Надежда

— Ты в порядке? — голос Фреи заставил Маршалл поморщиться, но поднять руку в жесте «Всё отлично, это не меня полощет уже третий час». — Токсикоз. Всю ночь не спала, — поежилась Хейли, зарываясь руками в волосы и благодарно принимая стакан с водой из рук Фреи. — Нет какого-нибудь заклинания, чтобы мне не пришлось бегать каждые полчаса к белому другу? Фрея поджала губы и качнула головой, от чего надежда Хейли растаяла на глазах. Застонав, девушка уронила голову на стол, в то время, как в комнату вошёл Элайджа. Его забота сразу же окутала девушку, только вот Маршалл уже это изрядно бесило. В этот нелегкий момент, ей хотелось что-нибудь разорвать, и кажется, она даже нашла жертву — виновника сего «торжества». — Чёртов Клаус, — прошипела Маршалл, поднимаясь на ноги и рыкнув на Элайджу, который пытался приобнять её за плечи. Хейли не разучилась ходить, она разучилась нормально спать и есть. И Клауса снова нет рядом. Хотя возможно, она бы только лишний раз сорвалась на нём, но всё-таки, это дало бы хоть какое-то облегчение. В комнате гибрида Хейли не обнаружила, как и в остальных комнатах, кроме одной — его мастерской. Она старалась обходить это место стороной, потому что не раз слышала, как Клаус срывался и всё громил, если ему мешали творить, но сейчас она имела права разгромить хотя бы её часть, потому что это было честно, чёрт подери. Она страдает от жуткого токсикоза, а он снова рисует, и даже не спросил, как она себя чувствует! — Никлаус Майклсон, ты самый отвратительный тип во всем мире! Хейли влетела в мастерскую с этими словами, но замерла, увидев, что гибрид даже не пошевелился, делая легкие движения на холсте. Он стоял к ней боком и то, что он рисовал — рассмотреть было невозможно, но то, как на него падал свет и как он был расслаблен, словно находился в другом мире — завораживало. Только спустя пару секунд он закончил и оторвал взгляд от холста, переводя его на девушку. — Что-то хотела, дорогуша? Хейли опешила от его спокойного тона, но захлопнув дверь за спиной, прошла к софе, что стояла возле окна. — Да. Сказать, что ты сволочь. Я не спала всю ночь из-за токсикоза, утро тоже выдалось не лучшим, но тебе, конечно, откуда бы об этом знать, — взмахнув руками, Хейли опустилась на софу и вздохнула, поглаживая живот. Клаус задумчиво посмотрел на свой рисунок и, кивнув чему-то, развернул его к стене, не показывая девушке, вытирая руки о тряпку и подходя ближе к волчице. — Прости, волчонок, я не мог уснуть и пробыл здесь всю ночь и утро. Хейли нахмурилась, поднимая брови. — И это всё? Ты не будешь кричать на меня, выгонять или угрожать смертью? Клаус сморщился, отбрасываю тряпку и опускаясь перед Хейли на корточки, легко касаясь её живота. Он не хотел быть для неё врагом, но даже с учётом вчерашнего разговора, она всё ещё ожидала от него подвоха, и это было справедливо, пусть и неприятно. — Нет, волчонок. И думаю, раз наш малыш бунтует, стоит придумать способ как тебя покормить, — Клаус оторвал взгляд от её живота и поднял его на лицо девушки, встречая слегка шокированный вид. Майклсон свою «угрозу» исполнил и приготовил для девушки панкейки и какао, чему был удивлён весь дом. О том, что он умеет готовить, родственнички знали, но вот чтобы он делал это для кого-то — совсем другая история и даже правильнее — сказка. Клаус никогда ни для кого не готовил специально. — Яд? — подозрительно поинтересовалась волчица, облизывая губы. Пахло чудно и удивительно, девушку даже не тошнило. Видимо ребёнок знал, что приготовил это папочка и не стал посылать маму к белому мраморному другу. — Конечно. Аконит насыпал, — закатил глаза Клаус, любезно подталкивая чашку девушке. — Хейли, я не причиню вам вреда. Хмыкнув, Хейли откусила и сделала глоток кофе, блаженно зажмуриваясь. Первая еда за последние тринадцать часов. Да какая! От самого Клауса. Этот день обязательно войдёт в историю. — Да-да, ты не тронешь своего малыша. Помню. Клаус нахмурился, уловив легкий намёк на то, что ему она не нужна и нужен только ребёнок. И Клаус не знал до конца, что у него к этой волчице, кроме того, что она бывает невыносимой, но причинять вред он не собирался, даже когда она родит. Им предстоял нелёгкий путь, потому что доверие было потеряно давно, но они решили попробовать, и только это имело значение. Удивительно, но вместе им и правда получалось уживаться. Не было таких частных скандалов, хотя эмоциональная Хейли пару раз бралась за ножи, прекрасно зная, что даже если метнёт его в Клауса, не факт, что он заметит. Он гибрид, бессмертный, а она — беременная волчица, носящая в себе чудо-ребёнка. Даже все домашние смогли заметить, как стало тише и что теперь можно было посидеть спокойно на мебели, которая после этих двух оставалась целой. Вероятно, к чему такое перемирие — было непонятно всем, но никто не был против того, чтобы Хейли вынашивала ребёнка в спокойствии. Что было шоком даже для Маршалл, так это то, что Клаус позволил ей быть в его мастерской, когда он рисовал. Всё случилось случайно, когда малыш не давал ей спать, и она бродила по дому, пока не увидела свет из мастерской Клауса. Ей не хотелось быть одной, а ему не хотелось выставлять её за порог, поэтому он указал на софу и лишь просил не мешать по мелочам. И Хейли этого не делала. Иногда она просто бродила — стояла на балконе, в редких случаях делала себе чай, но всегда была здесь, пока Клаус рисовал. Ей нравилось читать, иногда отрывая взгляд от книги и смотреть на мирного Клауса, а потом снова прятать его обратно, чтобы не бесить гибрида лишний раз. Клаус так же следил за ней боковым зрением, если она ходила где-то рядом, не позволял смотреть свои картины, но был рад, что она выглядела довольной. С ней не было трудно, она не мешала и только успокаивала его своим присутствием, когда ложилась на софу и читала книгу, а он мог смотреть на неё всего лишь пару секунд, пока она этого не видела. Она была умиротворённой, когда слегка болтала ногой, крутила прядь волос одной рукой, а другой держала книгу, и иногда хмурилась. Что она могла не понять в обычной прозе — Клаус не знал, да и это не было важно, если ей нравилось. Это вошло в привычку для них обоих. Он — рисует, она — читает. Вместе, в одной комнате, каждый был занят чем-то своим, но было важно, чтобы они были именно вместе. Клаус даже стал приносить для неё новые книги, а Хейли принесла сюда плед и подушку. Иногда, она засыпала и Клаус гасил свет. Ему можно рисовать даже в темноте, благодаря хорошему зрению, а ей нужен был сон. Она казалось милой, когда мирно спала, положив ладонь на уже хорошо заметный живот. Конечно, иногда Клаус всё ещё мог подшутить над ней неудачно и этим развязать мини-войну, в которой побеждала всегда она, ведь называть её объемной в доме, где есть и другие дамы — просто опасно, даже если ты бессмертен. Но они пытались наладить общение, и только это было важно для всех в этом доме. Они нашли в Маршалл свою надежду.