Allons-y, my angel!

Рай показался Доктору выхолощенно-скучным, но здешние пенаты пробудили в нём тоску по слепящему сиянию вечно сырых облаков. Адский воздух, смрадный и густой, словно само скисшее завонявшееся время, ложился на плечи бетонной плитой. Душа темнотой и безысходностью, по капле выдавливал всё чистое и светлое, ибо среди этих плесневелых стен им не было места. Для Доктора наступили дни горького самосознания. Не прибившийся к гордым, лелеющим свою правоту изгнанникам банды Люцифера, он, как и в Эдеме, оставался сам по себе. Наедине со своими мыслями. Мыслями, загнанным зверем метавшимися по проторенной колее. «Почему? За что я здесь? Я всего лишь задал пару вопросов!» Едкая горечь, помноженная на пролетевшие столетия, наложила свой отпечаток на чело бывшего Повелителя Времени. Сверхъестественное могущество, пришедшее вместе с умением обращаться змеёй (обнаруженное им в минуту гнева) он принял с мрачным удовлетворением. Привык отзываться на новое имя, значившее для него не больше банального Джона Смита. Научился с горделивым хлопком призывать свои новые крылья с оперением цвета ночи. В мазохистском порыве набил змеиный извив на виске, словно пометив себя тавром нечестивости. Но так и не сумел стерпеться с новыми глазами, с их узким зрачком, вертикальным мазком перечеркнувшим его прежнюю жизнь. Поэтому тёмные очки стали его неизменным атрибутом. Снимал он их только наедине с собой и, касаясь пылающим лбом успокоительной прохлады зеркала, едва слышно бормотал: «Вот кто ты теперь такой, вот кто...» Переливающийся дымок вечности лениво струился сквозь его глаза, глаза опоздавшего на последний поезд путешественника, которому остаётся лишь обречённо заночевать на вокзале в ожидании утреннего экспресса. Однако прокатившийся по Преисподней бойкий слушок сумел развеять уже было поглотившую Доктора пелену равнодушия. У Всевышней появились новые игрушки! Так похожи на нас, и такие наивные. Такие холёные. Такие беззащитные. И живут совсем рядом, лишь поднимись наверх... Неудивительно, что экс-Повелитель Времени сам напросился на задание. Да и откровенно говоря, среди демонов было мало чудаков, согласных покинуть Ад ради пары каких-то лягушек-переростков. Посплетничали – и баста. Пышная зелень сочными красками резанула по глазам. Напоенный ароматами цветов воздух дурманил голову. Посланец из Ада ненадолго прислонился к дереву, робко впитывая солнечный свет добледна выстиранной темнотой кожей. Для удобства обратившись змеем, он пополз на поиски обитателей этого великолепного, но всё-таки обнесённого многометровыми стенами загона. Люди! Невероятные, восхитительные, замечательные люди! Как же он по ним соскучился. Затаившись в кустах, он невольно залюбовался точёной грацией Евы, её блестящей нежной кожей и густыми локонами. Невозможно было поверить, что этих хрупких, так мало живущих созданий ждёт столь великое будущее. Четвёртая звёздная империя, сотни покорённых планет, невероятной сложности научные открытия... То, что он должен был сделать, оставляло горький осадок внутри. Но если человечество не покинет своей прекрасной, хоть и золотой, но клетки, то как оно сможет отыскать свой путь к звёздам? — Это ради вашего же будущего, — беззвучно прошептал Доктор, малодушно отводя взгляд от капли сока запретного плода на подбородке Адама. Пора было уходить. Встречаться со своим бывшим начальством у него не было ни малейшего желания. Поднявшись на стену, демон на всякий случай замер. Одиночество оказалось нарушенным, и он ещё не успел определиться, рад ли он увидеть кого-то кроме опостылых выходцев из Преисподней, или лучше уж притерпевшиеся мерзавцы, чем незнакомый ангел. Но Её посланник оказался не таким, как другие. Сам не заметив, Доктор разговорился с ним. В нём бывший путешественник среди звёзд увидел что-то давно забытое. Что-то, чему он сам, перекованный душными казематами Преисподней, почти позабыл название. От ангела веяло умиротворённым спокойствием, его наивный чистый лик притягивал взгляд, испуская невидимое глазу ровное сияние, не опаляющее, но согревающее своей добротой. И ледяная корка на душе Доктора дрогнула. Перемешанная слоями льда плоть, вечная мерзлота, на которой давным-давно расцвели холодные бутоны самоиронии, треснула и закапала слезами. — Ты ЧТО?? Такой простой поступок, но столь о многом говорящий. Отдать всё что имеешь, чтобы помочь. Проявить сострадание. Что там пламенный меч, когда люди могут без него погибнуть! Поступок, достойный Повелителя Времени. Как много лет он не видел сострадания! Неужели в этой тьме, которой обернулась его жизнь, нашёлся кто-то, схожий с ним по духу? Взглянув в глубокие океаны ангельских невинных глаз, Доктор почувствовал, как его душа робко приподнялась, отряхиваясь от колкой ледяной крошки. Рот возбуждённо распахнулся и тут же закрылся, давя губами комок несказанных слов. Как он хотел бы позвать ангела с собой! Вот только позвать-то было некуда...

