В сердце
26 июля 2020 г., 03:08
В дороге ноги Хосока окрепли. Ему удаётся даже сделать два шага самостоятельно, правда, потом Юнги приходится его вновь ловить. Но, держась за него, мерман делает успехи, заставляя Юнги представлять себя на месте какой-нибудь заботливой мамочки, что носится вокруг своего чада.
Дом Юнги находится на окраине, чему он очень рад, ведь идти в подобном виде через деревню было бы слишком позорно. Мин не сразу пускает мермана в дом, сперва заглядывает за дверь.
— Матушка, ты дома?
В ответ тишина. Юнги облегченно выдыхает, может, ушла к соседке, это обычно затягивается на долго. Он проводит Хосока в дом, усаживаясь на лавочку, просит чуть подождать и идёт в другую комнату — за вещами.
Хосок тем временем с интересом разглядывает дом изнутри. Совсем не похоже на морские жилища, но во много раз уютнее. Это в разных рассказах под водой у них целые замки, на самом деле русалки слишком нежные, чтобы что-то строить. Вот они и селятся на скалах и у островов, чтобы найти себе безопасное жилище, где их не побеспокоят крупные хищники. А значит, они будут в безопасности.
Дом семьи Мин был полностью из дерева. И пахло в нём специфически. Отчасти это рыба, что не удивительно. Потом Хосок улавливает запахи трав, что висят на стенах пучками, и что-то особенное, домашнее, чем пахнет только в деревнях. Обустроено всё довольно скромно. Как Хосок понимает, он находится на кухне. Деревянный низкий стол и две подушки рядом говорят об этом. Всё необходимое по хозяйству также хранится тут: грабли, мётлы, вёдра, сети и прочее. Юнги бросил в эту же кучу и снасти, испорченные сегодняшним штормом. За дверным проемом, в котором почему-то нет двери, на полу лежат постели, а Мин роется в полках. Вскоре он возвращается в новом чистом костюме и протягивает Хосоку полный комплект.
— На, думаю, тебе непривычно, так что выбирал ткани помягче.
На самом деле, Хосок до сих пор не горит желанием одеваться, но надо, значит — надо. Он скидывает с себя мокрую рубаху, после чего Юнги почему-то отворачивается. С верхом Хосок справляется неплохо, но вот непослушные ноги всё равно путаются в штанинах, и несчастный падает на пол, Юнги прыскает в кулак.
— Не смей смеяться надо мной! Лучше бы помог.
— Да ладно тебе.
Юнги помогает Хосоку подняться и завязать пояс на талии. Выглядит очень даже прилично. Если бы не рыжие волосы, которые завились кудрями от ветра, и белая кожа, то он бы вполне сошёл за своего.
— Итак, сейчас самая сложная часть. Сядь.
Хосок послушно опускается обратно на скамью. Юнги отметил, что размер ноги Хосока не многим отличается от его, поэтому берёт кожаные сапоги, которые носил когда-то его брат. Сейчас тот женат и даже не появляется в отчем доме, но вот пару рабочих сапог забыл, и мерману они пришлось по размеру. Разве что он капризно дёргал ногами, пока Юнги пытался затянуть шнуровку.
— И это обязательно?
— Всё, что я делаю, обязательно, понял?
Хосок кивнул. Юнги отошёл в другой конец комнаты.
— А теперь попытайся дойти до меня.
Мерман поднимается на дрожащие ноги, с трудом поймав равновесие. Кажется, он даже задержал дыхание, когда сделал первый шаг, второй. Выглядит нелепо, но главное — он идёт. Ему требуется больше минуты, чтобы пересечь комнату, а в конце рухнуть в руки Юнги. Что-то подсказывает последнему, что Хосок это сделал вовсе не случайно.
— Ну вот, видишь, ты молодец, — Юнги отстраняет его от себя, — как думаешь, до города дойдешь? Хочу тебе показать рынок.
Хосок мученически закатывает глаза.
