чимину за чашкой кофе и смеяться, но со временем всё равно забудет чужие очертания тела, а Джей, быть может, уже завтра выкинет его из головы. И почему на минуту Тэхёну показалось, что они могли бы подружиться? Стали бы друзьями, периодически встречались и обсуждали музыку, например. Как же глупо. Джей поворачивается к нему лицом и поднимает брови. — Что-то не так? Тэхён мотает головой и, взяв светло-зелёный пакет из аптеки, скрывается за дверями ванной, соединённой с уборной. «Это просто секс, не забивай голову», — повторяет он, пока быстро скидывает с себя одежду и оглядывает душевую кабину. Принимать долгий душ нет смысла — он всегда моется по утрам и приводит себя в надлежащий вид перед походом в клуб. Проблема больше в другом: что делать с клизмой. Нет, он, конечно, благодарен за заботу и всё такое, но, блин, это так неловко. Тэхён минут десять ходит из угла в угол, надеясь, на природный позыв, но в итоге сдаётся и садится на крышку унитаза, вздыхая. Выбора, кажется, нет. Если он хочет классно провести время, нужно немного попотеть. Или даже много. Его каменное лицо сразу же замечает Чонгук — именно так звучит настоящее имя Джея. Тэхён выглядит заебанным, будто в ванной его уже кто-то оприходовал, он молча подходит к кровати, садится на край матраса, а потом скидывает с бёдер полотенце и смотрит на парня в кресле — ждёт дальнейших указаний. Чонгук и посмеялся бы из-за такой картины, но он чувствует вину, словно это из-за него тот похож на зомби, если бы не стоящий член. Тэхён в машину уже садился возбуждённым — он просто не хотел уделять этому внимания, видимо, парень пытался расслабиться в душе. Чонгук отталкивается ладонями от подлокотников и заглядывает в глаза, спрашивая: — Всё хорошо? — Всё заебись, — сразу же прилетает от задумчивого Тэхёна. Если честно, ему уже ничего не хочется. Парень садится рядом на корточки, заставляя посмотреть на себя, и кладёт тёплые ладони на его колени. — Если передумал, я отвезу тебя домой, — спокойно говорит он, ведь если Ви и дальше будет продолжать так вести себя, то всё будет смахивать на изнасилование. Тэхён поднимает на него удивлённые глаза, смотрит очень внимательно, будто проверяет на честность, и, поняв, что Джей не шутит, аж загорается. Окей, ещё никто так легко не отказывался от ночи с ним — это и льстит, и разочаровывает одновременно. Всё-таки его никто не заставлял ехать сюда, что это с ним такое? Он пытается скрыть довольную улыбку, замечая, как тот водит ладонями по его бёдрам, как бы успокаивая своими поглаживаниями. Чонгук только сейчас внимательно разглядывает его вблизи: у Ви ноги длинные, прямо как у модели, а ещё… очень гладкие. Он осторожно изучает чужое стройное тело и кусает губы, понимая, что тот ухаживает за собой и держит себя в форме. У него не было секса около двух месяцев, и теперь, видя обнажённого парня перед собой, с трудом удаётся держать себя в руках. А Ви и не стесняется даже: раздвигает ноги шире, как бы демонстрируя свои прелести, и наклоняет голову вбок, хмыкая. Как же он хорош. Хочется вцепиться зубами в карамельную кожу и оставить россыпь влажных поцелуев. Он кажется таким худым по сравнению с ним, что Чонгук не сдерживается — ползёт ладонями вверх, обхватывая за талию, и ощутимо сжимает на пробу. Он соврёт, если скажет, что не хочет его. Тэхён видит чужую реакцию на своё тело, поэтому и чувствует себя гораздо лучше, чем пять минут назад. Вожделенный взгляд скользит по его животу, задерживается на выпирающих ключицах. Нравится. Как же ему нравится ощущать себя желанным. Он довольно улыбается, поднимая одну ногу, и ведёт пальцами по плечу, забираясь под ворот рубашки — играется, подлец. — Поцелуй, — просит совсем тихо, и Чонгук несколько секунд смотрит ему в глаза, улыбаясь в ответ. Когда Джей перехватывает его ступню и припадает к ней тёплыми губами, не разрывая зрительного контакта, Тэхён шумно вздыхает, но взгляд, наполненный интересом, не отводит. Парень сначала мягко целует, а потом высовывает язык и облизывает выпирающую косточку, подтягивая его к себе ближе. Губы скользят по направлению вверх, из-за чего кожа начинает гореть. Тэхён задерживает дыхание, наблюдая за ним, но тот почему-то останавливается на середине бедра, а после резко приподнимает за талию, вынуждая обнять ногами, чтобы не упасть. Чонгук встаёт с корточек, с легкостью удерживая парня на весу, и разворачивается, чтобы сделать пару быстрых шагов и прижать его к стене. Он даже не обращает внимания на упавшую на пол хрустальную статуэтку, которая моментально разбивается, всё, что сейчас имеет значение — ухмыляющийся Ви. Руки сами опускаются на упругие ягодицы и с силой сжимают, оставляя красные следы от пальцев. Тэхён несдержанно выдыхает ему в приоткрытые губы. — Трахни меня, — низкий голос раздаётся прямо возле уха, и Чонгук окончательно выходит из себя. Он вжимает его в свою грудь, влажно целует в шею, вырисовывая языком невидимые узоры, чтобы после обнажить зубы и неслабо укусить нежную кожу. Тэхён вскрикивает от боли, хватаясь за него крепче, и прикрывает глаза, когда тот делает пару толчков, буквально вколачивая его в стену. Грубая ткань штанов раздражает кожу — Джей всё ещё в одежде, поэтому Тэхён тянется к пуговицам на его рубашке, чтобы не чувствовать себя в меньшинстве, но его снова кусают, из-за чего в уголках глаз скапливаются слёзы. Чонгук сразу же зализывает свои укусы и виновато целует в подбородок, отпуская на пол. Раздеть себя не позволяет — разворачивает спиной и снова тесно прижимается, надавливая ладонями на талию. Тэхёну остаётся глотать воздух ртом и скулить, призывно выпячивая задницу. Ему нравится грубая сила: Джей хоть и делает больно, но тем самым распаляет его ещё больше. Громкий шлепок возвращает в реальность. Кожа в месте удара наливается кровью, Чонгук бьёт вполсилы, растирая свой след, а после обхватывает мочку уха губами, улыбаясь, ведь Тэхён хрипло стонет в ответ. Хочется сказать какую-нибудь грязную фразочку, чтобы подразнить ещё больше, но они оба уже возбуждены — в этом нет необходимости. И всё же сложно отказать себе в удовольствии. Он опускается на корточки и проводит языком по ягодице. Вновь кусает, но уже слабо, и также сладко целует, сжимая чужую задницу в своих ладонях и поднимая довольный взгляд на Ви, который хмурит брови, упираясь руками в стену. У него в глазах темнеет, стоит только скользнуть языком между ягодицами. Дрожь в ногах не удаётся побороть, приходится ухватиться за полку, однако та летит вниз, ведь Джей, чёрт бы его побрал, обводит кончиком языка сжимающееся колечко мышц, а после тот оказывается внутри. Тэхён ругается себе под нос, кусает губы и силится не задохнуться от удовольствия. Да, его трахают языком, и это, чёрт возьми, охренеть как приятно. Чонгук жестом просит раздвинуть ноги шире, и он мгновенно слушается. Если честно, Тэхён готов уже на всё на свете. За такие предварительные ласки ему несложно отблагодарить. Может, даже очень хорошо отблагодарить. Как пойдёт, пока что ему крайне нравится происходящее. Джей, видимо, реально умеет читать мысли. Только Тэхён закатывает глаза от удовольствия, как он отстраняется и выпрямляется, облизывая губы. Просто возмутительно! Чонгук, как ни в чём не бывало, подходит к столу, наливает себе из графина коньяк и опрокидывает сразу полстакана, а после садится на край кровати и возвращает внимание к обнажённому телу. Тэхён поворачивается к нему лицом, ожидая объяснений, но вместо этого получает очередную ухмылку. Приходится подойти на ватных ногах самому. — Давно у меня такой прелюдии не было, — честно признаётся он. Уголки губ Чонгука ползут вверх. Парень хлопает ладонью по бедру, как бы подзывая к себе, как какую-то собачонку, и Тэхён не видит в этом ничего плохого. Его очередь делать приятно, всё честно. Он опускается перед ним на пол, вставая на колени, и легко воспринимает намёк, поэтому без лишних слов тянется к ремню. Зачем строить из себя недотрогу? Тэхён не скрывает того, что с удовольствием расстёгивает чужую ширинку и прижимается губами к члену через ткань боксеров. Чонгук одобрительно гладит его по голове, зарываясь пальцами в тёмные волосы и сжимая их у корней. — Сколько ты обычно получаешь за ночь? — неожиданно интересуется парень. Тэхён прекращает коротко целовать головку и поднимает тяжелый взгляд на него. — Я не шлюха, — твёрдо заявляет он, и в этот момент Чонгук прижимает его голову обратно к паху, заставляя продолжить начатое. Ви беспрекословно слушается. Оттянув резинку трусов, он достаёт возбужденный член и делает пару движений рукой, чтобы оценить размер. Больше собственного, уже неплохо. Во рту скопилась слюна от нетерпения, поэтому нет смысла медлить. Он проводит языком от основания до самой головки, целует напоследок, а после берёт в рот. Сосёт аккуратно, прикрывая зубы языком, и поначалу даже не пытается взять с заглотом — куда приятнее обсасывать головку. Чонгук шумно вздыхает, откидывая голову назад. Как же приятно чувствовать себя внутри тёплого рта. Он опирается рукой на матрас и прикрывает глаза, наслаждаясь чужими стараниями. Тэхён и правда старается: двигает головой уже ритмично, иногда прерываясь, чтобы мазнуть губами по длине, а потом опять берёт в рот, но уже глубже. Интересно, сколько раз он уже делал подобное? Чонгук не сдерживается. — Говоришь, что не шлюха, а сосёшь так, будто ежедневно тренируешься на ком-то, — ухмыльнувшись, он открывает глаза, чтобы посмотреть на Ви снова, а тот злится, хмурит брови, уже хочет что-то ответить, но Чонгук по-прежнему держит за волосы, не позволяя отстраниться. — Или у тебя врождённый талант? — улыбается, двигая бёдрами навстречу, заполняя целиком. С губ срывается судорожный вздох, когда тот заглатывает до основания, а Тэхён и рад, что он затыкается хотя бы на минуту. Чонгук закатывает глаза от удовольствия, но всё же говорит: — Я почему-то был уверен в том, что ты охуенно отсасываешь. — Тэхён воспринимает его слова за похвалу, пока не слышит продолжение. — Только не говори, что просто так разглядывал всех в клубе. Очевидно же, искал кого-то определённого. Тэхён всё-таки пытается отстраниться, однако пальцы сжимают за волосы крепче, тот уже сам толкается ему в рот, не обращая внимания на то, что парень впивается ногтями ему в бёдра и недовольно мычит. Опомнившись, Чонгук всё же отпускает и не знает, как реагировать на чужие блестящие от слёз глаза. Тэхён, на удивление, не отползает от него, не поливает грязью, напротив, забирается верхом, толкая в грудь, и горячо целует в шею. Злость превращается в неконтролируемую страсть. Обидно слышать такое из уст незнакомого человека, но Джей действительно прав: он искал жертву посимпатичнее и нашёл на свою голову одного идиота. Теперь не может остановиться целовать его, ведь возбуждение уже достигло своего пика. Лишать себя секса из-за обиды — глупо, они ведь никто друг другу, пускай говорит всё, что угодно, лишь бы продолжал оглаживать его бока. Он всё-таки расправляется с рубашкой, а вот снять штаны ему не позволяют. Чонгук одним движением опрокидывает его на спину и встаёт с кровати, а после уходит в ванную и возвращается с тем злополучным пакетом из аптеки. Тэхён пользуется возможностью разглядеть его обнажённый торс: шикарнейшая грудь, чёткие очертания кубиков пресса и мускулистые руки — он уже готов кончить от одного только вида. — Спиной ко мне, — командует Джей, подходя к кровати. Смазку и презервативы он оставляет на матрасе, чтобы потом больше не отвлекаться, сам подползает ближе, устраиваясь на коленях возле повернувшегося Ви. Тэхён падает на локти, заранее мысленно подготавливая себя к неприятным ощущениям. Он знает, что необходимо преодолеть психологический барьер, и всё же он никогда не любил эти долгие минуты, потраченные на растягивание, но без этого не обойтись, иначе потом взвоет от боли. Чонгук пытается действовать аккуратно и не торопиться, а это пиздец как сложно, когда собственный стояк упирается в чужое бедро, а перед глазами — аппетитная задница одного вредного парня. Тэхён даже в этой ситуации не сдерживается от язвительных фразочек, ведь себя надо как-то отвлекать, вскоре во рту (и не только) оказывается два пальца. Затыкать подобным образом людей некрасиво, но у Чонгука уже лопается терпение. Он вообще-то не хернёй страдает и не подписывался выслушивать колкие комментарии на свои же действия. А Тэхён нарочно кусается, крутит бёдрами, нарываясь на неприятности. Ещё никогда Чонгук не хотел кого-то так сильно трахнуть — так, чтобы из глаз звёзды посыпались. Поэтому, как только он заканчивает, сразу же спускает штаны вниз, раскатывает резинку по члену, обильно поливает смазкой и пристраивается сзади, придерживая за ягодицы. Входит осторожно, постепенно, несмотря на желание выплеснуть все эмоции разом, главное, не сглупить сейчас, потом уже будет лучше. Тэхён принимает его с тихим вздохом, максимально расслабляется и подносит тыльную сторону ладони ко рту, чтобы прикусить кожу — так справляться с тянущими ощущениями гораздо легче. Чонгук делает пару толчков на пробу, а после, облизнув пересохшие губы, начинает двигаться. Сразу же быстро, ритмично, из-за чего смазка начинает хлюпать, а кожа громко соприкасаться с другой. Тэхён старается привыкнуть к такому темпу, однако жалобно хнычет, до боли кусая ладонь. Хотел грубо? Получи и распишись. Кто же знал, что поначалу будет так хреново. Тэхён на полном серьёзе собирался послать всё к чёрту и попросить остановиться, но потом, упав на кровать животом, удалось пересилить себя. Нужно было просто перетерпеть все эти неприятные ощущения, и чужие толчки уже не доставляли боли, напротив, заставляли рвано дышать и двигаться навстречу. Навалившись сверху, Чонгук сбавляет темп и теперь толкается плавнее, но глубже. Губы смыкаются на тонкой шее, а руки хватаются за талию. — Если ты оставишь хоть один засос… — Тэхёну требуется время, чтобы закончить предложение. Он хрипло стонет, когда тот точными движениями вбивает в матрас, — я убью тебя. Чонгук на такую угрозу лишь хмыкает и специально всасывает кожу возле лопаток, из-за чего парень под ним дёргается и недовольно шипит. Ему нравится, что тот, несмотря на всю эту шелуху неприступности и гордости, целиком отдаётся процессу. Тэхён не лежит бревном на кровати, он пусть и плюётся грубыми словечками, но подмахивает бёдрами и периодически издаёт низкие стоны, после которых Чонгук расплывается в довольной улыбке. Повернув его лицом к себе, он уже жалеет, что решил поменять позу, а Тэхён только и рад посмотреть ему в глаза своим тягучим взглядом. Чонгук, направив член, снова входит и опирается руками на матрас, опуская голову и не обращая внимания на попытки притянуть его лицо ближе. Тэхён даже злится, впиваясь ногтями в его плечи. Он любит целоваться, особенно перед тем, как кончит, а тот нарочно избегает касания их губ. До него только сейчас доходит, что они ещё даже не поцеловались. Просто возмутительно! Чонгук решает переключить чужое внимание. Как только ладонь ложится на его член, Тэхён перестаёт пытаться поцеловать. И кончает он, к слову, уже через минуту, потому что Джей, как оказалось, классно дрочит. Чонгуку требуется ещё немного времени, он почти рычит, делая последние толчки, и обессиленно падает на его грудь, прикрывая глаза. Хорошо. Пролежать бы в тишине целую вечность и насладиться этим моментом, но Тэхён решает разрушить всю идиллию. — Ты отворачивался от всех моих поцелуев, — обиженно говорит он. Чонгук что-то бубнит — слова разобрать не получается, потому что он уткнулся носом ему в шею и собирался полежать в таком положении хотя бы пару минут. Парень всё-таки поднимается, чмокает в плечо и слезает с кровати. — Я не целуюсь, малыш, — подмигивает он. Тэхён приподнимается на локтях, смотря с непониманием. — Надеюсь, ты не устал. Я в туалет и продолжим. Тэхён даже рот открыть не успевает — тот и правда оставляет его одного. Он падает на кровать звёздочкой и дует губы. В смысле не целуется? Это как вообще? У него возникает только одно разумное объяснение этому: — Ты не умеешь? Чонгук забирается на матрас и хмурится. — Не умею что? — Целоваться, — лицо у Тэхёна возмущенное, поэтому он не придаёт значения другим вещам. Например тому, что Джей раздвигает его колени в стороны и располагается между ними. — Или это просто тупой принцип? Тот не отвечает, наверное, надеется, что Тэхён сам сдастся и засунет своё любопытство куда подальше. Хотел бы он с кем-нибудь поговорить, пошёл бы к Хосоку или Юнги. И почему люди всё время лезут в чужие дела? Чонгук даёт понять, что развивать эту тему не намерен, он прижимается губами к животу и оставляет кучу влажных поцелуев на коже, а после спускается ниже и проводит языком по лобку, одновременно ведя ладонями по бёдрам вверх. Его действия приятные, нацеленные на возбуждение, и Тэхён понимает, что тот настроен на второй раунд. Он и сам, честно говоря, совсем не против. Каким бы неразговорчивым этот Джей не был, трахается он превосходно. И отсасывает, оказывается, тоже. Он сжимает одеяло в кулаках и подаётся вперёд, толкаясь в тесный рот. Чонгук берёт с заглотом, помогая себе рукой, и внимательно следит за чужой реакцией. Тэхёна выгибает на кровати от накрывших его эмоций, ему снова становится жарко — то ли из-за подскочившей температуры тела, то ли из-за того, что тот не забывает уделить внимание яичкам. Хороший из него любовник получится, Тэхён был бы не против встречаться с ним каждую неделю. Он решает обсудить это позже, сейчас другое волнует: почему тот остановился. Чонгук подтягивается на руках и ложится на спину рядом с ним, приподнимая за талию и располагая на своих бёдрах, как бы намекая, с чего стоит начать. Тэхён на несколько секунд стопорится, но потом быстро понимает, что к чему. Сначала приходится неплохо так подрочить парню, чтобы возбудить как следует. Он умело справляется с презервативом, обильно смазывает чужой член и себя смазкой и, чуть приподнявшись, аккуратно насаживается, располагая ладони на животе. Чонгук помогает устроиться поудобнее и обхватывает его талию, после чего Ви двигает бёдрами — медленно, с довольной ухмылкой на губах. Торопиться больше не хочется, да и сил совсем на это нет. Чонгук позволяет тому контролировать процесс, а сам откидывается на подушки и блаженно прикрывает глаза. Лишь бы тот молчал… — Ты так и не ответил на мой вопрос. Заткнуть бы ему рот, только нечем. Вернее, есть чем, но не сейчас. А видеть его спину было гораздо приятнее, чем так, лицом к лицу. Да, Тэхён хорошо двигается, у него шикарное тело, которое хочется вылизать вдоль и поперёк, медовая кожа, приятный тембр голоса, но, блять, лучше бы он ничего не говорил. Чонгук любит тишину в любом её проявлении, и сейчас её строго нарушают. Взяв его под ягодицы, он начинает толкаться сам, из-за чего Ви постанывает при каждом соитии их тел. Наконец он больше ничего не спрашивает, а кладёт ладони на его бёдра и подпрыгивает вверх-вниз, как мячик, доставляя удовольствие им обоим. Но и это длится недолго, он наклоняется к его лицу, пользуясь моментом, чтобы поцеловать в губы, но Чонгук уворачивается и поднимается, принимая сидячее положение. Прижимает его ближе, входя до конца, и ритмично двигает бёдрами. — Ещё раз так сделаешь и пожалеешь. Тэхён вздрагивает, когда чужие зубы впиваются ему в шею — видимо, и правда не шутит. По-хорошему ему лучше послушаться, но Ким Тэхён не был бы собой, если бы шёл у всех на поводу. Он всё-таки пытается поцеловать его, из-за чего тот злится. Джей опрокидывает на матрас, разворачивая к себе спиной, ставит на четвереньки и берёт с грубой силой — так, что кожа начинает гореть после каждого соприкосновения. Чонгук ведь предупреждал, хотел по-человечески, тот сам виноват, пусть потом не жалуется. Он давит на поясницу пальцами, запрокидывая голову назад, и игнорирует чужие всхлипы. Тэхёну больно, приходится упасть локтями на матрас и просто терпеть — его просьбы повисают в воздухе. К счастью, во второй раз Джей кончает намного быстрее. Тэхён не сразу понимает, что происходит, когда его переворачивают на спину и давят на щёки, заставляя открыть рот. Чонгук снимает с себя презерватив и быстро гоняет кулаком по члену, изливаясь белёсыми струями на пухлые губы, выжимая из себя до последней капли, а после проводит пальцем по его лицу, собирая сперму, и толкает его в рот. Тэхён сначала сопротивляется, но вовремя понимает, что лучше сделать так, как просят. Он сглатывает, морщась от горечи, и только тогда Джей отстраняется.

