Montero

Dua Lipa × BTS — Break my heart × Butter

Чимину кажется, что пот с его лица можно вместо воды для мойки машины использовать. Это лето в Корее адское, до тридцати градусов жары всю неделю передают, а ведь сегодня только первый день, и он уже убиться готов. Чтоб вы понимали, тридцать градусов в Корее ощущаются, как все сорок, если не больше. Без футболки, в полосатых жёлто-белых шортах чуть выше колена, что прилипают к телу из-за попадающей воды, но даже эта единственная на нём вещь нисколько не спасает, как и куча вентиляторов с ледяной водой, которой мужчина периодически обливается. Они с Юнги в загородном доме старшего находятся уже дня два, но за свою малышку взялся он только сегодня днём, ибо что первому, что второму — дела не было до неё никакого. Вот только если он изо всех сил моет её, старается, то Юнги же плевать — тот уткнулся в свой тикток и не вылезает из него с самого утра, порой закатываясь до такой степени, что самому Чимину смешно становится, хоть он и не видел то, с чего тому так весело. Однако сейчас, даже если тот смеётся, Чимину же вообще не смешно. — Вылезь, блять, из тиктока, и помоги мне помыть машину. Чем быстрее управимся — тем быстрее поедем за продуктами. Нас ребята ждать не будут, и на море одни свалят. — Не моя же машина, — бурчит тот, и начинает хихикать с очередного милого видео. Чимин разворачивается к нему с ахуевшими глазами и явной злобой, о чём говорят надувшиеся на шее вены. — А ты не прихуел ли?! Тачка, может, и не твоя, но ты ездишь и трахаешься в ней, так что поднимай свой зад и разводи в ведре автошампунь так, как указано на упаковке! Выёбываться перед друзьями будешь. Словно почувствовав на спине чей-то взгляд, Чимин резко поворачивается в сторону соседнего дома, где сосед поливает свои шикарные клумбы, и понимает, что тот прекрасно слышал каждое слово, из-за чего стоит в полном ахуе и, кажется, не шевелится, благодаря чему заливает одну из своих клумб по полной. Чимин улыбается широко и машет ему приветливо, но когда тот легонько кивает и отворачивается, улыбка с лица стирается. Он смотрит на младшего, что так же в ответ смотрит на него, еле сдерживая ржач. На самом деле, Юнги привык к агрессивным выпадам старшего, так что особо не реагирует, но слушает, тут же вставая с качелей. — Обмудок, — тихо срывается с губ со смешком. — Чё сказал?! — Жарко, говорю. — Ничего, не растаешь. После того, как Юнги с легкостью справился с заданной задачей, Чимин отправляет его за специальными тряпками в гараж, откуда младший возвращается только через пятнадцать минут с телефоном в руках: снова завис. Чимин психует и кидает в него полу-пустую бутылку, угрожая тем, что гаджет сейчас «случайно» кинет в ведро с мыльной водой, и тот всё же слушается и убирает его восвояси, потому что прекрасно знает, что Чимин — человек слова. Они вместе моют машину в течение часа, после чего Чимин отправляет младшего заниматься своими делами, а сам решает перебрать внутри бардачок и почистить от мусора багажник. Юнги плюхается обратно в качели, и через несколько минут резко присаживается, зачем-то прищуриваясь и внимательно вглядываясь в экран. Играет какая-то музыка, чем-то похожая на к-поп, но на другом языке: кажется, тайский. — Ты только глянь, какой он клёвый, — Юнги подходит к Чимину и поворачивает к нему экран. Сидя на водительском и перебирая какие-то скидочные карты, половину из которых надо бы выкинуть, мужчина поворачивает голову в сторону протянутого смартфона и прищуривается: из-за солнца содержимое на экране отсвечивается и практически ничего не видно. Юнги понимает это и прикрывает одну солнечную сторону рукой. Чимин резко закатывает глаза, увидев на экране отрывок явно из