***

Чёрное дело в Эдемском саду сработало как нельзя лучше, и мировая история поволокла человечество по его первым кочкам. Буйволы вспахивали поля, воздвигались пирамиды, рассыпались в прах глиняные таблички. Доктор же, тронутый тем кратким мигом светлого единения, все эти века искал встречи с ангелом-который-был-не-такой-как-все. Азирафаэль. Его имя было Азирафаэль. И бывшему Повелителю Времени всё казалось, что в ангеле есть какой-то недостающий кусочек паззла, некая невидимая ниточка, которая не даёт ему окончательно позабыть себя и кануть во тьму Преисподней. Как оказалось, парни Сверху любили филонить не меньше, чем его вынужденные коллеги, и были ещё большими домоседами. Поэтому во все командировки на Землю посылали почти что исключительно Азирафаэля. Растроганный столь близким ему по духу энтузиазмом и человеколюбием, Доктор гнал от себя мысль о том, что то была не командировка, но ссылка облажавшегося в Эдемском саду херувима. Прямо спросить он так и не решился. Да и говорить во время тех редких встреч хотелось совершенно не об этом. Зная неутешительный метеопрогноз для жителей Месопотамии, Доктор битый час пихался в толпе, поджидая ангела, который наверняка должен был появиться в столь интересном месте. И его старания были вознаграждены мелькнувшим в толчее белоснежным хитоном. Разговор потёк сам собой. Знающий всё происходящее наперёд, он бесстыдно пользовался моментом и жадно пил зрачками светлый образ ангела. Молочная сдобная кожа, румяные щёки, тревожная морщинка на лбу. Рядом с ним Доктор чувствовал себя постыдно хорошо, словно замёрзший путник, набредший на лесной костерок. Он едва всё не испортил, услышав о детях. Само нутро Повелителя Времени взбунтовалось. Ему захотелось схватить их, защитить, увезти... Но как? Боль от потери ТАРДИС всё ещё пламенела внутри, лишь чуть приглушённая тяжестью прошедших веков. Это не игра, не симуляция. Эти люди реальны. И они страдают. И он, последний из Повелителей Времени, не может просто так отсиживаться за кулисами. И Доктор стал плохим демоном. Безучастный обитатель перрона встряхнулся и пошёл на ближайшую автобусную остановку. Увёртками, хитростью, но он начал помогать людям. Сочиняя пространные отчёты о гадостях Вниз, он поселился среди людей, чтобы на деле облегчать их жизнь на Земле. А что до гадостей... Пожив подольше среди людей, Доктор был шокирован талантом человечества устраивать их себе совершенно самостоятельно и бесплатно. Но в своей помощи он ни на миг не забывал о возложенной на его плечи ответственности. История человечества не должна быть изменена. И это правило было непреложно. Он показал юному Иисусу все царства мира, но ни одним словом не намекнул на его нерадостное будущее. Хотя по грустной улыбке плотника из Галилеи он порой догадывался, что тому известно о грядущем чуть больше, чем было положено. Игра перестала быть игрой и, будучи тесно вовлечённым, Доктор придумал себе новое имя. Кроули. А почему нет? Нечто большее, чем Джон Смит, ведь под таким именем его знал Азирафаэль. Новоиспечённому Кроули казалось, что ангел его лишь терпит, по своей благочестивой натуре не решаясь прямо заявить о неприязни. Но столкнувшись с ним всего через восемь лет после Голгофы, он полностью изменил своё мнение. У него был ужасный день. С самого начала всё пошло наперекосяк. Искушаемый патриций оказался настолько хронически женат, что все попытки Кроули пошатнуть его супружескую верность улетели в молоко. Вдобавок он, положившись на свою оказавшуюся неверной память, не пролистал путеводителя по Древнему Риму и вырядился сущим вахлаком. Женская причёска, дурацко неуместный лавровый венок и эта ужасная римская хламида, которой как ни обмотайся, выглядишь посмешищем. Оплавленный удушающей жарой, уставший ловить на себе насмешливые взгляды, демон забежал в ближайший трактир, чтобы выпить... да чего угодно. Цедя преотвратную местную бурду, он уже был готов подвести черту под этим безобразным днём, как вдруг... Появление ангела было сродни освежающему ливню в разгар засухи. Улыбчивый, брызжущий энергией, весь такой зефирно-встрёпанный, с неподдельно искренней радостью на лице. Непохоже было, чтобы он просто забежал сыграть партию-другую в дуодецим. Упрямо завязавший разговор, несмотря на все колкие грубости демона, и подсевший рядом с солидарным бокалом этой ужасной кислятины, он явно был здесь ради него. — Ни разу не пробовал устриц, — лукаво пряча улыбку, небрежно проронил Кроули, этой фразой практически подталкивая ангелу к действию. Его неуклюжая попытка приглашения к обеду и неловкая острота заставили демона пересмотреть своё решение по поводу паскудности дня. Этот долгий вечер в ресторане стал началом их сближения. И да, устрицы у Петрония действительно были выше всяких похвал.