✘ ✘ ✘

Купюры падают на смятые простыни, привлекая внимание. Тэхён, еле как натянув на себя джинсы, отказывается от предложения принять душ. Он одевается довольно быстро, какое-то время смотрит на брошенные деньги и в итоге забирает их, чувствуя себя последней шлюхой, которой ещё и кончили в рот. Банально противно находиться в этой квартире и собираться под чужим пристальным взглядом. Джей стоит рядом с кроватью, тянется к подушке, снимая грязную наволочку и кидая её на пол. Меняет постельное бельё, ведь оно запачкалось Тэхёном. Ви кривит губы в горькой ухмылке. На парне чистое полотенце, повязанное на бёдрах, его лицо спокойное и не выражает никаких эмоций, и Тэхён вдруг морщится от осознания собственной никчёмности, но ничего не говорит и выскакивает из квартиры. Он бежит вниз по ступенькам, а по щекам скатываются слёзы — смахнуть их банально не хватает сил. Тэхён так устал, хочется лечь в свою кровать и проспать несколько часов подряд, чтобы забыть о произошедшем. Чёрный карандаш размазывается на глазах, смешиваясь со слезами, рубашка помялась, а волосы запутались — со стороны он выглядит просто отвратительно, впрочем, чувствует себя примерно также, если не хуже в два раза. Ночной воздух отрезвляет голову, он решает немного пройтись прежде, чем вызвать такси — нужно немедленно привести мысли в порядок, взять себя в руки. Только вот вместо этого Тэхён позволяет себе расклеиться ещё больше. — Ненавижу, — шепчет себе под нос, пиная попавшийся по дороге камушек. Об него будто ноги вытерли, ещё и потоптались сверху. И снова ему напомнили о своём месте, что с такими, как он, поступают только одним образом — смешивают с грязью. На что только надеялся? На ласку и заботу? Придурок. Его трахнули, да ещё и заплатили за это деньги, которые выкинуть хочется в ближайшую урну. Была бы у него хоть капля гордости, не взял бы их, но здравомыслие пересилило. Нужно на что-то жить, деньги, как говорится, лишними не бывают. Он крутит чужие часы на пальце — стащил с тумбы, пока тот был в душе — и горько усмехается. Вот она, цена за его страдания и унижения, стоит ли эта дорогая вещица того? Наверное. Домой Тэхён возвращается в начале пятого. Скидывает с себя грязную одежду, отправляя её в специальную корзину, и понимает, что забыл свой любимый шёлковый платочек. На нижнее бельё уже как-то всё равно. Даже душ принимать лень, поэтому он падает на кровать, зарываясь под одеяло с головой, и тихо скулит, как побитая собака. Остаётся прореветься, зализать свои раны и завтра снова натянуть на себя улыбку и образ дорогой шлюхи — как его и назвали сегодня.

✘ ✘ ✘

Телефон с грохотом падает на пол экраном вниз, и Тэхён, вытянув руку и уткнувшись лицом в подушку, задушено стонет, а после опять прикрывает глаза, собираясь поваляться в кровати еще немного. Всё тело, в особенности поясница, ломит после прошедшей ночи, поэтому шевелиться сейчас кажется смертельной пыткой. Сегодня у него выходной: никакого макияжа, дорогих шмоток и фальшивых улыбочек, только спортивки и мешки под глазами. Порой приходится устраивать себе подобные отгулы, чтобы ещё раз убедиться в том, что он тратит свою жизнь на всякую ерунду. Ему не привыкать гнобить самого себя, а потом всё равно наряжаться в откровенные наряды и включать видеокамеру, чтобы отснять несколько кадров в разных позах, и позже залить их на просторы интернета, получив сотни восторженных комментариев, среди которых встречаются предложения провести интересный вечер. Ага, хватило ему вчера интересностей, теперь еле как отскребает себя от матраса. — Сука, — смотря на трещины, которые расползлись по всему экрану новенького айфона, ругается он и откидывает телефон на кровать. Этот день обещает быть самым хреновым за последний месяц. На лице отпечатался след от наволочки, изо рта несёт так, будто в него… блять, он ведь так и не почистил зубы. Выдавив больше обычного зубной пасты на щётку, Тэхён с каким-то раздражением чистит зубы и ведёт внимательным взглядом по своему отражению в зеркале. Он похож на зомби из второсортного фильма про апокалипсис, и самое грустное, что это не вызывает удивления или неприязни — сталкивается с подобным видом каждые две-три недели. Привык. Он шипит, отрывая засохшую плёнку от губ — те сразу же начинают неприятно жечься. Душ Тэхён принимает около часа: тщательно взбивает пену в ладонях, чтобы потом намылить тело и пройтись по нему ровно два раза мочалкой, засовывает в себя намыленные пальцы, намазывается любимым скрабом, даже маску для волос делает, чтобы те не торчали в разные стороны. От него пахнет апельсином и вишней, распаренная после горячей воды кожа становится особенно мягкой и гладкой, и уже не хочется отшатнуться от своего же отражения. На часах 17:42, Тэхён открывает холодильник в поисках еды и поджимает губы, не найдя ничего съедобного, кроме пластмассового контейнера с клубникой, которая местами успела испортиться. Придётся идти в магазин, и, наверное, было бы гораздо проще, если бы он умел готовить. В голове сразу же проносится голос матери — она постоянно ругала его, когда Тэхён только водил носом от предложения обучиться готовке. В детстве он был уверен, что вырастет, возьмёт в жёны какую-нибудь домохозяйку и будет жить припеваючи. Но вот ему уже двадцать шесть, и у него не то чтобы нет рядом заботливой жёнушки, даже кота под боком не имеет. Хоть на стену уже лезь и начинай писать завещание, только некому. — Я сегодня пропущу, — сообщает Тэхён, глядя в разбитый телефон — хорошо, что камера не повредилась. Чимин, окинув его недоверчивым взглядом, поначалу долго возмущается. Они договорились ходить на пилатес вместе хотя бы два раза в неделю. — Ты не заболел? — Простыл немного, — в подтверждение своих слов он шмыгает носом. От Чимина, знакомого ещё со времён университета, по-другому не избавишься. Ложь плетётся сама собой — Тэхён давно перестал это контролировать. — Может, мне приехать? — Нет, ты что, — парень мотает головой. Этого ещё не хватало. — Я сейчас схожу в аптеку за лекарствами, так что не волнуйся. Не волнуйся. Чимин спросил из вежливости, можно было заметить, как чужие губы кривились от недовольства. Тот не любил приходить на занятия один, ведь тогда у окружающих складывалось впечатление, что у него нет друзей, а их у Чимина огромное количество, просто все как назло сейчас заняты. Он желает поскорее поправиться и напоследок улыбается. Тэхёна от такой фальшивой улыбки передёргивает, но он улыбается в ответ.

