Just V

Иногда ты понимаешь: всё, что ты знал о любви до этого, нужно стереть из памяти. Ведь любовь изменчива и непостоянна, как бы мы этого не отрицали.

— Тебе говорили, что ты красивый? — с изумлением говорит мужчина, кладя большие жилистые руки на стеклянный стол. — Правда? — Тэхён наигранно поднимает брови. Тот смеётся и кивает. — Ни разу. Его называли по-разному: кто-то клялся на коленях, что он просто охуенный, другие после минуты знакомства с восторгом выдавали: «Ты потрясающий», так что «красивый» он слышал в свой адрес чаще, чем слова приветствия. Сам Тэхён предпочитал звать себя коротко и просто – Ви. Почему? Чонгуку нравилось. Мужчина, сидящий напротив, довольно улыбается, обнажая свои золотые зубы, а Тэхён морщится, стараясь не обращать внимания на его заплывшее жиром лицо. Тот начинает молоть какую-то ерунду про нефтяные биржи и взлетевшие (по его словам, в небеса) акции, а Ви пытается сделать вид, что ему искренне интересно слушать его занудные рассказы. Он даже сцепляет длинные пальцы в замок и подпирает им подбородок, как бы показывая свою заинтересованность, а на деле думает о своём: некоторое время смотрит на чужие наручные часы, украшенные маленькими бриллиантами, мысленно примеряет их, представляя, как кожаный ремешок из крокодильей кожи будет смотреться на собственном запястье; разглядывает картину за его спиной в позолоченной рамке, пытаясь понять, что художник имел в виду, изобразив гигантского медведя на фоне домов. А потом считает до двадцати прежде, чем тот сводит густые брови к переносице и заторможено моргает. Ви расплывается в улыбке. — Какого…? Тело внезапно становится тяжёлым, он долго борется с сильным головокружением, смахивает со стола недопитый бокал шампанского, и, поняв, что ему что-то подсыпали, начинает злиться. Скалится, смотря на Тэхёна потемневшим взглядом, собираясь уже встать и приблизиться, но не справляется с равновесием и мешком валится на пол, на белоснежный ковер, который пачкается кровью, вытекшей изо рта. Ви, расправив плечи, вздыхает. Как же долго он терпел этого мудака, будет досадно, если он не успеет на любимое вечернее шоу, идущее исключительно по субботам. Добродушная улыбка исчезает с лица. Тэхён встаёт из-за стола, тычет мыском белых лодочек в плечо, проверяя на признаки жизни, и, убедившись, что тот больше никогда не сможет понтоваться размером своего кошелька и хера, наклоняется и стаскивает с руки понравившиеся часы — пусть будет некой компенсацией за потраченное время. Пришлось две недели вертеться перед чужим носом, игриво улыбаться и строить глазки в ресторанах прежде, чем толстосум позвал в свой загородный дом, чтобы интересно провести время. Тэхён брезгливо морщится: допускать мысль о том, что тот мог прикоснуться к нему, противно. Его бы, наверное, вывернуло прямо на этот ковёр, на котором он сейчас стоит, застёгивая ремешок на своём запястье. Подправив идеально лежащие блондинистые волосы, Ви ещё раз смотрит на безжизненное тело под ногами. Чужой стеклянный взгляд не вызывает испуга или отвращения, скорее, обыкновенное равнодушие. Тэхён шагает в сторону выхода, доставая телефон из кармана приталенных брюк. Ему отвечают сразу же. — Спускайся на первый этаж, скажи, что пришёл за льдом, — даёт чёткие указания Чонгук, и он молча следует им. — Со стороны кухни есть дверь, выходящая на задний двор, перелезешь через живую изгородь, там я тебя встречу. — А плана получше нет? — фыркает Тэхён, стараясь говорить тихо. — Я не собираюсь играть в козла и прыгать через кусты. На том конце провода недовольно цокают. Пока Чонгук объясняет, что это единственная возможность уйти незамеченным, Тэхён его даже не слушает, осторожно выглядывая с лестницы, чтобы проверить отсутствие охраны поблизости. — Ты здесь? — зовёт Чонгук, ведь вместо привычного «понял» слышит глухой стук. — Сколько человек на улице? — игнорируя вопрос, уточняет он. — Тэхён, блять, следуй инструкции. Парень в ответ закатывает глаза, кидая напоследок что-то вроде: «Можешь засунуть её себе в зад», и скидывает вызов. Окно, расположенное прямо возле лестницы, поддаётся не сразу, приходится приложить силу, чтобы провернуть ручку. К счастью, пролезть в него и оказаться на черепичной крыше не составляет труда, а вот спуститься с неё — ещё как. Обувь скользит под наклоном, вынуждая вцепиться в стену за спиной. Тэхён смотрит вниз, пытаясь на глаз определить высоту — прыгать довольно опасно. Сентябрьский ветер раздувает волосы, путая их между собой и мешая обзору, потому приходится постоянно убирать их назад. Новый план появляется в голове буквально за несколько секунд. Тэхён смотрит на дерево рядом, вернее, на его мощные ветки, и осторожно спускается ниже. Шаг за шагом удаётся подобраться ближе, присесть и, резко выдохнув, прыгнуть вперёд, цепляясь двумя руками за толстую ветку. — Нет, нет, нет, — глаза испуганно расширяются, а ноги болтаются в воздухе, ведь раздаётся громкий щелчок, а после него — отборный мат. Сухая ветка под тяжестью чужого веса ломается, и Тэхён в следующую секунду летит вниз, приземляясь на пятую точку. Времени на нытьё нет — со стороны дома слышатся недоуменные голоса. Тэхён подрывается с места и бежит, куда глаза глядят. Главное, выбраться за периметр особняка, а там найти Чонгука. На первый взгляд, ничего сложного, но Ви петляет минуты три по двору, подгоняемый криками разгневанных амбалов, что выбегают на улицу вслед за ним и достают оружие. Блять, попал, так попал. Наверное, если бы он послушался Чонгука, сейчас бы уже сидел в машине и хвастался новыми часами, а не шипел от боли, пытаясь перелезть через невысокий забор. Чон ему точно весь мозг выест потом, и, если честно, лучше уж так и было бы, ведь на какую-то долю секунды Тэхёну кажется, что он больше никогда не услышит ворчание своего парня. Никогда не надует губы на очередную занудную лекцию о том, как важно следовать инструкции и что нельзя вольничать. Может быть, Тэхён больше не обнимет его за плечи, не поцелует за ухом, прижимаясь ближе, не скажет, что хочет прожить долгую счастливую жизнь вместе с ним. Неужели, прямо сейчас всё и закончится?.. Он ведь так многое не успел рассказать, увидеть, прочувствовать. Не успел насладиться жизнью, в конце концов. Ему же всего лишь двадцать девять лет — не время умирать, ещё столько всего впереди! Надо съездить к океану, прыгнуть с парашютом, поплавать с дельфинами, уломать Чонгука на секс в примерочной — у него ещё столько планов, умирать никак нельзя. Любимая рубашка из шёлка рвётся. Тэхён падает лицом на землю, отталкивается ладонями и быстро поднимается, озираясь по сторонам. Один из охранников подбегает к забору и вытягивает шею, чтобы прицелиться, а он бежит, что есть силы, и мысленно просит прощения у Чонгука за то, что умер из-за своей дурости. Чонгук рано или поздно смирится с утратой, будет приходить на кладбище и подолгу сидеть у могилки, а потом шептать: «Почему, Ви?..» — Ви! Перед ним в пятидесяти метрах тормозит Фольксваген, из окна высовывается Чонгук и кричит так громко, что Тэхён сначала пугается и от неожиданности вздрагивает, а потом, быстро сообразив, бежит в сторону машины и запрыгивает на пассажирское сидение. Чон вдавливает педаль газа в пол и выворачивает руль, чтобы как можно скорее уехать подальше от злосчастного особняка. К счастью, они быстро избавляются от хвоста. Тэхён рвано дышит и всё ещё не может отдышаться после длительного бега, как и успокоиться, осознав, что опасность миновала. Грудь ходит ходуном, кожа под одеждой горит и щиплет — наверняка останутся синяки. Он весь трясётся, закрывая глаза, и вытягивает ноги на всё заднее сидение. Чонгук даёт ему время перевести дыхание. Молчит, стараясь не отвлекаться от дороги, и стискивает челюсти так сильно, что зубы начинают болеть. В салоне тихо: сбившееся дыхание постепенно выравнивается, эмоции удаётся взять под контроль. Тэхёну ведь не в первой ходить по острию ножа и испытывать терпение своего парня, а оно, кажется, вот-вот лопнет. Чонгук резко бьёт по тормозам на обочине и поворачивается к нему лицом, смотря горящими глазами, в которых злость смешалась со страхом. — Блять, ты вообще представляешь, как сильно рисковал?! — кричит Чон так громко, что его слышно, наверное, даже за пределами автомобиля. Тэхён прикрывает глаза, принимая сидячее положение, и тут же морщится от боли. — А если бы они тебя подстрелили? Или, ещё хуже, убили! Ты вообще головой своей думал? — Тэхён даёт ему высказаться в полной мере. Пускай выплеснет все эмоции и покричит немного — сегодня Тэхён это заслужил. Он молчит, опустив голову на ладони, и дожидается, пока Чонгук выпустит пар. — Я так испугался, — уже тише говорит он, нахмурив брови. — Думал, не успею… Я… я бы ни за что не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. Чонгук отворачивается к лобовому стеклу, поджав губы, и долго сидит неподвижно, раздумывая над произошедшим. Клянётся себе, что больше никогда не возьмёт Тэхёна с собой, закроет его в квартире и не позволит выходить из дома ни на шаг, пусть хоть лопнет от злости, ему всё равно. Ответственность за его жизнь лежит на нём, и Чонгук не допустит, чтобы тот подвергал себя опасности. Тэхён ведь обещал быть осторожным и слушаться во всём, обещал не отходить от заранее продуманного плана, уверял около двух часов, что ему можно доверять, смотрел своими красивыми глазами и надувал по-детски губы, уговаривая взять на задание. А Чонгук — идиот, раз снова купился на щенячьи глазки. Умеет Ви уговаривать и давить на жалость — знает ведь лучше остальных, куда нажимать. Злость Чонгука оправдана. Тэхён сам это понимает, поэтому даже не пытается возразить или оспорить решение отныне сидеть дома и не высовываться ближайший месяц, а, может, и два. Поэтому, когда Чон делает глубокий вздох и заводит двигатель, больше ничего не говоря, он понимающе кивает и поджимает губы, двигаясь к окну. Тучи сгущаются над городом, словно накрывая его куполом, и уже через пару минут по стеклу начинает барабанить мелкий дождь. Тэхён, подперев кулаком подбородок, смотрит в окно задумчивым взглядом. В голове слишком много мыслей — разобрать их не получается до самого дома. И всё же он чувствует вину за собой. Как искупить её или хотя бы загладить, Ви даже не знает. Чонгук ведь прав. Во всём, как и всегда. Не стоило вольничать, тем самым подставляя не только себя, но и его. Хосок им обоим голову открутил бы, если бы что-то пошло не по плану, как в итоге и получилось. Задание выполнено — цель устранена, но вот грязи они оставили слишком много, так что огребать теперь обоим, в особенности Чонгуку — он лично поручился за Тэхёна и обещал следить за каждым его шагом. Не уследил, как получается. О нём просто заботятся и хотят уберечь. Чонгук с самого начала их отношений опекал Тэхёна. Запретил ходить по клубам, крутить задницей перед мужиками и красть у них кошельки, зарабатывая себе на жизнь таким образом. Он вытащил его из ямы, в которую тот самовольно себя загнал, и чем ему платят? Подобными выходками? Чонгук такими темпами поседеет быстрее, чем доживёт до следующего года. Тэхён, конечно, благодарен ему за то, что теперь не приходится шататься по сомнительным заведениям и соблазнять толстосумов, а после — плакать в одиночестве в своей квартире, осознавая свою никчёмность, но он не мог по щелчку пальцев стать образцовым парнем. От старой жизни, с которой пришлось так быстро попрощаться после появления в ней Чонгука, ничего практически не осталось. Совсем. И Тэхён сам себе не признается, что иногда скучает по ней. Но сожалеть ему не о чем. Теперь у него