Он как лидер должен помочь

Чан почти наигранно вздыхает и улыбается, когда слышит дельфиний писк где-то в гостиной, где сидели младшие. Он с Сынмином решили сварганить что-то вкусное и легкое на ужин, кто-то сидел в гостиной, кто-то решил передохнуть перед ужином. Чан говорит, что сейчас вернется, и направляется в гостиную. Как только он переступает порог комнаты, то видит почему их личный дельфин орет. Чанбин сидел сверху на нём и щекотал, а младший почти плакал от щекотки и отбивался. Тут Бина спихивают с макнэ и лезут целоваться. Никто иной, как Хёнджин. Младший пихает его руками и ногами, но длинноногий успевает чмокнуть его в щеку, навалившись своим телом. Кристофер закатывает глаза на этот весь цирк. Просто каждый божий день. Разве так можно издеваться над лидером? - Так, мелкота, - громким голосом обращается ко всем сидящим лидер. Тут были как раз Чанбин, Хёнджин, Чонин и Джисон. Все остальные, кажется, были в комнатах. - Отцепитесь от бедолаги, он уже плачет. Хёнджин моментально слетел с парня, отстраняясь, испугавшись такого тона. Чанбин делает вид, что вдруг увлекся сюжетом какого-то фильма по телевизору, мол, он там вообще ни причем. - Реально, как малые дети, - поддакивает Джисон с умным видом и сгребает в объятия Чонина, пока тот пытался отдышаться. Чан молча подходит и отбирает живую игрушку для тисканья у мемберов, Хёнджин дуется, но тоже молчит, лишь прижимается к Чанбину, пытаясь завоевать внимания. "У этих детей никогда не садится батарейка", - думает лидер, берет за руку усталого Чонина. - Конфискую, а пока ждите ужина и не орите, - бросает Чан и уводит младшего к себе на кухню. Последний выглядит довольным, цепляясь за руку хёна. Он его спасает в который раз. За день. Сынмин уже варил в кастрюлях что-то, одновременно мыл овощи, чтобы нарезать. - Садись, солнце, будь у меня на виду, - обращается он к макнэ, усаживая на стул, а сам идет к мойке. - Хён, давайте я чем-то помогу, - предлагает тот, мило улыбаясь так, что почти не видно глазёнок, и трет коленки. - О, было бы здорово, нужно овощи почистить, а ты, хён, порешай с мясом, - оглашает план работы Сынмин. Его обычно слушаются на кухне, ведь тот готовит вкусно. Ну, разве если только с ним не Феликс, потому что вот тот как раз таки не слушает, а мешает в блюда всё подряд, а потом получается...дрянь. И Чонин с охотой принимается чистить морковку на столе где-то в углу, а затем и лук. Ровно пол чистой луковицы, как два хёна слышат громкий всхлип, сразу же отвлекаясь. Чонин готов был разрыдаться, ведь "это всё лук, я всегда плачу". Чан по-доброму улыбается, моет руки от мяса, и ставит доску с луком на свою сторону, он сам порежет. - Можешь пойти в комнату и поваляться немного, мы скоро приготовим и будем кушать, - говорит Чан и целует в лобик детину, которая вот вымахала уже выше него. - Но там могут пристать снова. Чонин машет головой, всё ещё моргая покрасневшими глазками: - Я побуду тут, хён. - Возьми мой телефон, можешь поклацать или поиграть, - двумя чистыми пальцами парень достает из заднего кармана смартфон и даёт макнэ, тот светится от счастья, словно дали мороженое. Он любит шариться в телефоне у хёна. Конечно, без разрешения он никогда не берет, но когда просит, то лидер почти всегда даёт. Кристофер улыбается, возвращаясь к готовке. "Это дитё постоянно нуждается в заботе и защите, - говорит себе Крис, улыбаясь. - На самом деле они все в этом нуждаются". Изо дня в день он должен быть хорошим лидером, подставив и плечо для соплей; выслушав и жалобы, ведь "хён, Хёнджин сказал Минхо, что я всё ещё плохо танцую", - прибежал жаловаться Джисон; отбирая Чонина у его хёнов, потому что те словно не контролируют свои улюлюканья; готовя жрать на все эти голодные рты растущих организмов; "Хён, у меня одеяло тонкое, мне холодно", - Феликс. " Хён, Минхо пообещал мне ногу сломать" - Хёнджин. "Хён, я его сейчас убью", - тот самый Минхо. "Хёён, Чанбин укусил меня за ляжку", - Чонин. "Хён, они снова дерутся", - Джисон. " А Феликс последнее молоко пролил, да ещё и моей футболкой вытирал", - снова Сон. И каждый день нужно быть любящим и терпеливым хёном, чтобы случайно не прибить кого-то особо активного, когда ты и так устаешь ужас как.