*
В город Юнги всё же тянет Хосока на телеге, в которой тот вальяжно развалился на солнышке и даже не собирается давать рыбаку передышек. — Ну, отрывай свою задницу от телеги. Мы почти на месте. Показательно цокнув, Хосок медленно встает на каменистую дорогу, разминая ноги. Впереди уже виднеется город. Мерман поправляет на голове какую-то странную шапку с козырьком, которую Юнги где-то откопал, чтобы скрыть волосы, и недовольно идёт вперёд. В городе всё ново. Хосок с открытым ртом разглядывает улицы, пару раз даже сталкивается с прохожими. В отличие от деревни, тут есть даже каменные постройки, люди передвигаются в небольших повозках, запряженных мулами. Когда Хосок спросил, почему у Юнги нет такого же, тот ответил, что у него нет денег. — Я в городе бываю редко, у меня тут есть только один друг, да и не сказать, что прям друг… Он держит рыбную лавку на рынке, могу познакомить. Хосок часто закивал. Конечно, ему тут всё интересно, почему бы не завести новые знакомства? Даже если они продлятся всего пару дней. Мерман идёт почти ровно, со стороны может просто показаться, что он чуть хромает, но в целом, он не выделяется из толпы, что радует Юнги. На них не пялятся. К рынку они добираются без происшествий. Хосок без остановки тыкает пальцем на разные прилавки, спрашивая «А это что? А это? А зачем?». Ребёнок маленький, честное слово. Но Юнги находит это даже милым. Вот они подходят к нужной лавке, за которой в этот раз стоит Сокджин собственной персоной. Он обращает внимание на гостей и с интересом разглядывает нового знакомого Юнги. — Привет. Нездешний? Чёрт, а это так заметно? — Ну, есть такое, — уходит от разговора Юнги, — рассказывай, ты как? — Лучше не бывает, — подмигивает Сокджин. — Хотите чего-то? — Воды, — встревает в разговор Хосок. Чёрт, Юнги об этом даже не подумал. Наверное, ему нужно больше воды, чем обычным людям, да? А он не превратится? Но, если он сам просит, то знает, что делает, — только не морской, пожалуйста. Сокджин хихикает. Будто бы он дал человеку пить морскую воду, смешно. — Чонгук! — кричит он куда-то в глубину лавки, — принеси воды! Не проходит и минуты, как из дверного проёма выбегает знакомый Юнги мальчишка с большой кружкой в руках. Он протягивает её Сокджину, но тот передаёт гостю. Хосок жадно глотает воду, небольшая струйка даже бежит по подбородку. И почему он раньше не сказал о жажде? А дальше Хосок берёт с прилавка сырую форель и при всех откусывает голову, сплюнув её в сторону, и кусает ещё часть, пережёвывая. Сокджин с трудом сдерживает рвотный позыв, округлённым глазам Чонгука позавидует даже морской окунь, а Юнги просто в шоке. Надо как-то сгладить ситуацию. — Ну что смотрите? А ты, Сокджин, жареную клубнику как-то ел, у всех свои вкусы. Я заплачу. Юнги с грустью расстаётся с монетами и, схватив Хосока под локоть, быстро тащит на выход, потому что за его перекусом наблюдало ещё с десяток любопытных глаз. Кажется, Юнги придётся сбывать рыбу в другом месте. — Приходите ещё! — привычно кричит им в спину Сокджин. Ага, как же. — Какого чёрта это было? — пытается не кричать Юнги, когда они стоят на дороге подальше от рынка. — Я просто проголодался. — Нельзя, слышишь меня? Нельзя так делать ни в коем случае. Да как мне в глаза им после этого смотреть! Ты меня опозорил! — всё же срывается Мин. — А мне откуда было знать? Ты не говорил, что мне можно делать, а что — нельзя. Хосок плачет. Нет, натурально плачет. Закрывает ладонями лицо и всхлипывает. Его никогда никто не ругал, не повышал голос, даже когда он проказничал, будучи ребёнком. Хотя, будем честны, ничего не изменилось. Но чтобы вот так, ни за что… Юнги чувствует себя той ещё скотиной. Поэтому подходит и ласково обнимает, скрещивая ладони на лопатках. — Прости меня. Я не подумал, что это нужно объяснять. Для меня это простая истина. Хосок его отталкивает и идет прямо через поле к небольшому лесу. Юнги покрывают мурашки, потому что он знает, что деревья скрывают побережье, поэтому он бросается следом. Мерман по пути же снимает с себя сапоги, бросая их в траву, но Юнги всё равно, они ему даже не по размеру. Его также не волнует высокая трава, что хлещет по лицу. Он наконец догоняет упрямого Хосока, крепко обнимая и прижимаясь сзади. — Умоляю, не уходи. Хосок молчит и не поворачивается, но и не уходит. — Знаешь, ты прав. Я не такой как