С именем Дьявола

От лица Люцифера.

— Да. Да, спасибо.       Официант поклонился и отошёл от моего столика. С недавних пор я полюбил ужинать в гордом одиночестве. Никто и ничто не отвлекает меня.       Мясо по-французски и Совиньон Блан. Я заканчивал трапезу, когда мой телефон стал разрываться. Посмотрел, чей это номер — Мелани. Выключил и продолжил ужинать. Она уже не Коэн, хоть в ней и течёт наша кровь. Она наша любимица. Чуть старше меня и намного моложе отца, поэтому она была для него как дочь. Последний ребёнок в семье.       Закончив с едой, я вышел из ресторана, сел в свой автомобиль и по заученному маршруту отправился домой. Внутри меня будто бы все умерло. И самое печальное, что я чувствовал это уже. И обещал себе, что никогда больше не позволю кому-либо так издеваться над собой.       Когда зашёл, я увидел женское зимнее пальто на вешалке. Не заостряя должного внимания, я поспешил пройти сразу к себе, лишь бы лишний раз не встречаться с отцом. Но на четвёртом этаже меня все же остановили голоса. Это были Мелани и отец. Они говорили на повышенных тонах, что было впервые у них. Я прислушался. — Хавьер, так нельзя. Ты рушишь его жизнь! — Ты уже не Коэн и ты не можешь вмешиваться в наши семейные дела. — Я продолжаю оставаться твоей сестрой, Хавьер. Не смей этого забывать. — Но ты же забыла. Забыла на десятки лет о том, что у тебя есть старший брат. Который, между прочим, вырастил тебя, как родную дочь. — Да если бы ни твоя страсть к власти, я бы никогда не сбежала. — Ах так?! Да если бы ни я, где бы мы все сейчас были? — Если бы ни ты, у него была бы давно семья и бизнес! Но ты… — Я пытаюсь сделать его жизнь лучше! Пытаюсь сделать из него человека! — Он уже человек! Разве деньги, которые ты потерял в той сделке, сравняться с уважением и любовью своего ребёнка? — Печёшься о племяннице мужа? Так он ведь сам выбрал быть рядом со мной. — А что ты предложил ему? Какой ультиматум поставил? Ты или голова его девушки?       Мужчина молчал. Внутри меня все сжималось. Хотелось ворваться в кабинет, но я сдерживал себя. — Ты ни капельки не изменился, Хавьер. Ты так и не понял, что сын и так предан тебе. Он носит твою фамилию, продолжает твоё дело. — Она горько хмыкнула. — Но тебе этого недостаточно. Отпусти парня, пока ещё больше не искалечил ему жизнь.       Она поднялась со стула, разворачиваясь лицом к двери. Я спешно спрятался, прижимаясь к стенке, чтобы сквозь приоткрытую дверь меня не было видно. — Рикарда ждёт ребёнка. — последнее, что бросила женщина, выходя из кабинета.       Меня бросило в жар. Эти слова резали мой слух, заставляя повторяться вновь и вновь. Я стал тяжело дышать. — Люцифер? — Мелани вскинула брови. Она отвела меня в сторону. — Ты все слышал? — Да. — Глядя перед собой, я ничего не замечал. — Это правда?       Вдруг осознав, что могу упустить единственную возможность связаться с ней, я вцепился руками в тетю. Она нахмурилась. — Правда. Но только видеть тебя она не хочет и говорить о ребёнке не собиралась. — В смысле не собиралась? — Я снова вспылил. Мелани вырвалась из моей хватки. И поспешила удалиться, но я поймал её на лестнице. — Постой.       Она развернулась ко мне. Лицо её выражало сожаление. — Прости, Люцифер, но я сделала все, что могла. — Спасибо. — Растерянно бросил я. Женщина покинула дом.       Я заслужил ненависть Рикарды к себе и её нежелание знаться. Но как можно было решиться не рассказать о моем ребёнке? Я настолько ей стал противен?       «Я причинил тебе столько боли, что теперь заслушиваю склонить голову», — подумал я. Мысль о моем ребёнке придала мне смелости. Я влетел в кабинет отца. — Ты совсем ополоумел? — Я все слышал. — Я сдерживал себя, чтобы не сорваться на крик. — И? — Ты не хочешь мне ничего сказать? — А что ты хочешь услышать?       Он раскинулся на своём кресле. Его самодовольная ухмылка злила меня ещё сильнее. — Чего ты хочешь? — повторил отец.       Я вспомнил слова дворецкого. Я сам решаю, когда закончить власть отца надо мной. И настала пора поставить его на место. — Предлагаю тебе сделку. — Отец рассмеялся. — Один бой. Выиграешь ты, я останусь с тобой отрабатывать долг. Выиграю я, ты отпускаешь меня. — То есть, ты думаешь один бой все расставит? — Всю жизнь на тебя потратить я не собираюсь. Особенно, когда моя женщина носит моего ребёнка. — А ты уверен, что этой твой…       Отец не успел договорить, как в его лицо прилетел кулак. Раскрасневшись, он вскочил с места. Я схватил его за грудки. — Не смей. Один раз я позволил тебе испортить мою жизнь. В этот раз не позволю. — Хорошо. Завтра вечером.       