клипа, где худощавый блондин с удлинёнными на затылке волосами танцует тверк в чёрном платье и в ботфортах на каблуках. Сначала показалось, что это девушка. Не ново для тайцев, но эпично для других. Однако, Чимина не особо впечатляет, и он возвращается к своему делу. — Ну круто же выглядит, скажи? Не каждому парню всё же идут платья и каблуки. — Я на обычных парней не засматриваюсь, а на таких тем более. Не тот возраст, да и желания нет. — Ты такой серьёзный. Но возбуждает, — Юнги подмигивает вмиг поднявшему голову мужчине и озорно́ улыбается. — Хочешь, я надену платье? — У меня нет кинков и фетишей на парней в женской одежде. — Ты стереотипный придурок. У одежды нет гендера. — Может и нет, но всяко не каждому мужику идёт юбка, согласись же, потому она и женская. Девчонкам мужская одежда заебись, это да, но лично меня от грузного толстого мужика в костюме горничной стошнит. — Фу таким быть, Чимин. — Юн, я никого не осуждаю и своё мнение говорю сейчас только тебе, а не разбрасываюсь им направо и налево, вешая плакаты с громким «я не толерантный». Мне похер, кто чё носит, вот и всё, — Чимин кладёт карты в бардачок, заранее очистив тот от другой грязи и мусора, и, закрыв, смотрит на Юнги. — Я тебя понял. А в голове тем временем ехидное: «Ну-ну, посмотрим, как запоёт твой член, когда я надену платье с чулками, и ботфорты». Осталось только найти на это деньги, потому что подруг у него нет, одолжить не у кого, а одногруппницы заподозрят неладное. И несмотря на то, что в универе большинство знают, что он встречается с мужчиной, слушки о том, что он ищет женскую одежду, ему не нужны: и так заёбывают со своими презрительными взглядами и нередкими тумаками, потому что «пидорам здесь не место». Он, конечно, огрызается, мол, кто тут ещё пидор, за что снова ловит чаполах, но после крайнего дня трогать его стали меньше, просто потому что в это время подъехал Чимин и видел сию вакханалию. Естественно, пизды получили все. Это было, кстати, всего полторы недели назад, как раз перед окончанием учебного семестра. Сейчас его никто не трогает, даже если видят на улице, но время — скоротечная штука, а дногруппники памятью, как и мозгами, не сильно обладают, поэтому в новом семестре после месяца каникул, всё повторится вновь. Чимин сказал, что если ещё раз тронут, то он за себя не ручается. Юнги предполагает, что будет весело. На самом деле, он рад, что его мужчина именно такой: тот много чего не одобряет, но напоказ своё мнение никогда не выставляет и не кричит об этом направо и налево, как, собственно, тот и выразился; может просто под нос себе пробурчать, в голове обсудить или же как сейчас — просто высказаться Юнги. Девушка, с которой до Чимина встречался младший, частенько любила напомнить своей подруге, что у той лишний вес, хотя, казалось бы, какое ей до неё дело, или же презрительно высказаться в сторону геев в компании ребят, где те как раз находились, и абсолютно своего мнения не стеснялась, плюясь им словно верблюд. Юнги это не одобрял, но молчал, да и нравилась она ему; к тому же, самой популярной в старшей школе была, так что, скажи он ей что-то не то, как на него налетели бы её безумные поклонники. Он на тот момент натуральным натуралом был, но человек с детства толерантный: спасибо бабушке, которая по молодости отжигала так, что любой позавидует, и всегда учила внука тому, что чужая жизнь его не касается, и неважно, любит мальчик девочку или мальчика, — главное, чтобы человеком хорошим был. Чимин хмуро провожает спину младшего взглядом, удивляясь, что тот не стал продолжать дискуссию. Чувствует, что здесь что-то не так, но молчит, потому что спорить априори не любит.

hyo — sober (feat. ummet ozcan) (english ver.)

