Extra Blue

      Личный отчёт капитану Фаулеру отнял у Гэвина двадцать минут по стандартному хронометражу. И двадцать часов по субъективным ощущениям. Рид тщательно изложил сочинённую RK900 легенду. Там всё было так гладко, будто сам Стивен Кинг диктовал андроиду завязку, кульминацию и развязку с небес. И всё это было для того, чтобы под конец Фаулер закрыл папку, помолчал и медленно, с мрачным видом поставив личную подпись, сказал:       — Итак, на бумаге у тебя всё сошлось, Рид, — он надавил на слово «бумага», давая понять, что в трёп детектива он вникать не стал. Потом громко и основательно Фаулер постучал пальцем по пластиковому кейсу с документами. — Но есть говённое ощущение, что...       Это «что» повисло в воздухе, требуя каких-то пояснений, оправданий или чистосердечного признания, но Гэвин решил благоразумно промолчать. В конце концов, ему не на что было жаловаться: Фаулер, как опытный начальник, чуял, что Рид где-то очень крупно проебался. Но капитан предпочёл заняться делами более насущными. Перестрелкой в Дирборне. Пожаром в трущобах, которые оказались складом наркоты размером с половину стадиона «Форд Филд».       — Кстати, даже не надейся, что героически засветишься в новостях со своим напарником-наркоманом, — напутствовал капитан, — ДПД не нуждается в желтушных сюжетах о том, как в хлам обдолбанный андроид на пару со своим человеческим придатком разнесли жилой район, устроив провокацию, а потом штурм частной территории. Советую тебе внимательно изучить сегодняшний пресс-релиз ДПД. Чтобы понимать, как всё было на самом деле. Уточняю на случай, если ты тоже съел или выпил что-то не то: вас, двоих долбоёбов, там не было. Вы даже адрес такой не знаете. Усёк?       Гэвин сделал понимающее выражение прилежного студента, получившего зачёт только потому, что преподаватель собрал роял-флэш в казино накануне, и собирался скрыться из поля зрения капитана. Но Фаулер вдогонку спросил:       — А что это за новая метка в реестре? — он явно имел в виду ремарку «Ричард Фрост», появившуюся напротив идентификационного номера RK900. — Наконец проникся чувствами после бурной ночки?       Фаулер спросил скорее не из любопытства, а просто, чтобы снять собственное напряжение после разбора полетов. В сущности подобные метки присваивались андроидам, работающим в парах с людьми. Так проще было понять, о каком кибер-сотруднике идёт речь в беседе. Так в списках встречались имена, заимствованные из сериалов, аниме, научно-фантастических книг, и рядом с офицером «Энакином» или «Тирионом» можно было встретить «Леви Аккермана» или «Люциуса». RK900 с момента прибытия в департамент и до инцидента с Extra Blue не имел второго имени. Гэвину даже в шутку не приходила мысль давать этому какое-то имя.       Гэвин пробубнил что-то намеренно невнятное про «да просто в пришло в голову, ха-ха», понимая, что Фаулер задал этот вопрос уже по инерции. Так коты, понимая, что они уже обескровили жертву и измотали её почти до смерти, не отказывают себе в удовольствии пару раз ударить когтистой лапой напоследок.       Вывалившись в коридор, детектив Рид двинулся к служебному выходу, где вероятность встретить ретивых телевизионщиков была околонулевой. Автоматически он здоровался с кем-то, вскользь отвечал на дежурные вопросы и даже как-то невзначай отшучивался. В голове Гэвина в этот самый момент не было места повседневным делам участка. Перед глазами обрывисто мельтешили воспоминания вроде кофейного пятна от кружки Фаулера на идеально белом пластиковом столе, а потом всплывал фантастически реальный грязный и сырой запах вчерашней ночи. Мозг воссоздавал это с замечательной точностью: Гэвин помнил, что земля там, в Дирборне, воняла чем-то сложносоставным. Органика и химия. Моча и нефтепродукты. И может, немного разложения. Оставалось надеяться, что это просто сбитая собака догнивала здесь в кустах, а не какой-то незадачливый детектив, который от нечего делать шатался тут до Рида. Вслед за этим вспомнилось потустороннее лицо RK900, подсвеченное бушующим сине-красным пламенем полицейских мигалок.       Гэвин вышел на служебную парковку и, лавируя между чёрными громадинами спецтранспорта, закурил на ходу, с жадностью затягиваясь первой сигаретой за день. Пальцы, перетянутые эластичными бинтами, слегка дрожали. Немного ныли ребра во время глубокого вдоха. И в целом Гэвин мог описать своё физическое состояние как «бывало и лучше», но жаловаться тут можно было только на самого себя.       — Нормально, — сказал он себе под нос. — Нормально. Принесу глубочайшие извинения мистеру «РИЧАРДУ ФРОСТУ. Я работаю на вас», и инцидент исчерпан... Ведь исчерпан же, да?

