Allons-y, my angel!

Вероятно, несмотря на всю свою подрывную деятельность, Кроули таки оставался в Аду на хорошем счету. Плетёная корзинка для пикника со своим далеко не безобидным содержимым на заднем сидении Бентли была тому подтверждением. О, как ему хотелось «потерять» эту корзинку по пути в Тадфилд! Но младенец был такой маленький, такой невинный. И так горько плакал от голода... Несколькими часами позже, мча по ночной автостраде, Доктор дорабатывал последние детали своего простого, но блестящего плана. Самым последним, но самым важным пунктом в нём был ангел. Идея воспитывать наследника Сатаны, как и ожидалось, не вызвала восторга у Азирафаэля. Но не даром Доктор примерял личину демона столь долго! Искусить румяного сладкоежку-букиниста оказалось вполне возможно. Вопрос зависел всего лишь от количества винной продукции. Так Повелитель Времени примерил на себя ещё одну роль — няни. И за эти шесть лет, сталкиваясь нос к носу в доме, встречаясь по пять раз на день в саду, Доктор твёрдо решил для себя одно. Что бы ни случилось, чем бы всё не кончилось, он заберёт ангела с собой. Уболтает, завлечёт, украдёт, что угодно. Потому что он провёл рядом с этим белокурым идеалистом дольше времени, чем жил на Галлифрее, дольше всех звёздных странствий, дольше всей своей жизни. И отправиться в путь, зная что где-то там остался коротать свою вечность в одиночестве его ангел, он просто не сможет. Без него поблёкнут самые сочные туманности, остынут ярчайшие звёзды, потеряют смысл дни и ночи. Но сначала — этот маленький мир. Крохотный сине-зелёный рай, колыбель человечества. Порядковый номер спасения Доктор даже предположить заблуждался, но впервые за шесть тысячелетий вынужденного заключения он снова почувствовал себя на коне. Но... Когда всё полетело к чертям собачьим, Доктор ещё никогда не ощущал себя таким беспомощным. Бесполезным. Найти одного-единственного мальчика среди шестидесяти миллионов британцев и убедить его не поджигать Землю? Здесь ничем не смогла бы помочь даже звуковая отвёртка, даже если бы она не приказала долго жить ещё много сот лет назад. Может быть, он всё же растерял хватку? Будь здесь ТАРДИС, всё было бы совсем по-другому...

***

Беседка. Через пятнадцать минут. Когда Кроули размашистым шагом входил в парк, у него уже был шатко-валкий, но выход из ситуации. Совместные поиски с ангелом провалились, время поджимало. То, что он собирался предложить, казалось единственно верным решением. Дело оставалось за Азирафаэлем. Всегда за Азирафаэлем. Но звёзды были не на его стороне. Всё снова пошло наперекосяк. Дьявол, ну почему рядом с этим святошей он так легко выходит из себя? Теряет нить, говорит одно вместо другого. Начисто забывает слова. А язык сам собой нагло лепит грубые глупости. — Ты не можешь уйти, Кроули! Идти некуда. — Вселенная огромна! «И ты даже не представляешь, насколько...» — Даже если Земля сгорит, свалим отсюда вместе! «Пойми, ты, принципиальный дурачина, без тебя я отсюда никуда не уйду!» В глазах Азирафаэля промелькнула надежда, которая, как казалось Доктору, уже давно покинула беседку. — Свалим вместе? — медленно повторил ангел. Так много слов рвалось наружу, что в толчее не успел никто. Следующей фразой Азирафаэль разрушил его песочные замки. Но идти ва-банк было уже поздно. Сейчас или никогда. Время словно остановилось. — Пойми ты, мы на нашей стороне! Хриплый от сдерживаемых эмоций голос наждаком рвал горло. В уголках глаз защипало, но это навеки останется между ним и тёмными очками.«Мы не друзья, у нас нет ничего общего». Лучше бы ангел его ударил. Налетел, размахнулся, разбил нос. Что угодно, но только не это принципиальное «всё кончено», влажные глаза и уплывающая прочь спина...