***

В следующий раз они смотрят Марвел на большом телевизоре в гостиной, собравшись всей группой с кучей попкорна с разными вкусами, чтобы угодить каждому. Такие посиделки проводили несколько раз в месяц, чтобы просто отдохнуть и расслабиться всем вместе. Феликс с Чанбином валялись на больших подушках на полу, рядом в обнимку лежали Минсоны. Минхо обнимал младшего, положив подбородок на голову, прижимаясь сзади. А тот и рад, кажись. Своя атмосфера. Уджин, Сынмин, Хёнджин и Чонин расположились с одной стороны от Чана на диване. "Наконец, они все позатыкались", - подумал было лидер, тут же услышав тихий шепот и ёрзание под боком самого младшего. - Хён, я тебе зубы выбью, - угрожает младший, видимо его доконали серьёзно. Бан Чан поднимает голову, выглядывая из-за Чонина, и видит рядом Хёнджина, что положил голову на ноги мальчишки, обнимая их. Всё понятно. - Что там? - тихо спрашивает лидер, прижимая того к себе. - Он укусил меня за лодыжку, - дуется он, но Хван на это и глазом не моргнул. - Сынмин, забери этого вредного к вам, пожалуйста. Хёнджин наигранно надул свои и без того пухлые губы, добровольно перевернулся на другую сторону к Сынмину и Уджину. Мин его приобнял, поглаживая по плечу. Кажется, умостились наконец. Чонин по-тихому, словно в благодарность, прижался к Чану, обнимая его ручонками поперек талии. Это его молчаливое "спасибо". Чан улыбнулся и принялся поглаживать мягкие волосы макнэ. Спустя пару сцен фильма, Чан обращает внимание на ладошку Чонина, которую тот положил ему на колено несколько минут назад. Почему-то её хотелось взять в свою и расцеловать. Чан просидел так ещё несколько минут, немного хмуря брови, но внезапное непонятное желание было настолько сильно, что Крис думает "черт с этим" и осторожно берет его мягонькую ладошку в свою. Чонин не сопротивлялся, значит, всё окей. Лидер продолжил смотреть фильм, легонько массируя ладошку малыша, второй рукой приобнимая того за плечи. Чонин чувствует, как постепенно разомлевает в руках его хёна. "Хён самый лучший, с ним хорошо", - говорит самому себе макнэ, прижимаясь к крепкому торсу щекой.

***

Кристофер приходит (приползает) со студии ближе к полуночи, решив, что сегодня нужно поспать в общаге, а не на работе. Он тихо заходит в общежитие, вдруг кто спит уже. В душе шумела вода, кто-то из парней принимал душ, в комнате Минхо и Джисона горел свет и слышалась тихая болтовня. Конечно, нужно тоже принять душ, но, кажется, лидер там и уснет сразу. Чёрт с ним, завтра утром помоется. Крис тихо заходит в их с Чонином комнату, обнаруживая, что комната пустовала. Наверное, его или "похитили" соседи, или младший как раз таки купается. В первом случае его было бы слышно, так что Чан не переживает сильно. Парень не включает свет, добирается по интуиции и памяти. Он стягивает с себя футболку и штаны, натягивает домашние легкие шорты и валится на свою кровать. Как же он устал. - Надеюсь, они тут не пооткручивали друг другу головы, - тихо говорит самому себе. Дверь в комнату открылась, зашел Ян. Лидер думал, стоит ли ему что-то говорить или уже уснуть просто так? В комнате полный мрак, как он не споткнулся еще? Нужно было ему оставить свет. Вдруг он услышал, как его кровать прогибается под весом ещё одного тела. Чонин попутал кровати? Как только макнэ натыкается спиной на руку Криса, он резко подлетает с визгом и падает на пол от неожиданности и испуга. Чан моментально поднимается и включает свет в комнате, потягиваясь до рубильника. - Чонини, ты чего? - лидер встал с кровати к младшему, поднимая; тот выглядел испуганно. - Хён, я думал, ты останешься снова в студии, - ребенок выглядел удивленным и действительно испуганным, словно его поймали на горячем. - Вставай давай, - Крис тянет его за руку, чтобы тот встал. - Ты хотел уснуть у меня? Черные глазки-угольки напротив забегали в разные стороны, а их хозяин весь сжался, но в итоге слабо кивнул. - Я просто... скучал, хён, а твоя кровать... пахнет тобой. Чан умиленно улыбнулся и притянул макнэ к себе, обнимая. - Ты можешь ложиться со мною, если хочешь, - предложил он. Ян мялся, он-то хотел, но он так смущался теперь. - Можно? - Именно. И Нини залезает вместе с хёном на кровать, падая к нему в объятия. Улыбка сама лезла на его лицо. Чан только сейчас заметил, что младший в одной футболке и боксерах после душа. Такой ребёнок ещё. Он его приобнял, но Чонин словно прижимался сильнее добровольно. Младший пах своим гелем для душа, кожа такая нежная-нежная. Чонин же уткнулся в голую грудь хёна, смущаясь от этого ещё больше, чем от того, что лежит с ним без своих пижамных штанов. Он думал, что его сегодня уже не будут видеть, а штаны он на ночь ужас как не любил. "Хён такой... мужественный", - Чонин жмурился, пытаясь уснуть, но то, что Чан-хён вот так близко, ловило его на мысли, что хочется погладить его торс. Ян от этого жмурился ещё сильнее, пытаясь отогнать эти странные (и страшные тоже) мысли. Наутро Чан проснулся от тихого звука будильника, но замер, когда почувствовал тяжесть на руке. Та онемела и не чувствовалась. Лидер повернул голову, понимая, что Чонин спал на его плече спиной к нему, а Чан, наверное, всю ночь обнимал его сзади. Будильник наконец выключили, теперь придется проходить квест - как выбраться из-под макнэ, чтобы не разбудить, потому что чёрт бы побрал всё это, Чан видел свой утренний стояк, а вот младшему его видеть не желательно. Нужно срочно валить в душ. С горем пополам лидер выбрался, перебираясь через спящего макнэ. Он выглядел таким милым и растрепанным ото сна, что захотелось...поцеловать его в лобик и обнять, как драгоценность. - Наверное, это нормально, ведь это же Чонин, - прошептал себе Чан, но всё таки быстро отправился в душ от греха подальше. Как раз помоется и порешает дела со своим предателем-дружком. Он действительно предатель, а если бы Чонин проснулся раньше него и почувствовал, что сзади что-то упирается? - Боже, стыд и позор тебе, Бан Кристофер Чан, - на полном серьезе говорит себе парень, залезая под горячий душ.