Через час они выезжают в супермаркет за продуктами и алкоголем, и только через часа два сверху появляются на парковке рядом с пляжем, где ребята их уже давно ждут. На деле, от магазина до места назначения ехать всего минут пятнадцать, но Чимин и Юнги не будут собой, если не повздорят из-за пустяка: с пивом не могли определиться. Первый в этом вопросе всегда непреклонен и хейнекену не изменяет, в то время как второй любитель тёмного с горчинкой, и, казалось бы, в чём соль, ведь каждый может себе взять конкретное количество бутылок определённого пива, но нет. Загвоздка в том, что если Чимин знает свою норму, то Юнги в силу своего возраста именно с этим алкоголем не дружит, и если он не допьёт всё — никто за него допивать не станет, ибо тёмное любят не все; а если купленного количества бутылок ему наоборот не хватит, то поехать в магазин будет некому, так как каждый уже будет подшофе; пешком, соответственно, не вариант, хотя именно его Чимин младшему и предложил, психанув. В итоге он взял себе то, что хотел, а Юнги же купил бутылку виски, с которым у того отношения более чем отличные. Припарковавшись в аккурат рядом с иномаркой Хосока, которую Чимин из тысячи узнает, — у той сбоку изображение чёрного мишки Kaws, которых тот коллекционирует как игрушки и статуэтки, — они с Юнги вытаскивают пакеты и ящик с пивом из багажника, и направляются на назначенное место. Уже издалека видны знакомые палатки, несколько снующих туда-сюда человек и мангал, от которого исходит божественный запах: у Чимина мгновенно завязался узел в желудке, потому что с утра он выпил только кофе. — Всем привет, — он аккуратно ставит пакеты и ящик рядом с приготовленной для них с Юнги палаткой, и пожимает руки всем присутствующим, из которых: Хосок со своим сводным братом по имени Джихён, управляющий двухэтажным рестораном Kim's в Каннаме Ким Намджун — так же доверенное лицо Чимина, лучший друг Сокджин, который так же работает в компании Пака, и сводный братишка Тэхён с… — Блять, а этот чё тут забыл, — без вопросительной интонации произносит. — Ну хё-ё-ён, — в интонации «ну зачем ты так» тянет Тэ, пряча за спину смущённого Чонгука. — Вне работы ты не запрещал с ним видеться. — Видеться, — Чимин делает акцент конкретно этом слове, — я тебе с ним и в компании не запрещал, а вот обжиматься — да, запрещал. — Ну сейчас-то мы не на работе. — Да делай чё хочешь, — мужчина осекается, резко подняв указательный палец и поджав губы. — Нет, не так. Я знаю, что ты воспримешь это буквально. В общем, просто не при всех, ладно? — Да никто и не собирался… — Тэхён. Я тебя не первый год знаю. — Да понял я! Тем временем Юнги стоит над ними угарает втихушку, и только после того, как те заканчивают грызться, подходит знакомиться, ибо знает он из этой компании только Хосока, Сокджина и Намджуна, то бишь всех старших, ну и немного Тэхёна, с которым виделся довольно редко в подобные вылазки. Джихён оказывается ему ровесником, скромный и милый парень, ростом метр с кепкой (преунижениеувеличение, на самом деле, и тот просто на пару сантиметров ниже самого низкорослого среди них Юнги), разве что, не совсем понимающий любовь двух людей одного пола. Он просто пожал плечами, когда тот спросил, мол, как, потому что не обязан взрослому человеку объяснять данный «феномен». Надо будет — сам поймёт, что пол неважен. С Тэхёном и Чонгуком они сближаются лучше, впрочем, удивительного здесь ничего нет. Если с первым всё и так понятно — они уже общались, то Чонгука же он расспрашивает побольше. — Ну, я стажировку на бухгалтера прохожу. Точнее, почти прошёл уже. — На бухгалтера?! А ничё, что ты больше на айдола тянешь? Какой из тебя бухгалтер? — У меня особо нет талантов. Единственное, чем я занимался всё своё детство, это тхэквондо и боксом. С другим ничем не срослось. — Врёшь же, — щурится Тэхён, сложив крестом руки на груди. — Да в смысле? Ну рисую ещё, но не более. — Он рисует просто бомбезно, — Тэхён поворачивается к Юнги, воодушевленно рассказывая. — Я видел кучу его картин, они у него дома прямо в ряд стоят, причём в каждой комнате. — Где видел? — слышит за спиной, тут же прикусывая язык. — А, ну это, просто мимокрокодилил, хён… — Да трахались, по любому, — встревает Юнги, на что получает от Тэхёна взгляд, а-ля, помолчи пожалуйста, а то из меня кишки вытрясут. — А что? Вы же не маленькие, — и на прикушенную губу Чонгука смотрит. — Стоп… Чонгук~а, а тебе сколько лет? — Эм… ну, восемнадцать скоро. — Ептвою… — Юнги поворачивается к Чимину, явно не в духе. — Ты типа отгораживаешь братца от своих ошибок? — Типа. — Окей, но вопрос: почему ты ещё даже не совершеннолетний, даже старшую школу не окончил, а уже стажируешься? — Ему