есть всё, о чём он раньше мог только мечтать: своя квартира с панорамным видом на город, возможность отдыхать заграницей каждые полгода, новые знакомые, заботливый парень. Его жизнь за каких-то три года перевернулась с ног на голову. И всё началось тогда, когда его взгляд зацепился в клубе за одного симпатичного темноволосого парня, в которого он влюбился до одури за пару месяцев знакомства. А дальше всё закрутилось как-то само собой. Они официально начали встречаться после того, как впервые поцеловались, какое-то время просто общались и понемногу открывались друг другу, а потом даже съехались. Было крайне грустно оставлять свою квартиру, в которой происходили многие вещи. С ней было связано слишком много воспоминаний: самых памятных и тех, которые хотелось навсегда забыть. Сделать шаг в новую жизнь получилось с трудом, и Тэхён рад, что всё-таки согласился оставить свою старую квартиру, забитую всевозможными ненужными вещами, и переехать в новую, большую и пустую, на восемнадцатом этаже. С собой он взял только одежду и любимую камеру, купленную на кровно заработанные, чтобы не было скучно в отсутствии Чонгука, ведь тот постоянно где-то пропадал. Чонгук мог вернуться глубокой ночью или ранним утром, уехать в командировку на неделю и при этом выключить мобильник. На все вопросы отвечал одинаково: «Не беспокойся». Легко было сказать. Тэхён всегда с трудом отпускал его на работу, подолгу лежал на груди, ведь просыпался, как только чувствовал шевеление на другой половине кровати; сладко целовал, уговаривая никуда не уезжать и побыть рядом с ним. Чонгук с щемящим сердцем отстранялся и целовал в плечо, обещая освободиться пораньше. Совсем неудивительно, что Тэхён не находил себе места. Первое время он занимал себя обустройством нового дома. Скупал всю понравившуюся мебель через интернет, нанимал рабочих и не по одному разу менял интерьер во всех комнатах. Чонгук позволял ему тратить сколько нужно и просил ни в чём себе не отказывать, так что Тэхён, вдохновленный покупками, поначалу не обращал внимания на постоянную занятость своего парня. Покупать ненужные вещи он любил, даже слишком, тем более, когда для них было место. А потом, когда его не осталось, ему быстро наскучило лазить по интернет-магазинам. Заняться было банально нечем. Устраиваться куда-то на работу Чонгук запретил, оперируя тем, что он достаточно зарабатывает. Даже на пилатес с Чимином его не отпускали. В их жилом комплексе был свой тренажёрный зал с бассейном, так что Тэхён максимум прогуливался до супермаркета или до ближайшего кафетерия. Сидеть на одном месте без дела оказалось самым сложным. Когда все имеющиеся книги были прочитаны, фильмы просмотрены, а задница стала плоской от постоянных посиделок перед телевизором, Тэхён твёрдо решил — ему нужно чем-нибудь заняться. Набранные килограммы от вредной пищи подтверждали его намерения. Он даже рисованием увлёкся ненадолго, купил себе коврик для занятий йогой, построил башенку из оригами, скачал приложение для изучения английского языка, пробовал повторить рецепты из кулинарных передач. Дела-то нашлись, а вот пустота в груди осталась. Внимания. Ему не хватало именно этого. Тэхён ведь привык, что им интересуются, уделяют внимание и хотят провести время вместе. Он, несмотря на поменявшуюся жизнь, всё равно оставался самим собой. Чонгуку чаще всего было некогда: то его не было дома, то он слишком уставал на работе, что, приходя, сразу же валился на кровать и засыпал. Тэхён в таких случаях обнимал его со спины, пристраиваясь рядом, и разочарованно вздыхал. Поделиться проблемами хоть с кем-нибудь хотелось. Тот же самый Чимин для этого не подходил: Тэхён в его глазах был одуванчиком, и он совершенно ничего не знал ни о его жизни, ни о самом Чонгуке. Рассказывать подробности своей личной жизни малознакомому человеку — не самое верное решение, тем более для Чимина он был обычным работником банка. Единственный, с кем Тэхён сблизился, это был Минсок — сосед с нижнего этажа, который как-то раз прибежал с испуганными глазами и заявил, что они его топят. Он был добродушным мужчиной-одиночкой, работал графическим дизайнером на дому, так что целыми днями не выходил из квартиры. Они как-то быстро подружились. Тэхёну нравились его растения, расставленные по всем комнатам, и Минсок с радостью рассказывал об особенностях ухода за каждым цветком в горшке. Даже фуксию подарил в честь их дружбы, которую Чонгук почему-то не оценил. — Он милый и совсем безобидный, — говорил Тэхён, устроившись головой на плече парня. Чонгук сидел на кровати с ноутбуком, пролистывая непонятные фотографии, а он водил пальцами по его голому бедру, особо не вникая в чужие дела. Ответа приходилось ждать долго. Чонгук не особо любил, когда его отвлекали от работы разговорами, поэтому Тэхён молча лежал рядышком и смотрел на мелькающие картинки в ноутбуке. — Откуда мне знать, что он безобидный? Вдруг ты закрутишь с ним роман и в моё отсутствие будешь бегать к нему? — взглянув на Ви, спросил он. Тот улыбнулся уголком губ. — Ревнуешь? — А должен? — подняв брови, Чонгук отложил ноутбук в сторону и посмотрел на парня с прищуром. Тэхён пожал плечами и засмеялся, когда тот неожиданно прильнул ближе и навис сверху. Чонгук внимательно смотрел в глаза, а после — аккуратно поцеловал в шею, втягивая носом сладкий запах геля для душа. Голова мгновенно кружилась, стоило только чуть высунуть язык и провести им по медовой коже. Их близость была такой же страстной, как и три года назад. Тэхён по-прежнему таял в чужих крепких руках и громко стонал, не в силах сдерживать своих эмоций. Обнимал за плечи, притягивая к себе ближе, тыкался губами в чужие и зарывался пальцами в тёмные волосы, желая оттянуть момент наступления оргазма. С Чонгуком было хорошо, даже очень. Он не скупился на нежность и ласку, целовал мокро и горячо, отдавал себя в ответ тоже. И Тэхён чувствовал себя счастливым в такие моменты, ведь знал, что, если Чонгук тянется к нему с ленивым поцелуем после секса, значит, всё ещё любит. Кажется, ещё сильнее, чем раньше. И всё-таки Тэхёну было одиноко. Оставаясь наедине с самим собой, он не переставал копаться в сознании и искать в себе недостатки. Пустоту внутри не удавалось заполнить приобретённой мебелью или редкими разговорами с соседом. Минсок его совсем не понимал, да и когда узнал, что он живёт с другим мужчиной, мягко говоря, удивился. Со временем сосед перестал с воодушевлением рассказывать про свои цветы и в целом звать в гости на чашечку кофе. Тэхён и не настаивал, решил, что так будет даже лучше — меньше поводов для ревности Чонгука. Вместо живого общения он сидел на разных форумах: там все поголовно постоянно жаловались на семейные проблемы, рассказывали свои истории про мужей и детей, делились опытом и просто давали друг другу советы. На один из постов Тэхёна откликнулось аж сразу несколько человек. Он всего лишь спросил, как перестать умирать со скуки, если твой парень постоянно занят. Тогда всё и началось… Ему все наперебой заявляли, что это ненормально, когда твоя вторая половинка не уделяет тебе много внимания и задерживается допоздна на работе. Мол, ему изменяют, причём сто процентов, а он сидит, сложив ручки, и ни о чём не подозревает. Это заявление было абсурдным. Настолько, что сначала Тэхён даже рассмеялся. Как Чонгук ему может изменять? У них ведь всё хорошо. А потом, получив бурчание в ответ на поцелуи перед сном, он задумался. Чонгук сослался на свою усталость и даже отказался от минета, отвернувшись к стене. Тогда Тэхён и начал подмечать неладное в чужом поведении. Его командировки подозрительно участились, он становился грубым и сильно уставшим, на всякие попытки разговорить качал головой. Если ему кто-то звонил, Чонгук уходил в другую комнату и разговаривал вполголоса. Как-то раз, он даже сорвался посреди ночи и уехал без предупреждения. Тэхён старался игнорировать косвенные доказательства того, что его парень ходит налево. Как он мог ему доверять, если Чон ничем не делился? Откуда ему было знать, чем тот занимается? Почему постоянно загруженный и уставший, и кто ему там вечно отправляет сообщения. Тэхён от отчаяния пытался залезть в его телефон, но так и не смог подобрать правильный пароль. Чонгук что-то явно скрывал от него, и Тэхён был в этом уверен на все сто процентов. Они начали ссориться по пустякам. Тэхён скандалил на ровном месте и упрекал в том, что отказался от прошлой жизни не для того, чтобы сидеть в квартире двадцать четыре на семь и никуда не ходить. Чонгук на эмоциях один раз заявил, что тот может катиться на все четыре стороны, раз его что-то не устраивает, а потом, наблюдая, как тот собирает вещи и смахивает слёзы от обиды, извинился за свои слова и, естественно, не позволил уехать. Осадок от этой ссоры чувствуется до сих пор. Чонгук ощущал поменявшуюся атмосферу в доме и ему крайне не нравилось, что Ви стал относиться к нему холодно. Тэхён больше не лез с расспросами о работе, не встречал, приветственно целуя в губы, не приходил с объятиями и не предлагал сходить в душ вместе. Более того, он начал игнорировать его попытки наладить отношения. Всё докатилось до того, что они не разговаривали друг с другом больше недели. Тэхён нарочно уходил в другую комнату и с кем-то переписывался, а у Чонгука просто не было сил в чём-то разбираться. Желая побольше заработать, он соглашался на любую работу, которую ему подкидывал Хосок. Траты увеличились, и, соответственно, доходы должны были тоже. Он не хотел, чтобы Тэхён в чём-то себе отказывал, вот и работал на износ. Не мог же Чонгук подойти к нему и сказать: «Прости, малыш, я только что замочил кое-кого, поэтому у меня нет настроения заниматься с тобой сексом». Он банально боялся, что, узнав всю правду, Тэхён соберёт свои вещи и уйдёт. Смириться с тем, что твой парень — киллер, не самая лёгкая задача. Чон лишь оберегал его от ненужных проблем и переживаний, но Тэхён воспринимал это по-своему. Когда в один день Чонгук вернулся поздно вечером и не обнаружил Ви в квартире, то впервые за долгое время растерялся и не знал, что делать. На телефонные звонки тот не отвечал, записок никаких не оставил, так что искать его можно было хоть по всему городу. Тэхён пришёл под утро, пьяный и весёлый, искренне удивился, что Чонгук всё это время сидел на диване в гостиной, сцепив руки, и ждал его. Чужой парфюм на рубашке Чон учуял сразу же, поэтому на попытки обнять себя сверкнул разочарованным взглядом и ушёл спать в спальню, Тэхён же остался на диване. Тогда они впервые ночевали в разных комнатах. Даже для пьяного Ви это было слишком. Он всего лишь хотел развлечься, а по итогу на следующий день ревел в подушку, осознавая, что натворил глупостей. К себе Чонгук не подпускал почти две недели. Они по-прежнему толком не разговаривали и спали порознь. Тэхён молча наблюдал за его передвижениями по квартире, сидя с подушкой в обнимку, и надеялся на то, что ещё не поздно спокойно сесть и поговорить. Да, он нарочно пошёл в бар, чтобы разозлить Чонгука и показать, каково это, когда твой любимый человек пропадает без объяснений. Только вот пользы это никакой не принесло, напротив, сделало только хуже. Таким отстранённым и холодным Чонгук никогда не был, даже когда приходил домой уставшим. Чувство вины и стыда съедали Тэхёна изнутри, он ведь тоже был гордым. Если человек не шёл навстречу, то, наверное, ему и не надо было. Извинения ситуацию не спасли, и Ви принял решение, которое далось ему с трудом. Собрав вещи, Тэхён долго стоял посреди квартиры. Ноги не двигались, будто задеревенели, а глаза предательски слезились.

