Montero

Flo Milli — Pussycat Doll

Три стука в дверь, и после положительного «войдите», та отворяется, пропуская внутрь кабинета секретаря Кима с подносом, на котором стоит чашка двойного эспрессо и протеиновый батончик без глютена и сахара. Внутри пахнет какими-то эфирными маслами с искусственным, но довольно приятным и расслабляющим запахом леса и легкой дождливой прохлады, которой веет из открытого окна: недавно прошел сильный ливень, но даже несмотря на выглянувшее солнце — он ещё успеет накрыть Сеул не раз до наступления ночи. Молодой парень ставит чашку недалеко от левой руки босса и кладёт рядом этот батончик, за которым ему самому пришлось бежать на соседнюю улицу в лотте март. Конечно же, он купил не один, а сразу целую пачку, потому что знает, что боссу приспичит полакомиться этим прессованным дерьмом и завтра, и послезавтра, а бегать ежедневно туда-обратно не очень хочется. Старший даже внимания не обращает, внимательно читая какой-то договор, о котором Тэхён пока не в курсе, хотя по чужой логике он должен знать всё заранее. — Отчёт по- — Отчёт по продажам за последнюю неделю готов и с восьми утра лежит по правую руку от Вас под синей папкой с декларацией о доходах, — быстро проговаривает парень, потому что слышать чужой голос нет желания. Мистер Пак поднимает глаза. — Хорошо. Встреча на- — Встреча с миссис Чхве произойдёт завтра в Каннаме в три часа дня. — Намджун- — Мистер Ким приедет сегодня к семи часам, но вероятно, Вы уже не успеете с ним встретиться, потому что на пять, буквально через час, у Вас забронирован столик в ресторане. Пак хлопает глазками, переваривая услышанное, и думает, что секретарь вполне себе заслуживает повышение должности, но пока что всё равно просто надбавку к зарплате. — Молодец, секретарь Ким, похвально, — мужчина снова утыкается в договор, и уже думает, что тот ушёл, но подняв глаза, видит, что Тэхён всё ещё стоит на месте. — Что-то ещё? — Да. Уволиться. Чимин усмехается уголком губ, делая большой глоток кофе: раз у него забронирован столик, стоит поторопиться. — Нет. — Чимин, ну я устал! — психует парень, сгорбившись: надоело держать осанку и соответствовать этому индюку, сидящему за столом. — От чего? От работы? Ты сам просился ко мне в компанию, братишка. И вообще, на территории этого здания, я тебе мистер Пак, сэр, босс, можно даже «господин», но не Чимин. За такую оплошность могу и премии лишить, имей в виду. Мы на работе, а не за столом на семейном ужине. Засунув руки в карманы брюк, Тэхён заметно фыркает, уставившись в окно с правой стороны. — Прочитай этот договор о купле-продаже, и завтра скажешь мне — стоит нам продавать кафе «Kim's» на Хондэ или нет. Пока я не подписывал, потому что не знаю, стоит ли связываться с нашими конкурентами, но они предлагают вполне выгодную сделку и сумму. Им нужна земля, чтобы снести кафе, однако в то же время с него идут просто отличные доходы благодаря туристам. Изучи, завтра скажешь своё мнение, и я соберу собрание. Чимин отдаёт ему скреплённых степлером несколько листков и, приведя в порядок свой стол, подходит к вешалке, прежде допив свой эспрессо. — И ещё: увижу, что ты с моим заместителем в кладовой обжимаешься — я переведу его на удалёнку, а тебя верну матери. Тэхён распахивает в ужасе глаза, поняв, что кто-то их спалил, и бесшумно топает ногой от раздражения: как знал, что не стоит рассказывать Сокджину о своём романе с Чонгуком, потому что хён сразу начинает сплетничать, благо, что в хорошем смысле, и что не сразу с боссом, то бишь с Чимином. Тот как раз выходит из кабинета, зная, что секретарь сам закроет его на ключ, и подходит к лифту, нажимая на кнопку. Поправив в зеркальном отражении воротник пальто, он заходит в открывшийся