Я отпустил его. Выходя из кабинета, я громко хлопнул дверью. «Завтра все решиться», — подумал я.       Следующий день наступал мучительно долго. Я всеми силами старался уснуть, но мысли путались в моей голове. Рикарда и малыш, предшествующая игра с отцом… Я должен был выиграть отца. Нельзя было недооценивать силы Хавьера Коэна. На седьмом десятке он был крайне сильным и здоровым. С лица можно было вообще сказать, что ему и пятидесяти нет. Вот такие чудеса творят с тобой деньги.       Сегодня было двадцать четвёртое декабря — канун Рождества. Прислуга во всю суетилась в доме, готовясь к празднику. На улице пошёл снег: в этом году он запоздал. Но многие люди, в частности дети и влюблённые парочки, были рады этому. А я ещё не осознавал, что на носу праздник.       Отца уже дома не было: уехал готовиться. «Как сильно тебе хочется выиграть, отец», — я усмехнулся собственным мыслям. Плотно позавтракав, я вышел из дома в направлении спортивного клуба. Там, потратив часа три на тренировки, я принял душ и стал морально готовить себя к бою. Как назло время тянулось медленно. И так безжизненно прожитое мною время удручало меня, так ещё и предстоящая схватка с отцом не давали мне свободно дышать. Я чувствовал, как плотно натянут ошейник на мою шею. Я задыхался. Задыхался морально, а не физически.       За час до боя я приехал в клуб. Переоделся и начал разминаться. Надежда освобождения от невидимых отцовских оков придавала мне силы. Я чувствовал невероятную мощь внутри себя. Казалось, что я мог свернуть горы во имя такой цели. Быть свободным. Иметь свою семью.       Вскоре появился отец и итак напряжённая обстановка стала совсем невыносимой. Он привёл себя в порядок и выжидающе смотрел на меня, явно уверенный в своей победе. Собрался народ. Судьи. Дали знать и готовности к бою и мы с отцом вышли на ринг. Удар в гонг. Игра началась.       Отец, словно гепард готовящийся к прыжку,  прыгал на ринге. Первый взмах — промах. Я успел увернуться. Он улыбнулся. Второй взмах — снова мимо. Но не успел я повернуть голову, как слева мне прилетел удар в челюсть. Маленькая струйка крови потекла по щеке — отец порвал мне кожу. Я не почувствовал боли. В ответ на его выпад, я ударил отца в солнечное сплетение, он скрючился и я добавил ему в челюсть. Его откинуло на канаты. Быстро придя в себя, он снова настиг меня. Взмах. Удар. Я успел закрыть лицо руками. Удар в гонг. Конец первого раунда.       Второй раунд обессилил меня. Отец, будто бы открыв в себе второе дыхание. Он нападал на меня без продуху. Я только успевал закрывать лицо руками. Боль я продолжал не чувствовать, зато обида и злость во мне росла все сильнее и сильнее. На начало третьего раунда я был избит и озлоблен. Единственная причина, по которой я ещё не упал на лопатки — возможность отделаться от отца. Снова стоя напротив самодовольного родственника, я собирал в себе все силы. — Сдайся, пока не поздно. — Он ухмыльнулся. — Я тебе не принадлежу. — Это мы ещё посмотрим.       Он снова замахнулся на меня. Я увернулся, замахиваясь в ответ. Он удачно избежал моего кулака. Я замахнулся снова — попал. Он стал нападать. Я ловко обходил его удары. Оставались какие-то секунды до конца боя. Он снова стал нападать. Разбежавшись, он подняв вверх руку, направляя удар на меня.       Дальше все произошло как в замедленной съемке. Отец летит на меня, а я подбегаю к нему навстречу, замахиваясь в ответ. Но не успевает мужчина меня ударить, как моя боксерская перчатка касается нижней челюсти отца. Он падает навзничь и бой считается оконченным. — Вот и все, — я сплюнул кровь. Отец открыл глаза, смеясь. — Честный бой для нечетных людей. Черт с тобой. Св…- он прочистил горло, сплевывая сгустки крови, — свободен.       Только сейчас я почувствовал как сильно саднят руки и лицо. Медики сразу поспешили зашить мне рану на лице. Время было около десяти вечера. И после всего этого мне оставалось только одно — вернуть её.