***

Следующий раз, когда лидер думает, что всё-таки он делает что-то неправильно, приходится на момент трансляции всей группы, где они сидят кучей, а Чонин умостился у него на коленях, "потому что места нет больше", - убеждает себя младший, ведь признавать, что дико хочется просто посидеть у хёна на руках, тому не хотелось. Джисон что-то трещал с Феликсом о их поездке, как им всё понравилось, какая крутая была отдача и прочее, а все остальные активно кивали, подхватывая общение. Чанбин с Сынмином умудрились шуточно подраться сзади, Минхо за все заслуги перед родиной всё таки ударил смачно Хёнджина по жопе, когда тот пытался притереться к нему, Уджин и Чан сидели, как самые адекватные и закатывали глаза. Всё было абсолютно нормально. Лидер трещал в самом начале добрых минут пять, а теперь подключились остальные, не бросать ведь всё на их хёна. Чан улыбался в камеру, потому что действительно был рад, что вся эта детвора - его детвора. Парень даже не замечал, что он делает, потому что мысли о стрэй и стэй его унесли далеко от этой комнаты. Но заметить было нужно. Он обнимал рукой Чонина поперек талии, а потом начал невинно поглаживать того сначала ноги, потом худощавый живот, а когда провел рукой по груди младшего, тот внезапно для обоих тихо застонал. И они оба замерли, особенно Чан, который пытался понять, что он только что делал, не соображая. По многозначительному взгляду на них Уджина, лидер понял, что это было заметно. А ведь у них трансляция. Чонин весь сжимался, пытаясь не касаться спиной груди позади, он явно стыдился того, что ему настолько понравились эти касания, что он не проконтролировал себя и простонал. " Так стыдно, так стыдно, что он подумает? " - младшенький смотрел в пол и нервно кусал губы. Когда трансляция закончится? Зачем Чан-хён так сделал? Почему он тоже замер? И почему в конце концов сам Чонин так отреагировал? Он понимал, что ему было приятно, а еще.... ему бы хотелось ещё, только точно не на трансляции больше. "Позорник, Чонин, ты ходячий стыд", - макнэ просидел до конца, терзая себя укорами и гневными словами, потому что хотелось провалиться сквозь землю. Может быть... всё нормально, ведь его не спихнули на диван после этого? После того прошла почти неделя, всё было, кажется, прекрасно, но только не у Чонина. Он переставал лепиться каждый раз к Бан Чану, потому что не думать больше о том, как ему стыдно перед старшим, он не мог, хотя Чан даже виду не подал после. Но макнэ это не успокаивало, ведь даже если Чан не обратил на то внимания, мысли Яна обратили даже очень. У хёна красивый и мягкий смех. Хён очень добрый, особенно к нему. У хёна очень лучезарные глаза. Хён очень ответственный и взрослый. У хёна очень...сексуальное тело, хочется потрогать. У хёна крепкие красивые руки...которые Чонин представляет перед сном на себе. От таких мыслей Чонин пищит и почти ругается в голос, ведь это непозволительно, Крис - его хён, он парень. А Ян просто... маленький ребёнок, словно обуза для него, потому что вечно его вытаскивают отовсюду. А лидер словно забыл. Он всё также продолжал отбирать младшего у других, когда те перебарщивали, не давал перетруждаться и обнимал, когда они находились все вместе. Как-то они отдыхали по комнатам перед ужином, готовить есть было поручено Уджину и Минхо, потому что этим двоим можно доверять. Минхо на самом деле, если без Хёнджина и Джисона, то вполне вменяемый мужик. Потому что с Джисоном тискается, словно ему пять, а Хёнджина убивает за то, что тот дышит рядом. Крис и Чонин лежали на своих кроватях, увлеченно втыкая в смартфоны. Чан просматривал ленту кпоп новостей, а Чонин шарился с закрытой, тайной для фанатов, странички в твиттере, читая и смотря всё, что попадается, ведь это куда интереснее, если бы вот так по-простому, поближе к народу, скажем так. Их фандом травил очень удачные и смешные шутки, создавал мемы и вообще, слишком талантливые, поэтому было интересно. До тех пор, пока в ленте он не увидел целующуюся парочку, а сверху красовалась надпись к твиту "Чан/Чонин". Младший застыл. Это... что это за дичь вообще и почему она ему попалась? Но взгляд так и не смог оторвать. Там на соседней кровати лежал Крис, ничего не подозревая, пока макнэ залипал на, как именовала какая-то фанатка, чанчонов. "Боже, больше пяти тысяч лайков, почему? " - возмущенно возмущался (кек) мальчишка, но с каждой секундой приходил к соглашению, что