✘ ✘ ✘

Притворство до такой степени въелось в кожу, что Тэхён, стоя посреди супермаркета, зачем-то подмигивает симпатичной девушке, наблюдающей за ним уже несколько минут. Это уже стало привычным делом, неким защитным механизмом или простой вредной привычкой, от которой не получается избавиться просто так. Зачем что-то менять? Большинству совершенно нет дела до проблем других людей, плевать они хотели друг на друга с высокой колокольни, играют роль заботливых друзей, верных супругов или приветливых соседей. Тэхёна тошнит от всей этой бесконечной лжи — она словно расползлась липкой паутиной по всему миру. Легче соврать, чем объяснять человеку, почему ты такой грустный, почему не выходишь из дома или почему у тебя красные глаза. Некоторые бывают такими настойчивыми, что порой думаешь: "Зачем я вообще открыл рот? Молчал бы в тряпочку, и от меня давно бы все отстали". Тэхён просто устал — так бывает, когда долгое время притворяешься другим человеком. Все рано или поздно перегорают подобно лампочкам. Но он не станет впадать в депрессию, винить во всех своих неудачах жизнь-злодейку или прыгать с крыши, лучше взять ведёрко любимого мороженого со вкусом лесных ягод, выключить телефон и провести весь вечер и полночи за просмотром какого-нибудь сериала. А потом всё вернётся на круги своя, и он снова будет очаровательным парнем. Сегодня можно побыть самим собой: натянуть капюшон серой толстовки на голову, напугать прохожих размерами мешков под глазами и не париться из-за внешнего вида. На нём широкие цветастые штаны, которые совсем не сочетаются с верхом, любимые тапки и надпись на груди толстовки «Fuck you», и ему вот вообще плевать, как смотрят на него остальные покупатели. Он вытаскивает из холодильника мороженое, кидает в свою тележку и толкает её к полке с хлопьями. Если он не умрёт от одиночества, то от полуфабрикатов и вредной еды – точно. В тележку летят шоколадные хлопья, чипсы, замороженные рыбные котлеты, пачка овсяного печенья, большая бутылка молока, хлебцы, йогурты и ещё куча всякой всячины — на неделю должно хватить. Тэхён не смотрит по сторонам, поэтому не замечает внимательного взгляда угольных глаз, следящего за ним уже как двадцать минут. И только когда у него из рук выхватывают баночку ореховой пасты, он поднимает голову и хмурится, оказываясь лицом к лицу с парнем. — Привет, — здоровается Джей, явно получая удовольствие от смешанной реакции Тэхёна. Он округляет глаза и какое-то время глупо моргает. Какого чёрта тот здесь делает? А потом, спохватившись, с силой толкает тележку ему в грудь и подрывается с места. Пробегает ровно два отдела прежде, чем чужие сильные руки хватаются за талию и разворачивают к себе лицом. Тэхёна пробивает на холодный пот, глаза с испугом смотрят в чужие. Он же ничего с ним не сделает посреди магазина?.. — А я тебя даже не сразу узнал в этом балахоне, — хмыкает Джей, указывая на одежду. — Ты не рад меня видеть? Абсолютно. — Конечно, рад, просто тоже не узнал. Он выдерживает тяжёлый взгляд с трудом. На том чёрная кожанка, рванные джинсы, и кепка натянута на лоб — узнать и правда сложно. К счастью, Джей верит. Вроде бы. Его тащат под локоть, как какого-то школьника, позволяют расплатиться за покупки и даже дверь открывают перед носом — ну прямо джентльмен! Тэхён, пока они движутся к выходу, отчаянно пытается что-нибудь придумать. Может, закричать? Но привлекать к себе внимание не хочется, особенно после того, как ему прямо говорят: — Ты забрал мою вещь, — по голосу можно определить, что парень рассержен. Тэхён ведь не специально стащил чужие наручные часы, сработал рефлекс. — А она мне очень дорога. Неудивительно, что тот заметил пропажу, тем более, если носил часы на постоянной основе, но как он его нашёл? Тэхён даже номера своего не оставлял — ничего из того, что могло бы вывести на него. Становится не по себе. У него, кажется, перед глазами вся жизнь проносится, когда Джей приближается к лицу и заглядывает в глаза. Пакеты выскальзывают из рук, приземляясь на сухой асфальт. Тэхён сглатывает. — Я ничего не брал, честно, — моментально срывается с губ, потому что откровенно страшно. После того, что вчера было, можно понять, что шутит Джей крайне редко, почти никогда. Ну, не убьют же его за какие-то часы… — Врёшь, — утвердительная интонация в его голосе подрывает всю уверенность. — Либо ты сейчас отдаёшь мне часы, либо… — он скользит взглядом на приоткрытые губы, задерживая на них своё внимание всего на секунду, — другого варианта, в принципе, нет. Замечательно. Такой огромный выбор! На него давят, не только в психологическом плане, но и в физическом. Джей сжимает его запястье с силой, заставляя болезненно вздохнуть и согласно кивнуть. Не стоят эти часы ещё одной порции боли и унижения. Спасибо, ему хватило сполна. — Они у меня дома, — тихо говорит Тэхён, и его наконец-то отпускают. — Поехали. — Ко мне? — брови ползут вверх от удивления. Показать свой адрес проживания человеку, похожему на убийцу или минимум маньяка, не самая лучшая идея. А если он будет преследовать его? Или ещё хуже, попытается ограбить или изнасиловать? Чонгук смотрит на него, хмурясь, и начинает раздражаться. — Может, я тебе их сам завезу? Завтра, например. Джей, сверкнув совсем не дружелюбным взглядом, тянется к пакетам и строго говорит: — Нет. — Ладно-ладно. Закричать кажется не такой уж и плохой идеей, но если тот расскажет об украденных часах? Кто-нибудь вызовет полицию, а та проведёт обыск в его квартире, ну уж нет. Коллекция эксклюзивных томиков хёнтая не готова показать себя миру, как и целая полка различных покупок из секс-шопа, наряды для ролевых игр и парики на любой цвет и вкус. — Ты серьёзно? — тормозит Тэхён посреди дороги, разглядывая припаркованный на стоянке мотоцикл с висящим шлемом на ручке. — Я не поеду на этом. — Поедешь, — ну да, кто его спрашивал. Он немного неуклюже садится позади Джея, зажав между ними пакет, другой отдаёт парню и нехотя обхватывает его руками за пояс. Хоть бы их остановили и оштрафовали за езду без шлема — свой парень отдал Тэхёну. Он прижимается к кожаной куртке Джея, и они трогаются с места. Тэхён совсем был бы не против разбиться вместе с ним, тогда бы не пришлось объяснять себе, почему ему приятно чувствовать тепло чужого тела. От Джея пахнет очень вкусно — терпким одеколоном и шампунем с мускатным орехом, так и хочется зарыться в его густые тёмные волосы и насладиться запахом. Он сжимает бёдра парня своими, чтобы не упасть, и не может отвести от них взгляда — чёрные узкие джинсы обтягивают ноги, подчёркивая мощные бёдра своего обладателя. Даже хорошо, что Тэхён сидит сзади и может спокойно позалипать без зазрения совести. Джей периодически поглядывает в зеркало и ухмыляется, но он этого не видит. Поднимаясь по лестнице — Тэхён старается не пользоваться лифтом, чтобы лишний раз сделать нагрузку на ноги, — он старается успокоиться. Ничего страшного не должно произойти, он просто отдаст часы, и тот уйдёт — всё просто, только сердце стучит так, будто он идёт не в свою квартиру, а на казнь. Пальцы сжимают мобильник в кармане на всякий случай. На удивление, Джей не пытается его убить или хотя бы напугать. Парень спокойно разувается (Тэхён вообще-то не приглашал его зайти) и с интересом разглядывает квартиру. Вокруг слишком много всякого хлама, начиная фигурками медведей и заканчивая подвешенными к потолку бумажными журавлями, это ещё неизвестно, что хранится в многочисленных ящиках. Маленький кружочек ковра фиолетового цвета, на котором топчется хозяин квартиры, вызывает непонимание. Он видит и ряд обуви возле стены (насчитывает ровно одиннадцать пар), и ковбойскую шляпу, и жемчужное ожерелье на туалетном столике, и даже кожаный плащ красного цвета на плечиках — будто здесь устроили барахолку и стаскивают самые несуразные вещи. Вот зачем взрослому парню розовый жезл с пятиконечной звездой на конце? Или картонная фигура Тэмина из SHINee в полный рост? У Чонгука аж в глазах рябит из-за количества предметов. Тэхён протягивает часы, отводя взгляд в сторону, и даже не думает извиняться. Он копошился в шкафу около пяти минут, и не странно, что у Чонгука возникает вполне резонный вопрос: — И как часто ты воруешь вещи своих клиентов? — Я… — тот поджимает губы от обиды, — я не сплю за деньги, и я это уже говорил. — Зато обдираешь их и тащишь домой все побрякушки как сорока, — он даже не собирается уходить: садится на диван, разглядывая часы со своими инициалами, проверяя, что на них нет царапин. — И деньги ты вчера взял. — Могу вернуть, — фыркает Тэхён. Да пусть подавится своими деньгами, не обеднеет, знаете ли. — Не надо, оставь себе. Ты их заслужил, — ноздри Тэхёна раздуваются от злости. — Так чем ты зарабатываешь на жизнь? — Джей, убедившись, что часы в целости и сохранности, надевает их на запястье, а затем поднимает голову. — Не твоё дело. Проваливай, — Тэхён указывает на дверь. Чонгук хмыкает. — Дай угадаю: ублажаешь толстосумов своими длинными пальчиками, а потом крадёшь у них кошельки? — предполагает парень, откидываясь на спинку дивана. Его взгляд привлекает видеокамера, поставленная на зарядку. — А в свободное время дрочишь на камеру и, судя по дорогим шмоткам, неплохо зарабатываешь на этом, — заканчивает с довольной ухмылкой на губах. У Тэхёна аж взгляд темнеет от злости — видимо, попал в самое яблочко. Он открывает и закрывает рот, не зная, что ответить этому наглецу. Всё, на что его хватает, это подойти к нему очень близко и в последний момент сдержаться, чтобы не плюнуть прямо в лицо. Всё-таки инстинкт самосохранения у него имеется. — Скинешь пару видео? — улыбается тот, прекрасно видя чужое состояние. — Нахуй пошёл, — скалится Тэхён. — Если что, нахуй — это вот там, — и снова показывает на дверь, только Чонгук даже не сдвигается с места — наслаждается вызванной агрессией. При всём желании Тэхён не сможет его выгнать из квартиры, максимум воткнуть в ногу нож, а он может, поэтому парень чувствует себя в выигрышном положении. — Я сейчас полицию вызову, — пытается угрожать. — Вызывай, — хмыкает Джей. — Я как раз сообщу о краже и о том, чем ты тут занимаешься. Тэхён шумно вздыхает. Не хотел ведь впускать льва в своё логово, теперь не может выгнать. — Что тебе надо? — напрямую спрашивает он. Чонгук минуты две молчит, раздумывая над ответом. Попросить он может абсолютно всё, Тэхён надеется, что всё обойдётся минетом или на крайняк быстрым перепихоном. Но у того, видимо, другие на него планы. — Отправь мне пару видео, мне интересно глянуть на них. — Ладно, — сразу же соглашается Тэхён. Окей, это было проще, чем он думал. — Подожди, это не всё, — смеётся Джей, и он напрягается. Парень поднимается с дивана, подходя ближе, и наклоняется к лицу улыбаясь. Тэхён задерживает дыхание от неожиданной близости и вздрагивает, когда тот кладёт тёплые ладони на его талию, а после прислоняется губами к уху и тихо проговаривает: — Хочу тебя, — хриплый голос пускает мурашки по всему телу. Тэхён кусает нижнюю губу, боясь пошевелиться. Тело непроизвольно реагирует на касания чужих рук. — Мне понравилось, а тебе? — ладони соскальзывают на упругие ягодицы, ощутимо сжимая. Тэхён выдыхает горячий воздух, прикрывая глаза и кивая в ответ, из-за чего Джей довольно ухмыляется. Скрывать то, что вчера Тэхён стонал не столько от дискомфорта, сколько от удовольствия, бессмысленно. Он, наверное, долбаный извращенец, раз кайфанул от грубого секса и от того, что ему кончили в рот. Тэхён задвигал эту мысль куда подальше, чтобы не загружать голову лишним мусором. Да, моментами ему было больно, но эта боль разожгла совершенно другие эмоции в нём. Его оттрахали как последнюю шлюху, и Тэхён, как ни странно, сейчас заводится от этой мысли. Вчера он плакал не из-за того, что им воспользовались, а из-за того, что он это позволил. Джей ведь предлагал отвезти домой и остановиться. — Я хочу повторить, — томно шепчет в самое ухо, а он стонет, выгибаясь, потому что его прижимают к себе вплотную. — Прямо сейчас? Чонгук улыбается, а после оттягивает воротник толстовки, чтобы сладко поцеловать в шею. Он бы с удовольствием прямо сейчас толкнул его на диван и трахнул, но дела не ждут, Хосок — тем более. Открутит голову, если он не приедет к нему через полчаса. — В субботу, — Тэхён разочарованно вздыхает, и Джей отстраняется, заглядывая в глаза с поволокой. — Мы можем встречаться один раз в неделю. — Встречаться? — удивлённо переспрашивает тот. Это уже смахивает на отношения, которые Чонгуку вообще никуда не упёрлись. — Если ты, конечно, не против. — Нет, — моментально отвечает Тэхён. Он вдруг понимает, что не хочет, чтобы Джей сейчас уходил. — Тогда до субботы? — говорит уже вслед уходящему парню. Чонгук разворачивается, быстрым шагом подходит к нему и несдержанно припадает губами к нежной коже на шее. Целует влажно, с удовольствием, сжимает чужую задницу в своих ладонях ещё раз и игриво толкается бёдрами, а после проходит в коридор. — Дашь номерок? — завязывая шнурки на ботинках, спрашивает он. Тэхён хмыкает, складывая руки на груди. — Ты узнал мой адрес, не думаю, что достать мой номер будет для тебя чем-то сложным, — щурится он. — Я хотел по-человечески, — улыбается Джей и всё-таки, подмигнув, скрывается за дверью. Тэхён точно с ума сошёл: мало того, что не выгнал того из дома, так ещё и согласился периодически видеться (слово «встречаться» ему крайне не нравится) с подозрительным типом, у которого кинки на подчинение и всю эту хуйню, любовь к чёрному и возможность вычислить человека, даже не зная настоящего имени. Зашибись, он вляпался, конечно. Остаётся поаплодировать себе стоя, а потом упасть лицом на кровать, промычав что-то нечленораздельное, и залезть рукой в трусы.

✘ ✘ ✘

Вечером того же дня Тэхён получает сообщение с неизвестного номера, содержащее в себе лишь один улыбающийся смайлик. Он сам расплывается в улыбке, лёжа в кровати в обнимку с ведром мороженого, переворачивается на живот, забивая новый контакт как «JK», и кусает губы. Обещанное видео отправляет через минут десять — выбирал, что скинуть, и в итоге сделал выбор в пользу милых кошачьих ушек, хвоста и белого нижнего белья в тон тонкому ремешку на шее. Тому уж точно должно понравиться, судя по прошлой ночи. Так и происходит. JK, 21:45: Как много людей на это подрочили?

V, 21:46: Не так много, как ты думаешь.

V, 21:48: Присоединишься к их числу?

JK, 21:56: Уже. Тэхён улыбается, кликая на кнопку «отправить», и уже через минуту смеётся. JK, 21:59: Блять. JK, 21:59: Это мне нравится больше. Ну конечно, на Тэхёне там только чёрная ажурная маска, чтобы скрыть своё лицо, и тонкая цепочка с подвеской, на которой красуется его прозвище. А ещё он там трахает себя розовым дилдо.

V, 22:04: У тебя больше.

JK, 22:05: Хочу увидеть это вживую.

V, 22:07: Много хочешь;)

V, 22:08: Надеюсь, этого достаточно?

JK, 22:19: Вполне. Больше он ничего не пишет, поэтому Тэхён ставит телефон на блокировку и переворачивается на спину, смотря в потолок, а на губах расцветает глупая улыбка, которую он пытается игнорировать.

✘ ✘ ✘

В колонке на средней громкости играет «The Neighbourhood — Sweater Weather», Тэхён аккуратными движениями размазывает консилер под глазами, подпевая любимой песне: «Одна любовь. Наши губы. Одна любовь. Один дом. Ни рубашки. Ни блузки. Только мы. Осознай это. Нам нечего скрывать, нечего». Он подводит глаза чёрным карандашом, мажет вишнёвый блеск на губы и крутит головой в такт музыке. «Мурашки начинают бегать В ту самую минуту, когда я кладу руку тебе на талию. Тогда я смотрю на твое лицо, Касаюсь твоего языка пальцем, Потому что тебе нравится этот вкус». Брюки терракотового цвета с широким ремнём плотно облегают бёдра, Тэхён расстёгивает две верхние пуговицы на чёрной рубашке из шёлка и наносит Christian Dior J’Adore на запястье и открытую шею, которую следом обвязывает тонкой лентой, тем самым завершая свой образ. Поправляет волнистые каштановые волосы, ещё раз смотрит в зеркало и выключает колонку, а позже и свет в комнате. Наручные часы показывают начало десятого вечера, пора покорять чьё-нибудь сердце, ведь на календаре долгожданная пятница — многие офисные черви выползают из своих коробок и ищут развлечения. Тэхён не против скрасить их вечер своей очаровательной улыбкой. Самый раскрученный гей-клуб города находится в тридцати минутах от центра, он рассчитывает добраться за сорок. Перекинув пиджак через плечо, парень нажимает на кнопку вызова такси на заранее вбитый адрес, так и замирает на пороге своей квартиры. В дверном проходе стоит Джей с поднятыми руками в чёрной футболке, расстёгнутой рубашке, обычных джинсах. На губах играет ухмылка — как же без неё. — Привет. — Ты что здесь делаешь? — телефон в ладони противно вибрирует, требуя подтвердить действие, а Тэхён стоит истуканом и ни черта не понимает. Они договаривались встретиться в субботу, а не в пятницу. — На завтра у меня появились дела, поэтому пришёл сегодня, — он бесцеремонно проходит внутрь, заставляя хозяина квартиры последовать за ним. — Я не вовремя? — Тэхён кривит губы, мол, а по мне не видно? — Куда собрался? — По делам, — коротко бросает он, давая понять, что у него тоже могут быть какие-то планы и заявляться без предупреждения к нему домой было хреновой идеей. — А, мужиков пошёл клеить, — хмыкает Джей, садясь на диван — кажется, его совсем не напрягает, что Тэхён стоит в прихожей, всё ещё собираясь уходить. — Общаться с людьми, — поправляет Тэхён. — Это теперь так называется? Тэхёну и правда некогда, как выпроводить незваного гостя он не знает, но чутьё подсказывает, что накрылся его вечер медным тазом. Того теперь хрен выгонишь. — Давай я заплачу тебе, и ты проведёшь вечер со мной, — предлагает Джей. Тэхён поджимает губы: в прошлый раз такое предложение закончилось его слезами. — Какая разница, каким образом ты заработаешь: украдёшь чужое портмоне или… — он облизывает губы, — или получишь их от меня и вдобавок останешься удовлетворённым, — Тэхён несколько секунд обдумывает его слова, и тот, как бы уговаривая, поспешно добавляет: — Обещаю больше не обижать. — Нет, — твёрдо говорит он и разворачивается, скрывая полуулыбку. Чонгук от такого ответа стопорится — явно не ожидал отказа. Приходится вскочить на ноги и догнать Ви уже возле двери. — Мне кажется, ты плохо подумал, — ладони ложатся на вздёрнутые плечи, аккуратно перехватывая пиджак из чужих рук. Он победно улыбается, потому что ему всё-таки позволяют забрать вещь и повесить её на крючок. — Ну же, малыш, соглашайся. Тэхён вздыхает, чувствуя тёплые губы на своей шее, наклоняет голову вбок, позволяя себя поцеловать, и окончательно сдаётся под напором, но с одним условием. — Не называй меня так, — поворачиваясь к нему лицом, говорит парень, задерживая взгляд на губах — почему-то очень хочется прикоснуться к ним. — А как мне тебя называть? — Ви, — заглядывая в глаза, отвечает Тэхён. — Хорошо, Ви, — хмыкает Джей, снова приближаясь, чтобы сомкнуть губы на подбородке, — покажешь свою спальню?