Flashback

Тэхён обводит взглядом гостиную: стеклянный низкий столик, который он лично выбирал, как и другую мебель в доме, широкий диван со светлой обивкой, ковёр и маленькое пятно на нём (уронил чашку, так и не смог вывести кофейное пятно), телевизор, над которым стоят фотографии в рамке. Он грустно улыбается, смотря на себя и Чонгука, запечатлённых на фото: в тот день они гуляли всю ночь, а потом сидели в старой квартире Тэхёна и долго целовались прямо на полу, тогда он незаметно вытащил телефон и успел всё-таки сфотографировать. Чонгук из того типа людей, которые предпочитают оставаться в тени и фотографироваться попросту не любят, поэтому фото получились смазанными, но зато памятными. Их первые совместные фотографии как-никак. Эта квартира кажется пустой, несмотря на то, что свободного места в ней почти что нет, какой-то холодной, будто здесь никто никогда и не жил вовсе. Может, это было потому, что они ещё не успели обжиться. Чонгук толком не находился дома, а Тэхён, как бы ни старался, но привнести «жизни» не смог. Даже тот несчастный горшок с фуксией не спасал ситуацию. Для одного человека эта квартира слишком огромна. Он вдруг понимает, что безумно хочет вернуться назад, туда, в прошлое, когда всё только начиналось. В свою маленькую квартиру с хламом по углам, в тот мир, построенный ими двоими. Он помнит, как почти расплакался, сидя на коленях у Чонгука, а потом они обнимались. Помнит, как закрылся в ванной и злился на себя за то, что рассказал про ту ситуацию в стрип-клубе; как услышал стук в дверь и беспокойное «ты в порядке?». Помнит попытки Чонгука рассмешить и его тёплые руки, прижимающие к себе. Воспоминания пестрят перед глазами: вот он танцует стриптиз, загадочно улыбаясь единственному зрителю, там — показывает свою коллекцию фигурок из аниме и угрожает расправой, если Чонгук кому-нибудь проговорится. Тэхён хранит в памяти все их совместные моменты. Даже их первую встречу, после которой вернулся домой в слезах. Те стены видели его искреннюю улыбку, горькие слёзы, крепкие объятия и жаркие поцелуи ночью. Они помнят, как Тэхён выгибался от удовольствия и закатывал глаза, как старательно ухаживал за кожей, чтобы нравиться Чонгуку ещё больше, как сидел на кухне и писал сообщения, получая мгновенные ответы. В той квартире они были вместе, там они спали на одной кровати и разговаривали, улыбались друг другу и дразнили, смеялись над какой-нибудь глупой ситуацией из жизни и грелись в объятиях, а в этой только ссорились. Тогда всё казалось проще. Можно было не объяснять, почему они встречаются не каждый день, не обижаться на какие-то мелочи. Отношения не обременяли, не заставляли чувствовать себя подавленно или виновато. Почему же сейчас хочется заплакать от обиды? Откуда все эти недомолвки между ними, скандалы, холодные взгляды? Тэхён устал, честное слово. Лучше бы он остался в своей старой жизни. В той, в которой не было этого отстранённого Чонгука, ведь он влюбился именно в обаятельного Джея с ухмылкой на губах. Тэхён вздрагивает, когда слышит, как входная дверь открывается. Чонгук, не торопясь, раздевается, убирает куртку в шкаф, а обувь — на полку, и проходит в квартиру, останавливаясь напротив замершего Ви с чемоданом. Взгляд Тэхёна испуганный. Он совсем не думал, что Чон вернётся так рано и застанет его с сумками. Ему откровенно стыдно смотреть в глаза. Сбегать вот так, без предупреждения, низко, и он это осознаёт. Чонгук выгибает бровь, не сразу понимая, что происходит. Тэхён поджимает губы, опуская голову. Молчание давит как никогда прежде. Он буквально чувствует, как его придавливает сожалением к полу. Пошевелиться не получается, поднять глаза — тоже. Сказать ему нечего, а извиняться, наверное, уже бессмысленно. Всё-таки не он один виноват в том, что сейчас происходит между ними. — Ты уходишь? — раздаётся хриплый голос Чонгука, и Тэхён задерживает дыхание. Решение уйти от Чонгука крутилось в голове последний месяц. После того, как все его извинения ушли в пустоту, и Чонгук так и не проявил инициативы со своей стороны, Тэхён чувствовал себя разбито. Может, их отношения просто изжили своё? И всё же он колебался. Останавливали тёплые воспоминания и три года прекрасных отношений. Да, между ними не всегда было всё гладко, но им как-то удавалось сохранить непринуждённость в разговорах. Сейчас же каждое слово приходится вытаскивать из себя клещами. — Тэхён, — зовёт Чонгук ещё раз, но он по-прежнему смотрит в пол и молчит. Глаза уже блестят от влаги. Ему становится грустно из-за того, что всё происходит именно так. Тэхён ведь, правда, любит его. Или любил… Он сам не знает. Чонгук больше не вызывает приятных эмоций, из-за него он только злится. Разве правильно, что отношения с человеком разрушают тебя? В груди не стучит сердце от трепета, и взгляд перестал быть ласковым. Больно. Как же больно осознавать очевидное. Тэхён, вроде, уже и всё решил, но теперь, встретившись с Чонгуком лицом к лицу, не находит в себе сил посмотреть на него и озвучить своё решение. Думал, потом напишет сообщение и ещё раз попросит прощения. Собирался поступить как последний мудак, бросив через смс. Тэхён хмыкает своим мыслям. Наверное, даже хорошо, что Чонгук его поймал — пусть узнает, что его парень самый настоящий трус. Чонгук шумно вздыхает, так и не добившись ответа. Он кладёт ключи от машины на тумбу и пару секунд стоит рядом, совершенно не зная, как себя вести. Его ещё ни разу не бросали, да и серьёзных отношений у него никогда толком не было, если только сильная влюблённость, которая закончилась совсем не радужно. Чонгук тянется к его плечу, но в итоге рука зависает в воздухе. Кажется, если он прикоснётся к нему, то обожжётся. — Держать не буду. Если хочешь — иди, — холодно говорит он. Тэхён поднимает голову, вглядываясь в карие глаза, и морщит лоб, сдерживая подступившие слёзы. Вот так вот. Люди встречаются, влюбляются, расходятся — всё просто. Три года назад, когда Тэхён выгнал его из квартиры, он в итоге вернулся. Наверное, тогда, если бы Чонгук не сделал этого, они бы прекратили общение. Человек сам решает, хочет он держать кого-то или нет. Сейчас Чонгук открыто сказал, что не собирается возражать. Однако Тэхён не сдвигается с места, дрожит из-за обиды, сковавшей тело, и всё-таки плачет. Совсем тихо, почти беззвучно, проглатывая слёзы и всхлипы. Успокаивается тоже быстро и набирается смелости. — И ты так легко отпустишь? — говорить чертовски тяжело, но необходимо. Если Тэхён сейчас уйдёт, это будет концом их отношений. Чонгук молчит минуты две, видимо, раздумывая над ответом, а после — пожимает плечами. Для Тэхёна это удар ниже пояса. Он горько хмыкает, вытирая слёзы с щёк, и переводит взгляд на свой собранный чемодан. Остатки гордости рвутся наружу, так и хочется послать Чона куда подальше и хлопнуть дверью. — Понятно, — качает головой Ви, поджимая губы. — Спасибо за всё, — он хватается за ручку чемодана. — И прости, если сможешь. — Тэхён, — Чонгук вздыхает, потирая переносицу. Нет, закончиться так глупо это не может. — Мы можем нормально поговорить? — Вау, ты захотел со мной разговаривать? Какая честь, — усмешка. Чонгук понимает, что сейчас за него говорит обида, поэтому игнорирует подобное поведение. Тэхён более эмоциональный, чем он, но это не значит, что Чонгук — бесчувственная каменная глыба. Ему тоже тяжело, тоже хочется всё бросить и перестать загоняться по поводу и без. — Я поставлю чайник, — уже более спокойно говорит Чон и уходит на кухню. Тэхён не агрится, но и не раздевается. Садится на стул в своём коричневом свитере и брюках и наблюдает за ним. Чонгук закатывает рукава водолазки, ополаскивает руки в раковине, затем набирает воду в электрический чайник, и тот загорается красной подсветкой. — Может, лучше выпьем? — предлагает Тэхён. Нервы и правда на пределе, сгладить бы их чем-нибудь покрепче. — Нет, — отрезает Чонгук, доставая из верхнего шкафчика два пакетика чая. — Такие вопросы решаются на трезвую голову, — добавляет он позже. Тэхён в ответ кивает и замолкает. Чонгук наливает чай, ставит две кружки на стол, достаёт любимое шоколадное печенье Ви, даже находит пару забытых конфет в тарелке, и садится на соседний стул, смотря куда-то в стену. Удивительно, но они просто пьют чай. В тишине. Каждый думает о своём. Сил уже просто нет на скандалы. Чонгук, если честно, устал ссориться. Он тоже скучает по их старым отношениям, по всем этим ласковым взглядам и приятным прикосновениям. Скучает по забавному Тэхёну и его пристрастию к красивому нижнему белью; по видео, который тот снимал лично для него, по страсти, разгорающейся всякий раз, когда они осыпали друг друга нетерпеливыми поцелуями; по ночным разговорам и громкому смеху. Но отношения идеальными не бывают. Люди рано или поздно сталкиваются с трудностями на своём пути, тем более, когда живут под одной крышей не первый год. Нельзя просто закрыть глаза на возникшие проблемы — их нужно решать. Каким образом? Самым простым и очевидным — разговором. — Ты же понимаешь, что есть вещи, которые я не могу тебе рассказать, — начинает Чонгук первым. — Мы об этом уже говорили. Моя работа не должна обсуждаться, — он поднимает глаза на Тэхёна, убеждаясь, что тот его слушает. — Поставь себя на моё место. Я не вижу тебя целыми днями, не знаю, куда ты уходишь, что делаешь, когда вообще вернёшься. Думаешь, мне по кайфу сидеть в четырёх стенах и смотреть телевизор? — в его голосе проскальзывает очевидное недовольство. — Раньше у тебя было больше свободного времени для меня, а теперь складывается такое ощущение, что ты нарочно пропадаешь где-то. — Я стараюсь для нас двоих, — не без раздражения отвечает Чонгук. — Деньги с небес не падают, если ты не заметил, а твои прихоти порой дорогие. — Что? — Тэхён нервно улыбается и тут же начинает злиться. — То есть, я во всём виноват, да? — он наклоняется вперёд. — Никто не заставлял тебя покупать эту квартиру, и я никогда ничего не просил! Это ведь ты запретил мне устраиваться на работу, а теперь упрекаешь в том, что я сижу на твоей шее. — Воровать? Это твоя работа? — Чон сразу же осекается, поняв, что сболтнул ненужное. Тэхён после его слов замирает. — Прости, я не это хотел сказать, — Чонгук прикрывает глаза на секунду, чтобы перевести дух и взять эмоции под контроль. — Прекрасно, я же больше ничего не умею, как воровать. Спасибо, что каждый раз напоминаешь мне о моём прошлом. — Тэхён, ты же знаешь, мне всё равно на то, чем ты занимался. Я просто не хочу, чтобы ты возвращался к той жизни, — Чонгук снова смотрит на него и выдерживает паузу. — Твоё прошлое не определяет тебя. Я в состоянии позаботиться о тебе и обеспечить тебя всем необходимым. Тэхён отворачивается к стене и преподносит пальцы к губам. Он знает, что Чонгук не желает ему ничего плохого, но его отношение к данной теме ни до чего хорошего не довело. — Не могу я ничего не делать, понимаешь? А ты со своей работой меня до могилы доведёшь. Да я в картонной коробке согласен жить, если ты будешь чаще отдыхать и никуда не уезжать. Не нужна мне эта квартира и деньги, — взгляд Тэхёна сталкивается с чужим. — Мне нужен ты. Чонгук смотрит ему в глаза и даже сказать ничего не может. Он еле как открывает рот: — В картонной коробке под мостом? — уточняет Чон. Тэхён вдруг ухмыляется. — Да. Они несколько секунд просто смотрят друг на друга. Дышать наконец получается легче, и задевать за живое больше не хочется. Странные люди, раз во время конфликта стараются надавить на больное, хотя хорошо знают, что это причинит много вреда. Конечно, всё это происходит неосознанно. Чонгук ни в коем случае не хотел затрагивать прошлое Тэхёна, однако не мог ничего с собой поделать. Когда на тебя нападают, ты будешь защищаться. — Прости, что мы теперь мало видимся. Я думал, если у тебя будет всё, о чём ты мечтал, ты будешь счастлив. Я же знаю, как ты любишь всякие украшения, шмотки, бесполезные штуки для дома… — Чонгук вскидывает ладонью, показывая на мебель. — Покупки делают тебя счастливым, я же вижу это. Не хочу, чтобы ты отказывал себе в удовольствии скупить весь магазин, а потом заставить квартиру до потолка, — он говорит спокойно, смотря вниз, иногда прерываясь, чтобы собрать мысли в кучу. Тэхён слушает каждое его слово и слабо улыбается. — Не знаю, о чём я только думал, оставляя тебя здесь одного, — поднимает глаза. — Я не рассказываю тебе о своей работе не потому, что не хочу, а потому, что не могу. Это опасно как для тебя, так и для меня, — замолкает. Он вздыхает, мотнув головой, и думает о том, что очень боится делиться этой стороной своей жизни. — Я устал, Чонгук, честное слово, — признаётся Тэхён, закрывая лицо ладонями. — Я знаю, малыш. — Ты работаешь на правительство, да? — хмурится Ви. — Боже, наш разговор же не подслушивают… — Нет, не волнуйся, — Чонгук хмыкает. — Просто это немного сложнее, чем ты думаешь. — Хватит секретов, пожалуйста. Я не хочу ставить тебе ультиматум, но если ты сейчас не расскажешь всё как есть, у меня не останется выбора, — Тэхён убирает руки под стол и смотрит серьёзно. — Я хочу тебя понять, но не могу. Чонгук поджимает губы. Лгать всю жизнь он бы, конечно, не смог, но планировал хотя бы оттянуть этот момент на пару лет. Тэхён ждёт терпеливо, а он готов провалиться сквозь землю, лишь бы спрятаться от ожидающего взгляда. Как всё рассказать, он понятия не имеет, поэтому надеется на понимание. — Завтра, — вздыхает он, — завтра я отвезу тебя на работу и всё объясню, а сейчас нам обоим нужно отдохнуть. — Ладно, — соглашается Тэхён. Никто из них не спешит подняться со стула и поставить точку в разговоре. Есть ещё пару моментов, которые они так и не обсудили. — Та ночь… — он опускает взгляд. — Прости, что не предупредил и уехал в бар... — Ты мне изменил? — неожиданно перебивает Чонгук. Этот вопрос мучил его достаточно долго. — Нет! — хмурится Тэхён. — То есть… — он качает головой. Чонгук сжимает ладонь в кулак, дожидаясь ответа. — Он меня поцеловал, на этом и закончилось. Я всё остановил, — объясняет Тэхён. Чонгук разжимает пальцы и с облегчением выдыхает. Стало ли ему легче? Намного. Он целый месяц ходил с мыслью о том, что Ви изменил ему. И пусть поцелуй всё-таки был, успокаивает то, что Тэхён во всём честно признался. — Если я не устраиваю тебя в постели… — Что? — Если тебе чего-то не хватает, не стесняйся говорить. Я пойму, только предупреждай заранее, меня тошнит от чужих запахов на тебе. Тэхён непонимающе хлопает ресницами. Чонгук сейчас разрешил ему ходить налево? Что, простите?.. — У нас не было секса почти два месяца, но это не значит, что я буду прыгать в койку к другим мужикам, — выходит даже обиженно. Тэхёну неприятно, что Чонгук такого мнения о нём. — Я могу держать свой член в штанах, так что можешь не волноваться. Ви встаёт со своего места и убирает посуду со стола, после — молча моет её и уходит в другую комнату. Разговор, по всей видимости, закончен, а чувства удовлетворённости как не было, так и нет. Между ними снова витает напряжение, будто они и не разговаривали. Неприятный осадок оседает горечью на языке.