лифт с уже находящимися там двумя работницами, и здоровается с ними: кажется, те из бухгалтерии, но девушки там так часто меняются, что Чимин просто их не запоминает. Выйдя на цокольном этаже, он здоровается с уборщицей — милой женщиной по имени Амина: та этническая кореянка родом из Казахстана, ей сорок восемь лет, и вечерами с ней можно приятно поговорить за чашечкой кофе и её домашним печеньем с цельными злаками или реже — шоколадом. Именно Амина приучила его кушать мюсли, овсяные хлопья и многое другое, связанное с со здоровым питанием, потому что во всём этом содержится куча полезных веществ и меньше сахара. Чимин и сам знает, просто раньше он редко подобное ел, но сейчас, если казашка не увидит обёрток от всяких батончиков (например) в его мусорной корзине, считай, что на работу на следующий день можно не идти, потому что гнев этой женщины — словно гнев самого дьявола: она ему погибшую свою родную маму напоминает. Чимин некстати вспоминает, что забыл забрать со стола тот протеиновый батончик, а нуна как раз сегодня должна убирать его кабинет. Что ж, он надеется, что Тэхён догадается убрать его, потому что тот знает к этому отношение Амины. О том, что брат назло этого не сделает — думать не желает. Он направляется к ресепшену, но его окликают, заставляя остановиться. — Чимин-щи? Ты чего здесь делаешь? — подходит удивлённый Хосок — заведующий бухгалтерией. — Привет, хён, — пожимает ему руку Чимин. — В ресторан сейчас поеду. — Я имею в виду, что ты здесь делаешь, если я тебя только что в машине видел? — В смысле? — Ну, в прямом. Я только что припарковался напротив твоей тачки, а в той музыка играет, и сидит кто-то… Думал, это ты. Чимин хмурится и быстрым шагом выходит из здания вместе с Хосоком, при этом проверяя, на месте ли ключи, которые оказываются в кармане пальто. Они подходят к парковке, и он видит, как в его любимой машине, запрокинув ноги на панель, с открытым окном сидит студент, облокотившись плечом на дверь изнутри: на нём кепка козырьком вперёд, хотя Чимин знает — тот не любит так носить этот головной убор, тёмно-зеленая куртка, которую тот купил в секонд-хэнде, и подаренные Чимином белые кроссовки от филы. Парень кивает в такт музыке с закрытыми глазами, откинувшись головой и телом о дверь снаружи, и даже не замечает идущего к нему мужчину. — Ничего такой, — приподняв бровь, вдруг говорит Хосок, хотя у самого жена на седьмом месяце беременности. Он не по мужчинам, но комплимент сделать может. — Забирай, — кивает ему головой Чимин, и раздражённо, бесшумно открывает дверь, из-за чего не ожидавший этого студент вываливается прямо на землю, больно ударившись спиной. «Ничего, потерпит», — думает Чимин. — Какого лешего ты делаешь в моей машине, и как, блять, ты её открыл?! — Мэджик, — шипит тот. Хосок усмехается. — Юнги, — с ноткой злости в голосе, произносит чужое имя Чимин, и выключает громкую музыку. — Я на улице вырос, знаю некоторые секреты, — Юнги замечает второго человека, и тут же начинает обворожительно улыбаться. — Здра-а-а-авствуйте, а меня Мин Юнги зовут. Хосок пожимает протянутую ему руку и представляется сам, задавая взглядом своему боссу немало вопросов, касательно этого мальчишки, на вид которому лет восемнадцать-двадцать. Хосок знал о пристрастиях Чимина к мужскому полу, но, честно говоря, понятия не имел, что у того уже кто-то есть, а отношения у этих двоих явно не дружеские. — Он женат, не заигрывай с ним. — Печально, — вздыхает Юнги и улыбаться перестаёт. А может и дружеские… Хосок не понимает. — Приятно познакомиться, Юнги-щи, но мне пора идти работать. Чимин кивает и, дождавшись, когда друг уйдёт — сразу начинает свой концерт. — Блять, Юнги, серьёзно: как ты открыл её?! — он подлетает