подработка нужна была, это сын того врача, который мне тогда прямо на улице помог, — Чимин хмурый, но говорит вполне себе спокойно, переворачивая на мангале мясо. — Я ему пообещал, что за мной должок, вот он и попросил через месяц сына на подработку взять, мол, тому деньги нужны на что-то личное, а на шее родителей сидеть не хочет. — Одобряю, — кивает Юнги Чонгуку, вдруг ловя на себе взгляд старшего. — Что. Ты сам запретил мне работать на стройке. — Вот именно — на стройке. Я тебе предлагал пойти официантом в какой-нибудь из моих ресторанов, вон, к Намджуну, например, но ты отказался. — Йа, Чимин~а, Тэхён~а, помогите пожалуйста, — окликает их Сокджин, вероятно, с палаткой помочь, и названные уходят. — Ага, официантом… Я там даже и часа не продержусь со своим-то словарным запасом, — тихо бурчит, но Чонгук слышит и тут же прыскает со смеху. — Это на какие такие нужды ты хочешь заработать? — На самом деле, это не на мои нужды… Я просто хочу родителям на юбилей путевку в Париж подарить. Было бы глупо брать у них деньги на то, что для них же, поэтому я полгода уговаривал отца позволить мне работать. — Ты тот самый сын маминой подруги, да? — Что? — Забей. Ты молодец, одобряю, — Юнги дружелюбно хлопает младшего по плечу, тут же хитро скалясь. — А с Тэхёном-то уже того? — Что? — Ну, блять, секс был? — Нет, — у Чонгука внезапно зарумянились щеки, и Юнги это почему-то очень умиляет. — Зная Тэхёна, удивительно, конечно, однако, зная Чимина, удивление тут же сходит на нет. — А почему Чимин-хён так к этому относится? Из-за тебя? — Ну, типа. Мы по пьяни переспали, а мне тогда восемнадцать должно было стукнуть лишь через семь месяцев, вот он и ахуел, мягко говоря. Мне кажется, наутро он всем богам молился, чтобы его на восемь лет не закатали: забавно было наблюдать за его пиздостраданиями. Несколько раз потом пересматривал мою настоящую айди, надеясь, что я просто пошутил насчёт возраста. — Ну, так-то неудивительна его реакция, ведь он старше тебя на шестнадцать лет… Шестнадцать… Ахринеть. По факту, он тебе в отцы годится. — Ну так я и зову его па- — Юнги, блять, — Чимин нежданно-негаданно отвешивает ему подзатыльник, потому что слышал последние слова Чонгука, и уже заранее знал, что тому ответит на это Юнги. — Я не блядь, я просто спать один не люблю, — и оба младших ржут. Чимин закатывает глаза и думает, что сегодня за одну ночь Чонгук резко повзрослеет на несколько лет, благодаря Юнги. А сам он, кажется, поседеет…

MAGIC! — Rude

Сначала вечер проходит уютно, спокойно в том плане, что никто не чудачит, и многим показалось это скучным, поэтому, вдоволь насытившись и опрокинув кто-то по паре-тройке стаканчиков пива, кто-то по рюмочке, они начинают рассказывать друг о друге весёлые трэшёвые истории: от алкогольных игр Чимин сразу отказался, так что остановились на этом. — Представьте такую ситуацию, — начинает Чимин с самого сочного, потому что уже давно мечтал кому-то об этом рассказать, — у вас есть брат, у него день рождения, и вам выпала «удача» проследить за ним на его же тусовке в честь праздника. Всё нормально, вы веселитесь, и всё бы ничего, но тут ваш брат втихушку убегает на улицу вусмерть бухущий и у подъезда начинает орать на всю улицу, что стриптизёров он не заказывал и приват ему не нужен. Вы выходите на улицу и видите полицейских, которые пытаются забрать у вашего брата ёлку, которую тот где-то спиздил, — Чимин заканчивает под аккомпанемент смеха ребят, и поворачивается к Тэхёну, тем не менее обращаясь ко всем: — Представили? А мне и представлять не надо. Тэхён сидит краснющий, как плед, которым он укрыт с ног до головы, и вдруг ныряет под него полностью, чтобы спрятать стыдливые глаза. Все начинают заливисто смеяться ещё больше, представляя данную картину с ним в главной роли, и Чонгук даже давится съеденной чипсой. — Бьюсь об заклад, он даже попытался кого-то из них раздеть, — предполагает Юнги, и Чимин, нисколько не скрывая позор брата, положительно кивает, присасываясь к горлышку хейнекена. — Проблем тогда было — пиздец: и штрафанули, и в обезьянник его на сутки запихали, потому что не только сопротивление оказывал, но и, да, почти умудрился одного раздеть по итогу, а в конце, когда его уже забирали, и вовсе двинул одному из них по лицу, потому что его якобы схватили за задницу. — Да он реально меня за левую булку схватил! — Тэхён выныривает из укрытия, всё такой же красный, как рак, и с гнездом на голове вместо бывалой ранее укладки, а при свете от огня даже испарину на лбу видно. — А-то ты всё помнишь, ага. — Это помню точно! Чимин кивает, мол, ага-ага, мне-то не заливай, и обращает внимание на Сокджина, когда тот заговаривает.