***

Доктору было известно куда больше планет, чем мог ему показать даже самый большой астрономический справочник. И он мог отправиться куда угодно. Прямо сейчас. В столе давно дожидался своего часа поцарапанный неброский предмет не из этого мира. Случайно обнаруженный в куче неотсортированного хлама. Пришедший в подсобку музея Естественной Истории в поисках оригинального подарка, способного удивить искушённого ангела, Доктор внезапно удивил себя самого. Темпоральный браслет. Должно быть, оброненный каким-нибудь бесшабашным скакуном по мирам, навроде Джека Харкнесса. По незнанию сваленный в кучу хлама, дожидавшегося своего часа. Он был сломан, и пришлось потратить несколько мучительных лет на его починку. Но теперь подмигивающий в темноте ящика стола диод приглашал совершить путешествие. В один конец, скорей всего: натруженные микросхемы просто не вынесут второго энергоимпульса. Кроули обнаружил его ещё незадолго до истории с Антихристом и всё никак не решался рискнуть. А потом задержался на Апокалипсис. Невзрачный приборчик обещал один бонусный билет. Нехило, да? Кого ты спасёшь с обречённой Земли, Повелитель Времени? И будь он проклят, ответ уже почти был готов. Но... Без него всё теряло смысл. Глянцевые листы медленным вальсом кружили по кабинету. В них отражалось отчаяние.

***

—Азирафаэль? Где ты?! Глаза немилосердно жгло жаром, в горле застрял тугой комок. Это от удушья, это всё пожар. И густая горячая пелена под веками — это просто дым. — Ради Бога, ради Дьявола... ради кого угодно, где ты?! Шумная струя брандспойта ударила в солнечное сплетение, брызгами смывая соль со щёк. Лёжа на полу, Кроули всхлипами всасывал обжигающий воздух. Носить маски больше было не перед кем. За некогда ухоженными стеллажами не скрывалось ничего, кроме голодных языков пламени. Он опоздал. Преступно опоздал. Его больше нет... Слишком многих он потерял. Тех, кто доверился великому Повелителю Времени. Наверное, он и впрямь ходячее проклятие. Опасное, как сама смерть. Среди стенающих от жара балок и догорающих страниц отчаявшаяся мокрая фигурка до судорог в пальцах прижимала к себе обгоревший томик. Его личный Апокалипсис уже произошёл.

***

Только сквозь призму стакана Кроули ещё мог взглянуть на этот город. Оттопыривающийся карман шепотом предлагал последнюю горящую путёвку этого мира, но всё было уже неважно. Надо было не слушать ангела, а всё взять в свои руки. Просто схватить эту мягкую ладонь в свою и нажать кнопку в безопасность. Слишком поздно до него дошло, что словами упрямого букиниста не переубедить. Пока он решался, пока отбивался от Хастура с Лигуром, время было безвозвратно упущено. Доктор сделал глоток и поморщился. Крепкий алкоголь изжогой разлился по пищеводу. Рука в который раз наткнулась на пресловутый браслет. Замахнувшись, он в сердцах едва не влепил его в стену. На что он теперь? Решение оказалось запоздалым. Спасение — тоже. Теперь его личное спасение заключалось во второй бутылке виски, милосердно накинувшем на его больную голову вуаль опьянения. Из-за хмельного рассинхрона с реальностью Кроули не сразу понял, что его посетила не белочка, а уже давно оплаканный и мысленно похороненный друг. Да, полупрозрачный, да, не во плоти, но кого это волновало? Спустя минуту Доктор уже дрожавшими от шальной радости пальцами вставлял в Бентли ключ зажигания. Погасшие угли костра веры и надежды с шипением зажигались один за другим. Он жив. Азирафаэль жив. А значит, ещё всё возможно.