✘ ✘ ✘

Бутылка практически выскальзывает из рук, когда Тэхён, чтобы достать её с верхней полки, залезает на кухонный шкаф, а потом спрыгивает на пол. К счастью, вино остаётся целым, а вот его самооценка после неудачной попытки вытащить пробку — нет. Он пыхтит минуты три, хотя обычно справляется в два счёта, и парень, внимательно наблюдающий за ним с дивана, предлагает свою помощь. Тэхён фыркает, мол, справится сам, но в итоге разочарованно вздыхает и сдувает влажную чёлку с глаз. Ладно, произвести впечатление не удалось. Чонгук встаёт со своего места, подходит с ухмылкой на губах и легко перехватывает бутылку из его рук, игриво шлёпая свободной ладонью по ягодице. Тот от неожиданности даже улыбается, а после наигранно задирает подбородок. — Я бы выпил что покрепче, — пробка успешно летит в мусорное ведро. Джей самодовольно улыбается, но хозяин квартиры лишь щурится — нечестно! Тэхён сам не знает, почему не хочет уступать ему даже в таких мелочах, просто голос в голове кричит показать, что он гораздо лучше, чем может показаться на первый взгляд. Он гонит мысли о том, что банально хочет понравиться Джею, и, взяв два пузатых бокала с полки, поворачивается к нему лицом и внимательно смотрит. — Ты разве не за рулём? Парень отвечает не сразу: проходит с бутылкой вина обратно на диван, ставит её на низкий стеклянный столик и делает такое безобидное выражение лица, что Тэхён на секунду забывает, кто перед ним находится. — Мм, да, а что? — ухмыляется, зараза, будто в порядке вещей пить алкоголь, а потом садится за руль. — Я тебе не налью, — хмурится он, а Джей непонимающе смотрит на него. — Вдруг ещё напьёшься и останешься у меня. Тэхён толкает его в плечо, чтобы тот подвинулся, и садится рядом, сохраняя беспристрастное выражение лица, якобы он говорил серьёзно. Чонгук вдруг хрипло смеётся. — Не бойся, я и не собирался. — Правда? — Тэхён удивляется как-то по-детски, из-за чего парень заглядывает ему в глаза, тепло улыбаясь. «Он умеет искренне улыбаться, — проносится в голове, а следом: — Какая же у него милая улыбка». — Даже если бы я попросил? — зачем-то уточняет, а сердце, кажется, начинает биться чаще из-за лёгкого волнения. На него смотрят долго, изучающе, как-то внимательно и в то же время безучастно — наверное, так умеет только он, а потом, мотнув головой, разрывают зрительный контакт. Ответ на вопрос остаётся неозвученным, Тэхёну только остаётся догадываться, что происходило в чужой голове, пока он старался не улыбнуться, глядя на него. — Я при всём желании не смогу напиться этой бутылкой, так что расслабься. — Легко сказать, — эти слова вырываются изо рта сами по себе. Чтобы скрыть возникшую неловкость, он тянется к бутылке и делает пару глотков прямо с горла, потому что срочно нужно отвлечься. Морщится, чувствуя терпкий вкус на языке, а после ловит удивлённый взгляд. — Ты рассчитываешь быстро опьянеть? — Было бы неплохо. Тогда не пришлось бы неловко молчать, а потом краснеть на предложение расслабиться при помощи танца. — Нет, — сразу же категорично. — Ну давай, я видел в клубе, что ты хорошо двигаешься, — Тэхён хмыкает — естественно, он столько лет отдал хореографической школе. — Ты хочешь, чтобы я начал умолять тебя? — зря, он это сказал. Тэхён ожидаемо поворачивает голову к нему и расплывается в улыбке. — Я был бы не против. Чонгук хмыкает, уговаривать станцевать стриптиз ему ещё не приходилось. Всё бывает в первый раз, да? Ему вообще-то несложно, их отношения — это просто игра без обязательств, поэтому и не стыдно наклониться к чужому уху, скользнуть ладонью по напрягшемуся бедру и протянуть хриплое «пожалуйста». Тэхён прикрывает глаза, игнорируя пробежавшиеся по рукам мурашки. Джей жмётся ближе, мягко целуя в скулу и поглаживая чувствительную кожу под брюками. Так что неудивительно, что парень быстро сдаётся под натиском ласк. — Доставай свой кошелёк, сегодня я обдеру тебя до нитки, — толкая его в грудь, улыбается Тэхён и встаёт с дивана. Неплохая возможность подзаработать и повеселиться — Джей ясно дал понять, что готов раскошелиться, и кто он такой, чтобы отказываться от халявных денег? — Я быстро переоденусь и вернусь. Чонгук хватает его за талию, возвращая к себе обратно. — Нет, и эта одежда подойдёт. Тэхён какое-то время смотрит на него недоверчиво, но потом, проведя ладонью по его щеке, соглашается остаться в брюках и рубашке. Какая разница, что с себя снимать? В любом случае он останется практически голым — это уже как пойдёт. С неохотой Джей отпускает его и устраивается на диване поудобнее: руки он кладёт на спинку дивана, а ноги раздвигает в стороны, чтобы джинсы не давили на пах. Тэхёну требуется несколько минут на подготовку. Сначала он подключает колонку к своему телефону и долго подбирает подходящую композицию, Чонгук смотрит на него с ожиданием и протягивает бокал вина, чтобы тот выпил и перестал кусать свои губы хотя бы на мгновение. Когда включается песня, Тэхён довольно улыбается, ставит её на повтор, кладёт телефон на стол (его разбитый экран не остаётся без внимания парня) и выпивает сразу весь бокал, после чего смотрит на Джея как-то загадочно и делает пару шагов назад, чтобы его было лучше видно. Selena Gomez — Fetish Тэхён кусает нижнюю губу, чувствуя, как по телу приятным дурманом растекается алкоголь. Смотрит прямо в глаза с вызовом, играя бровями и скользя ладонью по груди, и беззвучно шевелит губами, как бы подпевая: «Уходи или останься со мной, Малыш, ну же. Я всё равно знаю, что ты не уйдёшь, Потому что я нужен тебе». Плавно покачивая бёдрами, он сначала развязывает ленту на шее, а потом принимается расстёгивать пуговицы на рубашке — очень медленно, одну за другой, словно оттягивая момент, когда покажет своё обнажённое тело. Ви касается ладонью груди и ведёт рукой вниз до самого ремня, не забывая соблазнительно улыбнуться своему единственному зрителю. Чужой внимательный взгляд, следящий за каждым его движением, распаляет азарт ещё больше, заставляя прогнуться в спине и запрокинуть голову назад. «Я не удивлен, Но ты мне тоже нравишься. Я не могу отрицать, Что ты завёлся». Тэхён поворачивается и оголяет плечо, проводит по нему пальцами, а затем вовсе скидывает рубашку на пол и ложится на неё спиной, поднимая таз, чтобы пару раз толкнуться бёдрами. Он переворачивается и прогибается в спине, напоминая кошку, выпячивает задницу и хитро улыбается. Рука скользит по животу вверх, к шее, и Тэхён медленно поднимается на ноги с широко разведёнными коленями. Подходит к парню, хищно улыбаясь, и садится верхом, делая поступательные движения бёдрами. Чонгук перестаёт дышать, стараясь прогнать желание прижать того к себе или ещё лучше — опрокинуть на диван и навалиться сверху, впиваясь в кожу губами. Ви буквально трётся об его пах и скидывает с себя руки, когда он пытается разместить их на его талии. — Трогать нельзя, — довольно ухмыляется парень, отстраняясь. Чонгук вытаскивает пару купюр из кошелька и машет ими в воздухе, чтобы тот наклонился к нему. Тэхён позволяет засунуть деньги в карманы своих брюк и разворачивается к нему спиной, кладя ладони на бёдра. Джей не сдерживается от шлепка, на что Тэхён улыбается и тянется к ремню, поворачиваясь обратно. Вытащив из петель, он бросает его на диван и принимается расстёгивать ширинку. Пальцы цепляются за край брюк, и те плавно скользят по подтянутым бёдрам вниз. Тэхён остаётся в нижнем белье и носках. Чонгук, судя по его реакции, совершенно был не готов к чёрному кружеву. Тэхён хмыкает и проводит ладонями по ягодицам, обтянутым красивой тканью, и у парня скапливается слюна во рту от такого действия. Он умеет преподнести себя, умеет смотреть прямо в глаза очень соблазнительным взглядом, облизывая при этом губы, и вызывать различные эмоции в груди — учился этому не один год. Джей не скрывает своей заинтересованности, напротив, довольно приоткрывает рот и подаётся вперёд, протягивая стодолларовую купюру, которая позже оказывается зажатой между резинкой трусов и смуглой кожей. «Скажи мне, что больше не можешь ждать. Ты уже за гранью, И я знаю, что ты не сможешь остановиться. Я ощущаю тоже самое. Ты подсел на моё тело». Его нога оказывается на чужом колене, по взгляду Чонгук понимает, что тот просит снять с него носок, поэтому он, не переставая смотреть на него, стаскивает остатки одежды. Тэхён остаётся в прозрачном белье и чувствует себя ещё увереннее. Он прекрасно знает, что обладает красивым телом и притягательной внешностью, поэтому стесняться себя глупо, тем более, когда на него смотрят вожделенным взглядом и наверняка уже мысленно трахают. Песня заканчивается, Тэхён садится на диван, вытаскивая из трусов все купюры, которые Джей успел засунуть, пока он крутил бёдрами прямо перед его носом. Загадочная улыбка исчезает с его лица, он больше не пытается соблазнить или подразнить, вместо этого наливает себе вино и подносит бокал к губам. — У тебя уже был опыт в подобном? Ви почему-то долго молчит, выпивает алкоголь не спеша, маленькими глотками, и смотрит куда-то в стену задумчивым взглядом, а после ставит пустой бокал на стол, и Чонгук сразу же заполняет его наполовину. Вспоминать прошлое не хочется, говорить о нём — тем более, это как ковырять старую болячку, которая только-только затянулась. Рядом с ним незнакомый человек, голова уже немного кружится от алкоголя, и атмосфера располагает к разговорам. Открываться незнакомцам всегда проще — ты о них ничего не знаешь, они не оставили тебе шрамы и рубцы на сердце. — Можно покурить? — Ты в собственном доме. Тэхён криво улыбается: и правда, чего он спрашивает разрешения. Он встаёт с дивана и уходит в спальню, чтобы найти под стопкой вещей пачку сигарет — обычных, без специфических запахов и вкусов. Покурить тянет крайне редко, но иногда, как сейчас, что-то ударяет в голову, и лучше затянуться горьким дымом, чем снова вернуться к коксу. В его жизни было достаточно моментов, когда хотелось если не спрыгнуть с крыши, то хотя бы накидаться дурью и расслабиться, чтобы словить мимолетный кайф и забыть о дерьме, творящимся с ним. Тэхён не гордится своим прошлым, но избавиться от него не получается — то каждый раз напоминает о себе и заставляет возненавидеть все клеточки своего тела и души. Может, с виду он выглядит уверенным в себе, гордым, даже высокомерным, но внутри него прячется столько страхов, что он готов завыть от беспомощности, потому что порой не выдерживает оставаться наедине со своими мыслями, которые норовят попросту его сожрать. Но несмотря на это, Тэхён ежедневно меняет маски и пытается доказать окружающим (не себе), что он ещё чего-то стоит. Обман за обманом, образ за образом, и вот ты забываешь, кем вообще являешься на самом деле. Он даже на собственное имя перестал откликаться, что уж говорить об остальном. Винить несправедливый мир во всех своих проблемах — бессмысленно, никто не пожалеет его и не погладит по волосам, а ведь так хочется простых тёплых объятий и успокаивающих слов, вместо похотливых взглядов — хоть один заботливый. Только вот никому он такой искренний не нужен, даже самому себе. Спрятать глубоко в себе настоящие эмоции — проще и безопаснее, так гораздо меньше риска, что тебе причинят боль. Один раз его уже смешали с грязью, второй раз он просто не выдержит, и так склеивает себя по кусочкам и разваливается время от времени. — Я отработал в стрип-клубе почти год, — говорит он, вернувшись в гостиную. — Будешь? — Джей качает головой, отказываясь от сигареты. — Набил себе клиентуру за каких-то десять месяцев, ведь пахал почти каждую ночь. Чонгук смотрит на то, как парень размещает сигарету меж губ и поджигает кончик зажигалкой. На внезапное откровение реагирует спокойно. — Почему ушёл? — вполне логичный вопрос, но Тэхён не спешит с ответом. Его губы образовывают букву «о», и изо рта вылетают маленькие колечки дыма, которые позже растворяются в воздухе. Чонгук какое-то время просто наблюдает за такой картиной. Ви не выглядит соблазнительно с сигаретой в руке, он выглядит вполне обычно — так, как и многие другие курящие люди, но между ними и парнем всё-таки есть небольшое отличие: он не наслаждается процессом, скорее, курит просто так, чтобы отвлечься. Сделав ещё несколько затяжек, Тэхён тушит сигарету в бокале, предварительно туда сплюнув, и вместо ответа перекидывает через него ногу, седлая бёдра, и тянется к ширинке — делает то, что от него ждут. Быстрее расправится с чужим возбуждением, быстрее его оставят в покое. Поменявшееся настроение и атмосфера чувствуются чересчур остро. Тэхён не понимает, почему его отталкивают и поднимают голову за подбородок, заглядывая в стеклянные глаза. — Ты не хочешь?.. Чонгук очень хочет прикоснуться к нему, прижать к себе и поцеловать в плечо, но сейчас, не видя в чужом взгляде желания, он просто не может поступить как последний мудак, воспользовавшись им. В прошлый раз он уже сделал больно, за что до сих пор чувствует вину, повторять свои ошибки он не собирается. Тогда Ви был возбуждён и по своей воле занялся с ним сексом, Чонгук просто взял то, что ему дали — всё по-честному. Он отодвигает чужое лицо от себя, продолжая смотреть в глаза. — Ты этого не хочешь, — уверенно говорит Джей. Тэхён чувствует себя таким жалким, что опускает голову и еле как борется с самим собой. Глаза совсем не вовремя становятся влажными, ему банально стыдно представать такой размазнёй перед незнакомым человеком. Но над ним не смеются, не усмехаются, называя ничтожным, не тыкают пальцем в грудь, как делал это когда-то самый близкий для сердца человек. Чонгук тянет к нему руки, кладёт их на его плечи и притягивает к себе, потому что парню это действительно нужно. Тэхён размякает в чужих сильных руках, но не разрешает себе заплакать. Нет, он больше не покажет свои слабые стороны, не поверит в фальшивую заботу, ни за что не привяжется, чтобы потом не было больно. И всё же он вытягивает руки, обнимая в ответ, и располагает подбородок на его плече, шмыгая носом. В голове пусто, мысли не пытаются загнать его в тупик — научился контролировать, он просто наслаждается чужим теплом спустя долгих два года и дышать становится чуточку легче. А Чонгук, не привыкший к любому проявлению заботы, напротив, думает слишком много, даже вспомнить не может, когда в последний раз кого-то обнимал. Это так странно: сидеть очень близко и молчать, они ведь совершенно ничего не знают друг о друге. Ни настоящего имени, ни возраста, ни увлечений, но оба чувствуют себя так, будто знакомы уже достаточно долго. Тэхён отстраняется первым, осознавая как это всё выглядит со стороны. Становится неловко. Джей всё ещё смотрит спокойно, не давит взглядом, не пытается ущипнуть за задницу — не ведёт себя, как животное, и за это Тэхён ему уже благодарен. Он решает ответить на его вопрос, тем самым отплатить за необходимые объятия. — Я не ушёл оттуда, а сбежал после того, как понял, что меня могут всего-навсего убить, — он нарочно не смотрит в глаза. — Меня попросили станцевать приват для одного богатенького мудака, а он, — горько ухмыляется, вспоминая тот день, когда на полном серьёзе собирался покончить с собой, — после танца попытался трахнуть меня. В то время я не занимался интимом, только крутил бёдрами перед всеми, кто щедро платил мне, так что секс не входил в программу, — он прерывается и на пару секунд поджимает губы. Чонгук вдруг чувствует подкатившую к горлу злость, но старается не показывать этого. — Когда я отказался лечь под него даже за дополнительную плату, мне прямо сказали, что на спокойную жизнь я могу больше не рассчитывать. И почему многих мужиков не останавливает слово «нет»? — Тэхён наконец-то поднимает голову и смотрит на него так, что хочется закрыться ладонями или ударить себя по лицу. Чонгук чувствует презрение в его голосе и не шевелится, словно к его горлу приставили нож. — В ту ночь меня изнасиловали, — эти слова врезаются в уши тонкими иголками. Тэхён криво улыбается, чтобы скрыть свои эмоции, но Чонгук всё равно замечает слёзы в уголках его глаз. — Представляешь, просто взяли и выебали, а потом вышвырнули на улицу, и всем было плевать на меня. Кем был я, и кем этот малолетний еблан. У него ведь отец состоятельный человек, с политикой как-то связан, крупная шишка и все дела, а я, — его взгляд становится маниакальным, голос на мгновение замирает вместе с дыханием Чонгука, — а я был просто доступным мальчиком, который даже не смог постоять за себя, — на этих словах Тэхён резко отстраняется, слезая с его бёдер, и уходит в ванную, запирая дверь на замок. Вновь затронул самую болезненную для себя тему, расковырял болячку до крови и для чего только? Болван, сам же сделал себе хуже, а теперь зарывается пальцами в свои волосы, сползая по стене вниз и оседая на пол, и глотает задушенные стоны. Плакать больше не хочется — выплакал уже все слёзы за полтора года борьбы с депрессией, хочется просто закрыть глаза и забыть о том дне, как о каком-нибудь страшном сне. Он тогда почти спрыгнул, если бы в рукав его пальто в последний момент не вцепился случайный прохожий, который, по сути, спас ему жизнь. Только Тэхён не отблагодарил его даже спустя три года. Порой кажется, что лучше бы он сделал последний шаг, все проблемы бы разрешились, как бы не убеждал его личный психолог в обратном. Мысли, что крутились в его голове в ту ночь, он старательно выжигал из памяти, почти даже получилось. Но, как оказалось, ненадолго. До сих пор записывается на сеанс, чтобы потом на него не прийти и пролежать весь день на диване, пялясь в потолок. Чонгук прикрывает глаза, сидя в прежнем положении, и не может не думать о том, что не единожды называл Ви шлюхой. Только сейчас он понимает, каким кретином был и как по-уебански себя вёл в первый день их знакомства. Кто же знал, что под дорогой обёрткой скрывается не одна психологическая травма. Он вдруг вспоминает, как парень испугался в том переулке, когда он прижимал его к стене. Как смотрел на него, умоляя не трогать, как потом впивался зубами в ладонь уже в кровати, лишь бы не подать голос и не разозлить этим ещё больше. Ви ведь даже ничего не сказал в ту ночь, просто оделся и ушёл. Чонгук привык анализировать свои эмоции, но никак не думать о чувствах других людей. Работа у него такая — держать голову холодной. Он, наверное, впервые за восемь лет пытается понять кого-то, и это не может не беспокоить. Но хуже этого может быть только то, что он чувствует необъяснимую злость за другого человека. Ладони сжимаются в кулаки, а взгляд темнеет от ярости. Нужно взять себя в руки, хорошим это вряд ли закончится. Поднявшись с дивана, Чонгук подходит к двери ванной и стучит пару раз, но ему всё равно не открывают. — Ты в порядке? Сочувствия Тэхёну только не хватало. Вытерев нос, он отвечает: — Да, — очередная ложь, на которую ведутся. — Впустишь? — Чонгук прислоняется виском к двери и на ожидаемый отказ ухмыляется. — У тебя, наверное, нос красный как у плаксы, — Тэхён почему-то слабо улыбается, поднимая голову и вслушиваясь в слова. — Мальчики не плачут, ты же знаешь об этом? — Во-первых, я не плакал, — гордо заявляет Тэхён. — А во-вторых, иди нахуй, плачут абсолютно все. Теперь улыбается Чонгук — узнает прежнего Ви. — Открой, я тебе кое-что скажу, — делает ещё одну попытку парень, царапая ногтями деревянную дверь. — Ты за идиота меня держишь? — Немного, — Ви вдруг замолкает, и Чонгук, осознав, что шутка была неудачной, быстро извиняется. Тэхён улыбается в кулак, нарочно не отвечая. — В таком случае я вышибу дверь. — И потом я вышибу тебе мозги за это. Тэхён встаёт с пола и, быстро взглянув на себя в зеркало, проворачивает замок. Дверь сразу же распахивается, и на пороге появляется взволнованный Джей. — Привет, — тихо здоровается парень, делая вид, что они не виделись до этого. — Привет, — сдержать улыбку не получается. — Вот видишь, ты улыбаешься, делай это почаще, — Чонгук слабо ударяет пальцем по его носу и делает неуверенный шаг навстречу. — У тебя красивая улыбка. — Правда? — глаза у Тэхёна блестят из-за влаги. Парень в ответ кивает. — Только улыбка? И ничего больше? — Кто-то напрашивается на комплименты. — И кому-то совершенно не стыдно за это, — он поднимает подбородок, улыбаясь, и несколько секунд бубнит для вида, когда его снова прижимают к себе. Чонгук чувствует себя крайне странно, обнимая его очень крепко, чтобы тот больше не смел раскисать, а потом осторожно спрашивает, как звали того придурка, из-за которого Ви закрылся в ванной. Названое имя впечатывается в подкорку сознания, и он уже не улыбается. Обещает себе найти этого человека завтра же, достать хоть из-под земли и заставить поплатиться за причинённую боль.