ты и не знаю простых истин. Поэтому нам не быть вместе. Отпусти. Он прав, чертовски прав. Юнги нехотя разжимает пальцы, опуская взгляд вниз. Хосок всё же поворачивается, кладя ладонь на щёку, и Мин невольно ластится к нежной коже. Но вдруг мерман замирает, а его пальцы напрягаются. — Ты чего? Юнги поднимает взгляд. Хосок выглядит так, будто бы у него жар. Щёки покрылись красными пятнами, а сам он дышит через рот и сипит так, будто у него в горле пересохло. — К морю… Юнги не раздумывает. А если и вправду случится что-то страшное? Не хочется об этом думать. Мин просто берёт Хосока на руки и быстро, насколько это возможно при таком раскладе, несёт к морю. Мерман даже не обнимает его за шею, а просто свешивается безжизненным мешком, прикрыв веки. Вот они и у моря. Ступая по каменному дну, Юнги заходит в воду по пояс и опускает Хосока. Тот будто оживляется и сам отталкивается от Юнги, с трудом сдёргивая с себя штаны с поясом. Ему это удаётся. Мин ловит потяжелевшую от воды ткань, а Хосок отплывает подальше, опускаясь в воду с головой. Это конец? Юнги напряженно всматривается в поверхность моря. Этот пляж пуст, но не просто так, тут опасно купаться. Переход на глубину слишком резкий, плюс, очень много подводных ям, которые можно не заметить. Но это самый близкий, Юнги было некогда думать логически. А если жабры Хосока не раскрылись и он пошёл ко дну, а Юнги не может нырнуть за ним, потому что буквально метрах в двадцати чернеет глубокая яма? Тогда можно считать, что Мин его утопил. Но зря он волнуется. Над водой показывается голова Хосока, тот запрокидывает её назад, с прикрытыми веками вдыхая кислород. Почти блаженно. Юнги чуть было не бросается к нему, но, вспомнив, об опасности, отходит назад. Хосок замечает его и радостно плывёт навстречу. Тогда-то Юнги замечает хвост. Всё получилось. Мерман с ходу бросается в объятия, заставляя Юнги сесть на дно своим весом. — Ничего страшного, просто перегрелся. Мне нельзя было столько находиться на суше, особенно в первый раз. Юнги не должен плакать. Он и не плачет. Мужчина, в конце концов, но не может не прижать к себе хрупкое тело. — Думаю, нам не стоит видеться. — Что? Почему? — Юнги резко отстраняется, заглядывая в глаза. — Потому что это рано или поздно погубит одного из нас. Юнги смотрит на него пустыми глазами. Он прав. Горько, но он чертовски прав. — Тогда… прощай? — голос Юнги всё же срывается. — Прощай. Хосок мягко улыбается и целует его в лоб, стягивает с себя мокрую рубаху, после чего ныряет в воду. Юнги ещё немного стоит в воде и смотрит, как на поверхности поблёскивает зелёный хвост, но вот он скрывается. Мин тяжело вздыхает, нужно жить дальше, поэтому он собирает вещи из воды и идёт к брошенной на дороге телеге. Хосок наблюдает за этим из-за огромного валуна. По его щекам катятся слёзы одна за другой, но этого особо не видно — его лицо и без того мокрое. Берег давно опустел, но мерман просто не может отпустить. У него никогда такого не было. Ни для кого он не выходил на берег, прекрасно осознавая, как это опасно для жизни. А тут на те — всё сразу. Он ещё при первой встрече понял, что Юнги особенный, поэтому не погубил его. Лучше бы решился, тогда бы сердце так не болело, тогда бы он не попробовал, ведь всё больше хочется. Хосок не знает, сколько времени прошло, но рядом с ним раздаётся всплеск, он оборачивается. Из воды вынырнул мерман с темно-синими волосами. — Чимин? — Ну наконец-то! Я тебя ищу, столько вод оплавал. Ты будто на сушу вылез. — Ну, вообще-то так и было. Чимин округляет глаза, и Хосок, усмехнувшись, кратко пересказывает события минувшего дня. Чимин слушает его, широко раскрыв рот. Да уж, а Хосок неплохо так время провёл. — А чего сразу то не утопил? Сдался он тебе. — Да жалко стало… — У-у-у, всё понятно. Наш Хосок-и влюбился. — Ничего подобного! — Хосок брызгается водой в мермана, которого это ничуть не пугает, а потом смеётся вместе с ним, обнажив острые клыки. Он уже знает, что сюда не вернётся, как бы его не тянуло. Слишком опасно, и не только для него. Поэтому, махнув Чимину рукой, вместе с ним скрывается в море, наконец почувствовав себя в родной стихии. А Юнги наоборот, часто будет приходить на этот пляж и бросать на камни монеты, слушая их мелодичный перезвон. Ведь для него это единственное, что осталось у него с их встреч, кроме воспоминаний.