к своей машине и проверяет её на каждую царапинку, не замечая ни одной. Звон ключей привлекает его внимание и он поворачивается на звук: Юнги держит вторую связку, ехидно улыбаясь. — Откуда ты их взял?.. — Ну-у-у, вероятно, у тебя дома? «Пиздец…», — думает Чимин, закатывая глаза. А ведь вроде недавно сменил код квартиры. Он ещё раз осматривает машину на повреждения и слышит чужой вздох, полный будто отчаяния. — Ты свою машину любишь больше, чем меня, — равнодушно тянет тот, сложив руки на груди, тем самым закрываясь от своего парня. — Неправда. Юнги хмыкает, не сводя со старшего взгляда, и слегка пинает колесо, покрышка которого отливает золотым цветом — Чимин лично красил. — Юнги! Тот лишь закатывает глаза. — Не переживай, малышка, он это не со зла — ревнует просто, — Чимин поглаживает свою феррари, как будто та живая и вот-вот расплачется. — Блять, мы же опаздываем! — Куда? — Вообще-то, у нас забронирован столик. Сразу видно, как ты читаешь мои сообщения. — Был бы телефон, я бы, может, и читал их. Старший хмурится. — Не понял. А где он? — и только сейчас внимательнее присматривается к лицу своего парня, который скрывал его кепкой. Он скидывает её, ударив под козырьком, и видит то, что давненько уже не видел: Юнги снова побитый. — На чей кулак на сей раз упал? — Когда падал — не рассмотрел, — врёт, отворачивая голову. Губы кусает — нервничает. — Хорошо, потом разберёмся. Садись, поехали.

***

Они познакомились два года назад, как банально — в гей-клубе на Итэвоне. Переспали сразу, а наутро, Чимин, встав с кровати, понял, что паренёк, которого он нагнул, оказывался несовершеннолетним: прекрасное начало прекрасного дня — ничего не скажешь. Самому, к слову, на тот момент было тридцать три года. Обрадовало то, что Юнги не собирался на него заявлять, потому что и сам в клуб нелегально вошел — по поддельной айди-карте, а это чревато последствиями, но Чимин всё равно ему как-то не верил, но и что делать, одновременно, не знал. До совершеннолетия Юнги нужно было ждать тогда ещё семь месяцев, поэтому он решил действовать крайне осторожно и совсем не осторожно предложил встречаться, хотя самому отношения были вот вообще не нужны. Юнги, на удивление, странно обрадовался, а потом признался, что Чимин ему понравился, собственно, именно поэтому сам и подкатил в клубе, предложив выпить на свои последние копейки. Что решил сделать Пак — решил подождать дня рождения школьника и свалить в закат, вот только сам не заметил, как за всеми свиданками и встречами влюбился. Прежде, чем принять решение касательно Юнги, он долго думал, как всё-таки поступить, и в итоге забил, продолжая с тем встречаться. Вскоре Юнги закончил школу, что было просто прелестной новостью для Чимина, и с помощью последнего поступил в универ, который позволить себе не мог. Он прекрасно знал и видел по первым месяцам, что старшему не хотелось приглашать его на свидания, тратить на это время, но Чимин ему правда нравился, и он решил, что даже если тот захочет его бросить в день рождения, — он будет добиваться, чего делать не пришлось, потому что тот никуда не делся. После совершеннолетия всё ещё были подозрения на скорое расставание, но Чимин становился только ближе, что неимоверно радовало, потому что Юнги был уже по уши влюблен, и разбитое сердце так рано не очень-то и хотелось. Сейчас он счастлив, хотя понятия не имел, что всё так произойдёт, ведь в гей-клуб он пошёл будучи гетеро-парнем, и на тот момент у него даже была девушка, а к Чимину подкатил чисто из-за спора с лучшим другом. Бывшую девушку немного жалко — чертовка и вправду нравилась, но Юнги рад именно такому раскладу, ибо Чимин был тогда нереально горяч, хотя, он плохо помнит из-за того, что перебрал