Δ Δ Δ

      — Два шота B-52. Два «Чёрных русских». Два Егермейстера с водкой и со льдом. Один «Сазерак» на коньяке. Один «Олд Фешн». Один бокал барливайна.        Наступила короткая пауза, во время которой бармен успел поднять глаза на раннего посетителя, сканируя клиента. Посетитель всё ещё исследовал нехитрую барную карту, умудряясь при этом излучать и отстранённость, и неодобрение увиденного.        Действительно, в заведении «Синий Плимут» меню было самое непритязательное. Постоянная публика предпочитала двойной канадский виски безо льда. А в дни, когда планировалось прийти домой на своих двоих, — пиво. Незатейливый вкус водителей-дальнобойщиков и местных забулдыг вполне удовлетворялся маринованными яйцами и вяленой олениной на закуску. В карту бара никто не смотрел. Коктейльные зонтики, экологичные соломинки из переработанной бумаги и консервированные оливки скучали в кладовой, потому что любители цветных коктейлей сюда не заглядывали. Впрочем, пару раз появлялись журналистки с мелких каналов в надежде снять короткий сюжет о поножовщине бомжа с наркоманом в соседнем переулке. Эта категория предпочитала взять стакан фильтрованной воды и свалить поскорее, отсняв материал, интересовавший зрителя чуть меньше, чем реклама сезонного соуса для чипсов.       Итак, во взгляде бармена ещё не успел возникнуть вопрос о том, где же компания, которая намерена употребить такое количество живительных эликсиров, как человек с лицом, способным быть иллюстрацией к цифре 0, закончил перечислять виды крепких коктейлей, которые здесь подавали, неожиданным пассажем:        — И бокал «Пина Колада» со сливочным мороженым.       — Воу, воу! Полегче, братан! Сразу видно, серьёзные мужики решили по-серьёзному оторваться, — произнёс бармен, по-приятельски иронизируя, однако его попытка смягчить тон общения, который больше напоминал ознакомление с заданием во время строевой армейской подготовки, явно провалилась на старте.       Посетитель посмотрел на бармена прозрачным скучным взглядом, не выражавшим ничего, кроме намерения получить первоклассное обслуживание за свои деньги. Качественное обслуживание за каждый грёбаный цент, который он собрался здесь просадить. Естественно, сервис не должен был включать в себя сомнительные бонусы в виде комментариев.       Дождавшись, пока бармен сверится с ранее озвученными позициями, посетитель одним коротким рубленым кивком головы подтвердил комплектацию своего заказа. Протянув аккуратнейшим образом сложенные, будто выглаженные купюры, клиент внезапно выдал ещё одну ошеломляющую фразу:       — В каком состоянии ваш санитарный узел?       Тем временем к стойке подошёл второй посетитель. Он облокотился о столешницу, небрежно задевая плечом первого. Из этого бармен сделал вывод, что эти двое собрались интенсивно нажираться вместе. И этот второй ему понравился гораздо больше первого. Хотя бы потому, что перед тем, как начать говорить, он не сканировал взглядом засохшие пивные пятна на барной стойке, и отслоившуюся штукатурку, и плафоны, мутные от плотного слоя пыли.       Бросив настороженный взгляд на шейкер, уже замелькавший в руках бармена, второй клиент потёр выразительную трёхдневную щетину на подбородке, немного нервно почесал мочку уха и уточнил у своего приятеля:       — А сортир-то тебе зачем? Решил втихую от Фаулера подрабатывать на санэпидемстанцию? Пойдёшь брать тесты со всех поверхностей? — он хмыкнул и, не обращая внимания на неподвижное лицо своего приятеля, развязно подмигнул ему и сообщил: — Если решил облизать местные кабинки, потом не удивляйся, что нашёл вместо пятен ссанины следы других биологических жидкостей…       — Я уточнял не для себя, — ровным тоном заметил первый, — это всё для тебя, Гэвин. Возможно, вскоре твой организм рефлекторно будет стремиться избавиться от попавшего в него алкоголя. Я это учёл и думаю, что тебе будет комфортнее заниматься этим в помещении, где регулярно проводится уборка и дезинфекция.       — Это самое… насчёт дезинфекции, — немедленно вклинился бармен. — У нас два унитаза уже сломаны, так что если планируете блёв, то лучше валите на улицу, ребята.       — Ты такой заботливый, напарничек, — сказал Гэвин собеседнику, — но если ты так хочешь, чтобы я изображал водопад Йосемити, то стоило подобрать приличный бар. Ладно уж, не переживай, я присмотрел отличные мусорные баки у чёрного входа, там и проведу разгрузку желудка тебе на радость.        Бармен со стуком выставил два шота B-52 на стойку.       — Может, вам сразу яичный с вустерским соусом в список добавить? — заботливо спросил бармен, не теряя надежды наладить хоть какой-то контакт со своими первыми посетителями.       У него была верная примета: какой первый посетитель — такая и смена. А если так и дальше пойдёт, то весь вечер насмарку, а о чаевых и думать нечего.       Человек с каменным лицом не оценил заботу и, кажется, даже не услышал вопроса. А Гэвин вытащил из заднего кармана джинсов потёртую пластиковую зажигалку с гнусно ухмыляющейся рожей дьявола. Совершив торжественный поджог обеих порций горючего коктейля, он осушил шоты через соломинку. Всё это он проделал так сосредоточенно и методично, будто проходил пробы в блокбастер «Нажраться за 60 секунд».  Прозрачные глаза его спутника следили за процессом пристально. Казалось, там, внутри его головы, сидел старательный бухгалтер в очках с роговой оправой и белых нарукавниках, совсем как из фильмов 50-х годов двадцатого века. Этот дотошный сотрудник подсчитывал и фиксировал, на какой балл было исполнено упражнение с первой порцией спиртного.       Гэвин вздохнул и облизнулся. Он наконец уселся на высокий стул и подтащил к себе бокал с «Чёрным русским». Принюхавшись к напитку, прежде чем пригубить, он не без уважения заметил:       — А ты, оказывается, настоящий сомелье-террорист. — На это его спутник вежливо опустил подбородок на пару дюймов, изобразив некий поклон в ответ на сомнительный комплимент. А Гэвин продолжил: — Только не проще было вставить мне трубку в жопу и залить туда пару пинт Гиннеса? Так я бы ещё быстрее очистил свою засранную карму. Правда, есть вероятность, что при этом засрал бы пол-Детройта.       — Проще. Но я хочу, чтобы ты как следует насладился процессом погружения в алкогольный трип. И даже это не будет полной аналогией того, что происходило с моими системами после…       — Да я слышал уже! Хватит зачитывать свой обвинительный акт. И для наслаждения мог бы заказать мне яблочный мартини, а не это пойло. Так что, если я в процессе должен ловить кайф, ты должен мне отсосать, пока я буду разъёбываться с барной картой, — поделился идеей Гэвин.        — У нас такое запрещено, — вклинился в разговор бармен. И уточнил, перехватив странный прозрачный взгляд, в котором на долю секунды появилось что-то недружелюбное: — В зале запрещено. А в санузле всякое случается. ЕСЛИ ВЫ ПОНИМАЕТЕ. На той неделе кто-то даже дырку в кабинке сделал. Понимаете, хех?       Гэвин с напарником переглянулись и одарили бармена одинаково скучающими взглядами. Они явно не были заинтересованы в том, чтобы уточнять, зачем в туалетных перегородках нужны дырки. Но рьяный работник питейного заведения все же закончил свою мысль:       — Мы тут за мир и любовь. Никто не осуждает всякое… Разное. Только драки и блёв запрещены. И андроиды, само собой.       Он сделал знак «OK» пальцами, как бы подчёркивая, в каком дружелюбном пространстве эти двое, на свою удачу, оказались. Усиление, однако, произвело на Гэвина противоположный эффект.       — Ты третьим решил заделаться в наших жарких и влажных, как амазонские джунгли, рабочих отношениях? — спросил он, цедя второй бокал кофейно-водочной смеси.       — Ты не в моём вкусе, — механическим голосом уведомил бармена странный тип, глядя не на самого работника алкоиндустрии, а на Гэвина, с задорным хрустом жующего лёд со дна бокала.        — Да, ты не в нашем вкусе, чел, — подтвердил Гэвин, — да и в одну стенную дырку вы оба не поместитесь, мальчики, так что давайте продолжим трахать мою печень ради очищения кармы…

Δ Δ Δ

      Невозможно было назвать это равноценным обменом. Напиться, пусть и до состояния полной невменяемости, вовсе не означало оказаться на месте RK900. Но предлагать наркотики детективу на службе андроид считал недопустимым.       — К счастью, алкоголь легален, но ты не получил ничего общего с моим опытом, — мастерски подобрав интонацию, резюмировал RK. Он был разочарован. Следующая реплика прозвучала с укором: — Ты даже не попытался совершить правонарушение.       — Mea culpa… — признал Гэвин, ударяясь о стену правым плечом, а потом, срикошетив от неё, левым плечом врезаясь в каменную плоть андроида. — Я не виноват, что по пьяни меня тянет только петь хиты Майли Сайрус и…       Он замолчал, пытаясь понять сигналы собственного тела. Вдумчиво анализировал ощущения ниже пояса, но чувства подводили его. Ему точно чего-то хотелось, но был ли это позыв сходить по нужде, сделать себе харакири или выкурить сигарету, сказать было сложно.       — Кажется, стоит расстегнуть… — догадливый RK900 показал пальцем в район паха Гэвина. — Помочь?       — С… Сбавь-ка обороты, мистер Фрост, — сказал Гэвин, вытащив заранее заложенную за ухо сигарету и безуспешно пытаясь вставить её в рот. Рот, к сожалению, уплывал куда-то в сторону, как будто Рид был персонажем картины Сальвадора Дали. — Для этой вечеринки уже достаточно. Оставь что-то на потом.       Он всё-таки ухватил онемевшими губами сигарету. Опёршись о скользкую стену, попытался нашарить свою зажигалку с башкой дьявола, но только съехал вниз и уселся на землю, всецело ощущая, как его настиг тот этап алкогольного опьянения, когда на всё становится похер. Тело уже не реагировало на холод, ветер, неудобства в виде дождя. Просто очень сильно хотелось курить. Андроид, недолго думая, сел на грязный тротуар рядом.       Рука RK900 быстро, как при процедуре обыска, проскользнула Гэвину под куртку, и знакомый красный дьявол с зажигалки клыкасто ухмыльнулся. Один щелчок — и ровное пламя подсветило сигарету и белые пальцы «Ричарда».       — Теперь ты доволен? — спросил Рид через три медленные и глубокие затяжки.       — Возможно. Подожду, пока ты перейдёшь к стадии постинтоксикации, — ответил андроид нейтральным тоном, но Гэвин не мог не уловить мстительный посыл, заключённый в этом обещании хардкорного похмелья.       — Я забыл. Ты… ты всегда был такой ми-ми-ми… ми-зантроп?.. — Гэвин медленно, чтобы не спровоцировать вертолётное кружение окружающего мира, повернул голову к напарнику. — М-м-м?       — Только после встречи с тобой, детектив Рид, — зеркально точно скопировав поворот головы, ответил RK900 и прямо поглядел в прищуренные от густого сигаретного дыма глаза Гэвина.       Они еще немного молча поизучали друг друга, пока Гэвин не откинул голову назад, упираясь разгорячённым затылком в приятный ледяной холодок кирпичной кладки. Где-то в паре кварталов от них взвыла полицейская сирена. Мимо, негромко шурша, полз куда-то мятый бумажный пакет. А над головами RK «Ричарда Фроста» 900 и детектива Гэвина Рида тусклым зелёным огнём светилось криво нанесённое на красный кирпич неоновое граффити «Everybody's jazzed».