✘ ✘ ✘

— Прекрати улыбаться как дурачок, — говорит Хосок, отпивая кофе из своей кружки. Они сидят в маленькой кофейне — такие по всей улице выросли как грибы после дождя. На улице тепло, солнце пробивается через редкие облака на небе и через стекло, нагревая руки, из-за чего приходится прятать их под стол. Хосок непонимающе смотрит на чёрную водолазку друга, очень хочет сказать что-то наподобие: «Да ты совсем ебанутый носить чёрное в такую погоду», но вовремя вспоминает, что перед ним сидит Чонгук — человек, у которого в гардеробе присутствует только один цвет. Он даже уверен, что трусы у Чона тоже чёрные, как и его гаденькая душа, как считает сам парень, а вот Хосок видит в нём доброго мальчишку, несмотря на весь ужас, который тот пережил. Хосок поправляет белую кепку с кольцами на козырьке и снова закатывает глаза. — Если ты вчера потрахался с кем-то, это ещё не означает, что надо слепить меня своей широкой лыбой. Чонгук улыбается ещё шире. Да, вчера у него была шикарная ночь, из-за чего даже пришлось надеть водолазку, чтобы скрыть засосы. — Завидуй молча. — Было бы чему, — кривится тот. Чонгук на него не обижается: знает, что за всей этой напускной неприязнью, скрываются совершенно другие эмоции. Хосок просто привык отвечать колкостью — понабрался у Юнги. — Итак, подведём итог всего вышесказанного: ты встречаешься с мальчиком по вызову уже почти три месяца и из-за него ты мне весь мозг выебал, чтобы найти какого-то обсоса, а потом грохнул его, не предупредив ни меня, ни Юнги, ни Намджуна, — перечисляет он по порядку, смотря наверх. — В связи с этим у меня к тебе только один вопрос: ты не охуел, малой? Нам работать надо, а ты заделался принцем на белом коне, — складывая руки в замок, Хосок переводит взгляд на него. Чонгук с минуту спокойно сидит, отпивая кофе, а после, вскинув брови, достойно принимает удар: — Он не мальчик по вызову, — поправляет с раздражением в голосе, — и мы не встречаемся. Вернее, видимся один-два раза в неделю и просто трахаемся, — Хосок показушно морщится. — Я разве обязан отчитываться перед вами? Хосок подаётся вперёд. — Да, милый мой, обязан, — улыбается старший, только от его улыбки хочется залезть под стол. — Если ты думаешь, что стал таким крутым и можешь работать в одиночку, то спешу тебя огорчить. Мы не мальчики на побегушках, чтобы следовать каждому твоему зову и потакать прихотям каких-то подстилок, — Чонгук сжимает ладони в кулаки под столом, что не остаётся незамеченным. — Ещё раз будешь вольничать, я лично вышвырну тебя туда, откуда подобрал, даже не посмотрю на твою милую мордашку, понял? — Понял, — фыркает парень. — Вот и славненько, — мило улыбается Хосок, и тон его голоса становится доброжелательным. Чонгук всегда поражался тому, как их лидеру удавалось скрывать свой суровый нрав за маской дружелюбного человека. С виду он казался немного наивным, легкомысленным парнем, который мог улыбаться собачкам на улице, но все, кто его знал, чувствовали липкий страх по спине от одного только взгляда в свою сторону. Внешность зачастую обманчива. — Спасибо, хён, что дал добро на эти отношения, — он помнит, как почти что все из команды были против, когда узнали, что он с кем-то познакомился. Хосок был одним из немногих, кто махнул рукой и позволил видеться с кем он захочет. Слово лидера даже не обсуждалось. Старший подмигивает. — Главное, чтобы ты хорошо выполнял работу, если начнёшь косячить, то ты меня знаешь, — Хосок не угрожает и не пытается запугать — говорит как есть, и Чонгук в ответ кивает. — Кстати, о работе, — он шарит по карманам широких штанов и выуживает флешку, кладя её на середину стола перед парнем. — Платят щедро, срок — три недели, хотел отдать это дело Джину, но подумал, что деньги тебе будут нужнее. Потратишь их на какие-нибудь цацки для своего… как его там зовут-то? — Ви. — Ви? — поднимает брови Хосок. — Типа победа? — Нет, — Чонгук улыбается, опуская голову, — просто Ви. Флешку он накрывает ладонью, после пододвигает её к себе и прячет в задний карман. Передавать необходимые для работы материалы через интернет — рискованно, вот и приходится действовать по-старинке, зато так гораздо безопаснее. Хосок снимает со своей футболки размера оверсайз солнцезащитные очки, нацепляет их на нос и приподнимается с места, сверкая белоснежными зубами. — Ты же знаешь, любимчиков быть у меня не может, но я тебя практически воспитал, ты мне как младший братик, поэтому не облажайся, пожалуйста, — его тяжёлая ладонь ложится на плечо, задерживаясь на нём несколько секунд. Чонгук улыбается уголком губ и послушно кивает, обещая, что не позволит лишним мыслям занять свою голову. Работа должна стоять на первом месте, и это даже не обсуждается. Он не чувствует себя Богом, когда задерживает дыхание и спускает курок, не считает, что, убивая, вершит правосудие. Чонгук просто делает своё дело — чисто и без лишнего шума, устраняет тех, кто перешёл кому-то дорогу или просто встал на пути. В этом нет философии, поэтому не стоит копать глубже, пытаясь понять, почему иногда люди решаются на заказное убийство. Чонгука это и не должно волновать, пусть те сами разбираются и выясняют отношения, его задача заключается в другом — достигнуть поставленной цели любой ценой. Ни эмоций, ни чувств, ни желаний — так гораздо проще существовать. Он привык к самодисциплине, привык ежедневно вставать ровно в шесть утра, пробегать пару километров по безлюдным улицам, завтракать в одиночестве и полной тишине. Привык видеть Хосока в штабе за своим рабочим столом, привык к коротким разговорам с Юнги — первоклассным хакером и просто хорошим человеком, привык изнурять тело бесконечными тренировками, чтобы приблизиться к совершенству, привык получать злые и завистливые взгляды в свою сторону, быть всегда первым и лучшим абсолютно во всём; привык ощущать холодное лезвие под одеждой — так, на всякий случай, — проводить много времени перед доской в собственной комнате, продумывая каждый свой шаг. Привык жить только работой, быть бесчувственным мудаком и снимать напряжение в спортзале или в тире. Но даже у таких людей случается сбой в системе. С самого начала вечер не задался, когда он поругался с Намджуном и вспылил, а после на эмоциях поехал в ночной клуб, потому что банально заебался всем угождать. От него только и ждут полного повиновения и безупречного результата, но забывают о таком немаловажном факте — он обыкновенный человек, который иногда ошибается, только в его случае каждая ошибка приравнивается к выстрелу — убить можно с одной попытки. Хотелось расслабиться, забыться хотя бы на одну ночь, чтобы утром всё вернулось на свои места. Нужно было немедленно скинуть накопившееся напряжение. Он мог позволить себе выбрать любую элитную шлюху — делал так не один раз. С ними проблем нет: развлекают всеми способами, не возникают и выполняют каждую просьбу, вопрос лишь в стоимости предоставленной услуги. Ему уже и глазки строили, намекали уединиться, и надо же было зацепиться взглядом за какого-то симпатичного паренька у бара, как в голове засела единственная мысль — познакомиться и провести хорошо время. Возможно, Чонгук бы и не спустился на первый этаж, если бы не был уверен в положительном ответе, тот ведь смотрел с не меньшим интересом, специально улыбался ему, сталкиваясь взглядом, и явно был не против пообщаться. Что-то цепляло в нём, в этом парне с загадочным взглядом и притягательной внешностью. Даже среди толпы он выделялся, словно был выше всех остальных или остальные были просто не достойны его — именно эта, как позже выяснилось мнимая, уверенность в себе подкупала. Стоило немного надавить, как чужие глаза загорелись настоящим испугом. Чонгук сам опешил, оказавшись в до боли знакомой ситуации: на него смотрели совсем безоружно, умоляли взглядом отпустить или хотя бы передумать причинять вред, но ведь он даже не собирался пугать. И тогда в голове мелькнуло осознание: ты не можешь быть другим. Не можешь не вызывать страх после того, как лишил жизни десяток людей, не можешь стать мягче и добрее, ведь на протяжении нескольких лет учился обратному, не можешь вбить в себя мысль что-то изменить, потому что уже привык к внутренним правилам, за которые его уважали знакомые. Впервые он испугался самого себя, своих мыслей. Будто по голове ударили чем-то тяжёлым, и он долго не мог оправиться от этого удара. Именно огонёк страха в чужих глазах заставил взглянуть на себя со стороны хотя бы на одну секунду. Увиденное затронуло что-то там, глубоко внутри, пробилось солнечными лучами в самое сердце. Он всего-навсего почувствовал себя живым человеком, и это оказалось самой странной вещью, которая происходила с ним за последние годы. Ему словно напомнили, что он не робот и не бесчувственная машина, выполняющая указания других людей. Что он может насладиться обыкновенным человеческим теплом, может в чём-то нуждаться, помимо бесконечного желания заставить себя гордиться собой. А гордиться, оказалось, было нечем: за спиной у него было двадцать восемь прожитых лет и ни одного памятного воспоминания, за которое хотелось бы цепляться, ведь было чёткое ощущение того, что он падал в бездну под названием безысходность без шанса на спасение. И внезапно Чонгук решил для себя твёрдо: пора перестать прятаться от других, называя страх привязаться к кому-то желанным одиночеством. С Ви он чувствовал себя неоднозначно: поначалу пытался сопротивляться влечению, после — позволил окунуться в него с головой. Это было похоже на то, когда стоишь на берегу и наблюдаешь за тем, как морская пучина проводит своими огромными пальцами по воде, создавая гребни волн, словно желая напугать своими размерами и величием, а ты не можешь отвести взгляда от такой картины, чувствуешь приближение неизбежного и просто ждёшь, что будет дальше. Как бы Чонгук не сопротивлялся, собственная жизнь делала его зрителем. Это странно: внезапно сближаться с тем, кого ты даже толком не знаешь. Они будто с далёких планет, жители которых априори не могли знать о существовании друг друга. Абсолютно разные, ничем не похожие, но одно их всё-таки сближало — прошлое, от которого хотелось избавиться раз и навсегда. Они напоминали осколки разбитого вдребезги зеркала: никому больше не нужные, не способные заново склеиться, оттого и бесполезные для других людей. Как не пытайся совместить кусочки, ничего не получится — только среди сотен тысяч осколков найдутся те, которые подойдут друг к другу подобно пазлу. Разве такое бывает? Разве можно заново научиться улыбаться? Чонгук будто вернулся в детство, где каждый новый шаг, каждое открытие кажется чем-то невообразимым, чем-то нереальным, ты совершенно по-другому воспринимаешь все происходящие вокруг вещи, узнаешь много нового и всё равно поражаешься тому, на что способен. В тот вечер, когда Ви предстал с другой стороны и Чонгук его обнял, он понял, что сам нуждался в этих объятиях долгое время — они, как ни странно, пробудили спящие чувства. Чонгук начал испытывать потребность в такого рода близости. Хотелось хоть изредка, но прижимать к себе хрупкое тело и слышать, как бьётся чужое сердце. Вскоре это желание стало навязчивым, и он ничего не мог с собой поделать. Ви не подпускал к себе просто так, обязательно должно было что-то случиться, чтобы он сам прижался к нему и попросил себя