да, есть за что поставить лайк. Он открыто залип на экран, смотря, как одни губы сминают другие, а те целуют в ответ. Поцелуй был нежным, но таким... чувственным. Словно действительно это был его хён, ведь он такой добрый и осторожный. Ему внезапно захотелось также. И от этого у мальчика перехватило дыхание. Он смотрел снова и снова, не в силах оторваться, и даже забыл, как это выглядело со стороны. - Чонини, - позвал его Кристофер, потому что внезапно замеревший на добрых пять минут макнэ выглядел странно. Он даже не шевелился всё это время и, кажется, и не дышал. Ян от испуга дергается и роняет телефон на пол. Он был так испуган тем фактом, что он сейчас смотрел такое, но случилось всё в разы хуже. Телефон упал и проехался по полу экраном вверх, и Бан Чан посмотрел на него. Он также прочитал, что там было написано. Чонина чуть не покинула душа, но нужно было что-то делать. Он подлетел с кровати, забирая телефон и унося ноги в ванную, где его никто не тронет. - Господи, как мне теперь быть? - взвыл мальчик, падая на кафель задницей. Чан так и лежал с телефоном в руках, смотря в сторону двери, куда улетел только что макнэ. - Так он на это так залип? Когда все собрались отведать стряпни хёнов, Чонин всё ещё не выходил из своего убежища. И это заметили все, ведь видели, как тот туда последний раз заскочил. - Хён, а где малой? - спросил Минхо, когда все сели за стол. - Я так понял, он в ванной... - Он там больше сорока минут, может случилось чего? - напрягся Чанбин. - Ну... Уджин, - просит лидер, - узнай, пожалуйста, и приведи его кушать, тебе ближе всего. Отмазка. Да, Уджину ближе всего, но лидер просто-напросто не знал, что ему сделать в такой ситуации. Ведь его любимый макнэ так испугался, да и было чего. Нужно будет с ним поговорить. Уджину пришлось уболтать Чонина открыть дверь, а потом пойти кушать, но тот садится рядом с Кимом весь напуганный, стыдливо прячущий глаза, чтобы случайно не посмотреть на лидера. За что всё так случилось? За что? После ужина посуду моют Джин и Феликс. Не факт, что кухня не потонет после этого, но они были наказаны милосердным Кристофером, а значит молча повинуются и моют гору посуды. После Хёнджин обязательно выйдет весь мокрый с головы до ног, потому что Феликс обрызгал его, а Феликс с пеной на волосах, потому что "Джинни-хён кобелина". Чан видит, как Чонин мнется и не хочет идти в их общую комнату, но с ним нужно поговорить в конце концов. В последнее время он странно себя ведет. Поэтому лидер молча берет за руку парня и тащит его внутрь. - Хён, пожалуйста, забудь это всё, - почти плачет Ян, забираясь на кровать и поджимая ноги. - Ты начал меня избегать, Чонини, - говорит старший, присаживаясь рядом. - Что случилось? Я сделал что-то не так? Нужно заходить с другого конца. - Хён, всё не так.... - А как? Ты раньше спал у меня под боком, а теперь ускользаешь, если я тебя просто обниму, - Чан вздыхает, - я пойму, если ты скажешь причину, но мне на самом деле...грустно от этого всего. - Хёёён, - тянет мальчишка, хныкая. - Просто мне... - Тебе, - мягко подталкивает тот к ответу. - Мне стыдно, я много чего думаю ненужного, это очень стыдно, - говорит Чонин, смотря в противоположную сторону, и прижимает к себе коленки. Чан двигается ближе и кладет свою руку на руки малыша, поглаживая. Он снова думает о том, что видел у него в телефоне. - Это как-то связано с тем, что ты смотрел в телефоне? - Чан гладил испуганного ребенка, который, кажется, затрясся. - Ну... просто... все началось с той трансляции, - Чонин прячет голову в ладонях, прижимаясь к коленям. Чан вспоминает и с досадой осознает, что всё-таки тут виноват и он лично. - Малыш, прости, я тогда не думал, что делал, я не знал, что так произойдет, - Крис двигается ещё ближе, садясь сбоку и гладит по спине мальчика. - Ты ничего такого не сделал, за что нужно стыдиться. - Хён... я делаю теперь, после того случая, - выдавливал из себя признания Ян. - Я тебя избегал специально, потому что... потому что мне нравится, когда твоя рука, она гладит, прямо вот как сейчас, - измученно бросает Чонин. - Нравится сидеть на коленях и обнимать тебя, нравится... трогать тебя. И всё это нравится в слишком неправильном направлении. От этих слов рука Чана остановилась, продолжая просто лежать на спине, и Чонин чувствовал, что это всё, конец. - Тебе противно, да, хён? - Чонин поднимает голову, смотря своими глазенками, что