Saweetie feat. Doja Cat — Best Friend (feat. Doja Cat)

— Ну а себя вспомни в универе. Ни дня не было, чтобы не напакостил. А в обезьяннике тебя спустя только месяц уже знали все мусора. Только увидев его, — Сокджин рассказывает уже всем, — шеф отдела сразу такой: Пак Чимин, опять ты? Ну, проходи. Чай, кофе? — Ой, бля, отстань. — А чего? Помню, ты с отцом вроде разругался, но пакостить ему назло было превыше твоих возможностей, однако, алкоголь пробуждал в тебе тогда иную сторону, — и после чужого «я просто пить не умел», продолжает, рассказывая другим: — В общем, пакостить ему не хотелось, но пара литров виски в одну харю сказали «мне насрать», и Чимин решил доебаться до продавщицы, которая закрывала магазин, но тут он со своей херовой историей об отце, и о том, как тот его заебал. Минут сорок Чимин торчал прямо в проёме двери, о чём сказали камеры и слова женщины, но это полбеды. Она вызвала полицию, так он их не только нахуй отправил, ещё и умудрился сбежать прямо по пути в обезьянник, мол, в туалет захотелось, и выбежал прямо через окно на заправке. Но ведь и это ещё не всё! Всю ночь и утро он провёл в закрытом парке у пруда с золотыми рыбками, вот только как туда забрался — непонятно. Выйти уже не смог, протрезвел, видимо, потому что уже потом сам всё рассказал. Чимин на этот рассказ пожимает плечами, отпивая горьковатую жидкость из бутылки, а глаза довольные и светящиеся от воспоминаний о былых временах. — И это ты до меня доёбываешься, когда я херню творю? — едва не хрюкая от смеха, но недовольно толкает его в плечо Тэхён. — А я и не доёбываюсь, просто переживаю, когда ты не контролируешь количество алкоголя. По себе знаю, как ты уже понял, что с копами дело иметь так себе. И вообще, — Чимин смотрит на Джина, — а чё это ты не рассказываешь, как Хосок не так давно на корпоративе кабинет Намджуна обблевал? — Ну, эй… — первый названный перестает хохотать, становясь серьёзным и, малость, испуганным, и в следующую секунду все понимают, почему. — Так вот, кто это был?! — Етит твою налево, Пак, ну ты чего меня подставил-то, — Хосок резко отскакивает в сторону со своего складного стула под смех других, когда в него летит пустая бутылка из-под воды, а следом какая-то вонючая тряпка. Больше Намджуну ничего под руки не сильно тяжелого не попадается, и он мысленно решает отомстить позже, потому что приятного тогда было мало, когда он наутро зашёл в кабинет распечатать табель для официантов, а там в спёртом воздухе стояла просто отвратительнейшая вонь и не самый приятный вид с порога. Виновника до сей момента он найти не мог. — Припомню я тебе это, Хо, ой, как припомню, — недовольно тянет Намджун, залпом осушая стакан с пивом.