✘ ✘ ✘

Чонгук заходит в спальню, заставая Тэхёна возле шкафа. Тот снимает с себя свитер и убирает его на вешалку. Теперь можно выдохнуть — он остаётся, по крайней мере, до завтра, о чём свидетельствует неразобранный чемодан в гостиной. Разбирать вещи Тэхён не спешит, и Чонгук понимает, что удалось устранить далеко не все недомолвки. Завтрашний день будет крайне сложным. Как отреагирует команда на визит Ви в их штаб, Чонгук, честно, даже не представляет. Если его убьют прямо на месте, он даже не станет сопротивляться. Лучше попытаться наладить отношения со своим парнем и схлопотать за это, чем и дальше вариться в котле недосказанности. Он очень хочет вернуться к прежнему. Видеть улыбку на лице Тэхёна, а не сожаление, хочет снова прижиматься во сне и обнимать. Чонгук ведь тоже нуждается в банальной близости, он обычный человек, хоть и работает не пекарем, а киллером. Ему ласка нужна, тепло другого тела, иначе точно превратится в камень. Чонгук осторожно подходит ближе, встаёт за спиной и неуверенно тянется к талии. Дожидается какого-либо ответа, но Тэхён, замерев возле шкафа, ничего не говорит. Он уже успел переодеться в футболку Чонгука и его домашние шорты, чтобы не доставать из сумок свои вещи, и Чон ловит себя на мысли, что Ви безумно идёт мешковатая одежда. Его одежда. Это кажется правильным, будто так и должно быть. — Чонгук? — Тэхён чуть поворачивает голову, но тут же вздрагивает, когда тот прижимается ближе и ведёт носом от плеча к шее. — Если не хочешь, я остановлюсь, — почти шепчет Чонгук и аккуратно целует нежную кожу. Тэхён сглатывает, не предпринимая никаких попыток прервать парня. Он скучал. И по неровному дыханию возле уха, и по поцелуям в шею, и по напряжению в теле, вызванному прикосновениями. Чонгук мажет губами по коже и тянется к скуле, после — целует в основание шеи и слегка кусает, забираясь ладонями под футболку. Он оглаживает мягкий живот — Тэхён заметно набрал вес за последнее время — и хрипит, подаваясь вперёд, заставляя немного прогнуться в спине. По всему телу пробегаются мурашки. Чужие прикосновения приятные, ласковые, на них хочется отвечать взаимностью. Чонгук делает шаг вперёд, толкая его к зеркалу и прижимая щекой. После такого точно останутся следы, но им как-то всё равно на это. Тэхёну потом несложно будет протереть зеркало, сейчас не об этом хочется думать. Он опирается ладонями на шкаф, ляпая зеркальную поверхность не только щекой, но и пальцами, и дышит намного тяжелее, чем до этого. Чонгук тянет край футболки наверх, задирая её до уровня плеч, и опускается на корточки, чтобы поцеловать в ямочки на пояснице. Тёплые губы ползут вверх, оставляя поцелуи вдоль позвоночника. Немного щекотно от того, что Чон водит носом по спине, но Тэхёну это даже нравится. Он расставляет ноги пошире, закусывая нижнюю губу. Чонгук держит собравшуюся футболку одной рукой, другой же оглаживает бёдра, а потом и упругие ягодицы. Перерыв в два месяца даёт о себе знать: оба возбуждаются быстрее обычного. Чонгук несдержанно сжимает одну половинку в ладони, дыша через рот, и поднимает взгляд на Ви, который стоит с закрытыми глазами и кусает губы. — Я хочу... — Тэхён сглатывает. Мягкие губы Чонгука скользят под резинку одежды. Договорить не получается, но Чон и так всё понимает. Чонгук избавляется от футболки, следом спускает шорты к лодыжкам и встаёт в полный рост, чтобы прижаться со спины и потереться возбуждением об оттопыренную задницу. Ни о какой неловкости или смущении и речи не идёт. Чонгуку не стыдно толкнуться пару раз вперёд, чтобы завестись окончательно, а после нырнуть рукой в чужие трусы и накрыть ладонью член Тэхёна, почувствовав дрожь в его теле. Прелести отношений — ты уже прекрасно знаешь, что заводит твоего партнёра. Тэхёну, например, нравится, когда мочку его уха оттягивают зубами, а затем проходятся по ней языком. Или когда его целуют между лопаток, при этом сжимая пальцы на члене. Чонгук успел выучить его предпочтения, поэтому накалить эмоции не составляет труда. Сложнее перестать бояться испортить момент. — Пошли на кровать, — Тэхён разворачивается к нему лицом и наконец целует в губы, толкая в грудь. Чонгук не возражает — это вообще невозможно, когда Ви скользит языком меж его губ и стонет в поцелуй, обнимая за шею. Тоже безумно скучал. Тэхён ложится на спину, поднимаясь на локтях, чтобы помочь снять боксеры. Чонгук отстраняется, стягивая с себя водолазку и джинсы, а потом возвращается, нетерпеливо припадая к губам. Они целуются долго — влажно, горячо, потому что оба успели изголодаться по телу друг друга, избавляются от оставшейся одежды на Чонгуке и снова прижимаются ближе, сплетая пальцы рук. — Мне очень жаль, что... — Нет, молчи, — Тэхён прижимает палец к его губам, качая головой. — Сейчас я не хочу об этом думать. Чонгук кивает, притягивая к себе ближе, вслепую скользит пальцами по его спине, спускаясь к ягодицам, и продолжает ловить мягкие губы своими. Отрываться от такого отзывчивого Тэхёна не хочется от слова совсем, но и сдерживать накатившее возбуждение уже трудно. — Секунду, — Чонгук чмокает в губы и отстраняется, на коленях отползая к прикроватной тумбе, чтобы с первой полки взять всё необходимое. Тэхён поворачивается спиной, вставая на локти, но Чон недовольно кривит губы и просит вернуться в прежнее положение. Он укладывает его на бок, чтобы можно было совместить приятное с необходимым — одновременно растягивать и целовать в губы. — Иногда мне реально жалко, что у меня нет вагины, — вздыхает Тэхён, на что Чонгук только весело улыбается. Ви до сих пор не любит тратить много времени на подготовку и терпеть не самые приятные ощущения в мире, тем более после длительного перерыва. Мышцы напрягаются, как и он сам, натягиваясь подобно струне. Губы Чонгука отвлекают от пальцев внутри себя, и Тэхён старается не думать о том, что в этой позе не очень удобно лежать. Чону приходится постоянно тянуться к нему, а ему — прижиматься ближе, но зато сладкий бонус в виде коротких поцелуев никто не отменял. Чонгук смеётся, когда Тэхён пытается увлечь его в глубокий поцелуй, а он специально переключается на шею, облизывая чуть солоноватую от пота кожу. — Ты всё такой же нетерпеливый, — шепчет Чон в самое ухо. Ви фыркает. — А ты всё такой же мудак, — не остаётся он в долгу. Чонгук неожиданно отстраняется от него, но не отпускает. Смотрит пару секунд очень внимательно и сам не знает, почему вдруг чувствует волну трепетных эмоций. Будто и не было никаких ссор между ними, всё хорошо, и он готов от счастья захлопать в ладоши. Странно? Наверное. Но он всё равно широко улыбается, глядя в чужие глаза таким проникновенным взглядом, что Тэхён аж теряется. — Что-то не так? — взволнованно спрашивает он. — Нет, просто… — Чонгук мотает головой, не зная, как правильно выразить свои мысли, — просто я действительно скучал по тебе и таким моментам, — он продолжает внимательно смотреть в глаза, улыбаясь, и Тэхён внезапно смущается, опуская взгляд. — Дурак, — возглашает Ви, а после сам начинает улыбаться. — Я тоже, — признаётся следом. — Секс с тобой всегда будет самым лучшим. — Но я ещё ничего не сделал, — ухмыляется Чонгук. Тэхён поднимает на него взгляд, делая вид, что злится. Нет, не злится, ни капельки, и Чонгук это прекрасно знает. — Не лопни от самовлюблённости. — Постараюсь. Чонгук опускает взгляд на его губы и наклоняется, чтобы поцеловать, а после — перевернуть на спину и нависнуть сверху. Тэхён смотрит на него в ответ и почему-то продолжает улыбаться в то время, как Чон не знает, с чего начать лучше. Выбирает ключицы. Он заводит чужие руки за голову, удерживая их для того, чтобы его не отвлекали лишний раз. У Тэхёна привычка царапать ему плечи и спину, ходит потом довольный, а Чонгук ноет, что у него всё горит, так что лучше перестраховаться и ограничить того в действиях. — Мне нравится, что ты стал… мягче, — спускаясь губами ниже, проговаривает Чон. У Тэхёна по-прежнему острые ключицы, лопатки и плечи, но живот теперь не совсем плоский, как был во времена их знакомства, да и бёдра немного увеличились в размере. — Так и скажи, что я разжирел, — Чонгук не видит его лица, но уверен, что тот сейчас закатил глаза. — Если только самую малость, — хмыкает он. — Но тебе идёт, — Чонгук утыкается лицом в его живот и довольно прикладывается к нему