обнять. Чонгук не давил и шумно вздыхал, успокаивать получалось через раз. Человеком он был таким этот Ви: хотел казаться сильным, а на деле прятался за толстой скорлупой напускной уверенности, чтобы хоть как-то защититься от окружающего мира, поэтому пока он не стирал себе ноги в кровь, не разрешал себя пожалеть, так и сидел с задранным подбородком, сохраняя крупицы гордости, которые по итогу Чонгук превращал в пыль, обнимая сильнее. Потребовалось целых три месяца, чтобы тот прекратил строить из себя гордого орла и не стеснялся подойти первым. Ви устраивался на чужих бёдрах, как котёнок, прижимался близко-близко, обхватывая руками за пояс, и прикрывал глаза. Чонгук даже боялся что-нибудь сказать, потому что не хотел отпугивать. Этим простым, казалось бы, действием оба наслаждались по-настоящему и оба не хотели признаваться в том, что чувствовали себя спокойно в объятиях друг друга. Разговаривать было тоже приятно, особенно ночью, когда Ви, в своих коротких шортах, демонстрирующих длинные ноги, открывал окно, запуская свежий воздух в квартиру, и садился на свой любимый фиолетовый ковёр, а Чонгук с разрешения закуривал и прислонялся затылком к дивану. И пусть откровенничать удавалось не всегда, но он искренне был рад просто поговорить, банально выслушать и, когда требуется, высказать свою точку зрения. Так Чонгук узнал, что Ви ненавидит лифты из-за того, что в них очень тесно и страшно, поэтому он предпочитает подниматься по лестнице, хотя это не всегда удобно; заказывает одежду только через интернет-магазины, потому что чувствует себя неловко, покупая вещи в женских отделах; никогда не задумывался получить водительские права и вообще толком не разбирается в машинах, зато навскидку способен сказать примерную стоимость любого автомобиля; знает много странных фактов, о которых Чонгук даже никогда не задумывался, у него айкью выше среднего, каким бы легкомысленным он не выглядел со стороны, но при этом он никогда не стремился учиться на отлично; умеет плести браслеты из различных бусинок и резинок, собирает коллекцию фигурок персонажей любимого аниме и научился кататься на коньках после просмотра «Юри на льду»; перед сном закрывает не только входную дверь, но и дверь в спальне, потому что боится, что ночью кто-нибудь ворвётся и попытается его ограбить. Все эти детали и факты, кажущиеся незначительными, Чонгук зачем-то запоминает. С каждым разом Ви поражает ещё больше: то расскажет что-то новое о себе, но только с условием, что Чонгук сделает то же самое, то напишет глубокой ночью о том, что соскучился, а после будет оправдывать свои сообщения последствиями двух выпитых бутылок вина. Как-то слишком быстро они стали друг для друга хорошей заменой и друзей, и любовников. Ви называет это полноценным обменом: он позволяет Чонгуку приходить к нему каждую неделю, отдаётся без остатка и права возразить, а взамен просит остаться и о чём-нибудь поговорить. И всё же между ними чётко очерчены границы допустимого: не лезть в личную жизнь, не засыпать в одной кровати, не фотографировать друг друга, никому не рассказывать о том, что происходит в пределах квартиры, и, конечно же, уважать чужие предпочтения. Ви больше не пытается поцеловать его в губы, а Чонгук не применяет грубую силу, если только его не попросят. В жизни будто бы всё наконец-то налаживалось, вещи вставали на свои законные места, он мог контролировать всё, что происходило вокруг, но непонятное предчувствие, будто вот-вот должно что-то произойти, но так и не происходит, накрывало каждый вечер. Словно что-то не подчинялось его воле и тем самым выбивало из колеи. Взгляд задерживается на лице незнакомого человека, Чонгук сидит перед экраном компьютера уже второй час и просматривает предоставленные Хосоком фото и важные пометки относительно своего нового задания. Босые ноги касаются холодного пола, а руки со стола перемещаются за голову, чтобы упереться в стул с высокой спинкой. В квартире полнейшая тишина: слышно только гудение системного блока и холодильника со стороны кухни, поэтому когда она нарушается коротким звуком оповещения, Чонгук невольно вздрагивает, отвлекаясь на загоревшийся экран телефона. V, 21:08: Свободен? Он долго смотрит в окошко сообщения, всё ещё пребывая в своих мыслях, а после печатает ответ. Не тот, который должен был последовать.

JK, 21:14: Что-то хотел?

Как только напротив его сообщения появляются две галочки, на весь экран всплывает аватарка Ви, на которой видна лишь длинная шея и чёрная кружевная ткань вокруг неё, и внизу значок видеокамеры. Чонгук на автомате принимает входящий вызов, откидываясь на спинку кресла, а потом, будто вспомнив что-то важное, тянется к компьютерной мышке и жмёт на выключение. — Неужели смотрел порнушку, — он никак не реагирует на весёлую интонацию в голосе Ви. Тот, по всей видимости, лежит на животе в своей кровати, ещё и гаденько улыбается, замечая чужой бегающий взгляд. — Даже не поздороваешься? Чонгук смотрит на него через экран, подмечая одну маленькую деталь — он голый, а затем ещё одну — новый цвет волос. Вместо привычной тёмной шевелюры, теперь у Ви светлые пряди персикового цвета, что так сильно контрастируют со смуглой кожей и белыми простынями. В ушах у него маленькие блестящие гвоздики, а глаза скрыты голубыми линзами. Чонгук не сразу узнает его. Тэхён, заметив странную реакцию на новый образ, улыбается. — Нравится? — Ты похож на куклу, — как-то бесцветно говорит тот, продолжая его разглядывать, и он громко цокает языком. — Ты просто не способен на комплименты, — Тэхён показушно закатывает глаза, на деле даже не обижается, потому что уже привык к скудному эмоциональному багажу парня. Иногда ему кажется, что Джей уже родился с кирпичным выражением лица. — А у меня для тебя сюрприз, — он быстро переключается на другую тему. Всё-таки позвонил не просто похвастаться своим внешним видом. Джей, сидя в кресле, поднимает брови, и тогда Тэхён наклоняет камеру вниз, показывая белые чулки на подвязках с розовыми маленькими бантиками по бокам — больше одежды на нём нет. У Джея забавно расширяются глаза — Тэхён более, чем доволен такой реакцией. Он позволяет разглядеть всего себя, ставит телефон на тумбу и отползает назад, чтобы влезть в экран в полный рост. Чонгук не знает, как реагировать на это, он без стеснения залипает на длинные ноги, обтянутые красивой тканью, а после поднимает взгляд выше и видит чужое возбуждение. Ви нарочно проводит ладонью по стоящему члену и закусывает губу, стоя на коленках. Блять. У него даже не получается что-то сказать, так и остаётся сидеть с открытым ртом и наблюдать за тем, как парень ложится на спину, поднимает таз и начинает ублажать себя прямо на его глазах. — Надеюсь, ты не кончишь быстрее меня, — подаёт голос усмехающийся Ви, следом прилетает: — Ты так и не поздоровался, — напоминает он, будто это имеет значение. — Привет, моя сладость, — исправляется Чонгук, получая довольный взгляд голубых глаз. Чёрт, а ему идут эти линзы и персиковые волосы. — Привет, — следует в ответ. Тэхён двигает ладонью лениво, словно дразнит самого себя или специально не хочет торопиться. — Расскажи, как прошёл твой день. Чонгук чувствует себя крайне глупо: тот просит поговорить с ним, пока он дрочит, и в голове само собой возникает мысль, будто Ви стало скучно мастурбировать в одиночку, вот и позвонил ему, решил поболтать и убить двух зайцев сразу. — Эм, — он пытается думать о чём-то другом, кроме как о происходящем по другую сторону экрана, но получается, честно говоря, хреново. — Нормально. — И всё? — Тэхён прерывается и на несколько секунд исчезает из виду, позже возвращается на прежнее место, переворачивается на живот, вставая на четвереньки, и тянется смазанными пальцами к ягодицам, скользя между половинками. Флакон со смазкой и непонятную вещь он оставляет возле себя. — Какой-то ты не разговорчивый, — усмешка. Приходится пошире расставить ноги и проглотить скопившиеся слюни во рту. Ви вводит в себя сразу два пальца до конца — видимо, до того, как позвонить, уже баловался. Чонгук не знает, что его больше заводит: то, что тот трахает себя своими же длинными пальцами, или то, как выглядит это со стороны. Тэхён хрипит, добавляя ещё один палец, и падает щекой на простынь, поворачивая голову к телефону, чтобы улыбнуться в камеру и протяжно простонать. Знает, как по-блядски выглядит, и ведь даже не стесняется. — Не отказывай себе в удовольствии. Чонгук тихо ругается себе под нос и оттягивает резинку домашних штанов, поглаживая ладонью полувставший член через ткань боксеров. Он внимательно наблюдает за каждым его движением, вытягивая левую руку с телефоном перед собой, как бы показывая себя со стороны. — Хочу видеть, как ты дрочишь на меня. Джей слушается сразу: спускает штаны ниже и вынимает член из трусов, придерживая ладонью, на что Тэхён улыбается, продолжая двигать пальцами внутри себя и не забывая издавать томные вздохи. — Хочешь оказаться рядом? — Очень, — моментально отвечает Чонгук, усаживаясь в кресле поудобнее. — М-м, — из-за неудобного положения рука быстро затекает. Ви тянется к какой-то белой штуковине, жмёт на кнопку, и раздаётся жужжание. Чонгук быстро понимает, что это вибратор. Загадочно улыбнувшись, парень смазывает наконечник вытянутой формы и подставляет ко входу, закусывая губы от нетерпения. — С настоящим хером это, конечно, не сравнится, но, знаешь, от этого я кончаю фееричнее. Чонгук воспринимает его слова за издёвку, но молчит, лишь щурится в ответ. Ви минуты две просто водит вибратором по колечку мышц, после осторожно толкает его внутрь, не сдерживая свои эмоции. Его лицо краснеет, раздвинутые колени разъезжаются в стороны, а свободная ладонь накрывает член, сразу же двигаясь по направлению вверх-вниз. Чонгук зеркалит эти движения, представляя, как прижимается к нему со спины и оглаживает упругие половинки. Как только Тэхён вставляет в себя игрушку на треть длины, он перекатывается на спину и сосредотачивается только на своей ладони, скользящей по стволу. Он стонет от приятных ощущений и на несколько минут вообще забывает, что за ним внимательно наблюдают. Повернув голову к телефону, парень поднимает уголок губ, видя, как Джей смыкает пальцы, согнутые колечком, на головке. Тот, в отличие от него, практически не издаёт никаких звуков, а вот Тэхён специально стонет, подмахивая бёдрами, показывая, насколько ему хорошо в данный момент. Он кончает первым, утыкаясь раскрасневшимся лицом в сгиб руки, и выгибается на кровати, не контролируя себя. С губ срывается хриплый стон, заставляя Чонгука нарастить темп. Тэхёну не стыдно было представлять, как его жёстко имеют, пока он мастурбировал, не стыдно было кончить себе на живот и испачкаться в собственной сперме, вытащить из себя вибратор и выключить его, а после на трясущихся коленках подползти к телефону, видя, как тот толкается в свою ладонь, прикрывая глаза. Ему стыдно только за то, что он, улыбнувшись Джею, необдуманно говорит: — Не знаю почему, но я кончаю только тогда, когда представляю тебя рядом. Чонгук после таких слов хмурится, ответить не успевает — Ви завершает видеозвонок длительностью тридцать четыре минуты. На сообщения тот не отвечает тоже, поэтому он быстро сдаётся и выключает телефон, вставая с кресла. А в голове на повторе чужие, брошенные напоследок, слова.