***

И вот снова, у ног кострище покорёженного металла. Что-то было в этом символически закономерное, упирающееся в дурную бесконечность. Снопы искр, обжигающие слёзы расплавленных приборов, душащее жаром чувство безысходности. Ну почему он обречён терять всё, что полюбил? Хотя... не всё. Доктор взял услужливо протянутую бутылку вина и сделал добрый глоток. На тронутом алыми танинами губах играла едва заметная усмешка. Кое-что он сохранить всё-таки сумел. Вновь и вновь прокручивая бобины памяти, Доктор продолжал восхищаться ангелом. Эти светящиеся праведным гневом глаза, пламенеющий красками заката меч, упругая белизна крыльев... Сегодня Азирафаэль в первый раз стал спасителем мира. Конечно, не без небольшой помощи, но... Для первого раза этого было более, чем достаточно. Смакуя терпкий винный букет, Доктор прикрыл глаза. Так легко было представить ангела рядом за консолью ТАРДИС. Он мог бы стать поистине могущественным, спасти сотни тысяч миров, помочь обрести покой миллионам душ. Мудрый, праведный, справедливый. Его имя восхваляла бы сама Вселенная. Он увидел бы чудеса, доселе не виданные ни одним смертным... Если бы только захотел. Всё закончилось. Именно так, как и должно было кончиться. И теперь, столько пережив вместе, они на одной стороне. Так почему же он медлит? Боится парой слов свергнуть прошедшие столетия в пучину лжи и недомолвок? Оттолкнуть ангела самой невозможностью правды? А может, просто не хочет портить этот чудесный вечер ещё одним серьёзным разговором? Так или иначе, у них впереди будут ещё целые годы таких вечеров. Незачем спешить. И незачем портить этот момент словами, ведь пейзажи, пролетающие за окном автобуса, так прекрасны. Он осторожно обернул ладонь сидевшего рядом ангела своей. Тот не отпрянул, и Доктор счёл это добрым знаком. Нежно вырисовывая большим пальцем на мягкой коже созвездия, некогда Повелитель Времени сонно уткнулся носом в ангельское плечо. Плечо слабо пахло ушедшим летом, солнечным теплом и коричной сдобой. Из такой позиции он не мог увидеть выражение лица Азирафаэля, но тот, едва слышно фыркнув ласковой усмешкой, слегка передвинулся, чтобы Доктору было удобно лежать. Слегка покачиваясь под мерную дрожь автомотора, он одними губами прошептал: — Я подарю тебе огни всех Галактик...