щекой, по-детски радуясь, а Тэхён смотрит на него сверху вниз и поднимает брови. Уже хочет сказать что-то наподобие: «Ты совсем долбаёб?», но Чонгук выглядит так радостно, что язык не поворачивается нагрубить. — Я теперь могу использовать твой животик вместо подушки. — С завтрашнего дня точно сяду на диету, — твёрдо говорит Ви, не находя ничего хорошего в том, что он набрал лишний вес. — Попробуй только, я тебя лично буду откармливать. — Может, хватит уже тыкаться щекой в мой живот? Чонгук напоследок чмокает в пупок и смеётся, поднимая взгляд на парня. Тэхён всегда был худым, сколько себя помнит. В школе он занимался танцами, поэтому постоянно был в движении, и набрать вес было просто невозможно, а когда начал жить отдельно от родителей, то толком ничего не ел, потому что готовить не умел, да и не было времени торчать у плиты. Он любил своё подтянутое тело, в особенности тонкие руки, и теперь, осознавая, что размеры увеличились, не так сильно, чтобы начать беспокоиться на этот счёт, но всё-таки заметно, ему не очень-то комфортно лежать абсолютно голым. Всё кажется, что теперь его ноги никакие не стройные, а ведь Чонгуку очень нравилась его худоба. По сравнению с Чоном, он казался хрупким, хотя в росте и плечах ничуть не уступал ему, и его это всегда устраивало. Тэхён не стремился накачать мускулатуру или обзавестись кубиками пресса — ему вполне хватало банок Чонгука. Он любил щупать его бицепсы и лежать на нём, называя стиральной доской. Рядом с ним Тэхён чувствовал себя в безопасности и точно знал, что в обиду его не дадут, а сейчас что? Такими темпами он за его спину не поместится. А защищённым хочется быть всегда. — Тэхён? — окликает его Чонгук, ведь тот никак не реагирует на его ласки. — Ты со мной? — подняв голову, спрашивает он. Ви опускает взгляд на него: тот лежит между разведёнными ногами, держа в одной руке его член, а второй — массируя сфинктер, и хмурится. Выглядит всё это даже забавно, и в другой раз Тэхён бы обязательно посмеялся и пошутил на этот счёт, но не сейчас. — Ты бы влюбился в меня, если бы я был жирным? — внезапно спрашивает Тэхён на полном серьёзе. Чонгука аж переклинивает. — По-твоему, мы начали встречаться только из-за твоего тела? Тэхён поджимает губы. — Но ведь изначально мы только трахались и ничего больше… Чонгук шумно вздыхает и подтягивается на руках наверх. Смотрит долго-долго в глаза, замечая на их дне беспокойство, и, вытерев об простынь пальцы, бережно касается щеки. — Поделишься? Когда кого-то из них что-то беспокоило, достаточно было сказать одно слово, после которого следовал честный ответ. Так они начали делать относительно недавно, чтобы не гадать чувства друг друга и просто попытаться понять. Ведь Тэхён прав: их отношения начались не совсем правильным образом. Да, Ви привлёк его именно в сексуальном плане, но далеко они бы всё равно не смогли продвинуться, если бы не чувствовали духовную связь тоже. Пусть обычно у большинства всё происходит наоборот, их отношения отличаются от других, поэтому сравнивать бессмысленно. — Боюсь тебе разонравиться, — тихо говорит Тэхён. — Вдруг стану толстым и некрасивым, рано или поздно это ведь всё равно случится. Чонгук по-доброму улыбается. — Ты так часто говоришь о том, что я идиот, хотя порой говоришь такие глупые вещи, — Ви прикрывает глаза, наслаждаясь тёплой ладонью парня и его заботливым тоном голоса. Всем нам необходимо слышать слова поддержки. — Я буду любить тебя любым, обещаю, — Чонгук наклоняется, чтобы аккуратно поцеловать его в лоб. — Как покойника, — бурчит Тэхён, открывая глаза. — Мне продолжить? Или момент упущен? — Чон щурится. — Если что я не против обнимашек. Тэхён вместо слов притягивает его ближе и целует в губы, подаваясь вперёд, явно желая продолжить начатое. Пусть он уже немного подостыл, но разжечь пожар в груди недолго — хватает и нескольких тягучих поцелуев. Чонгук скользит языком ему в рот и коленом раздвигает ноги пошире, чтобы прижаться пахом к чужому и немного подразнить фальшивыми толчками. Ви охотно подаётся навстречу, уже забывая про мысли о весе, ведь Чонгук своими прикосновениями убеждает его, что он так же прекрасен, как и в начале их отношений. Чон переворачивает его на живот, пристраиваясь сзади, и давит на поясницу, намекая прогнуться. Тэхён слушается, падая локтями на матрас и выпячивая задницу. — Ох, видел бы ты свой аппетитный зад, — Чонгук даже не собирается скрывать своего искреннего восторга. Он с удовольствием сжимает ягодицы в руках. То оглаживает их, то раздвигает в стороны, оставляет влажные поцелуи и тянется к флакончику смазки. Обильно смазав пальцы, он осторожно вгоняет их в парня, из-за чего Тэхён роняет шумный вздох. Чонгук действует медленно и аккуратно, чтобы избежать нежелательных последствий. Отвлекает шлепками и какими-то глупыми словечками — он частенько пытается рассмешить его в такие моменты, за что Тэхён, конечно же, ему благодарен. Если сравнивать секс до отношений и после, можно заметить немало изменений. Раньше Тэхён больше переживал, что будет испытывать дискомфорт, теперь же может полностью расслабиться, доверяя Чонгуку на все сто процентов. Тогда секс был горячим и больше походил на игру, сейчас — гонка получить побольше удовольствия ушла на второй план. Удовлетворить другого — вот, что теперь интересует больше. Чонгук кусает губы, сдерживаясь, чтобы не поторопиться. Стояк упирается в чужое бедро, но он даже не думает отодвинуть Тэхёна подальше и удовлетворить себя. Нет. Вместо этого он наклоняется и целует между лопаток, входя тремя пальцами до основания. Тэхён дышит животом, чтобы смягчить ощущения, и поворачивает голову к нему. Пытается двигаться сам, ведь чувствует, как у него всё горит между ног. Когда с подготовкой закончено, Чонгук поворачивает его обратно на спину и, раздвинув ноги, устраивается между ними. Разрывает квадратный пакетик презерватива, раскатывает резинку по члену слитным движением и пододвигается ближе. Тэхён прикрывает глаза, чувствуя, как Чонгук постепенно входит в него и тут же начинает двигаться. Их дыхания смешиваются. Тэхён открывает рот, притягивая его к себе ногами, и тянется к плечам, но Чонгук заводит его руки за голову и переплетает свои пальцы с чужими, толкаясь ритмично и глубоко, выбивая томные вздохи. Тело кажется чувствительнее обычного, оттого и каждое движение ощущается острее. Обычно Чонгук только тяжело дышит, а сегодня тихо постанывает при каждом толчке прямо в губы. Пожар внутри контролировать не получается. Чонгук падает на его грудь, придавливая к матрасу своим весом, и прикрывает глаза, толкаясь изо всех сил. Тэхён несдержанно стонет, расцепляя их руки, чтобы обнять за шею и прижаться щекой к мокрому виску. На лбу Чонгука выступил пот, все мышцы напряжены, а он может думать только о том, что давно не чувствовал столько всего сразу. Слиться бы с Тэхёном воедино, чтобы уже раз и навсегда. Он впивается короткими ногтями в бёдра, немного приподнимая их для удобства, и даже не собирается менять позу. И так слишком хорошо: лицом к лицу. Если раньше во время секса Чонгук предпочитал видеть его спину, то теперь желания прямо противоположны. Он открывает глаза и поднимается на локтях, чтобы увидеть, как Тэхён под ним от наслаждения запрокидывает голову и ловит ртом воздух. Простыни под ними скручиваются в жгуты, изголовье кровати бьётся о стенку из-за активного движения, но, кажется, обоим плевать на соседей. Сейчас они в приоритете друг у друга. Чонгук утыкается губами в шею и ускоряется, выбиваясь из привычного ритма. Уже не до сладких пыток, у него внутри всё горит и плавится. Он стонет, толкаясь так сильно, как только может, и через какое-то мгновение замирает зажмурившись. По телу словно разряды тока пробегаются, заставляя дёрнуться. Он тянется к чужим губам, чтобы поцеловать, и продолжает двигаться, только уже медленнее, помогая Тэхёну дойти до исступления не без помощи руки. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук в приоткрытые губы, а после — осторожно выходит и падает спиной на кровать. Дышит загнанно и тяжело и, несмотря на усталость, поворачивается на бок, аккуратно целуя в плечо. Тэхён, утопая в отголосках оргазма, не сразу разбирает его слов. Сегодня Чонгук впервые сказал эти заветные три слова, и, наверное, такой момент останется в памяти надолго.