***

Постепенно сходясь с ангелом всё ближе, Доктор начал потихоньку прививать ему более широкий кругозор. Для начала нужно было донести до него мысль, что они куда ближе другу другу, чем кажется, а начальство Сверху — сплошь набитые идиоты. При короле Артуре попытки пошатнуть ангельскую веру не одержали успеха, но не потребовалось и тысячи лет, чтоб со скрипом повернуть ангела на свою сторону. Поводов для встреч становилось всё больше, взаимообмен заданиями приносил пользу не только уставшей от седла заднице, но и отношениям. Кроули мог продолжать врать себе сколько угодно, но ангел давно уже стал для него нечто большим, чем просто лекарство от мрака. Простое касание руки вызывало рой жгучих порхающих бабочек, а редкий вырванный у обстоятельств совместный обед отзывался спазмическим томлением где-то глубоко внутри. Потребность защитить Азирафаэля, оградить от всевозможных бед, стала почти физической. У демона не было никакой возможности быть рядом с ангелом постоянно но, ставший докой по части увёрток и лжи, он исхитрялся следовать за ним невидимой тенью, куда бы тот ни пошёл. В Бастилии это, например, оказалось как нельзя кстати. Спасённый из-под гильотины Азирафаэль в тот вечер был необычайно говорлив и благодарен. А Кроули — до странного молчалив и погружён в свои мысли. Ангел никак не мог попасть в тюрьму в тот день, ни одной тучки на горизонте, ни облачка, ничто не предвещало беды. А что, если... Невнимательно и даже суховато попрощавшись, демон выскользнул из-за столика. Вступившая в свои права ночь мягко задёрнула за ним покрывало сумерек.