***

Кроули замёрз и укрылся одеялом, но под ним было слишком душно. Не в силах больше поддерживать этот театр одного актёра, он нервной пружиной соскочил с постели. Клубы спертого воздуха перекатывались по комнате. Он дёрнул оконную раму на себя, впуская внутрь порцию ночного воздуха. Со вздохом облокотился на подоконник. Мэйфер был непривычно тих и пустынен, в этот час покой спящих улиц тревожили лишь редкие запоздавшие автомобили. Которую ночь Доктора мучила бессонница. Все неизвестные уравнения были у него в руках. Не хватало только решимости. Которой, казалось, ему было не занимать. Но эти шесть тысячелетий что-то изменили в нём. Оглядываясь назад, он не мог назвать себя тем же Повелителем Времени, что когда-то упал в гущу кучевых облаков. Сидя на подоконнике, он снова и снова крутил в руках потрёпанный браслет. Этот приборчик мог дать ему куда больше, чем одно жалкое путешествие. Он мог вернуть ему огни рождения Галактик. Подарить то утраченное, о чём он мог только мечтать... Всего делов-то — нажать на кнопку и перенестись в ту самую ночь, в ту самую кабину, успеть перехватить управление. Вспышка, фьють — и он больше не потерян, вновь и вновь ласкает отвыкшими руками латунные рукоятки и прижимается мокрой щекой к синим створкам дверей... С едва слышным вздохом Доктор бережно возвращает прибор в ящик тумбочки. Слишком серьёзные последствия может принести это «фьють». Теперь, зная как и почему погибли динозавры, он просто не имел права действовать на эмоциях. Конечно, можно прихватить с собой побольше тротила. Или лучше ещё чего помощнее. И подменить один взрыв другим. Но что, если и этого будет недостаточно? Вправе ли он распоряжаться судьбой целого человечества? И снова качаются весы. И так ночь за ночью. На одной чаше — ТАРДИС, на другой — уникальный биологический вид, судьба целой планеты. Вправе ли он решать? Цена ошибки непомерно велика. Сегодняшняя же ночь осложнялась ещё одним опрометчивым поступком. Оправдания можно было искать бесконечно долго — накрывшее их желанное чувство безопасности, эйфория от восхитительного вечера, лишняя пара бокалов шампанского... А может, дело было в нём? Всегда в нём. Тёплый осенний вечер был так прекрасен, что Кроули предложил оставить Бентли за углом и немного пройтись пешком, наслаждаясь огнями ночного города. Азирафаэль болтал о чьём-то редком сборнике стихов, ускользавшего от него уже который год. — Я когда-то читал его мельком, и непростительно упустил. Чудесные, просто восхитительные стихи. Помню, там был один, про посланца высших сил, и когда я его прочёл, мне стало так хорошо, как... как... Задумчиво перебирая слова, ангел обернулся к собеседнику, которого в библиофильском экстазе обогнал на два корпуса. Невольно попавший под яркий конус уличного фонаря, он словно подсвечивался изнутри. Разрумянившиеся яблочки щёк, вечно взлохмаченные вихры, горящие озёра зеленоватых глаз, птицами взмывающие в воздух ухоженные пальцы. Всё в нём, от вздёрнутого носа до потёртостей на бархатной жилетке было таким милым, таким родным. Запечатлеть этот миг, и его, смешного, важного, встрёпанного, носить с собой, под сердцем, не отпускать, никогда-никогда. — Как... сейчас с тобой, наверное, — смущённо закончил ангел и неловко улыбнулся. И словно какой-то невидимый ветер-шалунишка толкнул Доктора под лопатку. Он смотрел на этот тонкий абрис губ, и видел только их, эти два улыбающихся лепестка, и лавина нежности затопила его сердце, сметая все шлюзы на своём пути, вымывая всё лишнее, накидывая на глаза слезинки. Две тени, тёмная и светлая, слились под фонарём. Коротко ахнув, Азирафаэль вначале замер, потом подался навстречу. Поцелуй был короток и влажен. Отстранившись, ангел прижал пальцы к губам, будто лелея место ожога. — Ох, Кроули! Милый мой! Это было так... неожиданно... В сине-зелёных глазах плескалось столько смятения, что Доктор попятился. Ангел судорожно дёрнул рукой, пытаясь поймать ускользающий рукав, но демон извернулся и соскользнул в спасительную тьму. Оклики Азирафаэля умоляли его остаться, но Кроули растворился в ночи, будто его и не было. Подмяв под себя простыни, Доктор потёр виски. Зачем он всё усложнил? Или упростил. Теперь только время покажет. Если ангел вообще захочет с ним говорить после такого... Несмотря ни на что, он всё ещё хотел бы, чтобы Азирафаэль делил с ним кабину ТАРДИС. Но что, если ангел ещё не созрел для этого знания? Что, если он не поверит или, ещё хуже, не захочет отринуть привычное ради перспективы жить звёздным кочевником и ежесекундно рисковать жизнью? Что, если он слишком врос в Землю? Доктор сам знал, как глубоко можно пустить корни. После шестидесяти веков размеренной жизни его собственные странствия казались ему послеобеденным сном. На памяти Доктора были и те, кто отказывались вобрать своими зрачками Вселенную и взойти на борт ТАРДИС. Но их можно было по пальцам перечесть. Доктору хотелось верить, что Азирафаэль не пополнит их печальное меньшинство. «Мы знаем друг друга чёртову уйму времени. Он же любопытный. Я расскажу ему про Каскад Медузы, про застывшие пики волн, про Галактическую библиотеку, наконец!», думал Доктор, уминая щекой подушку. «Почему бы ему не согласиться? Я забавный, саркастичный, сексуальный. Да, бываю порой грубым, но я рыжий! Да, чёрт побери, рыжий!» Баюкая себя придуманными сценами из несуществующей жизни, он сам не заметил, как смежил глаза. Сны его были полны яблочной травы и оранжевых небес.