алкоголя. Старший до сих пор ничего из этого не знает. Они останавливаются недалеко от ресторана, в котором у Чимина бронь, и Юнги видит табличку: «Парковка запрещена». — Эм, Чимин~а, — показывает он на неё пальцем. Тот усмехается. — Это мой ресторан и моя территория, так что, всё нормально. Выходи. Юнги пожимает плечами и вылезает из машины, негромко хлопнув дверью, потому что прекрасно знает, что если сделает наоборот — тут же отхватит леща. Поставив её на сигнализацию, они заходят в ресторан, и Чимина тут же узнаёт администратор, вежливо и приветливо приглашая к столу. Первым делом ему подают его любимое красное сухое «Sassicaia» и два бокала, но Юнги от него отказывается, предпочитая ему либо пиво, либо виски, однако, сегодня алкоголь пить не хочется. Чимин как-то пошутил, мол, как он может пить виски в таком раннем возрасте — молоко-то на губах ещё не обсохло, а после того, как Юнги его перепил и не опьянел, да ещё и прекрасные свойства дорогого напитка пересказал, больше подобных подколов не было. Им подают меню, и старший сходу называет свой любимый стейк, а Юнги приходится немного помучиться: в конце концов, рестораны они редко посещают из-за банальной нехватки времени, да и сам Юнги порой отказывается, потому что это не его, и легче пиццу с колой на дом заказать, что, собственно, они чаще и делают. Чимин предлагает ему попробовать стейк средней прожарки с овощами на гриле — просто и вкусно, как Юнги и любит, и останавливаются на этом, дополнительно добавив в заказ для него чай «пуэр». В ожидании блюд они разговаривают о том, как проходят их дни, и Чимин всё-таки добивается от младшего ответа на то, на чей кулак тот упал. У Юнги в группе в универе есть пара задир-гомофобов, и когда те случайно увидели, как его забирает взрослый мужчина, прежде поцеловав в щёку — понеслось-поехало. Юнги как бы пофиг на это — его чужое мнение вообще никак не ебёт и на жизнь не влияет, но он частенько получает за то, что к нему не прислушивается. Как хорошо устроен современный мир: не слушаешь и не следуешь чужому мнению, и считай, что ты как груша для битья. Такое как бы не всегда и не у всех происходит, но вот бывает, что кому-то везёт. Чимин пообещал разобраться с этими недоумками, и Юнги даже не возражает — нет смысла, потому что тот в гневе страшен до усрачки, и его лучше не нервировать, и не перечить, хотя Юнги часто делает последнее. В этот раз решает постоять в сторонке и понаблюдать: в конце концов, не всегда же ему быть главным клоуном — теперь его очередь побыть зрителем. Вкусно поужинав, хотя младший от силы кусочка три съел, Чимин ненадолго отходит поблагодарить любимого повара за прекрасные блюда, и тот засматривается на чужую спину, думая обо всём и вся. Порой ему кажется, что это всё сон, и это не он встречается с владельцем целой сети ресторанов и кафе в основном под одним названием «Kim's» и парочкой других по всей Корее. Как говорил старший, названия были даны из-за его погибшей матери, которая была для него всем, а та имела имя Ким Сонра, что в сокращении получилось «Kim's». Почему Чимин «Пак» — он объяснил тем, что мама решила дать ему фамилию отца, а тот ублюдок, после её смерти решил жениться на другой женщине, и о Сонре даже не вспоминал. Чимин всяко игнорировал и отца, и его новую семью, в которой уже был мальчик от другого мужчины, но один раз посидев с тем дома — они друг к другу привязались, а в итоге, и сама женщина оказалась приятной дамой. С отцом он всё равно не общается. Чимин понимает, что после смерти жены как бы и дальше живут, и не всегда ведут долгий траур, скорбя о потере, однако, отец буквально через два дня привёл в дом другую женщину. Тут всё и так оказалось понятно — Сонру он не любил.