Alice Merton — No Roots

В относительном спокойствии, с кучей шуток (начиная от обычного юмора, до чёрного) и историй, вечер плавно перетекает в глубокую ночь, и когда Чимин внезапно не обнаруживает малышню на своих местах, у него начинается паника. Он не переживает за них в том плане, что с теми может что-то случиться, ибо Юнги всех из любой жопы вытянет, но переживает, что найти они их смогут лишь к утру непонятно где, чего никому из старших не надобно. Плюсом, в компании младших есть несовершеннолетний переросток с грудой мышц, которого непонятно как родители отпустили с явным пиздабольством, мол, всё будет хорошо, он в компании взрослых и ничего не случится. Но Чимин более чем уверен, что того отпустили якобы к другу на ночёвку с чипсами и кока-колой, посоветовав поздно не ложиться, ибо Чонгук и так не высыпается (сей факт за этот вечер он узнал от брата). Он Тэхёну нисколько не поверил, когда тот решил вразумить его, что вранья не было, и под его не доверяющий взгляд смотаться к Юнги. Теперь они смотались аж вчетвером, умудрившись прихватить с собой карманного брата Хосока, об которого Пак, честное слово, не хотел, но каждый всякий раз за этот вечер спотыкался (образно, конечно). Он прекращает убирать испачканные в жиру салфетки, бросив кучу в пакет, и встаёт с корточек, начав оглядываться и искать этих детей, среди которых один, по факту, давно уже не ребёнок, однако ведёт себя не лучше, и это Тэхён. Вместо того, чтобы отговорить остальных от пакостей, он к ним наоборот присоединяется. Умно (читать: неразумно). Чимину приходится искать Хосока, так как Намджун с Сокджином всё-таки решили, что им алкоголя не хватает, и утопали в круглосуточный супермаркет пешочком, а вот тот куда-то запропастился. Он не удивится, если этот женатик присоединился к малышне, ибо и сам не прочь иногда повеселиться, как в ушедшие подростковые годы. Но находит его в палатке, клюющим носом в ноутбук, который всё же умудрился притащить даже на отдых: вот, что значит, не выбьешь работу даже битой. Чимин уважает Хосока за это, ведь тот свою работу любит и действительно является лучшим у него бухгалтером, но отдых — есть отдых, поэтому он пролезает в палатку и закрывает у ноутбука крышку, едва не прищемив чужие пальцы. — Мы на отдыхе, а не на работе. Я знаю, что тебе на емейл шлют письма даже ночью, которой ты порой глаз не смыкаешь, но оставь эти цифры хотя бы на сегодня, ладно? — Да там запара ещё со вчерашнего дня. Столько недостач в последнее время, просто пиздец. — Разберёмся на работе. А сейчас либо спи, либо пошли искать мелких, — Чимин выходит из палатки, слыша, что за ним следуют, и ещё раз оглядывает территорию. — Не понял, а где они? — Вот я у тебя, на самом деле, хотел спросить, но уже понял, что ты ни сном ни духом, куда они пропали. — Ну началось, блять. Ладно Тэхён и Чонгук с твоим, но Джи то куда с ними. — Не удивлюсь, если они ему лапши на уши навешали, лишь бы тот с ними свалил. Ладно, пойдём искать их. — Звонить пробовал? — но по взгляду Чимина, понимает, что пробовал, и это бесполезно. Они спускаются в самый низ к берегу босыми, потому что в сандалях по огромному количеству песка идти невозможно, проходят мимо высокой для дали смотровой спасателей, и Хосок находит там куртку своего братца у скинутой почему-то лестницы, тяжело вздохнув. Что ж, зато, вроде, в верном направлении чешут. С зоны отдыха для приезжих они выходят к рыбацким домикам, приметив, что сегодня здесь немноголюдно, а то и вовсе никто не останавливался, ибо ни машин, ни каких-либо намеков на присутствие рыбаков или простых людей, снимающих домик чисто на ночь. К тому же, на каждой двери висит табличка «Свободно!», а значит, здесь действительно никого нет. Неудивительно, на самом деле, ведь Чимин специально выбрал малопосещаемый зону отдыха день — понедельник. Не очень хотелось отдыхать в компании других людей и слышать стоны из чужих палаток неподалеку, а такое встречается постоянно. Чимин не любит подобное, и когда друзья рассказывали друг другу истории, он, пока искал свои сигареты в палатке, не раз бил приползшего Юнги по рукам, норовящим залезть в его штаны. Чей-то бег, непонятно откуда, заставляет их обоих напрячься и внимательнее всматриваться в