✘ ✘ ✘

— Сильнее, — хрипит Ви в самое ухо, сжимая чужие волосы в кулаке и получая в ответ животный рык. Чонгук кусает в шею, толкаясь бёдрами навстречу, и прижимает к себе обнажённое тело ближе. На языке крутится вопрос, который он не может озвучить уже пару минут: как только он собирается что-то сказать, тот будто специально давит большим пальцем на его нижнюю губу, вынуждая открыть рот, чтобы коснуться языка длинными пальцами. Он послушно обсасывает их, лижет, как какую-то сладкую конфету, и жмурит глаза, когда Ви отстраняется, кладёт ладони на его бёдра для лучшей опоры и самозабвенно двигается, насаживаясь на член сам. Чонгук тяжело дышит, придерживая его за талию. Кажется, эта поза нравится им обоим до безумия. Тэхён подпрыгивает вверх изо всех сил, из-за чего спальня наполняется громкими шлепками, кожа горит в местах соприкосновения, но это явно последнее, что его волнует. Смазка пошло хлюпает, и он кусает губы, стараясь сосредоточиться на чужом дыхании. А потом его неожиданно опрокидывают на спину, раздвигают ноги в стороны и прижимаются так близко, что он замирает, касаясь своим носом другого. Губы находятся в опасной близости, Тэхён не специально облизывается, глядя на них. Уже было тянется навстречу, но Джей дёргает головой и утыкается губами в шею, снова входит, сразу же срываясь на бешеный темп. Оба уже на пределе, поэтому оттягивать момент наступления оргазма смысла нет. Он толкается грубо, впиваясь короткими ногтями в смуглую кожу бёдер, и рвано дышит. Уже через пару секунд весь напрягается, но продолжает делать глубокие толчки, приподнимаясь, чтобы накрыть ладонью чужой член и довести до исступления. Ви цепляется пальцами ему в плечи и обессиленно стонет, жмуря глаза. Чонгук вытирает руку об простынь и падает на спину рядом, снимая использованный презерватив, чтобы после завязать и кинуть куда-то на пол. Тэхён льнёт к нему, опуская голову на широкую грудь, а ладонь — на живот, и удовлетворённо мычит. Они лежат неподвижно несколько минут, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. Говорить ничего не хочется — банально не осталось на это сил. Когда Джей предпринимает попытку встать, Тэхён недовольно кривит губы, быстро возвращая его на место. Парень утыкается лицом в его плечо, закидывая ногу на него, чтобы тот даже не смел подавать признаков жизни, и Чонгуку ничего не остаётся, как усмехнуться и прикрыть глаза. Распахивает он их примерно через двадцать минут. Сам не понял, как задремал. Осторожно высвободив руку из-под чужой, Чонгук сонно моргает, оглядывая заснувшего Ви на его груди. На лице появляется улыбка. Он старается не разбудить парня, поднимаясь с кровати, но тот, почувствовав шевеление, просыпается и не понимает, что происходит. — Ты куда? — хриплый голос пускает мурашки по телу. Чонгук наклоняется, упираясь руками в матрас, и целует в плечо, якобы извиняясь за то, что потревожил. — В душ и домой, — тихо проговаривает он. — Спи, я закрою дверь. Тэхён хмурится, тянется руками к чужой шее и обнимает, заставляя навалиться на себя. Джей, оказавшись в плену, ухмыляется. — Не уходи, — почти шёпотом. — Должен. Чонгук, подкладывая ладони под поясницу, обнимает в ответ — также крепко, ведь тоже не хочет расставаться. — Останься, — Тэхёну вдруг становится физически больно ослаблять хватку. Он обвивает ногами чужую талию, притягивая к себе максимально близко, и даже не хочет слышать нелепые отговорки. Джей поднимает белый флаг в этом неравном бою.

✘ ✘ ✘

Чонгук смотрит прямо в глаза, лежа совсем рядышком, подложив ладонь под голову, и улыбается, ведь Ви не отводит взгляд в сторону, не спешит сказать какую-нибудь колкую фразу, а улыбается в ответ, взмахивая пушистым веером ресниц. Они разглядывают друг друга не спеша, проводят подушечками пальцев по изгибам тела, не говоря при этом ни слова — их заменяют взгляды. Откровенные, любопытные, наполненные тщательно скрываемым обожанием. Это и пугает, и приводит в восторг одновременно. Ещё ни разу Джей не оставался у него на ночь, а Тэхён и не припомнит, когда в последний раз с кем-то засыпал в одной кровати. Странным кажется абсолютно всё: и то, что они вдруг притягиваются друг к другу как магниты, и то, что дышат одним воздухом на двоих, и улыбаются совсем как глупые влюблённые. Но это ведь не так. Тэхён точно не глупый, да и не влюблён, бред какой-то. Столько мыслей в голове — они словно кружат роем пчёл, назойливо напоминая о себе, и Тэхён быстро сдаётся, облизывая пересохшие губы. — Поиграем? — говорит он, хитро щурясь. Чонгук прекрасно знает, о чём речь пойдёт дальше. — Я задаю первым, — парень согласно кивает. — Где ты работаешь? Джей расплывается в улыбке. Ви пытает его уже три недели, но кроме «я миллионер, филантроп и просто красавчик», ничего не получает. Тот в курсе, каким образом он зарабатывает на жизнь, разве справедливо, что Тэхён практически ничего о нём не знает? — В пекарне, — выдаёт Чонгук, из-за чего Ви хмурит брови. — Какая, нахрен, пекарня? — Обычная, небольшая, правда, но уютная, — повисает тишина. Тэхён глупо хлопает глазами. — Не веришь? — хмыкает. — Я похож на идиота? — Немного. Тэхён ударяет его по плечу, вызывая смех. — Ты кого пытаешься наебать? Какой из тебя пекарь? — Замечательный! Я пекарь третьего разряда, — воодушевлённо поясняет парень, не скрывая своей улыбочки. — Люблю печь пироги, — он приближается к его лицу, замирая возле приоткрытых губ, и накрывает чужую ягодицу ладонью, сразу же сжимая, — и сладкие булочки, — на какую-то долю секунды Тэхён теряется, но только из-за того, что засмотрелся на его губы; после, поняв, что тот явно несёт какую-то чушь, он прыскает от недовольства, отодвигаясь от него. — Хочешь сказать, ты заработал на хорошую тачку, мотоцикл, шикарную квартиру в центре города, — перечисляет Ви с недоверием, — работая обыкновенным пекарем? — Ага. Чужого веселья Тэхён совсем не разделяет, он надеялся услышать хоть капельку искренности, но получил очередную ложь, которую, кажется, придумали на ходу и ведь даже не постарались! Наверное, было глупым полагать, что они могут выйти на новый уровень отношений — не просто трахаться время от времени, а быть немного ближе, доверять друг другу… Какой же он идиот. Тэхён разочарованно поджимает губы, былой интерес быстро угасает, и он не видит смысла продолжать эту нелепую игру в одни ворота — какая разница, если Джей будет врать? Сблизиться таким образом вряд ли получится. Он отворачивается к стене, пробормотав «спокойной ночи», и натягивает одеяло на себя, игнорируя чужой вопросительный взгляд. Вздохнув, Чонгук подползает ближе, кладёт голову ему на плечо и обнимает рукой за живот, прижимаясь грудью к его спине. Извиняется. А Тэхёну многого и не надо: погладишь его по волосам, приласкаешь, поцелуешь в плечо, он и перестанет дуться, даже позволит себе коротко улыбнуться, снова ложась лицом к лицу. — Прости, детка, о некоторых вещах мне следует молчать. — Прекрати меня так называть, — у него брови нахмурены, и глаза сверкают в темноте. Чонгук открывает рот. — И даже не думай давать мне какое-то тупое прозвище, меня сразу же стошнит, и целиться я буду на твои штаны, — он аж пальцем угрожает, злится по-настоящему, потому что уже не в первый раз говорит о подобном, а Чонгуку нравится его злить. — Моя очередь задавать вопрос, — быстро сменив тему, напоминает Джей. — Сколько тебе лет? Ви, поджав губы, какое-то время смотрит на его выпирающие ключицы, а после отвечает с неохотой. — Девятнадцать, — говорит совсем тихо, тот с недоумением разглядывает его лицо, ища в чужом голосе намёк на шутку, но парень вертит головой. — Правда-правда, я только вчера школу закончил, — поднимает глаза, а потом, заметив замешательство во взгляде напротив, заливается смехом. — Через две недели двадцать семь будет, — успокоившись, Тэхён замолкает на минуту. — Мы можем быть хоть немного откровенными друг с другом? — Я постараюсь, — честно обещает Чонгук, и тот ему пытается поверить. Оба становятся серьёзными, заглядывая в глаза напротив. — Начнём всё заново, — Джей согласно кивает. — Было с девушкой? — Было, — не мешкаясь, отвечает он и тут же сглатывает. — А у тебя? — Ну, — Тэхён отводит взгляд, и уголок его губ ползёт вверх. — Почти, — заметив, что тот нахмурился, он объясняет: — У меня не встал, — говорит с улыбкой на лице, показывая, что эта ситуация не являлась для него трагедией или унижением, как для многих парней. — Мне тогда семнадцать было: прыщавый, худой, сам не знаю, почему за мной бегали девчонки, — Тэхён смотрит в потолок, погружаясь в воспоминания. — Тогда я впервые задумался о своей ориентации всерьёз, — он поворачивает голову к нему, скользя взглядом по лицу, не выражающему ничего, кроме внимания. — А ты когда понял о своих предпочтениях? Чонгук не торопится отвечать: разглядывает в полутьме чужие очертания, задумываясь о своём. — Всегда знал, — хрипит он спустя несколько минут. — Никогда не разделял людей на две категории. Мне без разницы, что у кого в штанах, главное, что у человека вот здесь, — он поднимает руку, указывая пальцем на голову, — и вот здесь, — опускается на грудь, — его тихий голос вызывает доверие, поэтому Тэхён даёт понять, что удовлетворён его ответом, и они могут продолжить. — Почему Ви? — Первое, что пришло в голову, — Чонгук хмыкает: он был уверен, что у этого прозвища целая история, а на деле всё оказалось гораздо проще. Вот он настоящий Тэхён: сложный снаружи и до боли простой внутри. — Почему ты не целуешься? Чонгуку требуется время. Взглянув на него, он мотает головой. — Это сложно объяснить. — А ты постарайся. «Какой же он упрямый». — Можешь смеяться, но я считаю, что поцелуй — это гораздо интимнее, нежели секс, — серьёзно говорит он, а Тэхён хмурит брови. — То есть, — Ви задумывается, — тебе легче засунуть язык мне в зад, чем в рот? Чонгук смеётся. — Обязательно надо было всё так переворачивать? — Ну, говорю как есть, — хитро улыбается тот. — И всё же это странно. — Знаю, — даже не спорит. Они лежат пару минут в тишине прежде, чем Чонгук добавляет: — Я целую только тех, кого люблю. — И когда ты в последний раз целовался? — осторожно интересуется Тэхён, хотя и знает, что сейчас не его очередь задавать вопрос. — Почти четыре года назад. — Охренеть, — Тэхён просто не понимает, как можно отказываться от поцелуев. Целовать кого-то — это ведь так приятно. Чонгука его реакция забавляет, однако он замолкает, долгое время не решаясь задать следующий интересующий вопрос. — Почему ты боишься одиночества? Этот простой, казалось бы, вопрос загоняет в тупик. Воцарившаяся тишина в спальне кажется почему-то чересчур громкой — Тэхёна она моментально оглушает, потому что он совсем не ожидал услышать что-то подобное. Вся эта игра казалась обыкновенной забавой: можно спрашивать что угодно, заставлять человека смущаться и вспоминать неловкие моменты из жизни, при этом постепенно раскрываясь друг перед другом, но сейчас Тэхён не улыбается, не веселится, наоборот, становится грустным и непривычно тихим. Задели за живое. Чонгук не собирался ранить чужие чувства, он просто хочет понять, почему тот прячется за всей этой мишурой, притворяется совершенно другим человеком, лишь бы на него обратили внимание, заинтересовались, даже если это продлится всего пару минут; почему Тэхён не спит по ночам, переписываясь на сайтах знакомств с людьми, которые мало чем его интересуют, дарит свою красивую улыбку незнакомцам, а после вытирает слёзы, оставаясь совершенно один. Он напоминает новогоднюю гирлянду: сверкает красиво, заставляя людей любоваться собой, мигает разными огоньками, какими только пожелаешь, им украшают стены и фасады домов, привлекая внимание всех прохожих, но потом, когда праздники проходят, убирают в пыльную коробку на верхнюю полку и благополучно забывают до следующего года. Только лампочки имеют свойство перегорать и приходить в негодность. Он придумал себе образ, другое имя, ежедневно убеждает себя в том, что является не самым хреновым человеком на этой планете, и, кажется, совсем забыл, от чего бежит и от кого прячется. Не только от плохой жизни — от себя самого. Чонгуку и не должно быть до этого дела, но он всё равно терпеливо ждёт честного ответа не потому, что хочет помочь — не уверен, что способен на это, потому что сам такой же. Забытый всеми, никому ненужный, одинокий. Но он принимает это как что-то должное, родное, не сопротивляется, напротив, считает за волю судьбы. Он-то уже смирился, а Тэхён не может. — А разве ты не боишься сдохнуть в одиночестве? — его низкий голос звучит спокойно. — Я хочу узнать, почему люди получают столько эмоций от общения, а именно от дружбы, — Ви немного подаётся вперёд, смотря на чужие приоткрытые губы, — от любви, — задерживает дыхание, с трудом поднимая глаза обратно. — Хочу знать, почему все сходят с ума от чувств, почему готовы убить за того, кого любят, и без раздумий могут прыгнуть под пулю. Хочу доверить кому-нибудь все свои тайны, которых скопилось так много, что я уже запутался, — Чонгук даже не шевелится, слушая очень внимательно. Парень приближается так близко, что выдыхает на лицо, соприкасаясь носами, и переводит взгляд с одного глаза на другой. — Хочу полюбить так сильно, как только смогу. Чтобы и злился, и ненавидел, и обожал одновременно, понимаешь? — Чонгук слабо кивает. — Без поддержки люди превращаются в бесформенную массу, без доброты они становятся жестокими и эгоистичными, а без любви — слабыми, я бы даже сказал ничтожными. Так вот, я чувствую это всё вместе, — он кладёт ладонь на его вздымающуюся грудь, ощущая, как бьётся чужое сердце под ней. — Я не смогу быть один, Джей, рано или поздно от меня ничего не останется, я сгорю в одиночестве, и обо мне никто даже не вспомнит. Я… — голос дрожит. Он словно умоляет сделать хоть что-нибудь, чтобы не расплакаться, но Чонгук, как заворожённый, следит за ним и не может пошевелиться. А Тэхён и правда хмурит лоб, опуская взгляд, и инстинктивно подаётся вперёд, прижимаясь к тёплой коже. Чонгук обнимает его сам, гладит по волосам, пытаясь успокоить, и долго вглядывается в темноту за спиной парня. Со стороны Чонгука открыто окно, и сквозь занавески пробирается лунный свет, как бы разделяя комнату на две части. Тэхён льнёт к нему, стремясь к свету, как мотылёк, и очень боится сгореть. В его сильных руках тепло, будто Джей забирает все тревоги к себе, отдавая взамен ощущение безопасности и присутствия, и его, подобно туманной дымке, посещает одна мысль: пока парень обнимает его, он не чувствует себя одиноко. — Прекрати отдавать себя другим людям, — вкрадчиво говорит Чонгук, перебирая его светлые пряди в своих пальцах, — если не хочешь остаться с дырой в груди. Его аккуратные прикосновения, его голос, внушающий доверие, его горячее дыхание возле уха — Тэхён растворяется в них, тонет и даже не пытается спастись. Он, как слепой котёнок, дрожит, зарывается пальцами в чужие волосы и обнимает так крепко, что сдавливает грудную клетку. Хочет слиться воедино, сцепиться, чтобы уже раз и навсегда, и ни за что не отпускать, потому что рассыплется без него, превратившись в пыль. Джей прав: ему нужно перестать растрачивать все силы на других людей, ведь у него уже ничего не осталось, только крупицы желания отдать всего себя в чужие руки. Тэхён поднимает голову, заглядывает в карие глаза, умоляя приласкать его, и слепо подаётся вперёд, сжимая пальцами плечи, однако вместо тёплых губ и взаимности получает ещё одну рану. Джей отстраняется, не позволяя поцеловать себя, и отводит взгляд, наполненный сожалением, в сторону, а в нём всё горит от злости и обиды. Он ведь поверил, открылся, показал свою уязвимую сторону. Идиот. Горько усмехнувшись, Ви сдерживает непрошенные слёзы и ложится на свою половину кровати. Ничего не говорит очень долго, смотрит в потолок, продолжая кривить губы в усмешке, а потом вовсе закрывает лицо ладонями, чтобы спрятаться. Кажется, всё-таки уже привязался, прикипел, раз теперь чувствует, словно тысячи крошечных иголок вонзаются в кожу. Больно. И почему все причиняют ему только боль?.. Устал уже ломать голову над этим. Он-то думал, что у них не просто секс, у них какие-никакие отношения. Пускай странные, для других вовсе не понятные, но всё, что происходило между ними, в этой самой квартире, Тэхён считал особенным. Впервые за долгое время он смог с кем-то разговаривать просто потому, что интересно, а не потому, что так надо. Впервые не лгал, не утаивал свои эмоции, порой был слишком откровенным, впустил в свой дом, в свою постель, а ему вонзают нож не в спину — прямо в сердце. Вот и спрашивается: как можно доверять людям после этого? — Уходи, — совсем тихо просит он, мотая головой. Надеется, что хотя бы сейчас его послушают, потому что плакать при нём — последнее, чего он хочет. Чонгук молча поднимается с кровати, забирает свои вещи со спинки стула и просто уходит, как и попросили. Даже не попытался объясниться, не возразил, как делал это обычно. Входная дверь громко хлопает, и Тэхён, убрав руки от лица, позволяет себе окончательно расклеиться. Он чуть ли не воет побитым зверем на всю квартиру, задыхается от слёз, обиды, злости, подрывается с постели и опрокидывает флаконы духов на пол. Любимое зеркало туалетного столика разбивается вздребезги, рассыпаясь на мельчайшие осколки возле его ног. А он оседает на пол, игнорируя капающие слёзы из глаз, и касается пальцами зеркальной крошки, наблюдая за тем, как по коже скатываются бусины крови. В голове расползается туман, а в груди застревает отчаянный крик. Перед глазами всё размывается из-за слёз, Тэхён трясущейся рукой нащупывает осколок побольше и прижимает к своему запястью, надавливая на кожу. Отчаяние, сидящее в нём долгие годы, наконец вырывается наружу. А потом всё происходит как во сне. Неожиданно появляется Джей — злой до чёртиков, выбивает из зажатых пальцев стекло, кричит, заставляя прикрыть глаза, силком тащит в ванную и включает ледяную воду в душе, не обращая внимание на то, что тот сопротивляется, бьёт по лицу со всей силы, пытаясь отпихнуть от себя. Тэхён брыкается, прокусывает кожу на руке до крови, ненавидит до глубины души. Чонгуку не привыкать. Он с непроницаемым взглядом держит его за плечи и подставляет голову под воду. Бесполезно с ним тягаться, Тэхён хоть и машет руками, пинается, кусается, но вырваться из цепких лап не может. Силы вовсе заканчиваются, истерика прекращается, и ему становится невыносимо холодно. Зубы не попадают друг на друга, он скулит, шмыгая носом, перестаёт царапаться, будто говорит, что всё, можно отпускать, но Чонгук не отпускает, держит ещё крепче, выключает воду и вытаскивает из душевой кабинки, опуская на кафельный пол. Тщательно растирает тело полотенцем, переодевает в тёплый халат и, наклонившись, перекидывает через плечо, чтобы отнести в спальню под обессиленные удары кулаками в спину. — Отпусти! Чонгук отпускает — бросает на кровать и нависает сверху, смотря своими чёрными глазищами, в которых ничего не видно. Тэхён аж замирает от испуга. — Ещё раз попытаешься навредить себе, я тебя нахуй своими руками задушу, понял?! — тоже злится, кажется, даже сильнее, чем он сам. — Отвечай! Тэхён жмурится от повышенного голоса и вертит головой, не в состоянии связно разговаривать. У него снова слёзы бегут по щекам, и он всхлипывает, когда тот, оттолкнувшись руками от матраса, выпрямляется. Чонгук больше ничего не говорит, молчит, со злостью смыкая челюсть, отчего даже зубы начинают болеть, и собирает крупные осколки зеркала в ладонь, а после всё тщательно подметает и отправляет в мусорное ведро. Тэхён к тому времени успокаивается, наблюдая за ним, и не может посмотреть в глаза. Чонгук садится перед ним на корточки, поднимает голову за подбородок, разглядывая покрасневшее лицо, а потом опускает взгляд на запястье, которое опять начинает кровоточить. Успел всё-таки. Он также молчит, обрабатывая неглубокую рану, перевязывает запястье бинтом, а Тэхён смотрит на него очень внимательно и не понимает, почему повёл себя как последняя истеричка. Закатил настоящую истерику, разбил зеркало, ударил того, кто пытался помочь, теперь вот не может найти смелости для благодарности. Чонгук и не просит. Закончив, он заставляет лечь под одеяло, и Тэхён цепляется за его футболку, умоляя не оставлять одного. Чонгук и не собирался, поэтому ложится рядом, притягивая к себе размякшее тело, долго хмурится, целует целомудренно в лоб, так и засыпает в обнимку. Никуда он теперь не уйдёт.