Trinidad Cardona — Dinero

Выходя из ресторана, Юнги замечает, что на улице уже прилично стемнело. Они подходят к светофору, через который нужно пройти к машине, и Юнги видит, как Чимин начинает залипать в телефон, что делает довольно часто, не обращая на парня внимания. Движение на этом перекрестке крайне сложное, поэтому ждать придётся довольно долго, к тому же, когда они выходили — зелёный только-только затих, сменившись красным. Юнги смотрит на старшего. — Куда сейчас поедем? — Ко мне, — не спрашивает — утверждает, и Юнги часто это бесит, потому что, вдруг, у него дела, например, есть? Чимину на это пофиг, и это доминантство нередко у них приводит к ссорам, но сейчас спорить нет смысла, потому что Юнги и сам хочет к нему поехать — соскучился. Юнги скашивает взгляд за плечо мужчины: губы трогает ехидная улыбка. В этот момент на него поднимает взгляд Чимин. — Чего лыбишься? — Пошли, — кивает Юнги в сторону остановки, — а-то последний автобус скоро уедет. Чимин хмурится. — И что? Зачем нам идти на автобус? — А на чём ты собрался ехать? Тот хрипло смеётся. — На машине, конечно же. Мы же приехали на ней. — На какой машине? — еле сдерживая сильный смех, Юнги кивает на место, где они припарковались. Чимин поворачивается, нахмурившись, и тут же орёт благим матом: его феррари увозит эвакуатор.

***

Со злостью швырнув ключи от своей малышки на стол, Чимин неаккуратно вешает в шкаф пальто и снимает обувь, откинув её куда-то в сторону. Пальто всё равно падает, из-за чего Юнги приходится его перевесить, и он аккуратно ставит чужую обувь на полочку, усмехаясь: а ведь он говорил, что парковаться там нельзя, но заикаться об этом сейчас лучше не стоит, иначе пиздюлей отхватит. Он проходит следом за старшим, который поднимается на второй этаж квартиры в спальню, на ходу расстёгивая пуговицы на рубашке, и решает налить тому что-нибудь освежающее. Закинув в два бокала льда, он добавляет сиропы лайма и лимона, листочки мяты, и заливает газированной водой, относя два безалкогольных мохито наверх. Чимина он находит уже без рубашки и сидящим на краю постели с телефоном у уха: видимо, договаривается по поводу машины. Юнги подходит к нему и встаёт напротив, выжидая, когда тот закончит разговаривать. — Да, хорошо. Завтра к двенадцати подъеду, спасибо, — сбросив звонок, он поднимает усталый взгляд на возвышающегося над ним парня. — Что это? — указывает на бокалы. — Мохито. Подумал, что тебе это нужно, — мелодично тянет Юнги, слегка улыбаясь, и садится на чужие бёдра. — То, что мне нужно, уже в принципе пришло ко мне в руки.