темноту с одним только освещением в виде луны на небе, и это с их-то кротовым зрением. Хосок сбоку неожиданно ловит кого-то сильно запыхавшегося, и тут же узнаёт в падающем на землю теле своего брата, которому пиздюлей бы всыпать, но сначала узнать, чего тот принёсся к ним как в жопу ужаленный. — Там… это… они… — Это надолго, — вздыхает Хосок. — Отдышись. — Да какой отдышись?! — тот резко вскидывает голову, опираясь ладонями в согнутые колени. — Они там тонут! — Блять, — одновременно с Хосоком произнёс Чимин, и оба ринулись в сторону, откуда прибежал Джихён, который сейчас как сопля тянется за ними следом. Они мчатся прямо к малому озеру от моря, где вода более грязнее из-за другой флоры, зато вид красивый, и видят намного дальше деревянного пирса стремительно уходящую под воду лодку с двумя махающими на ней Юнги и Тэхёном. Тут-то Чимин вспоминает, что эти оба плавать не умеют и, чуть что, в панику впадают, как умалишённые, из-за чего нередко захлебывались, стоило им выехать куда-то к водоёму. Они же не будут собой, если не решат проверить себя на прочность. Когда Чимин думал, что сегодня поседеет, он вовсе не хотел, чтобы это действительно было так. Подумать о том, где же Чонгук, они не успевают, ныряя в озеро с головой. Паку с Хосоком доплыть до тонущих труда не составляет, как и схватить младших подмышки, подняв из-под воды на поверхность, но проблема обнаруживается в другом — те в наручниках. Одни наручники на обоих человек. Чимин бы ещё понял, будь на месте Юнги Чонгук, но сейчас он вообще ничего не понимает, и с величайшим трудом вытаскивает вместе с Хосоком два повязанных между собой тела. Те в сознании, потому что захлебнуться не успели, но явно в полнейшем ахуе, ибо взгляды просто в никуда, но это старший списывает на алкоголь. Когда они вытаскивают парней на землю, Чимин еле сдерживается, чтобы не кинуть их туда обратно со злости, но здравый смысл ему сейчас необходим, как и бутылка водки, очевидно. — Каким, нахуй, образом вы оказались в наручниках и на дырявой, мать её, лодке посреди озера?! И где, блять, Чонгук?! — Мы всё объясним позже, но сначала найдём Чонгука! — еле отдышавшись, с заложенными водой ушами кричит Тэхён, потому что мало слышит даже самого себя, и слова старшего казались ему обычным спокойным тоном сказанными. У Чимина тем временем начинает дёргаться глаз. Едва не пиная еле волочащихся пьяных парней под их задницы, они идут вдоль берега и кричат Чонгука по имени, приложив ладони ко рту в качестве импровизированного рупора. Чимину остаётся только молиться, чтобы тот не утонул. Порезался, ногу сломал — неважно, всё решаемо, в отличие от этого, ведь другого ребёнка его родителям не вернёшь со словами, мол, простите, ваш пиздабол утонул, возьмёте другого? Хотя Чимин с радостью бы отдал того же Юнги, который сейчас даже не до конца осознаёт всю серьёзность ситуации: ключа от наручников нет, а самый младший из них пропал. Сходил, блять, к другу на ночёвку, хотя не факт, что именно такая у этих двоих была отговорка для предков младшего. Тем не менее, вот родители ахуеют. Хосок краем уха слышит знакомый голос где-то издалека, с еле различимыми словами, что-то по типу: «Я здесь» или «Я наверху», а может, и то и другое, и он решает поднять голову наверх. Сначала, конечно, в небо, надеясь не увидеть там Чонгука с выражением лица, типа: «ну ничего, зато концерты Майкла Джексона бесплатные и попасть можно на easy». Тут и ежу понятно, к чему отсылка. Хосок волей-неволей подумал про летальный исход. Но нет, стоило ему чуть повернуть голову в сторону смотровой башни, мимо которой они проходили, как он видит там их пропажу, что рукой машет и кричит обратить на него внимание. Показав Чимину, тот тяжело вздыхает. Ну и геморрой. Уже с Чонгуком, которого спустили благодаря лежащей лестнице, они возвращаются к палаткам одновременно с пришедшими Намджуном и Джином, в руках которых пакеты с бьющимися друг о друга бутылками, и полные ахуя взгляды на всех шестерых: двое мокрых парней в наручниках, другие двое, что старше, также мокрые, но злые, как собаки, Чонгук и вовсе подбитый, словно на него напали, а последний ни черта не понимает и уже ждёт пиздюлей. Картина маслом. Оказалось всё куда проще, чем представлялось.