✘ ✘ ✘

Чонгук просыпается позже обычного. Бёдра немного ноют после вчерашнего, глаза еле как разлепляются, и он промаргивается, отрывая щеку от подушки, на которой наверняка остался след от наволочки. Кровать пустая и холодная, что уже кажется странным, ведь раньше по утрам он заставал Тэхёна ещё спящим. Часы показывают половину девятого. Чонгук морщит нос. Вставать совсем не хочется, но и находиться одному в постели не доставляет радости. Тэхён незаметно подкрадывается со спины и залезает на парня сверху, просовывая под него руки, чтобы обнять. На нём вчерашняя серая футболка Чона и его боксеры. Чонгуку совсем не жалко делиться одеждой, напротив, ему приятно лицезреть такую милую картину. Пусть Ви хоть все вещи его заберёт, главное, чтобы никуда не уходил и целовал так же сладко в шею, как и сейчас. Чонгук хрипит, напоминая довольного кота, и прикрывает глаза. В такие моменты невольно начинаешь любить свою жизнь. Тэхён кусает в области лопаток, немного посмеиваясь над такой реакцией на свои действия, руки тянет к животу, а после — ещё ниже. Наверное, утро бывает добрым, просто раньше Чонгук этого не замечал. И почему он не ценил подобные моменты?.. — Только не останавливайся, — подаёт голос Чон, и Тэхён тут же прекращает утренние ласки, которых не было так давно, что Чонгук чуть ли не пускает мужскую скупую слезу. Ну скучал ведь! Очень сильно. Особенно по ласковому Тэхёну по утрам и по его тёплым рукам на себе. — Мм, знаешь, чего мне хочется сейчас? — многообещающе начинает Ви. Чонгук поднимает голову, поворачиваясь к нему лицом. — Что-то мне подсказывает, что подпортить такой замечательный момент. Тэхён давит усмешку. Теперь ладонь скользит по спине вниз, останавливаясь на ягодице и легонько сжимая её. — А так? — подсказывает он. — Пожалей мой зад, он не предназначен для любовных утех, — Чонгук напрягается. Тэхён же не хочет его трахнуть?.. Нет, он, конечно, всегда рад новым ощущениям и разнообразию в сексе, но меняться ролями не горит желанием. И он вообще-то был уверен, что Тэхён с ним солидарен в этом плане. Ви внезапно прижимается губами к пояснице и медленно спускается ниже, сжимая в ладонях упругие половинки. Усмехается, замечая настороженное лицо парня сверху, и в последний момент открывает рот и кусает за мягкое место вполсилы. Этого хватает, чтобы Чонгук заорал на всю квартиру и зажмурил глаза, в уголках которых скопились слёзы. Больно. Без шуток, это очень больно и неожиданно. Он обиженно морщится и тянется рукой к месту укуса, чтобы растереть его, а Тэхён сидит в его футболке и смеётся — ну как можно на него обижаться? Чонгук под шумок переворачивается, меняя их местами, и принимает сидячее положение, фиксируя бёдрами чужие ноги. И своё обнажённое достоинство его ни капли не смущает. Он, в отличие от своего парня, любитель походить голышом в собственном доме. Тэхён не прекращает смеяться над ним, только извивается, когда его начинают щекотать под рёбрами и обещают отомстить. Кусаться Тэхён любит. Чонгук не любит быть покусанным. Иногда это очень даже возбуждает, но когда укусы слабые, а не так, что после них остаются следы от зубов и хочется заплакать как плаксивый ребёнок. — Прекрати! Смех Тэхёна басистый и заразительный. Чонгук не романтик, но сравнил бы его смех с приятной мелодией, которую хочется включать по утрам и долго слушать. Он смотрит на парня под собой, на его растянутые в сторону губы, и почему-то чувствует, как в груди всё сжимается. Ещё вчера он мог всего этого лишиться. Тэхён ведь на полном серьёзе собирался уходить от него, и эта мысль бьёт прямо под дых. А сейчас… у них всё хорошо? Они помирились, и всё вернулось на свои места, или это просто иллюзия? Мираж, который скоро обратится в пыль, и он останется ни с чем. Чонгук поджимает губы, обводя взглядом раскрасневшееся лицо Тэхёна. Он хочет запомнить его именно таким: в своей растянутой футболке, улыбающимся, немного сонным, с растрёпанными блондинистыми волосами. Потерять его вдруг становится очень страшно. Он никогда особо не задумывался, что когда-нибудь они могут расстаться. О таких вещах, кажется, в здравом уме никто не размышляет, куда разумнее наслаждаться отношениями и строить планы на будущее. У него их не было. Чонгук не представлял свою жизнь лет через пять, не видел себя в старости, так что даже не знал, куда в итоге хотел бы прийти. Рядом с собой он также не видел и Тэхёна. Не потому что не хотел прожить с ним многие годы, а потому что просто не думал, что вообще когда-нибудь встретит своего человека. С Тэхёном очень хорошо. Особенно тогда, когда они не ссорятся. Но с ним же бывает невыносимо трудно, как и вчера, например. Отношения — это всегда работа. В том числе над самим собой. Сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что подвергся многим изменениям. Да, он всё ещё жуткий перфекционист, если дело касается работы, всё так же любит тишину и спокойствие, но он больше не тот человек, кем являлся три года назад, до встречи с Тэхёном. Он стал мягче, добрее, внимательнее. Даже иногда чувствует себя каким-то подростком, любящим посмотреть глупую романтическую комедию, лежа головой на коленях своего парня. Его словно приручили, одомашнили, и из дикого зверя он превратился в домашнего кота — не забывай вовремя гладить и кормить. Тэхён тоже постоянно нуждался во внимании и ласке. Он мог быть колючим и холодным, но стоило прижать его к своей груди, как он ластился уже сам. Грубости всё реже срывались с его губ, он перестал шататься по клубам и наряжаться, потому что в этом банально не было необходимости. Дома тот ходил в простой одежде (чаще Чонгука) и без макияжа, только мазался непонятными кремами и лосьонами, заставляя и Чона увлажнять свою кожу заодно. Чонгук поначалу отнекивался, говорил, что он и без всех этих косметических процедур красивый, но в итоге лежал на спине ровно, позволяя своему парню размазывать крем по лицу и шее. Наверное, он просто сдался, ведь настойчивости Тэхёну было не занимать, да и кожа стала выглядеть свежее. Чонгук не признавался в том, что Ви был прав, но всё равно с удовольствием соглашался на пару с ним сделать какие-нибудь вкусно пахнущие масочки. Тэхён сделал его очень домашним. Настолько, что на работе над ним начали прикалываться из-за его новых браслетов из бисера, которые Тэхён плёл от скуки, а он и не стеснялся. Нарочно закатывал рукава толстовок, демонстрируя, что теперь за ним есть, кому ухаживать. Разве этого нужно было стесняться? И пусть Ви не готовил вкусные ужины, не стирал вещи (Чонгук любил делать это сам) и не протирал пыль на полках ежедневно, приходить домой всё-таки было приятно. Потому что там ждали и встречали, обнимали и грели, целовали в нос, как любимого пса. И было как-то всё равно на покупную еду и на то, что иногда Тэхён по-настоящему ленился убирать за собой посуду. Чонгука это не раздражало, он наслаждался чужим присутствием. Привыкнуть к тому, что теперь с ним под одной крышей живёт другой человек, поначалу было трудно. Он ведь привык к тишине и одиночеству, да и Тэхён — тоже. Как бы Ви не любил новые знакомства, он не звал гостей к себе домой, потому что тоже любил проводить время наедине с самим собой и отдыхать от людей. В этом плане они были похожи, так что первое время старались поменьше шуметь, чтобы не раздражать друг друга, а после — найти общую зону комфорта. Тэхён мог несколько часов просидеть с наушниками перед телефоном, не издавая ни единого шороха, а Чонгук — у компьютера. Иногда даже казалось, что они по-прежнему живут по одиночке, но потом, сталкиваясь взглядами, будто проверяя всё ли хорошо, улыбались и возвращались к своим делам. Им было комфортно вместе, а остальное, наверное, и не волновало. До поры до времени. Все эти мелкие ссоры, накопившийся стресс и усталость периодически портили всю идиллию. Чонгук начинал раздражаться, что Тэхён подолгу спит, когда он, в свою очередь, обычно встаёт не позже восьми и, видите ли, гремит посудой, мешая видеть сны. Тэхён то просил не трогать его, то сам лез в не самое подходящее время, а потом дулся, когда Чонгук отмахивался от него, ведь был занят. Но если к частым переменам настроения Ви ещё можно было привыкнуть, то к его привычке ставить кружку на стол без подставки — нет. Чонгук любил порядок и чистоту, Тэхён — не совсем. Он мог оставить свои вещи на стуле, открыть шкаф и забыть про него или не закрыть дверь в туалете — все эти незначительные, казалось бы, вещи порой выводили Чонгука из себя. Но он старался не злиться по пустякам, к тому же, Тэхён со временем начал быть внимательнее. Находиться много времени вдвоём, жить вместе — трудно, но есть всё же в этом много плюсов. Тэхён любил наблюдать за тем, как Чон делает зарядку или отжимается без футболки. Он даже ноги любезно соглашался подержать, когда тот качал пресс, и забавно тянул губы навстречу, подбадривая таким образом. Заниматься было веселее. Чонгук всё пытался привлечь к спорту и Тэхёна тоже. Тот нехотя, но соглашался составить компанию, всё-таки тело он поддерживал в хорошей форме, хоть и часто ленился сжигать калории. Было приятнее делать это в спальне. По возможности они ужинали вместе. Тэхён без зазрения совести складывал ноги на парня и открывал рот, напоминая маленького ребёнка, которого нужно было покормить с ложки. Иногда его капризы воспринимались легко, а иногда Чон вздыхал. Посиделки перед телевизором были уютными. Там уже Чонгук скидывал свои конечности на него и довольно улыбался. Тэхёну нравилось перебирать его волосы между пальцами или массировать голову, из-за чего тот в большинстве случаев засыпал на середине фильма. Ви потом укрывал его пледом, досматривая ужастик один, и слушал мерное сопение рядом, которое очень успокаивало. А как было приятно принимать душ или ванную вместе. Натирать спину друг другу, водить мочалкой по телу, успевая скользнуть губами тоже, баловаться, делая бороду и усы из пены, несдержанно прижиматься очень близко и иногда застревать на несколько часов. Прикосновения Чонгука обжигали кожу, ласки сводили с ума, а грубые толчки заставляли стонать и просить большего. Заниматься сексом любили оба, как и пробовать что-то новое. Так что в квартире время от времени приходилось делать генеральную уборку с чистящими средствами. Тэхёну было не стыдно, когда Чонгук заставал его за просмотром порно. Он только хмыкал, интересуясь чужими предпочтениями, и устраивался рядом. Новые позы после таких совместных просмотров повторялись в тот же вечер. Было любопытно проверить что-то на себе или друг на друге, даже если всё шло не так, как ожидалось. Тэхён часто называл актёров обманщиками и грозился подать в суд за имитацию фееричного оргазма. Чонгук смеялся, предлагая вернуться к давно изученным позам. И всё-таки вдвоём было весело. Скучная уборка превращалась в импровизированное поле боя или сцену. Тэхён узнал, что Чонгук недурно поёт, а как он двигает бёдрами под Бейонсе в своей обтягивающей майке и домашних шортах… В такие моменты Тэхён зависал и незаметно доставал телефон, чтобы записать видео на память. Приготовление еды тоже не обходилось без смеха и залипания. Он ничего не мог с собой поделать, смотреть на готовящего Чонгука — одно удовольствие. Его вены на руках вздувались, лицо было сосредоточенным, взгляд внимательным. И пусть вкусно получалось через раз, Тэхён искренне восхищался результатом. Сам он с готовкой был на «вы», так что чаще всего просто сидел и наблюдал, ведь Чонгуку было проще нарезать что-то самостоятельно, нежели всё время просить своего парня быть осторожнее с ножом. Совместно проведённое время сближало ещё больше, заполняло прорехи в отношениях и будто напоминало, почему они вообще встречаются. Почему учатся уступать друг другу, почему заботятся и переживают, почему, даже если злятся, всё равно разговаривают и пытаются найти компромисс. За все три года отношений Тэхён ни разу не усомнился в нём, а Чонгук не пожалел, что предпочёл одиночеству присутствие человека, без которого уже не представлял свою жизнь. В этот самый момент, смотря на Тэхёна, он вдруг понимает, что может лишиться всего этого. Они больше не будут смеяться вместе, обсуждать фильмы, критиковать общество или дарить друг другу ласковые поцелуи. Если… если, узнав обо всём, Тэхён решит оставить его одного, и остановить его больше не получится? Чонгук, кажется, впервые боится потерять кого-то так сильно. Он не сможет вернуться к прежней жизни, не сможет забыть Ви. Он не хочет этого ни при каких обстоятельствах. Тэхён — это то единственное, за что он может цепляться, ведь остальное на его фоне кажется бессмысленным и ненужным. — Чонгук? — обеспокоенно зовёт Тэхён, загребая его лицо в свои ладони. Чем бы не закончился вчерашний разговор, одним сексом проблему не решишь. Тэхён рад, что они всё-таки поговорили и наконец прикоснулись друг к другу спустя столько времени, но он по-прежнему чувствует себя в напряжении. Сердце ведь не успокоилось — всё ещё волнуется за то, что их ждёт в будущем. Главное, он понял, что Чонгук ему ещё не безразличен. Если их желание сохранить отношения является общим, бороться стоит. Хотя бы попытаться. Чонгук не отвечает. Прикладывает свою ладонь к чужой, накрывая сверху, и просто смотрит — пытается запомнить как можно больше деталей. Тэхён красивый даже без макияжа и дорогой одежды, Чонгук его безумно любит таким домашним и настоящим. Он целует костяшки его рук, не отрывая взгляда, а затем наклоняется к лицу, замирая возле приоткрытых губ. — Обещай, что после того, как узнаёшь всё обо мне, не уйдёшь, — просит Чонгук. Сегодня он отведёт Ви к себе на работу, покажет, чем зарабатывает на жизнь. Хочется надеяться, что Тэхён сможет принять его другую сторону. Не такую радужную, но важную. Больше никаких секретов, да?.. Тэхён кивает, глядя в ответ серьёзно, и внутри сердце ускоряет ритм. Он тянет Чона на себя, укладывая его голову к себе на грудь, и крепко обнимает, путая пальцы в волосах. — Вчера я понял, что мы редко говорим друг другу о том, что чувствуем, — подаёт тихий голос Ви, продолжая гладить по волосам. Чонгук лежит тихонько и слушает, наслаждаясь приятными прикосновениями. — Я не прошу признаваться мне в любви каждое утро, но будь со мной честен, ладно? Не обязательно ведь постоянно говорить о том, что любишь. Тэхёну достаточно того, что Чонгук о нём заботится. Чонгук поднимает голову, снова заглядывая в карамельные глаза. — Может, в этом и заключалась наша главная проблема, — он опускает взгляд. — Я постараюсь открыться тебе, но… — Чонгук вздыхает и прикрывает глаза на несколько секунд, а затем, открыв их, смотрит на Тэхёна болезненным взглядом, — но боюсь, что с некоторыми вещами ты не сможешь смириться. — Я тоже… — сглатывает Тэхён, — постараюсь. Ради нас, — последние слова даются с трудом. Чонгук подкладывает руки под него, обнимая, и прижимается щекой к груди, позволяя Ви обнять себя в ответ и перевести тяжёлый взгляд в потолок. Кажется, впереди их ждёт ещё много испытаний, и нельзя быть на сто процентов уверенным в том, что между ними ничего не изменится, но они пообещали друг другу постараться — разве это не самое главное?..