Starboi3 feat. Doja Cat — Dick

Юнги усмехается, отдавая ему бокал, и делает глоток из своего, языком хватая один кубик льда. Наклонившись к старшему, он припадает к его пухлым губам со вкусом ещё не ушедшего вина, и проталкивает лёд, одновременно целуя, знает, что подобное Чимину очень нравится. Удобнее обхватив ногами его бёдра и придвинувшись вплотную, он запускает свободную руку в чужие волосы на затылке, слегка сжимая, и чуть отрывается от губ напротив. У обоих они холодные и сладкие из-за напитка, приторные даже, потому что Юнги чутка переборщил с количеством сиропа, но обоим только в кайф. Он делает ещё один глоток и прихватывает уже два кубика, зажимая их передними зубами так, чтобы выпирали наружу, и толкает Чимина спиной на постель, медленно проводя этим льдом по его шее и спускаясь ниже. Тот от контраста температур и возбуждения дышит глубоко, пытаясь собой совладать, и позволяет Юнги сегодня управлять, хотя привык всё делать сам: просто знает, что тому иногда очень хочется побыть ведомым. Чимин чувствует холод по ключицам и на чувствительных сосках, и когда младший спускается ниже, добравшись до ширинки, решает привстать на локтях. Младший разгрызает зубами лёд, проглатывая его, и расстёгивает чужие штаны, придвинувшись ближе к лицу Чимина, чтобы поцеловать. Взгляды встретились. Юнги — развратный и одновременно нежный, с вызовом, и Чимина — выжидающий, жаждущий шоу. И оба знают, какое шоу младший способен им устроить. Поцелуй мокрый, холодный настолько, что кажется, будто мозг вот-вот покроется корочкой хрупкого льда. Когда в постели ведущий Юнги, Чимин понимает — пощады не ждать, и этот раз не является исключением, потому что быстро освободившийся из штанов полувставший член в чужой холодной ладони буквально по команде становится каменным и неожиданно резко погружается в прохладно-горячий рот. Юнги сухо сосет с упоением, кажется, не собираясь пользоваться даже слюной, что уж там говорить о смазке, до которой, по факту, рукой подать, стоит только выдвинуть ящик или под подушку ладонью нырнуть, но Чимин об этом не думает, ибо совсем не против испытать иные ощущения, которые тот ему дарит с великой радостью. Мужчина шипит сквозь зубы еле слышно, порывается вильнуть бедрами, но Юнги отстраняется, прося лежать смирно, и кто он вообще такой, чтобы ослушаться? Чимин абсолютно не обращает внимания на характерный звук разгрызшегося льда с последующими причмокиваниями, через секунду после приоткрывает глаза, наблюдая за тем, как младший кладёт левую ладонь на его бедро ниже тазовых косточек, будто фиксируя — для чего только? — однако потом вскоре понимает, когда тот улыбается, являя на языке несколько кусочков льда. Чимин тут же с явным несогласием порывается встать. — Нет-нет-нет, котёнок, даже не с- оххх, блять! — его буквально подбрасывает на кровати, когда Юнги, не взирая на его сопротивления, опускается ртом с находящимися внутри него кубиками льда на член, начиная сосать с диким усердием, помогая себе правой рукой. Левая держит подрагивающее в экстазе бедро, так и норовящее соскочить с кровати и уйти от ледяного минета. Но Чимину до звёзд перед глазами кайфово, несмотря на то, что его орган постепенно немеет. Маленькие кубики тают мгновенно, но все еще скользят по венкам вместе с юрким языком, даря просто непередаваемые на словах ощущения. — Блять, как же хорошо… Юнги лыбится довольно, а когда лёд полностью тает, отстраняется и мгновенно скидывает с себя одежду, решая оставить в ней старшего, дабы времени не терять, ведь это еще не всё, что он хочет сделать. Из кармана джинсов в ладонь Чимина что-то прилетает, и пока Юнги возится с коробкой под егоих кроватью, он берёт это что-то в обессилевшие руки и подтягивает ближе к глазам. Блять. Это пульт от вибратора. Когда на языке возникает вопрос — для чего? — он вдруг чувствует, как на собственном члене смыкается эрекционное кольцо, которое он уже очень давно не использовал. Такое же видит и на Юнги. — Ты чё хочешь сделать, проказник? — охрипшим от чего-то голосом спрашивает, наблюдая за тем, как густо тот выливает на его орган смазку. — Включи на минимум чуть позже. Мне кажется, это должно быть круто, — и тихо добавляет: — Надеюсь… А после опускается на него уже явно растянутый, и Чимин, видит Бог (надеется, что всё же не видит, а то неловко как-то), не хотел сопровождать их секс отборными матами, но те всё же срываются с его уст огромным потоком, будто сорвало дамбу. Он никогда не думал, что его будет переполнять самым разным спектром чувств и эмоций от того, как холодный после недавних манипуляций со льдом член погружается в