у Чана спирает дыхание. Его малыш такой напуганный всем этим. Но на самом деле он не виноват ни разу, это просто... - Нини, ты не виноват, просто ты мужчина, - говорит лидер. Ему хочется снова прижать к себе ребенка, но не хочет сделать этим только хуже. - Понимаешь, у айдолов всегда возникают подобные проблемы, потому что они много работают и не уделяют должного внимания... своим природным потребностям, ты понимаешь о чем я? Чонин немного думает и кивает, продолжая слушать мягкий, успокаивающий голос хёна. - А если парень становится айдолом в слишком юном возрасте, как ты, например, то им ещё сложнее, ведь организм растет, требует, но не получает. Это нормально, малыш, и абсолютно ничего здесь нет, чтобы ты стыдился, мы все тут парни и понимаем, - лидер гладил по волосам мальчика, а затем погладил щечку. - Ты понимаешь? - Да, хён, но.... - Что но? Скажи мне. - Хён... это не помогает мне с моей проблемой. Я возбуждаюсь от твоих прикосновений, - последнее предложение Чонин почти пищит и снова прячет лицо в коленях, ему так стыдно всё это говорить. - У меня каждый раз в голову лезут дурные мысли, мне хочется делать то, что нельзя, и от этого мне так плохо, - кажется, Ян сейчас действительно уже плакал. Правду сказать, Бан Чан никогда в жизни не представлял, что ему придется столкнуться с такой проблемой с его бродячими детьми. Это застало его врасплох. Просто Чонину хочется, это понятно, но почему он? Лидер сейчас сидел истуканом и думал, как выходить из ситуации. - Прости меня, хён, прости, - хныкал Чонин, - вот поэтому я избегаю тебя, потому что мне очень больно почти физически. Я не могу просить тебя ни о чем таком. Он хочет сейчас ластиться к этой нежной руке, сесть снова на коленки и... хочется целоваться. Макнэ в который раз подрывается с места, слезает с кровати и бежит снова в ванную, чтобы не видеть хёна. Он как-то успокоится, а потом... скорее всего он попросится с кем-то поменяться комнатами, так будет проще избегать старшего. Он закрывается и плачет, снова оседая на холодный пол. В его штанах сейчас снова творилось то, чего каждый раз боялся самый младший. Почему это всё происходит? Ничего, это всё он переживет. Сквозь свои всхлипы он слышит стук в дверь и голос лидера, который приказывал открыть. Он злится на него? Он его отчитает? Вдруг об этом узнают другие? Стыдно... Приходится встать и через ещё пару стуков открыть чертову дверь. Он это делает. Смотрит в глаза лидеру, в которых было заметно состояние раздумий, словно Чан решался. - Пошли в комнату, ты же не хочешь, чтобы кто-то пришел и начал узнавать, что происходит, - тихо говорит Чан, а Чонин мотает головой. Он не хочет, чтобы кто-то узнал. - Пошли и больше не бегай никуда. Они заходят и Чан закрывает двери на замок, от чего у младшего мурашки по коже. Может, чтобы их никто не услышал? - Я.. я.. я не знаю, могу ли это сделать, ведь я лидер, но..думаю, я точно не могу, но я хочу избавить тебя от мучений, потому что ты мне дорог, - хён говорит тихо, его голос разливается сладкой тягучей карамелью внутри, от чего коленки дрожат. Кристофер садится на кровать и зовет к себе младшего рукой. Тот смотрит, вытирает слезы и подходит. Чан мягко тянет за бедра и садит на колени к себе, обнимая. Чонин думает, что это уже конечная станция, чтобы умереть. - Малыш, - Чан шепчет на ушко, - расскажи, что бы ты хотел, чтобы я сделал? Ты говорил, что тебя мучали мысли. - Хён, я... - неужели он сейчас требует, чтобы Чонин сдал себя с потрохами? Кажется, именно это, - я хотел бы, чтобы ты поцеловал меня. Ян думает, что проходит вечность, но он действительно чувствует губы хёна. Они такие же мягкие, как он представлял перед сном. Это до дури заводит. Чонин спустя пару секунд обвивает руками шею хёна, прижимаясь. Его губы настолько приятные и нежные, что если бы макнэ не сидел на коленках, то он бы не устоял точно. Чан целовал так же чувственно, как на том видео. Внезапно стало не так стыдно за то, что Чан видел его телефон, ведь он уже целует его. Он просто сминает его губки, посасывает поочередно, поглаживает спину, а Чонин стонет от этого. Чан чувствует, как его прошибает от этого стона его малыша. Его измученного и жаждавшего малыша. "Чертов педофил, ты же себе не простишь этого!" - кричит вся внутренность лидера, но уже поздно, потому что Чонин слишком жмется к его телу и ёрзает. Чан водит языком по губам, и те раскрываются, чтобы