✘ ✘ ✘

Ладонь сжимает другую крепче. Чонгук заметно нервничает, поднимаясь на лифте вместе с Тэхёном. Двенадцатый этаж обычного жилого дома встречает их серыми стенами и чистым подъездом. Взгляд ни за что не цепляется, и поначалу даже кажется, что Чонгук собирается отвести его в квартиру, в которой живёт другая семья. Тэхёну вдруг становится не по себе от представления такого расклада. Вдруг у Чонгука есть жена, дети, собака? Поэтому он и пропадает где-то допоздна и уезжает в командировки. Здравый смысл всё же побеждает над страхом. От Чонгука никогда не пахло женскими духами, засосы он не скрывал, длинных волос на одежде не приносил, и вряд ли он бы скрывал факт существования другой семьи. Что может быть страшнее того, что твой любимый человек тебе изменяет? По крайней мере, для отношений. Тэхён не находит ничего подозрительного в том, что их встречает незнакомый человек. Мужчина. Чонгук о чём-то долго с ним разговаривает, пока он ждёт в сторонке, переминаясь с ноги на ногу. На него смотрят с недоверием, и Тэхён неловко отводит взгляд в сторону, стараясь особо не пялиться в ответ. В итоге их пропускают внутрь. Квартира оказалась в два или даже три раза больше, чем ожидалось. По сути, она представляла из себя одну сплошную комнату с многочисленными столами и компьютерами, провода от которых напоминали паутину. Тэхён перешагивает через них, держась за Чонгука, и насчитывает примерно десять человек. Большинство чем-то занято, уткнувшись в монитор, некоторые сидят на диванчике возле стены и переговариваются. Окна закрыты плотными шторами, но, несмотря на это, света достаточно. Тэхён замечает только одну-единственную дверь — скорее всего, ведущую в уборную. Помимо столов с компьютерами и диваном, имеется два кухонных шкафчика возле холодильника и маленькая электрическая плита. Становится понятно, что на постоянной основе здесь никто не живёт — банально нет места для сна. Тэхён напрягается. И куда Чонгук его привёл? Здесь они надолго не задерживаются. К ним подходит какой-то парень среднего роста в огромной толстовке тёмно-зелёного цвета, из-под которой выглядывают худые ноги, обтянутые джинсами. Незнакомец здоровается с Чонгуком, а после переводит прищуренный взгляд на него. — Ты, наверное, тот самый Ви? — спрашивает он. Тэхён смотрит на его маленькое лицо и губы, растянутые в улыбке, и не знает, как себя вести. Он кажется довольно безобидным созданием. И Тэхён ни за что бы не подумал, что именно благодаря этому парню Чонгук нашёл его, зная одно только прозвище и непримечательную деталь в виде родинки на кончике носа. — А блонд тебе идёт больше, — не дождавшись ответа, подмигивает парень. Тэхён прижимается к плечу Чонгука и смотрит в ответ с недоверием. — Мы раньше виделись? — Нет, что ты, — смеётся парень, переводя взгляд на Чонгука. — Джей бы мне все кости переломал. Я тебя только на фото видел. Тэхён поворачивает голову к Чону и ищет объяснения в его глазах, но тот лишь хмыкает, просовывая ладонь через его руку, чтобы приобнять. — Это Юнги, придётся немного потерпеть его. Он отведёт нас в главный штаб. — Штаб? Вы спецагенты какие-то, что ли? — поднимает бровь Ви. Этот Юнги похож на обыкновенного студента: щуплый, сонный, будто только что проснулся, в очках. Что он вообще может иметь общего с его Чонгуком? Вопросов возникает всё больше и больше. Они втроём садятся в машину: Чонгук на водительское место, Тэхён рядом, а Юнги — сзади. По дороге Чон объясняет, что только что они были на «точке» — таких по всей стране десятки. Что именно там происходит, он так и не понял, но предпочёл не расспрашивать. О главном Чонгук всё же не торопился рассказывать: в чём заключается его работа. Тэхён вёл себя тише воды, ниже травы. Не задавал вопросов, только слушал и периодически кивал, отвлекаясь на Юнги. Тот старался вставить свои пять копеек в каждое предложение Чонгука и просил не пялиться на людей, которых увидит через час. Желательно вообще не пересекаться с ними взглядами. Спускаясь по ступенькам, на несколько метров под землю, Тэхён поражался буквально каждой мелочи. Так называемая база располагалась в месте, похожем на какой-то бункер. Компьютеров здесь было намного больше, как и людей в целом. Металлическая сетка, по которой они шли, гремела под ногами. Тэхён придерживался за перегородку, когда поднимал голову, чтобы разглядеть большие лампы над головой, и не отпускал руку Чонгука ни на минуту. Само расположение штаба говорило о том, что о нём знает определённое количество людей. Подобные картинки Тэхён видел только по телевизору. Эмоции были смешанными. Всё казалось, что увиденное — всего лишь локация для съёмок фильма, и в любой момент Чонгук повернётся к нему и скажет, что хотел его разыграть. Но этого не происходило. Лицо Чона было серьёзным и настороженным, будто он чего-то боялся, и Тэхён быстро понял — происходящее с розыгрышем никак не связано. Он совершенно не знал, что находилось за стенами этого помещения, что пряталось за железными многочисленными дверями, что делали все эти люди, не обращающие на него внимания. Но всё внутри него сжималось от непонятного страха, словно его жизнь уже раскололась на две половины. Увиденное поражало, удивляло до глубины души и неимоверно пугало. Чонгук мог показать ему только то, что позволил Хосок — самую малую часть своей привычной жизни. Неторопливо рассказывал о том, что уже около десяти лет работает на других людей, выполняет задания, требующие много усилий и времени; что многим обязан человеку, с которым знакомит Тэхёна, и всё, что он видит, только косвенно сказывается на нём. — Это всего лишь работа, — повторяет Чонгук в который раз. Тэхён молча внимает каждому слову и открывает рот только тогда, когда Чон представляет ещё нескольких людей: Намджуна и Сокджина. Все реагируют на него с любопытством. Не стесняются разглядывать, подшучивать над Чонгуком, который постоянно переводит взгляд на своего парня, чтобы проверить, что глупые шутки не задевают его, но Тэхён даже не обращает на них внимания. Он словно в трансе: плохо слышит и видит, идёт машинально и то только потому, что его крепко держат за руку и тянут за собой. А потом его прошибает током от услышанного. Они сидят уже в автомобиле вдвоём, напротив друг друга, Чонгук говорит вполголоса, с опаской, время от времени отводя взгляд в сторону, чтобы собраться с мыслями, а после — снова смотрит на него и не отпускает ладоней. Тэхён дослушивает до конца. Молча. Никак не реагирует на прикосновения или попытки вытащить себя из раздумий. И говорит только спустя полчаса тишины: — Ты убиваешь людей, — холодно звучит от него, и Чонгук замирает от страха. Больше сказать ничего не получается. Тэхён не идёт на контакт до самого дома. Не разговаривает и после приезда в квартиру, и тем же вечером, и следующим. Чонгук не отходит от него ни на шаг, ухаживает, как за больным, спрашивает о самочувствии, готовит еду, сидит рядышком, но трогать боится. Ждёт, пока тот переварит полученную информацию и сам захочет поговорить. Это случается только почти через неделю. Тэхён всё такой же отстранённый и нелюдимый, зато хотя бы смотрит в ответ. — Я тебе ничего не сделаю, — говорит очевидное Чонгук, садясь к нему на диван. — Я знаю, — Тэхён кутается в одеяло, будто хочет спрятаться от него. — До сих пор в голове не укладывается… — он замолкает на несколько минут. Выразить свои мысли сейчас кажется просто невозможным. Столько дней он толком не спал, думая только о том, сколько крови на руках человека, который обнимал его так много раз. — Это же неправильно, — качает головой Тэхён. Его глаза блестят от влаги, и Чонгук чувствует себя отвратительнее некуда. — Как… как ты можешь заниматься этим? Подобрать нужные слова удаётся не сразу. Чонгук теребит краешек пледа, пожимая плечами. — Может, во мне нет ни капли человечности. Я не отрицаю того, что убивать кого-то — это неправильно. Никто не имеет права лишать жизни другого человека, но… — Чонгук смотрит куда-то вниз, — но ты сам знаешь: иногда, чтобы выжить, нужно вертеться. Мне же — забирать у кого-то жизнь. — Это не тебе решать! — не сдерживается Тэхён. Он смотрит глазами, полными слёз, и не верит в то, что Чонгук говорит такое. Чонгук выставляет ладони перед собой и упирается ими в лоб. — Тебе легко рассуждать: ты не видел того, чего видел я. Не жил в моей шкуре. Я лишь зарабатываю так, как умею. — Убивая? — слёзы брызгают из глаз, а голос дрожит. Тэхён поджимает губы, всхлипывая, и не отрывает взгляда от Чонгука, который жмурится, с силой надавливая руками на свой лоб. — Кем ты себя возомнил?! — спрашивает он, но ответа не следует. — Почему, Чонгук? Почему… Чон резко убирает руки от лица, из-за чего Тэхён крупно вздрагивает и расширяет глаза. Он берёт его за плечи, вдавливая пальцы в кожу, и смотрит покрасневшими глазами. — Потому что меня сделали таким! — его громкий голос заставляет вжать голову в шею. — Ты прав, я — никто, чтобы отнимать чужие жизни, но когда ты собственными глазами видел, как близкого тебе человека засовывают в багажник, а после его находят изнасилованным с перерезанным горлом, ты уже не можешь просто взять и забыть это. Некоторые вещи оставляют отпечатки на нас и меняют. Я не хотел становиться таким, не хотел быть свидетелем того, что теперь снится мне в кошмарах. Но я такой, Тэхён, и этого не изменить, понимаешь? — Чонгук встряхивает его за плечи, смотря безумным взглядом, и Тэхён не может моргнуть. Он трясётся, испуганно глотая воздух, и Чонгук внезапно отпускает его, отползая назад. — Если бы Хосок не подобрал меня тогда, я бы натворил ещё больше глупостей. Не думай, что я не осознаю весь этот пиздец, с которым сталкиваюсь каждый день. Я наблюдался у психотерапевта несколько лет, так что не считай меня на голову больным, хотя, возможно, так оно и есть. Думаешь, мне не хочется отказаться от всего этого и зажить нормальной жизнью? — Чонгук поднимает взгляд на него. — Каждый день. Когда просыпаюсь, иду в душ, завтракаю, вижу, как ты спишь рядом. Но я не могу, нельзя просто забыть об этом и начать жизнь с чистого листа, — он на пару минут замолкает, думая о своём. — Тебе ли не знать, почему некоторые люди идут на преступление и заказывают убийство своего начальника, брата или соседа. Это всегда было и будет, как бы ты ни старался закрывать глаза на такие вещи. Может, ты никогда и не задумывался об этом, пропускал мимо ушей новостные заголовки о том, что нашли известного бизнесмена мёртвым в своей квартире. Людьми управляет власть, деньги, жажда получить большее… — Но ты ведь не такой, — неожиданно перебивает Тэхён, неуверенно садясь ближе. Несмотря на его испуганный вид, он тянет трясущуюся ладонь к чужой и осторожно касается её. Чонгук даже пошевелиться не может, наблюдая за каждым его движением. — Тебе не нужно всё это. Не нужно кого-то убивать, чтобы получить деньги. Не нужно ненавидеть себя и делать то, от чего хочешь отказаться. — Тэхён… — Чонгук поджимает губы, прикрывая глаза. — Будь у меня выбор, я бы больше никогда не спускал курок. — Выбор есть всегда, — не теряет надежды Ви. Чонгук горько хмыкает. — Не в этом случае. — Мы что-нибудь придумаем, — уверяет Тэхён, полностью накрывая его ладонь. — Обязательно. Тэхён подползает ближе, скидывая с себя плед, и тянется руками к его плечам, чтобы крепко обнять. Когда-то именно объятия Чонгука спасли его, он хочет отблагодарить тем же, ведь прекрасно знает, что люди ломаются не по своей воле. И пускай ни одна причина не будет весомой, чтобы оправдать действия Чонгука, Тэхён искренне верит в то, что он нуждается в помощи. Нуждается в нём. — Я тоже не святой, — говорит он уже ночью, разглядывая потолок в темноте. — Как и все люди, наверное, — хмыкает. — Начал воровать ещё подростком. Сначала просто из любопытства, подбили друзья со школы, потом уже начал чувствовать зависимость. Может, я бы никогда и не перестал, пока бы меня не поймали, — они лежат рядом, едва соприкасаясь плечами. Чонгук время от времени поворачивает голову к нему, чтобы посмотреть в лицо и убедиться в том, что оно не искажено из-за страха перед ним. — Но теперь в этом нет необходимости. — Да, потому что я встретил тебя, — Тэхён почти шепчет, укладываясь на бок. — Что со мной было бы, если бы не ты? До чего бы я докатился? — Чонгук не торопится отвечать, зная, что тот спрашивает больше у себя самого, чем у него. — Иногда я думаю об этом, — также тихо говорит он. — Не от хорошей жизни ведь я воровал. И самое страшное в этом то, что совесть меня не мучает. То есть, да, возможно, у кого-то я забирал последнее, но почему-то мне всегда казалось, что деньги мне были нужнее, — молчание. — Неужели человек может оправдать любой свой поступок? — Нет, — чётко звучит в ответ. Чонгук поворачивается к нему лицом, чтобы вглядеться в глаза. — Я себя не оправдываю. Может, мне больше и не снятся взгляды людей, у которых я отобрал жизни, но легче мне от этого не становится. И никакие деньги не стоят убийства, ведь то, что застревает у тебя в голове, — он подносит пальцы к виску, — от этого никогда не избавишься. — Как ты живёшь с этим? — Не знаю. Смирился, наверное. Нет плохих людей или хороших, Тэхён. У каждого за спиной свои грехи… разные… Смысл в том, что кто-то пытается их отмыть, а кто-то — нет.