горячее смазанное нутро младшего. И ладно бы это всё, но ведь нет, Чимин на середине отчетливо чувствует инородный предмет. — Твою налево… там что, вибратор?! Юнги морщится слегка болезненно, ведь за день растянувшиеся с утра мышцы уже успели стянуться обратно, но усердно двигается до конца, каждой клеточкой ощущая, как член Чимина толкает анальные вибрирующие шарики всё глубже. Как хорошо, что он всё-таки не стал есть много, иначе его бы прорвало на самом интересном моменте. — Шарики, которые ты недавно мне подарил… — Юнги с громким «ох» опускается по чужое основание и решает передохнуть, потому что это, оказывается, тяжело. Не просто садиться на чиминов член — это он делал не сосчитать сколько, а садиться на него с грёбаными шариками внутри, которые, кажется, давят ему где-то в районе живота. Он рукой нащупывает примерно в том месте и давится своим же вдохом, когда пальцами натыкается на эти шарики чуть ли не в районе пупка, а ниже — оглаживает головку чужого члена. — Ебать, смотри… Чимину и самому не легче. Он, блять, чувствует их и это не передать как странно — такое младший вытворяет абсолютно впервые, — но пиздец, как возбуждающе. Опустив взгляд вниз, видит, как Юнги втягивает живот настолько, насколько это возможно, и буквально ахуевает от того, что шарики и головка его члена действительно выпирают под кожей как в грёбаных порно-фильмах. Он пальцами оглаживает всю эту красоту рядом с чужими, но с неподдельным беспокойством — куда без него — спрашивает: — Тебе хоть не больно? И не вредно ли это? — Скорее пока просто неприятно, и в интернете написано, что это не вредит, но нужно быть аккуратнее. Даже интернет прошелестил — в этом весь Юнги. — Как ты, блять, до этого додумался вообще? Я же сказал не смотреть порнушку. — Я и не смотрю, обмудок. Придумал сам, а как так получилось — не знаю. И вообще, ты бы двигался лучше, а не языком чесал. Сказано — сделано. Чимин с азартом подаётся бёдрами вверх, вырывая из уст младшего полу-вскрик, полу-стон, и постепенно наращивает амплитуду движений, наравне с этим нажимая на пульте минимум. Когда даже самая лёгкая вибрация сотрясает его мышцы, Юнги просто выпадает из реальности. Будто оголённый провод тело потряхивает, мышцы сводит и хочется не то слезть, не то быстрее-сильнее-жёстче, что Чимин выполняет даже без всяких просьб, будто просто мысли читает. Вибрация по чужому нажатию становится сильнее, звонче, будто по костям вибрирует, а движения старшего всё активнее и активнее. В такие моменты, когда Юнги не сам прыгает на его члене верхом, он жалеет своего парня, потому что тому приходится делать все самому, напрягаться, да ещё и с явной скоростью для скорейшей разрядки, и тут он вспоминает, что, вообще-то, сам это затеял, потому просит его остановиться. Передохнув буквально с пару секунд, он прижимается влажными губами к чужим, углубляя поцелуй и дыша вразнобой, даже не пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и тем временем снимает с обоих членов кольца, откидывая куда-то в сторону мимо кровати, судя по характерному звуку упавшей на пол вещи. Ладони Чимина блуждают по бледноватому телу, отмечая для себя то, что младший стал в весе набирать, и это ему чертовски нравится. Он любит сминать в руках округлости, и, что немало важно, именно мужские, потому что Чимин больше гей, чем бисексуал, и факт того, что Юнги начал набирать, не просто нравился, но ещё и возбуждал до приятной волны в паху. Он направляет чужие нежные бёдра на свой член, жаждущий внимания, и когда младший отстраняется, облизнув его нижнюю губу, с туманной поволокой на глазах наблюдает за тем, как тот, запрокинув голову назад, активно начинает трахать самого себя его членом. Зрелище на миллион. Чимин увлечённо мнёт чужие острые коленки, не стесняясь стонать, что, между прочим, немало важно в любом сексе, ведь так партнеры понимают, что хорошо не только одной стороне. Чувствуя больший приток крови к своему органу и плавную волну накрывающего в паху оргазма, Чимин не выдерживает и садится, выпрямляясь, хватает младшего за бёдра мёртвой хваткой и с упоением начинает долбиться тому в вибрирующие шарики все сильнее и жёстче, что так же стимулируют простату, и одновременно накрывает губами чужую венку на шее. Одной рукой он обнимает Юнги за спину, заключая в медвежьи объятия, к себе плотнее притягивает и громко стонет с ним в унисон, кончая почти одновременно. Невзирая на пламенем накрывший обоих оргазм, двигаться Чимин не перестаёт, только в кураж входит, трахая младшего на весу. Юнги впервые кончает дважды буквально сразу после первого раза, и это обоим ой как по душе.