впустить его внутрь, совсем неумело пытаясь отвечать. Его малыш совсем неопытный, и вот поэтому Чан педофил. Но, может, он совсем скоро перестанет себя укорять. Лидер ощущает, как от тела сверху жарит, как от печи, а ещё, черт побери, оно начинает тереться о его ногу, и это пиздец. Но ведь макнэ выбрал его, чтобы доверить свою беду, как можно его бросить страдать одному, когда он правда не виноват и боится своего организма? - Хён, - стонет Нини, хватаясь своими ручками за крепкие плечи лидера, отстранившись от поцелуя, в котором Чан успел исследовать весь рот младшего. - Говори мне, - почти шепотом в губы. - Хён, пожалуйста, коснись там... я больше не могу, - Чонин закрывает глаза, потому что делает совсем стыдные вещи, когда берет чужую руку и кладет себе на пах. Чан удивляется от того, как младший быстро успел возбудиться. Хах, сам-то не лучше. Но на самом деле всё вполне было объяснимым, он ведь сам это пытался рассказать несколькими минутами ранее ребенку. Крис держит Чонина одной рукой, а второй мнет его твердый небольшой член, переходя поцелуями на шею. Чонин не сдержано постанывает, это действительно так приятно, прямо так, как он желал. Он трется о руку хёна, бесстыдно хныкая и постанывая, пока Чан покусывает его шею и ключицы. - Малыш, твои стоны такие мелодичные, но тебя могут услышать другие, - предупреждает старший. Как же ему не хотелось бы, чтобы они прекращались. Яна укладывают на постель к хёну, и запускают руку в штаны, гладя через боксеры. Так еще лучше чувствуется. Чан нависает сверху, снимает с него штаны с бельём, чтобы потом одежда не запачкалась, а Чонин из-за этого резко сводит ноги вместе, вдруг осознав, что лежит перед ним вот так вот голый. - Не стесняйся меня, я ведь твой любящий хён, - Чан улыбается так по-доброму и так мягко, что коленки сами разъезжаются. Чонин чувствует, как Крис трет легонько его головку, размазывая выступивший предэякулят по ней, из-за чего Чонин высоко стонет, тут же затыкая себя ладонью. Чан гладит по внутренней стороне бедра, наслаждаясь нежностью кожи его мальчика, вместе с тем смазывает слюной его член, чтобы лучше скользить. От таких махинаций Чонину снова стыдно, но лишь на мгновение, потому что рука хёна начинает двигаться, принося просто нереальное удовольствие. На самом деле, совсем другие чувства, когда он попытался трогать сам себя, когда было совсем невтерпеж. - Ох, хён, так хорошо, мм... - шептал младший, ерзая на кровати, извиваясь от ощущений. Как только Чан ускорил движения рукой и поцеловал, мальчик задрожал под ним всем телом и кончил в руку, томно простонав в губы лидера, что заглушали его стон. Крис подвигал еще немного рукой, пока тот полностью не изольётся, и лишь тогда остановился, давая время младшему придти в себя. Чонин лежал минут пять с прикрытыми глазами, полностью разделяя радость своего тела, что наконец-то он испытал оргазм, да еще и благодаря лидеру, о котором мечтал в последнее время. - Хён, - тихо позвал мальчик, видимо, уже отошел, открывая глаза. Чан вытер влажными салфетками его живот, а теперь гладил по ножкам, которые до этого дрожали, словно осиновый лист. - Да, малыш? - Ты...не злишься? - За что? - искренне удивился лидер. - За то, что тебе пришлось...это делать, - Чонин лежал и думал, что это действительно противно, что тебе какой-то мальчишка признался в своих похабных мыслях и почти заставил подрочить ему. - Нет, даже не думай о таком, солнышко, всё хорошо, ты молодец, - Чан нежно поцеловал макнэ в губы, от чего последний заулыбался. Чан одел его. - Я скоро вернусь, не позволяй своим мыслям расстраивать тебя. Чонин закивал, продолжая бревном валяться на кровати хёна. Тот встал, уходя с комнаты. Чонин невзначай посмотрел вниз, замечая, как шорты хёна выпирают. Ему показалось или Чан-хён правда тоже возбужден? Лидер вышел с комнаты, благодаря небеса, что в коридоре и в ванной никого нет. Что ж, нужно снова порешать дела со своим дружком. И в этот раз он его предателем не называл, наоборот, полностью понимал его, ведь Чонин был слишком...возбуждающим. Когда Кристофер вернулся, заметил, как его ребенок перебрался на кровать и сопел, уснув сладким сном. Жалел ли Крис об этом всём? Наверное, нет, ведь хоть и совесть укоряла его, мол "ты же лидер, что ты себе позволяешь?", но с другой стороны...Чонин так сладко уснул, будучи счастлив, что его возбуждение больше не мучает его. До поры до времени.