От лица Рикарды.

      Я до сих не могла осознать, что теперь внутри меня живет человек. Крохотное существо, требующее большего трепета. Александр во всю готовился к Рождеству. Мы с мальчиком приготовили подарки для родителей, нарядили ёлку и вовсю обсуждали предстоящий праздник. Мелани приготовила фирменное блюдо Ричардсонов — цыплёнка табака по особенному рецепту женщины. Правда, от запаха курицы меня страшно мутило. — Помню, когда я была беременна Алексом, я ничего не могла есть. Эта привереда ещё не родившись характер показывал. — Да уж, горючая смесь. — Я улыбнулась.       Позвонили в дверь. Мелани вытерла руки полотенцем и поспешила выйти. — Это Дункан, наверное. Он за подарками хотел заехать. Видимо, руки заняты открыть.       Я кивнула женщине, продолжая лепить маленькие фигурки для сахарного печенья. Ко мне вернулась Мелани немного осунувшейся и сосредоточенной на своих мыслях. Мое чутье, которое с недавних пор стало острее в несколько раз, подсказывало, что пришел домой вовсе не Дункан.       Женщина села напротив меня, облокотилась локтями на столешницу и, все ещё будучи где-то далеко, но точно не на кухне, проговорила: — Мне нужно кое-что тебе рассказать, Рикарда. — Многообещающе звучит. — Она бросила на меня возмущенный взгляд. — Хорошо. Говори. — Я ездила вчера к Хавьеру. — Коэну старшему? — Женщина кивнула. Я вскочила со стула, полная яростного возмущения. Я хватала ртом воздух, пытаясь сказать хоть слово. — Рикарда, я должна была тебе помочь. — Чем помочь? — От злости я перешла на крик. — Хавьер душил своей властью сына. Я не могла позволить остаться твоему ребенку без отца. — И чего ты добилась?! Он выбрал свою сторону. Он просто так отказался от меня! И также откажется от ребенка! Ты ещё скажи, что Люцифер узнал об этом. — Женщина виновато склонила голову, храня гробовое молчание. — Что?!       Последний мой вопрос прозвучал практически шепотом. Я, потеряв равновесие, села обратно на стул, опустила голову на руки и нервно втянула в себя воздух. Мелани все ещё молчала. Это меня ещё больше злило. «Как они смеют вмешиваться в мою жизнь? В мою!» — Пронеслось в моих мыслях. С блестящими глазами от слез я снова заговорила. Голос дрожал, но в нем все равно ощущалась сила. — Ну и? Что тебе ответил Люцифер? — Он был шокирован. Не думаю, что в тот момент он осознавал правду моих слов. — А ты думаешь сейчас он осознал? Понял, что внутри меня теперь живет его ребенок? — Я саркастично улыбнулась, не веря собственным словам. — Он хороший игрок. Все делает идеально: выглядит, говорит, ведет бизнес, везде побеждает. И со мной он тоже играл.       Мелани протянула ко мне свои ладони. Я позволила ей коснуться меня. — Просто пойдем в гостиную, пожалуйста. — Она поджала губы, скрывая подходящий к горлу ком. — Да что это изменит, Мелани?       Я догадалась о том, кто ждет меня в гостиной. И видеть этого человека мне не хотелось — боль и обида затуманили разум. Но все же я пошла. В гостиной на диванчике, нервно теребя избитыми пальцами игрушку, которую бросила Сью, сидел Люцифер. Лицо его было изранено. Был заметен шов на щеке, кровяные подтеки на висках и расцарапанные костяшки на руках. Хотелось броситься к нему, но я сдержалась.       Напротив него надменно восседал Александр. Он не скрывал своей ненависти к мужчине. Его черные злые глаза смотрели на Коэна, вот-вот готовясь сцепиться с ним. Люцифер же не смотрел на мальчика, явно чувствуя его невыносимо тяжелый взгляд. Не выдержав, он все-таки бросил ему: — Пришел опять обидеть её? — Мальчик вскочил и заставил посмотреть на него мужчину. — Я тебе не позволю этого сделать! Уходи. — Я не уйду, Алекс.       Он, почувствовав мое присутствие, медленно перевел взгляд на меня. Впервые я увидела в них сожаление и решительность вместе. Он будто бы упал с небес на землю, чувствуя насколько безвкусной бывает жизнь на земле. Я облокотилась на дверной косяк, стараясь сделать более безразличный вид. Мужчина поднялся и подошел ко мне. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Привет.        «Мне показалось или у него дрожит голос?» — подумала я.  Его голос был тихим и хриплым. Ниже, чем есть на самом деле. Он бросил свой взгляд на мой живот. — Что тебе нужно, Люцифер? — Алекс скрестил руки на груди, испытывающе сверля спину мужчины. Мне пришлось выпроводить мальчика из зала. — Ты мне нужна.       Я усмехнулась. Внутри все сжималось в тугой узел. Внутри я кричала на него, била кулаками по груди, но с наружи я безразлично наблюдала за ним. — Ты отказался от меня. Что изменилось? — Все. — Он отвел глаза в сторону, отворачивая от меня и свой корпус. — В глаза смотри, когда со мной разговариваешь. — Это прозвучало настолько жестоко, что Люцифер, округлив глаза, подчинился. — Если ты узнал о ребенке и решил вернуться, то ты опоздал. — Ты блефуешь, Рикарда. Ты любишь меня и поэтому никогда не сделаешь подобного. — Я закусила нижнюю губу. — Даже сейчас ты подтвердила мою догадку. — Допустим. Но это все равно ничего не меняет. Ты не можешь открыться мне, пустить в свою жизнь. Вместо того, чтобы быть со мной, ты выбрал работать на отца и я понятие не имею, что он тебе такого предложил. — Именно, что ты понятия не имеешь о том, что произошло тогда. — Он угрожающе близко приблизился ко мне. Его взгляд лишь на мгновение стал жестким и опасным. Я шагнула назад, опасаясь. Заметив это, он смягчился. — Прости. Отец поставил ультиматум: либо отработка долга и ты останешься жива и здорова, но без меня, либо наше долго и счастливо закончилось бы тем же вечером. Ты не знаешь, на что способен мой отец, Рикарда. Я не мог иначе. — И что же произошло, что ты стоишь тут? — Мое сердце, словно ледяная глыба, намертво стояла внутри меня. Растопить её теперь было очень тяжело. — Вчера, когда я подслушал разговор отца и Мелани, — Я невольно рассмеялась, а он бросил на меня свой слегка осуждающий серьезный взгляд. — Что ты смеешься? — Подслушал разговор? — Так вышло. — Он глубоко вдохнул воздух и протяжно выдохнул. — Когда я это услышал, я понял, что не могу всю жизнь подчиняться отцу. Я один раз потерял дорогого мне человека, и теперь не мог потерять ещё раз. И это чудо, — он протянул руку к моему животу, но я отдернула её, — ребенок дал мне огромный толчок. Мы договорились о бое. Я победил. Цена того боя была моя свобода. Теперь, когда меня больше не держит отец на цепи, я хочу вернуть себе самое ценное, что есть у меня. — Было, Люцифер. И я не могу быть уверена, что тогда все было правдой. Ты даже в банальной истории о пледе умудрился наврать. Только зачем? — Есть моменты, которые очень больно вспоминать, и тем более рассказывать. Но я не хочу допускать больше таких ошибок. Рикарда…       Он шагнул ко мне навстречу, пытаясь заключить в объятия, но я вытянула руки в знак протеста. — Я худший, кто мог бы быть с тобой. Я колючий, но позволь мне стать с тобой хотя бы на каплю лучше.       Я смотрела ему в глаза. Внутри меня всю затрясло. Слезы, как бы сильно я не сопротивлялась им, полились из моих глаз. Внутри будто бы взорвали снаряд с недавно зарытой болью. Словно статуя, я молчала, не двигаясь. Только плачущие глаза говорили о том, что я жива. О том, что я способна чувствовать.       Он подошел ко мне. Схватив меня за затылок, резко и властно притянул к себе. Он сжимал мое тельце в своих руках, так будто бы всю жизнь по мне скучал и только сейчас ему довелось коснуться меня. Я слышала, как его неровное дыхание с бешеным ритмом сердца постепенно восстанавливалось. Он усыпал мое лицо короткими поцелуями, собирая капли моих слез. Взяв мою голову в свои ладони, он посмотрел мне в глаза. Его дыхание обжигало мои щеки.       Шепотом, он снова произнес: — Пусть сгорит все вокруг. Только с тобой я останусь нетленным. — Неужели правда, в канун Рождества случаются чудеса?       Он рассмеялся, прижимая меня к себе крепче. Я чувствовала, как трясется его грудь. — С тобой я начал в это верить.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