✘ ✘ ✘

Тэхён морщится, замерев перед большим зеркалом, снова расслабляется и после нескольких ловких движений шипит, растирая пальцами покрасневший след. Тихо ругается себе под нос, но всё равно продолжает выщипывать волоски меж бровей. Чонгука эта картина очень забавляет, он сидит на кровати, упирается затылком в изголовье и время от времени хмыкает. На нём только серые боксеры, натянутые на мокрое после принятия душа тело, поэтому Тэхён периодически отвлекается от своего занятия, смотря на чужие оголённые бёдра через зеркало. Они встречаются взглядами в отражении, и он, пойманный за подглядыванием, делает сосредоточенное выражение лица. — Прекрати издеваться над собой. — Я не издеваюсь, — недовольно кривит губы Тэхён. — Просто хочу быть красивым. — Ты и так красивый, — говорит Чонгук, вызывая полуулыбку. Спорить с ним бесполезно. Тэхён расчёсывает густые брови специальной щёточкой, а после наносит увлажняющий крем, распределяя по коже равномерными слоями как профессиональный визажист. Чонгук до сих пор не может привыкнуть ко всем этим ежедневным косметическим процедурам, даже спустя восемь месяцев. И как они ещё не поцапались, находясь под одной крышей так долго?.. Чонгук хоть и начал часто оставаться у него на ночь, но переезжать не планировал, по крайней мере, в ближайшее время, а Тэхён ему и зубную щётку уже купил — так, на всякий случай — и полку для одежды выделил, и подушка у него своя имеется. Крупные серьги на ушах привлекают внимание. У Тэхёна какая-то нездоровая страсть к драгоценностям. И к красивым шмоткам. Стоит весь такой красивый напротив зеркала, в отглаженной белой рубашке с завязками на рукавах и голубых джинсах, поправляет выкрашенные в блонд волосы и улыбается своему же отражению, крутясь вокруг себя, чтобы разглядеть получше и заодно подразнить парня. Чонгук ухмыляется. — Куда собрался? — По делам, — весело отвечает Ви, поворачиваясь к нему лицом. — Как я тебе? — Как обычно: лучше всех. Тэхён довольно улыбается. Ещё бы. Он сам подходит к кровати, игриво улыбаясь, и запускает пальцы в чужие влажные волосы, чтобы запутать их ещё больше. Чонгук тянет его за рукав рубашки на себя, игнорируя бурчание, и устраивается между разведённых ног, заглядывая в глаза. — Не припомню, чтобы ты спрашивал у меня разрешения, — щурясь, он поднимает подбородок и смотрит уже сверху вниз. Тэхён ожидаемо фыркает. — Не припомню, чтобы ты предлагал мне встречаться, — повторяя интонацию в его голосе не остаётся в долгу блондин. — Так что я не обязан отсчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Чонгук хватается за сердце, делая вид, будто чужие слова его ранили, Тэхён на такой спектакль хмыкает и выпутывается из его рук, поднимаясь на ноги. — Хреновый из тебя актёр. — Учусь у лучших, — Чонгук чмокает губами, изображая поцелуй, адресованный, конечно же, Тэхёну. Тот даже не обижается — привык за столько месяцев к их своеобразному общению. Он приглаживает ладонями ткань рубашки, вставая у зеркала, и всё-таки серьёзничает, стирая с лица ухмылку. — Мне завтра нужно заплатить ежемесячную плату за квартиру, поэтому решил съездить в клуб, — он специально не поворачивается, чтобы не видеть нахмуренное лицо Чонгука. Конечно, он недоволен, ещё бы он радовался, узнав, что тот уезжает в клуб на всю ночь. — Я думал, мы уже решили этот вопрос, — строго говорит парень. — Почему мне ничего не сказал? Я бы дал денег и всё. Тэхён опускает голову, руки продолжают смахивать несуществующую пыль с плеч. Он вздрагивает, замечая, что Чонгук поднимается с кровати и подходит к нему сзади, кладя ладони на талию. Становится уже привычно тепло и уютно в объятиях. — Ты и так платишь за меня последние три месяца. — И что? — поднимает брови Чонгук, прижимаясь грудью к его спине. — Тебя это напрягает? — Да, напрягает, — Тэхён дёргает плечами, заставляя его немного отстраниться. — Я нахожусь на твоём содержании, а мы даже не встречаемся. Чонгук снова наклоняется и утыкается губами в шею. — Если проблема только в этом, то с этой минуты считай меня своим официальным бойфрендом, — он коротко целует, прижимаясь ближе, и не понимает, почему вдруг Тэхён с раздражением скидывает руки со своей талии и поворачивается к нему лицом. — В чём дело? — Ты делаешь мне одолжение. — Нет. — Да. Чонгук вздыхает. Иногда так сложно разговаривать с ним, как жаль, что нельзя как раньше кинуть на кровать и заткнуть рот чем-нибудь полезным — они, вроде как, теперь встречаются. Будет некрасиво так поступать. — Мы знакомы уже несколько месяцев, мы спим, разговариваем, проводим всё свободное время друг с другом — разве это не одно и то же, что и встречаться? Просто мы не называли это отношениями, — спокойно объясняет он, а Тэхён всё равно недоверчиво щурится. У них даже одно свидание было вне дома. — Вот скажи, мы встречаемся с тобой уже две минуты, что-нибудь изменилось? — толкая в бок, спрашивает Чонгук. Тэхён не сдерживает улыбки. — Идиот. — Но ты же меня таким любишь. — Люблю? Мне послышалось, или кто-то сейчас промямлил что-то? — Тэхён смотрит по сторонам, словно никого не замечает. Сильные руки снова прижимают к себе, приходится сдаться добровольно. — Я, наверное, на голову отбитый, раз даже не пытаюсь отрицать это, — он кладёт ладони на его грудь, прислонясь своим лбом к чужому. Рядом с ним Тэхён чувствует себя в безопасности. — Это что, признание в любви? — улыбается, подлец. Тэхён даже не смеет спорить. — И всё же ты остаёшься дома. — Нет. Чонгук поднимает голову. — Тэхён, — смотрит прямо в глаза. — Хвастаешься, что теперь знаешь моё настоящее имя? — Ты думаешь, я отпущу тебя крутить задницей перед другими мужиками? — в его голосе нет ни тени веселья. Чонгук начинает выходить из себя, не специально сжимая его бока руками. — Найди аргумент получше, и я подумаю над твоими словами, — Тэхён делает попытку вырваться, но Чонгук держит крепко, даже с места не сдвигается. А потом, ничего не придумав лучше, резко наклоняется и накрывает своими губами чужие, сминая их в нетерпеливом поцелуе. Чонгук целует с напором, потому что уже давно хотел сделать это. Он скользит языком в чужой рот, углубляя поцелуй, забирая весь кислород, заставляя вцепиться в свои плечи пальцами. Тэхён не сразу понимает, что происходит, а когда до него доходит, чуть ли не задыхается, но отвечает с такой страстью, что Чонгук закатывает глаза от удовольствия. И почему он не сделал этого раньше?.. Губы у Тэхёна мягкие, в прямом смысле сладкие из-за земляничного блеска. Тэхён весь как сахарная вата — хочется вылизать вдоль и поперёк, как какой-нибудь леденец, и растянуть это удовольствие подольше. Он делает шаг вперёд, подталкивая его к кровати, не перестаёт целовать ни на минуту, потому что уже банально не может остановиться. Ким Тэхён — особый вид наркотика, распробовав его, у Чонгука теперь постоянная ломка. Невозможно не обнимать его, не прикасаться к бархатной коже, не выцеловывать шею, от которой очень приятно пахнет. Он с ума словно сходит, когда тот тянет его за волосы на себя и удовлетворённо стонет прямо в поцелуй, требуя большего. Ему всегда будет мало. Чонгук укладывает его на спину, нависая сверху, и перемещается на шею, чтобы дать время отдышаться. Тэхён обнимает ногами за пояс, извивается под ним, толкается бёдрами, а потом сам целует в приоткрытые губы. Голова кружится от накрывших эмоций. Он оттягивает зубами его нижнюю губу, наплевав и на причёску, которую укладывал минут двадцать (Чонгук одной рукой зарывается ему в волосы, а другой вслепую расстёгивает его ремень), и на одежду — та сразу же мнётся. Чонгук мажет влажными губами по щекам и подбородку, оставляет новый засос на шее. Тэхён приподнимается, помогая стянуть с себя джинсы, следом и нижнее бельё. Чонгук и хочет обласкать губами чужое возбуждение, но не может перестать отвечать на сладкие поцелуи. Оказывается, Тэхён не врал, когда говорил, что любит целоваться, теперь его точно хрен остановишь. А Чонгук и не собирается. Они так и забывают об остальной одежде: отчаянно целуются, будто их вот-вот отнимут друг от друга, и довольно улыбаются, периодически прерываясь, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие и продолжить. Чонгук толкается бёдрами между разведённых ног, ткань боксеров уже стала влажной, и Тэхён двигается навстречу, обнимая за шею. Только потом, спустя время, Чонгук приподнимается, заглядывая в чужие глаза, и на полном серьёзе говорит: — Не ходи больше никуда. Если нравится наряжаться и краситься, то делай это только для меня, — ладонь аккуратно ложится на щеку, Чонгук поглаживает кожу большим пальцем, смотря внимательно. — Тебе не нужно зарабатывать своим телом, я хочу, чтобы оно принадлежало только мне, — его взгляд, наполненный трепетом, пробуждает что-то там, внутри, где сердце отныне бьётся ровно. Тэхён не может перестать смотреть на него, он притягивает руками за шею ещё ближе и улыбается, мысленно благодаря. — И тебе, — добавляет с опозданием, а Тэхён его уже и не слушает. Обнимает очень крепко и снова целует, не собираясь прерываться ни на минуту.