***

— Если что-то пойдёт не так, мне... «Нам» — ...нужна страховка. Протянув ангелу бумажку, Кроули не смог спокойно устоять на месте. Двигательная рефлексия сменилась речевой. С языка самопроизвольно посыпалась чепуха. «Да какие к чёрту утячьи уши! Что за бред ты несёшь!» Тишина сгустилась в воздухе, казалось, её можно нарезать ножом. Азирафаэль слишком долго копался. Или обкатывал на языке слова. — Это исключено! — воскликнул наконец ангел. Слишком много боли было в его глазах. Слишком много... страха? — Ты себя погубишь! Я не допущу твоего самоубийства, Кроули! Замечательно. Теперь единственное существо, которому он доверяет на этой планете, считает его суицидником. Ну как объяснить ему, что это для его же безопасности? Если демоны выследят его, если догадаются (если ещё не догадались), спасти их обоих сможет только святая вода. Никакая звуковая отвертка не сможет дезинтегрировать разъярённого посланца Сатаны восвояси. Так что из всех скудных средств приходилось выбирать самое действенное. И вдобавок самое недосягаемое для его нынешней вынужденной личины. — Да нет, это просто страховка... То, что произошло дальше, Кроули вспоминал не раз. Вначале с раздражением. «Братается» он, видишь ли. Подумаешь! Знал бы этот ангел, КТО перед ним на самом деле! Чуть остыв — с сожалением. Какого чёрта он ляпнул «Ты мне не нужен»? Ложь до последнего созвучия... Никого на Земле не было ему ближе этого взъерошенного упрямца. Он был слишком одинок. Как, впрочем, и ангел — спустя столько веков Доктор мог утверждать это не голословно. Затем, всё чаще и чаще, со злобой. На самого себя. Мог бы и сам достать эту святую воду! Хотя последствия от такой кражи для демона были бы неизмеримо хуже, чем для ангела. Скорей, Доктора радовала любая отсрочка просто потому что он не был внутренне готов использовать её по назначению. Даже против врага. Даже при угрозе для жизни. Прошлое — не след на песке, так просто не затрёшь. А всё же крохотный гвоздик обиды на Азирафаэля засел где-то в глубине. Кроули даже пробовал игнорировать его и от нечего делать залечь в коротающую время спячку. Но сон не шёл. Зная о грядущих войнах в Европе, демон не закрывая глаз видел перед собой бросающегося на амбразуры ангела. Вытаскивающего людей из-под завалов. Врачующего раны под свистом пуль. Недвижно лежащего на земле с подернутыми смертной пеленой глазами... Конечно, он будет там. Будет рисковать жизнью, просто потому что носит светлые крылья и не умеет иначе. Но временами даже ангелу нужен свой собственный ангел-хранитель, верно?

***

Научно-техническая революция сделала пребывание на Земле куда интереснее. Присягнувший на главной консоли ТАРДИС в вечной верности её синим дверям, Доктор дал слабину и купил себе новенький Бентли. Автомобиль, покоривший сердце бывалого путешественника, был несравненно легче в управлении, да и поддерживать его в порядке можно было всего лишь щелчком пальцев. Эх, если можно было бы тогда так запросто выправить заупрямившийся стабилизатор или устранить досадную поломку! Мечты, мечты... Доктора всё больше засасывал человеческий мир. И даже не встречая особого сопротивления. Он оправдывал себя мыслями о том, что ждать появления необходимых для выкарабкивания из этой ямы технологий ещё ой как долго. А ожидание вполне можно провести и в комфорте. Например, наклеивая новую «пулевую» дырку на лобовое стекло или примеряя новейшие модели солнцезащитных очков. Отношения с Азирафаэлем были давным-давно возвращены в привычное русло. С одной только поправкой — невмешательства златокрылого в свои проблемы. Разговоры о святой воде Кроули перевел в действие, не сообщив тому об этом ни единого полуслова. Тем больше было его изумление в тот вечер в машине, когда он держал прохладный термос в «шотландку», полный до краёв живой смертью. «Я не могу позволить рисковать тебе жизнью». Тщательно захлопывая цельнолитую дверь сейфа, Кроули как наяву продолжал видеть перед собой тревожные омуты глаз, нервически ослабленный воротничок и покрытый испариной высокий лоб. Как никогда ему хотелось отбросить в сторону все сомнения и с неистовством прижать к себе этого ангела. Поправшего все свои убеждения ради его безопасности. Волнующегося о нём. Это настолько растрогало Доктора, что он был готов вывалить Азирафаэлю всё. Подвезти его не просто куда-нибудь, а бросить к его ногам целый мир. Расстелить ковром сияние зарождающихся Галактик. Показать самые великолепные уголки во всей Вселенной. Да, это будет не сегодня. Но они могут приближать этот день бок о бок, рука в руку! Глядя в одном направлении. Но... «Ты слишком быстр для меня» Отрезвляющий ледяной дождь обрушился на голову Кроули, оставив его продавливать сидение Бентли в полном одиночестве. К добру или к худу он промолчал? Одной Богине известно. Возможно, ангел ещё пока не готов к таким откровениям. Возможно, не будет готов никогда.