***

Lil Nas X — MONTERO (Call Me By Your Name)

Утро у них редко начинается как-то романтично. Обычно Чимин просыпает заведённый на шесть утра будильник, просто потому что ночью занят немного другими делами. К слову, свой секс-марафон они продолжали вплоть до четырёх, из-за чего Юнги сейчас абсолютно никакой, с ноющей поясницей и зудящей задницей, в которой будто до сих пор вибрируют эти грёбаные анальные шарики, однако те валяются на ковре, они даже не удосужились их убрать. Впрочем, в квартире они одни, так что некуда торопиться и впопыхах убирать следы их бурной ночи. А, и да, утро редко начинается романтично, но в этот раз Юнги просыпается спокойно, лишь немного бурча на слишком яркие лучи солнца, — а ведь недавно психовал из-за плохой погоды и требовал ясную. Не угодишь. И просыпается он сразу вдыхая ароматные пары недавно сваренного кофе, что сейчас стоит на тумбочке с его стороны, и это означает только одно — для него. Как-то раз Юнги поутру увидел кофе на тумбе Чимина, но не придал этому значение, и пока тот нежился в душе, судя по мелодичному пению, он выпил его с привеликим удовольствием. Не знал, что это старшего взбесит. Тот, конечно, виду особо не подал, но Юнги понял. С тех пор, кто первый проснётся, кофе готовит сразу на двоих. На часах почти девять. Юнги сёрбает ещё горячим напитком, смакуя вкус на языке, и встаёт к шкафу, надеть на себя лёгкую футболку старшего. Тем временем телефон Чимина даёт о себе знать входящим звонком, и выглянувшая из-за двери светлая макушка кивком намекает посмотреть, кто звонит; сам же Чимин занят тщательной чисткой зубов — в этом плане он очень брезглив, и любит чистить зубы по несколько раз в день, и даже заставляет это делать младшего. Юнги берёт телефон, читая имя на экране: — Хосок-хён звонит. — Вофми фубку, — просит тот. — Вофми фубку, — Юнги передразнивает его, скорчив лицо, и двигает бегунок влево, принимая вызов. — Слушаю? — О… а кто это? — Это Юнги, мы вчера познакомились. — Понял. Юнги-щи, не мог бы ты дать трубку Чимину? Юнги-щи скашивает взгляд в сторону старшего, что всё ещё чистит зубы, кивком спрашивая, мол, что? — и хитро щурится, улыбаясь, что не предвещает ничего хорошего. Чимин это сразу понимает, насторожившись. — Ох, Хосок-хён, — с лёгким стоном произносит Юнги, — сейчас он сплюнет и ответит тебе. Тем временем Хосок застывает, а Чимин, услышав это, буквально давится зубной пастой, начав громко кашлять. — Ой, подавился. — Эм, я понял, потом перезвоню. И кладёт трубку, явно абсолютно озадаченный и представивший картину в той интерпретации, в которой Юнги ему её и преподнёс. В то же время младший начинает с громким хохотом убегать от Чимина по всей квартире, прикрикивая, мол, бывало и похуже. Бывало. Уж Чимин-то помнит.