One Direction — One Way or Another

Четверо младших по-тихой грусти свалили к рыбацким домикам, потому что Чонгук нахвастался тем, что не раз ловил рыбу голыми руками без всяких приспособлений, ну и решил доказать. Придя к озеру, они поняли, что рыбы там никакущей, и одни лишь пиявки к ногам присасываются, поэтому решили поиграть в кнб на желания, и Тэхён сразу выложил на землю наручники, что притащил с собой. Вопросы решили оставить на потом. Юнги сказал, что Чимину сообщение о том, где они находятся, отправил, да вот только от алкогольного помутнения в глазах не на ту кнопку нажал, и сообщение стёрлось, так и не отославшись, и никто не заметил. Действительно, нахрена. Когда в очередной раз в игре лузерами оказались аж двое, что на протяжении нескольких минут выдавали одни и те же ножницы, и так и не решились проиграть, Чонгук стрельнул ехидным взглядом и вместе с Джихёном они придумали двум проигравшим наказание: нацепить друг на друга наручники и отправиться на лодке в дальнее плавание минут на двадцать, а они тем временем будут фотографировать их на телефон и, конечно же, угарать. Смех стих, когда Юнги понял, что они сели на дырявую лодку, уже прилично отплыв, и отчаянно начал кричать Чонгуку, что они сейчас утонут, и лучше позвать кого-нибудь из взрослых, ибо вообще никто из всех четверых плавать категорически не умеет. Тот, испугавшись, конечно же ринулся звать на помощь, прихватив с собой ключ, а тем временем Джихён, дабы времени не терять, решил, что будет разумнее постучаться во все домики, однако, те так или иначе были пустыми. Далее, что произошло с Чонгуком, он рассказывает уже сам, так как только он был свидетелем своей тупой ситуации, что с ним произошла. Пока он бежал к палаткам, ключ из его ладони умудрился выскользнуть и затеряться в траве, и вместо того, чтобы просто плюнуть на него, Чонгук совсем по-глупому решил его быстренько найти, светя фонариком по траве и песку, но вместо ключа наткнулся на морду рычащей собаки, что, оскалившись, смотрела ему прямо в глаза, готовясь к атаке. Парень он умный, но умно поступить при алкогольном опьянении не получилось, и он бросился на утёк под лай этой бешеной псины. При этом он успел перевернуться раз двадцать, напороться лицом на что-то острое и содрать голые коленки к херам собачьим (иронично). Единственным путём отступления оказалась высокая смотровая башня, и он, по лестнице, превозмогая боль, тошноту и усталость, ринулся наверх, да только та оказалась на креплениях, и те слетели, из-за чего лестница полетела вниз, напугав собаку чуть ли не до смерти. Псина то убежала, а вот Чонгук, хоть и спасся, вообще оказался в более трудном положении. Высоты-то он боится… Понимая, что на горизонте никого не видно, и кричать он устал, усталость и алкоголь навалились на него разом и парень уснул, укрывшись курткой Джихёна, что отдал её ещё когда они решили уйти к домикам. Куртка-то, видать, слетела под порывами ветра, ибо наверху он немного сильнее, вот Хосок и нашёл её, не посмотрев наверх. Хотя, увидел бы он мало, ибо слишком высоко. Истории весёлых похождений чуть ли не с летальными исходами в обоих случаях заканчиваются, и Чимин, прикрывая ладонью дёргающийся глаз, зачем-то уходит в палатку. Через минуту собравшиеся у костра парни вздрагивают, когда слышат приглушённый, видимо в подушку, утробный вопль с гортанным рыком. Ещё через столько же Чимин возвращается обратно, схватив из рук Сокджина бутылку с виски и делает пару глотков прям с горла, потому что если не водка, то хотя бы это. Водки у них в принципе нет, а хотелось бы. Юнги к нему лезть не решается, потому что его любимый мужчина сейчас похож на пороховую бочку: искру поднесёшь и взорвёт до неба. Наручники, кстати, так и не сняли, ибо ключ не нашли, поэтому положили этих двоих в одну палатку, чтоб неповадно было, а уж утром разберутся, что им делать. И пока Юнги с Тэхёном засыпают, Чимин с Хосоком обрабатывают младшему все раны, благо, у последнего старшего аптечка в машине была, и вскоре расходятся, убрав весь мусор по пакетам. Происходит тотальное перемещение, и так как Чимин с Чонгуком в одну палатку ложиться не собирается, он решил поселить его с Джихёном, а сам лёг с Хосоком: заодно будет следить за тем, чтобы тот не залезал в ноутбук до тех пор, пока не уснёт. Засыпают все под храп сопящих в четыре ноздри Юнги и Тэхёна, и под сонное пение Намджуна, явно решившего в приятном сне, что он невъебать какой айдол. На сегодняшний день приключения заканчиваются лишь для некоторых спящих, которые даже понятия не имеют, что через час проснувшиеся «заключённые» вылезают из палатки и под тихий ржач, прихватив карточку Чимина, чешут в супермаркет, у которого невовремя приехавшие патрульные подозрительно смотрят на их наручники и тут же решают поинтересоваться, что случилось. Но это уже совсем другая история.