***

Макнэ действительно угомонился на пару дней, больше не игнорируя лидера, довольно спокойно относился к обнимашкам, снова сидел рядом. Это радовало, всё возвращалось на свои места. Но вот спустя уже неделю, Чонин снова становился странным. Кажется, лидер понимал, почему именно. Часто, когда тот возвращался в комнату, Чонин быстро выключал телефон и откладывал его в сторону, долго пялясь куда-то перед собой. Начинал немного дергаться, когда на талии чувствовал руки лидера. Моментами за столом, в машине, на практике Чан ловил взгляды младшего, который, будучи пойман, быстро отводил взгляд, принимаясь делать что-то другое. Ванная стала второй комнатой для него - так часто он туда бегал, если считать еще и душ. Неужели, опять?.. Однажды вечером Чонин, притихший и смущенный, зашел в комнату и остановился у дверей, прижимая их спиной. - Хён, - позвал он. Чан отвлекся от телефона, в котором читал книгу после душа, будучи готовым ко сну. Чонин снова в футболке и трусах. О черт, Крис. - Да, Нини? - он перевел обеспокоенный взгляд. - Хён...я...ты меня сейчас,скорее всего, прогонишь, но... - слова самому младшему давались крайне трудно, он мял длинную футболку в руках, но потом подошел к кровати хёна, присаживаясь рядом. - Хён, я опять...мне опять снится всякое такое. - И, конечно, хён понимал, что именно. Последнюю неделю Чан тоже этим начал страдать. Ему несколько ночей снился до жути мокрый сон, а виной всему - невинное дитя, которое сопело во сне на соседней кровати, которое недавно сказало, как его возбуждают прикосновения хёна. По сути, его касались все. Хенджин, банный лист, касался его куда больше, но Чонин не пошел к нему с признанием "знаешь, хён, у меня теперь проблемы в штанах, возьми ответственность". Глубоко внутри лидер рассчитывал на то, что он хоть немного нравится макнэ группы, иначе прощай, сердце. Чан снова мягко улыбнулся ребенку. Ребенку, который не получив отказа или гнева в свою сторону (он его никогда не получал вообще-то), ловко перебросил худенькую ножку через лежащего Криса и сел сверху, прижимаясь приятной тяжестью. Чан опешил, но постарался не выдавать слишком своего удивления, чтобы не спугнуть, а наоборот - придержал его за бедра, усаживая. - Хён...мне слишком нравится твоё тело, - бормотал мальчишка, загибая свои пальчики от небольшого смущения, - можно я потрогаю? Чан кивает, влюбленно смотря на это чудо. Его черная футболка и черные боксерки выглядели на нём просто нереально соблазняюще. Прощай, здравый смысл. Чонин улыбается и тянется ручонками к голому торсу лидера, осторожно касаясь. Такая нежная кожа, ему нравится еще сильнее. Чонин сидит сверху и гладит кубики пресса, проходясь по ним то ладошками, то только пальчиками, от чего щекотно-щекотно. Чонин видит, как на него смотрит хён, плотно сжимая губы. - Хён, ты очень красивый, - и улыбается такой невинной улыбкой, словно это не он тут такой соблазнительный сидит и трогает. - Ты самый красивый, малыш. Мальчишка продолжает касаться. Он водит по животу, поднимается к груди, гладит сначала осторожно, едва касаясь, снова щекотно, а потом проходится ладошками по соскам и мнет их. Лидер офигевает внутри. Предатель снова интересуется происходящим, молчаливо спрашивая, перепадет ли ему тоже? От такого Чана коробит, но он послушно даётся своему ребенку играться с его телом. Ведь у него титаническая выдержка, так? Нифига нет. А Чонин словно даже не замечает, как под его задницей твердеет в шортах у хёна, которого он так бесстыдно оседлал. Мнет, гладит, сжимает, гладит руки, проводя по бицепсам, даже не скрывает полного восхищения, снова говоря, какой его хён красивый. А потом... Потом наклоняется и лижет затвердевшую бусинку соска, от чего Чан резко и шумно выдыхает. Это было крайне неожиданно. Это вовсе не то, что он думал, когда Чонин попросил потрогать! Кажется ( чем дальше, тем больше казаться перестает, оставляя одно лишь убеждение), Чонин намеревается получить что-то еще. Это...он как лидер просто не может этого допустить. Но из нахлынувших возмущенных мыслей его вырывает его же стон от того, что макнэ бессовестно присосался к его соску, теребя второй проворными пальцами. - Господи, Чонин!? - Чан не может сконтролировать так, чтобы его возмущение не показалось стонами, но вышло плохо. - Хён...- томно шепчет его Нини, ёрзая задницей у него на животе. То, как это всё охеренно выглядело, могло заставить Чана кончить, но он держится. О какой там титанической выдержке он говорил раньше? Может быть, она была раньше, когда перед ним была девушка в прошлом, но когда здесь вот такой Чонин...Пиздец. - Хён, я хочу- - Чего же ты хочешь? - мягко, но дрожащим, хриплым голосом спрашивает лидер, а Чонин, чертов засранец, двигается своей задницей немного дальше, точно намеренно проезжаясь по стояку позади себя. Чан уверен, что тот не видел и не чувствовал его, но как он понял, что старший уже возбудился? - Я хочу, чтобы ты...я хочу твой член, - Господи, Ты видишь, что Чан держался. Почему Ты не спас его от этого всего? Лучше бы он сидел в своей Австралии и не рыпался. - Чонин! Я не могу, я твой хён, я должен заботиться о всех вас, а не...