✘ ✘ ✘

Тэхён, честно, старается. Старается понять логику Чонгука, его мотивы и убеждения. Старается перестать вздрагивать каждый раз, когда тот подходит к нему со спины и обнимает. Старается меньше думать о правде, которая буквально затопила его. Он не был к ней готов. Совершенно. Но он старается продолжать жить и видеть в Чонгуке не только тёмные его стороны, но и светлые. Ведь, чтобы там ни было, Чонгук остаётся самим собой: всё так же встаёт рано и делает зарядку, помогает с уборкой, супится во время чтения, оставляет завтрак на столе, чтобы Тэхён после пробуждения мог поесть нормальной еды. Тэхён уверен — Чонгук не плохой, хотя бы потому, что признаёт это и пытается исправиться. Уезжая на работу, он обещает поговорить с Хосоком и целует парня в щёку, чтобы лишний раз не заставлять его вздрагивать. Для всего требуется время. Для их отношений — тоже. Сложно игнорировать заметные изменения между ними, замечать, как Тэхён прижимается к стене, когда они ложатся в одну кровать, или отводит взгляд на попытки поцеловать себя ночью. Но Чонгук благодарен ему за то, что он остался после всего этого и не отвернулся. — Ты же знаешь, что я не могу тебя просто так отпустить, — говорит Хосок, облокачиваясь на ограждение моста. — Ты уже по уши в дерьме, чтобы пытаться из него вылезти и отмыться. — Я уеду в другую страну, если потребуется. Поменяю имя, документы, внешность. Хосок ухмыляется. — А мозги ты себе тоже поменяешь? Как жить-то будешь с таким багажом воспоминаний? Внизу, под мостом, бурлит река, уносясь на несколько километров вперёд. Чонгук вдруг хочет превратиться в воду и унестись куда-нибудь подальше, оставляя за спиной прошлое, бежать от которого нужно далеко и надолго. Предзакатное небо притягивает тяжёлый взгляд. Чонгук смотрит вдаль, думая о том, что действительно хочет начать всё заново. Вместе с Тэхёном. — Куда лучше, чем сейчас. Хосок сцепляет руки в замок и долго не даёт ответа. А когда выпрямляется, поворачиваясь к нему лицом, хлопает по плечу и невесело хмыкает. — Последний год, и ты свободен, — сжимая пальцами плечо, обещает мужчина, но Чонгук не торопится его благодарить. Предчувствие не обманывает. — Мне нужен этот Ви, вернее его симпатичная мордашка. Он бы облегчил некоторую работу, раз уже обо всём в курсе. Ты же понимаешь, что он знает больше положенного, а это идёт наперерез нашим правилам, — он смотрит непреклонно. — Так что теперь вы оба у меня в долгу. По крайней мере, ближайший год, а дальше можешь валить на все четыре стороны. Я даже буду рад, если ты завяжешь со всем этим, — Хосок несколько секунд стоит неподвижно, затем убирает руку и разворачивается, чтобы уйти. Чонгук смотрит ему в спину, сжимая ладони в кулаки, и чувствует, как от злости начинает трястись. Он так сильно ненавидит себя за то, что впутал Тэхёна в свои дела, поэтому рассказывает об этом разговоре только спустя месяц, когда Хосок недвусмысленно намекает о плате по счетам.

✘ ✘ ✘

Что он чувствует прямо сейчас, вставая за спиной Тэхёна и накрывая пистолет ладонями поверх чужих, чтобы помочь направить дуло в нужную сторону? Презрение к самому себе. Ненависть вкупе со злостью. Желание стереть с лица земли не только Хосока, но и себя вместе с ним, ведь он так долго оберегал Ви от всего того, чему теперь учит сам. Как держать оружие и стрелять, как дать отпор в случае чего, куда бить в первую очередь, — разве этого они хотели? Остаётся успокаивать себя тем, что в следующем году они уедут от этого места подальше и больше не вернутся. Ни за что. Чонгук будет свободен, и они наконец-то начнут всё заново, заживут нормальной жизнью и постараются забыть о том, через что пришлось пройти. Чонгук старается подвергать Ви минимальному риску, рассказывает всё, о чём знает сам, просит быть осторожным и всегда подстраховывать себя, поэтому не отходит от него ни на шаг. Без него Тэхён никуда не пойдёт — это было главным условием Чонгука. И второе — быть только в роли наживки. Позволить ему убить кого-то он не мог. Сам ведь ненавидел себя за это. Однако, спустя время, Тэхёну стало мало того, чем он занимался. За каких-то полгода тот поменялся до неузнаваемости. От прежнего ранимого Ви не осталось ни следа. Залежи обиды, накопившиеся в нём, превратились в желание отомстить за причиненные боль и страдание. Он стал грубее, холоднее, решительнее. — Я помогаю тебе, — повторял Тэхён, целуя парня в губы. — Скоро наша жизнь изменится. Чонгук ненавидел себя настолько, что готов был убить собственными руками. Из-за него Ви изменился, из-за него превратился в того, кого ещё недавно боялся и презирал. Но самое страшное заключалось в том, что сам Тэхён этого не понимал. Он искренне верил в то, что поступает правильно, что тем самым помогает Чонгуку избавиться от призраков прошлого.

The end of flashback

Вся вина лежала только на нём — Чонгук был в этом убеждён. Он вообще не должен был ему обо всём рассказать, не должен был позволять Хосоку манипулировать собой, рискуя жизнью Тэхёна. Сейчас же, осознавая, что его могли всего-навсего убить, Чонгук готов рвать на себе волосы от злости. Нельзя было и близко подпускать Ви ко всему этому дерьму. Порог квартиры они перешагивают молча. Тэхён, держась за ушибленный локоть, даже боится посмотреть в сторону парня — кажется, что Чонгук взорвётся, если его коснёшься. Однако Чон сам подходит к нему, заставляет раздеться, чтобы осмотреть, и облегчённо вздыхает, понимая, что тот отделался синяками и царапинами, а мог схлопотать пулю. Он прикрывает глаза. — Пообещай мне больше никогда… — Обещаю, — перебивает Тэхён, не дав Чонгуку договорить предложение. Он ведь сам испугался не меньше. — Извини меня. Тэхён подходит к нему, кладя голову на плечо, и просит прощения бесконечное количество раз, пока Чонгук не оборачивает руки вокруг него, прижимая к своей груди. Они стоят молча какое-то время, после — Тэхён отстраняется первым и смотрит в глаза. — Я согласен сидеть дома столько, сколько скажешь. Хочешь, даже в магазин не буду выходить? Чонгук кладёт ладони ему на плечи. — Я хочу, чтобы всё, что меня волновало бы – это был ты. Никаких заданий и опасностей. Только ты и я. Потому что нет ничего ужаснее страха потерять любимого человека в любой момент. Чонгуку хватило сегодня сполна переживаний, больше он этого не допустит. И плевать на Хосока и его тупые правила. Он отработает последний месяц в одиночку, заберёт Тэхёна и увезёт его на другой край света. И всё у них будет как раньше: уютные вечера в объятиях друг друга, редкие прогулки, шутки, понятные только им двоим, мелкие ссоры, громкие примирения. Он даже готов стать домохозяйкой и до конца жизни просидеть дома, лишь бы им больше не угрожала опасность. Но как бы Чонгуку этого ни хотелось, вернуться к тому, что когда-то было, уже невозможно. Нельзя обнулить память, забыть определённые моменты из жизни, вычеркнув их из головы. Даже переехав на новое место, он понимает, что как раньше уже точно не получится. Бесполезно просить Тэхёна стать прежним — этого всё равно не случится. Остаётся только цепляться за то, что осталось, и создавать новое. Купленная квартира оказывается гораздо меньше предыдущей. В ней нет много комнат, с окон не открывается панорама города, но здесь достаточно места для двоих людей, и, если честно, Тэхёну она нравится намного больше. По соседству никого нет: на этаже они живут одни, а внизу – престарелая парочка, которая плохо слышит, так что можно не переживать, что они разбудят кого-нибудь посреди ночи. Тэхён садится на край кровати, которую вот-вот собрали, поэтому на ней даже матраса ещё нет, и оглядывает спальню, выкрашенную в бежевый цвет. Сюда поместились лишь спальное место, шкаф и зеркало во весь рост. Никакого туалетного столика, отдельного гардероба или кресла — всё по минимуму, чтобы не загромождать и без того маленькое пространство. — Мы всегда можем переехать, — на пороге возникает Чонгук, наблюдающий за оценивающим взглядом парня. — Нет, мне здесь нравится! — успокаивает Тэхён, ведь прекрасно знает, сколько усилий они потратили на переезд. Зато не зря он учил английский язык… Чонгук подходит к нему, снимая с себя кофту на замке, и садится рядышком. Оба смотрят на своё отражение в зеркале. — Плиту ещё не привезли, так что придётся вечером поесть где-нибудь, — он кладёт руку на плечо Ви, притягивая к себе, и тот охотно жмётся ближе. — Сходим в ресторан как все нормальные люди. Когда у нас в последний раз было свидание? — поворачивая голову к нему, спрашивает Чонгук. Тэхён пожимает плечами. — А у нас оно было? — хмыкает парень. — Мы всего лишь один раз выбрались за периметр квартиры, и то фильм тебе не понравился, — бурчит Тэхён. Чонгук улыбается. За столько лет отношений они и правда чаще всего предпочитали оставаться дома, наедине друг с другом, нежели появляться на людях. Такие вечера были запоминающимися и спокойными, можно было подолгу разговаривать, не беспокоясь, что их кто-то услышит, сидеть в нижнем белье на полу и разглядывать друг друга вблизи, иногда отвлекаясь на работающий фоном телевизор. — Вспомним старые добрые времена? — улыбается Чон уголком губ. Тэхён согласно кивает. Они заказывают еду с доставкой на дом. Пока Тэхён возится с пакетами, Чонгук устраивается на ковре в гостиной и, подперев подбородок кулаком, хмыкает, наблюдая за тем, как тот решает открыть вино, купленное на его день рождения, который состоится послезавтра. Отмечать Тэхён не захотел, поэтому и сказал, что ему будет достаточно компании своего парня. Чувство дежавю накрывает неожиданно. Чонгук помнит, как когда-то сидел также на диване Ви, и улыбается на его попытки открыть бутылку. Кажется, с того момента прошла целая вечность. В груди разливается тепло от воспоминаний. Он подходит к нему со спины, перехватывает вино и штопор одной рукой, другой — игриво шлёпает по ягодице, из-за чего Тэхён сразу же улыбается. Тоже помнит. — На стриптиз можешь даже не надеяться, — ухмыляется Ви, а Чонгук театрально дует губы. Тот вечер их по-настоящему сблизил, вспоминать его и приятно, и не совсем. История Тэхёна так не вовремя всплывает в голове. Чонгук, держа кружку в руке (бокала не нашлось), смотрит куда-то в стену, утопая в воспоминаниях, и Тэхён, поняв это, легонько стукает его по подбородку, привлекая внимание. — Вспоминать это теперь не тягостно, — признаётся он, слабо улыбаясь. — Будто вчера мы только познакомились, а уже сидим здесь, — Тэхён показывает на квартиру, — вдвоём. Удивительно, как быстро летит время. — Да… — как-то грустно улыбается Чонгук. Яичная лапша в коробках быстро остывает. Тэхён ковыряет палочками в мясе и прижимается спиной к дивану в плёнке. Повисшая тишина немного напрягает, и каждый из них старается не обращать на это внимания. Подумать нужно о многом: что делать дальше, как забыть то, что осталось позади. Получится ли начать всё с чистого листа и возможно ли это? Или они зря пытаются сохранить остатки не обременяющих чувств. Сейчас абсолютно всё кажется совершенно другим. Незнакомым, странным, непривычным. Но всё-таки одно осталось неизменным. Тэхён подцепляет палочками кусочек помидора и тычет им в лицо Чонгука, прося открыть рот, как маленького ребёнка, а тот смеётся, вертит головой в разные стороны, отказываясь от угощения. В итоге сдаётся и послушно размыкает губы, но вместо еды получает скромный поцелуй и улыбку своего парня. Чонгук тянет его за локоть на себя, увлекая в новый поцелуй, и Тэхён с удовольствием забывает про еду, отвечая взаимностью. Да, они оба изменились за то время, которое провели вместе, и, наверное, этого было просто не избежать. Всё подвергается изменениям, даже чувства, и их отношения не стали исключением. Благодаря трудностям, которые они преодолели вместе, их связь стала крепче, и, хочется верить, обрела новые очертания. Хорошие они или нет — решать только им двоим. Чонгук, прижимая улыбающегося Тэхёна к своей груди, пока ещё не определился.