***

— Это Антоний Кроули. Вы знаете, что делать, делайте это стильно. Азирафаэль горестно засопел в трубку, терпеливо прослушивая монолог автооответчика. Вот уже вторую неделю он слышал голос Кроули только в таком усечённом варианте. — Здравствуй, милый мой. Я... не знаю, получил ли ты хоть одно моё сообщение, я переживаю за тебя, ты так внезапно пропал... Хотя может быть, ты просто сердишься и не берёшь трубку. Пожалуйста, прости, если обидел, я... просто всё так было неожиданно, и... теперь мне так плохо без тебя, и я... Ох. Пожалуйста, позвони. Уже отчаявшись и не ожидая ответа, услышав щелчок взятой с рычажков трубки, Азирафаэль от неожиданности уронил свою. — Всё хорошо, ангел. —Кроули!!! Ох... слава Богу! Где... что... — залепетал ангел, стиснувший аппарат побелевшими пальцами. — Ты в порядке? — Да, не переживай за меня. Я всегда в порядке. В голосе Кроули слышалась усталость, но также по ту сторону провода Азирафаэль чутко ощущал тихое торжество и сокрытую улыбку. — О, Кроули, прости меня! Я не хотел тебя обидеть, я... — Я не обижен. Просто... меня некоторое время не было. Денёк-другой. — Две недели, Кроули! Я был у тебя, где я только не был, я весь с ума сошёл. Я... ты мне бесконечно дорог, я понял это, — в голосе ангела слышалась с трудом скрываемая дрожь. — Я с тобой хоть на край света, только... ты спешишь, но я догоню... я хочу сказать, я тоже... ох! Давай встретимся, посидим где-нибудь? В Ритце, хочешь? — А, к чёрту Ритц! Давай у тебя? — В моей берлоге? Но это же так обыденно... — Ангел! Твоя «берлога» самое восхитительное место во Вселенной! — в голосе Кроули слышался смех. — Самое желанное, уютное и долгожданное! Ты сам это скоро поймёшь. Всё, через пятнадцать минут у тебя! С сильно бьющимся сердцем Азирафаэль положил трубку. Облегчение тюкнуло его по макушке и теперь блаженством потекло за шиворот. Что-то в голосе Кроули ему показалось не таким, как обычно, ну да это ерунда. Главное — не сердится. Оставшегося времени ангелу как раз хватило, чтобы накрыть скромный столик из четырёх видов тортов и красного бургундского. На звук дверного колокольчика Азирафаэль кинулся, как на пожар. Для остальных-то уже четверть часа как висело лаконичное «закрыто». — Ах, Кроули! Не сдержавшись, ангел неловко обнял демона и сразу же смущённо отстранился. — Давай скорей к столу, я накрыл нам всего помаленьку. — Стол подождёт, ангел, — с улыбкой покачал головой Кроули. В его глазах плескались лукавые чёртики, пробивавшиеся даже сквозь тёмные стёкла. — Я хочу тебе кое-что показать. — Что-то нехорошее случилось, дорогой? — обеспокоенно произнёс Азирафаэль. — Неет, сегодня только хорошее! Пошли. Кроули взял податливо доверчивую ладонь ангела и повёл за собой. Солнце светило ещё совсем по-летнему, в воздухе пахло чем-то совершенно определённо лондонским, особенно и одновременно привычно. Азирафаэль возбуждённо вертел головой по сторонам, в распахнутых глазах засели искорки любопытства. — Что, если бы я позвал тебя прокатиться со мной куда-нибудь? Не насовсем, но, возможно, очень далеко? Ты бы согласился? — Я полагаю, да. Это было бы волнующе! Демон многозначительно и задорно улыбнулся. Внезапно Азирафаэль замер. Из-за угла показалось самое странное сооружение, что он когда-либо видел. Деревянное, синего цвета, начитанному ангелу оно напоминало полицейскую будку пятидесятых годов. Доктор в два скачка подлетел к будке и приветственно распахнул двери в её зазывно сияющее нутро. — Заходи и чувствуй себя как дома! Тут, кстати, есть библиотека. — Демон заговорщицки подмигнул и с чувством хлопнул Азирафаэля по плечу. Кроули скрылся внутри, оставив озадаченного ангела крутиться вокруг фасада. «Библиотека? Это что, шутка какая-то?» Азирафаэль обошёл будку вокруг. Погладил рукой уверенную шершавато-деревянную поверхность. Хмыкнул. И только потом заглянул за приоткрытые двери. Громадный зал, полный диковинных приборов атаковал все центры чувств разом. Мигали огоньки, вращались турбины, а рот Азирафаэля открывался всё шире и шире. — Этого... не может быть! — в восхищении пробормотал он. — Внутри больше... — …чем снаружи! — с весёлым смешком закончил за него Кроули. — Ну да ерунда, к этому ты быстро привыкнешь. Азирафаэль никогда не видел демона таким задорным, таким смеющимся, таким живым. Успевший накинуть видавшее виды длиннополое пальто, он с видом хозяина стоял, вальяжно облокотившись на дверной косяк. Всё так же полыхая каким-то неземным возбуждением, он бодро выбросил вперёд худую руку решительным жестом, будто они не были всю жизнь знакомы. —Allons-y, ангел! Давай, тебе понравится! Словно очарованный, Азирафаэль сделал широкий шаг, словно переступая с одной страницы на другую, и торжественно взял протянутую ладонь.