- закончить ему не дают, садясь на стояк, вертя бедрами в разные стороны, красиво изгибаясь телом. О Господи Боже! С такими темпами можно стать верующим христианином. А нет, вообще нет, можно душу дьяволу продать. То, что творил его невинный (нихера!?) макнэ, давало красноречивый ответ, что его не гребет, что там Чан себе думает и в чем себя убеждает. - Хён, пожалуйста- пожалуйста! - Чонин так умолял, строя обиженную мордашку, словно он просил конфетку, а ему не дали, А НЕ ВОВСЕ ЧЛЕН, КОТОРЫЙ ОН ХОЧЕТ БЛИАТЬ. Кристофер сжимает его аппетитные ягодицы в ладонях, чуть ли не застонав от того, как они классно ложатся в ладошках, и поддается бедрами вперед, потираясь о него. Чонин так невинно кусает губки, стонет, но Чан видит. Чан, черт, видит эти искорки в глазах, что ведут в погибель. Чонин быстро сползает ниже, располагаясь между ног лидера, и бросает просящий взгляд на него: - Чанни-хён, можно я потрогаю? - Блядь, - говорит Чан, а вот Чонину слышится "да,котенок", поэтому он осторожно касается твердого члена, что прижимался к бедрам. Чонин уже понимает, что он крупный и толстый, на мгновение пугаясь, что он даже не ожидал такого. Чонин залезает рукой в шорты и сразу трусы, вытаскивая возбужденный орган, и тихо охает. - Большой, хён, - улыбается. - Всё еще хочешь, малыш? - лидер ухмыльнулся, поглаживая младшего по волосам. - Да, Чанни-хён, - кивает и начинает двигать своей рукой по стволу, оттягивая одежду. Когда? Просто когда он за эту неделю стал настолько развратным, что у Чана слов не хватает, чтобы просто комментировать? Кажется,лидер догадывается, что его ребенок смотрел вечерами. Крис поднимается и переворачивает его, подминая под себя. Жадно целует в губы, но лишь на секунду, чтобы разжечь огонь во младшем, встаёт к своему шкафу, чтобы поискать смазку и презерватив. Должны же они быть, родимые. Находит, закрывает дверь и возвращается, смотря на наблюдающий взгляд из-под опущенных ресниц. Красивый. Очень сильно чересчур красивый. Лидер бросает всё рядом и принимается раздевать торопящимися руками макнэ. Нужно держаться, ведь нельзя в первый раз так делать с Чонини. Судя по тому, как Чонин тогда быстро кончил, и как он вообще всего боялся, Чан у него первый во всем. Когда мальчик лежит перед ним совершенно голый, Чан снова срывает у него долгожданный поцелуй, что хотел всю неделю. Чонин всё еще неопытен, но его мальчик так хочет всего и сразу. Тяжело удержаться. Чонин почти забыл, почему он сюда пришел вообще, пока его так крышесносно целовали, чем Крис воспользовался, чтобы разогреть в пальцах смазку. - Солнышко, будет неприятно и больно, - лучше сразу предупреждать, - но я буду осторожен, и всё потом- - Я тебе доверяю, хён, - выпаливает Чонин, тяжело дыша, возбудившись только от одного поцелуя. Что тут можно еще говорить? Чан кивает, снова целует и кружит скользким пальцем по отверстию, а потом потихоньку проталкивает палец внутрь, чувствуя, как девственные стенки расступаются. Чонин стонет. Неприятно, но Чан говорил. - Нини, ты такой узкий, такой горячий внутри, ты знал? - Бан Чан принялся шептать полубред на покрасневшее ушко младшего, чтобы отвлечь того и не испугать этими неприятными ощущениями, ведь дальше будет больнее...- Всё будет хорошо, малыш хочет член хёна, да? Чонин быстро кивает, но немного жмурится. - Хён тоже хочет тебя, я не обижу тебя, - обещает Чан и целует в носик, пока вводит второй. - Я бы не просил этого, если бы не был уверен, что ты не обидишь. Второй шёл туго, но постепенно растягивал больше. С третьим Чану удалось найти простату, от чего макнэ вскрикнул, цепляясь за руки мертвой хваткой, прося сделать так еще. После растяжки лидер осторожно входит в ожидающее тело, но он знает, что всё равно больно. Мальчик сцепляет зубы, терпеливо ждет и пытается расслабиться, потому что хён обещал ведь. Чан целует много. Чан боится, что его чуду больно, но он ничего больше не сможет сделать. Ласкает его член, целует в губы, в шею, пока Чонин принимает и подстраивается под его размер. Постепенно боль отходит, потому что член скользит быстрее и не так болезненно, посылая приятные ощущение по всему телу. - Хён, - внезапно зовет парень, от чего Чан замирает, снова боясь, что ему где-то больно. - Да,солнышко? - целует его ступню, длинные ножки лежали на его плечах . - Кажется, ощущения можно описать словом "пиздец", не останавливайся, хён, - стонет макнэ, улыбаясь. - Я тебя отшлепаю за такие слова, - обещает снова Крис, наращивая темп. Чонина постоянно приходится затыкать губами, потому что он кричит от удовольствия, кажется, вовсе наплевав на то, что они в общаге. Кровать начинала скрипеть, офигев от всего, звук шлепков становился всё громче и чаще, а ноги на плечах дрожали. Ян, как и в прошлый раз, долго не продержался, лишь немного подрочив себе, и кончил, громко выстанывая "хён". Чана от этих стонов вело, он ускорил толчки в немного расслабленное тело, и пока макнэ не отошел от оргазма, кончил в презерватив, не выходя из него. Кайф просто дикий. Чонин тяжело дышал,обнимая лидера, который прижимался к нему, хорошо, что не всем весом, и также старался отдышаться. - Котенок доволен? - мурлычет Чан, целуя своего малыша за ухом. Тот тихо смеется. - Котенок может повторить, - бессовестно, бесстыдно, просто возмущающее! - Всё для моего котенка, - Чан поднимается, переворачивая Чонина спиной к себе, от чего тот завилял попкой, желая продолжения. Что ж, завтра будет стыдно перед остальными мемберами,но что поделать?