Надежда

Хейли сладко потянулась, понимая, что впервые за пару дней проснулась сама. Что сейчас её не будили крики снизу, не будила дочка, пиная маму со всей силы в мочевой пузырь, не будили Бекка, врываясь в комнату с новыми возмущениями. Была тишина и Хейли проснулась сама, пока не поняла, почему не было ничего из того, что случалось каждый день — она спала в комнате Клауса, с самим Клаусом. Девушка резко открыла глаза и только потом поняла, что всё это время Клаус держал её за талию, мягко поглаживая живот. — Доброе утро, — прокашлялась Маршалл, потирая глаза и наконец оборачиваясь к Клаусу лицом, встречая взгляд голубых глазах, которые искрились смехом. И Хейли могла поклясться, что видела его таким настолько редко, что сейчас хотелось замереть и заставить время остановится. Хотелось просто смотреть на то, как грозный, опасный, жестокий Клаус с другими, вдруг, становится таким мягким и добрым, с ней. — Дорогуша, сейчас уже день, — гибрид ещё секунду смотрел на девушку, вдруг поднимаясь на локте и наклоняясь над её животом. — Наша мамочка, наконец-то, проснулась и сможет тебя покормить, малышка. Хейли засмеялась, садясь и качая головой. — Клаус, ты говоришь с моим животом. — Я говорю с нашей дочкой, волчонок, — хмыкнул гибрид, продолжая что-то шептать животу Хейли, чем вызывал всё новый смех у волчицы. Но смех девушки прекратился, когда Клаус приподнял футболку Маршалл, оголяя живот и оставляя на нём поцелуй, чем вызвал резкий вздох. Щетина гибрида слабо царапнула живот, от чего мурашки побежали по телу волчицы. — Ты колючий, — с улыбкой сказала Хейли, зарываясь пальцами в волосы Клауса, сама не понимая, зачем тянет его к себе. Первородный же внимательно следил за эмоциями девушки, словно ждал, что она оттолкнёт его и побежит к Элайдже. Клаус ненавидел признавать, когда кто-то другой прав, но в тоже время, Хейли была бы счастливее, как и Хоуп, будь отцом ребёнка Элайджа. Но сейчас гибрид наслаждался тем, что эта строптивая волчица обнимает его, а не его брата. Никлаус наслаждается тем, как Хейли осторожно прижимается губами к его, позволяя наконец прочувствовать Клаусу всё, что он так давно хотел. И не только он. — Клаус, ты срочно нужен в городе, — Элайджа вошёл в комнату без стука, тут же замерев на пороге, застав то, как Хейли целовала его брата, который нависал над ней, стараясь не касаться живота. — Это не может подождать? — огрызнулся гибрид, сжимая кулак и отстраняясь от девушки, заглядывая той в глаза. Хейли была смущена, но она не жалела о том, что поцеловала Клауса. Она не хотела причинять Элайдже боль, но она всегда пыталась дать понять, что он для неё пока только друг. И вряд ли, когда-то бы стал кем-то большим. Сердце волчицы уже занято. Хейли хотела, чтобы он понял, что она сделала свой выбор. — Нет. Жду внизу, — Элайджа опустил взгляд и покинул комнату. Хейли же захлестнуло волной сожаления, что всё-таки, она причинила ему боль. Она не поговорила с ним, а теперь он увидел то, то видеть был не должен. — Волчонок? — Клаус приподнял голову девушки, встречая взгляд, полный сожаления и боли, и выдохнул, мягко касаясь её щеки, убирая прядь волос и прижимаясь к её лбу своим. — Не твоя вина, что он совершил ошибку. Хейли нахмурилась, серьёзно взглянув на Клауса. — Ошибку? — Он пытался забрать тебя у меня, дорогуша, а я никогда не отдаю своё. Никому. Даже брату, — Клаус жёстко усмехнулся, и пока Хейли не успела возмутиться, оставил на её губах поцелуй, поднимаясь с кровати. Хейли закусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Такой уверенный Клаус, вдруг готов бороться за Хейли и её расположение. Это казалось невероятным. И только сейчас Хейли вспомнила, что Элайджа упомянул город. — В городе проблемы? Тебе обязательно уезжать? — Хейли напряглась, начиная волноваться. Если Марсель и Фрея не могут справиться сами, значит, случилось что-то серьёзное, что требуется вмешательство самого Клауса. — Не переживай, волчонок, уверен, мне нужно всего лишь парочке вампиров показать, кто является Королём города, — Клаус самодовольно усмехнулся, разводя руками, показывая таким образом, что он и является их Королём. И, пожалуй, не только их. Но Хейли никогда ему об этом не скажет. — Подожди-ка, дорогуша, — Клаус вдруг замер, переставая стягивать с себя рубашку, отчего Хейли надула губы, внимательно осматривая шею и открывшуюся грудь гибрида. — Ты будешь скучать по мне? — первородный прищурился и девушка нахмурилась, складывая рыки на груди и демонстративно фыркая. — Не мечтай, Клаус. Это будет считаться отпуском. Майклсон закатил глаза, садясь возле Хейли, мягко касаясь её волос и заглядывая в глаза, отмечая, как дыхание волчицы стало глубже. Она нагло врала, а он это знал. — А я буду. По тебе и нашей милой Хоуп, — Клаус ласково провел рукой по щеке Хейли, опускаясь на шею, скользя по груди и останавливаясь на животе. — Будь послушной, милая. Хейли вдохнула, пытаясь унять дрожь, и усмехнулась. — Ты это мне, или нашей дочери? Клаус мягко засмеялась, качая головой и вставая. — Вам обеим, мой волчонок, вам обеим. Никлаус уехал только спустя пару часов, словно не желал оставлять Хейли без своего присмотра. Она обещала быть послушной и слушаться Ребекку, но именно этого гибрид и боялся. Его сестра сумасшедшая, но он был уверен, что она будет для Хейли лучшей поддержкой и защитой, если что-то случится. Как бы то ни было, но Бекс всегда с нежностью смотрела на детей, а Хейли была не просто ей подругой, а той, кто носил в себе маленького волчонка, её племянницу. И Клаус знал, что Ребекка сделает всё, чтобы Маршалл была в безопасности. А он, в свою очередь, сделает всё, чтобы вернуться поскорее. Хейли попросила Клауса быть осторожным, хотя осознала свою глупость, когда встретила его самодовольную ухмылку. Он был бессмертным, первородным гибридом — он особенный, но девушка продолжала думать о нём, беспокоится, хотя прекрасно знала, что никому не под силу победить Клауса. Особенно, ему теперь есть ради кого бороться и жить. Не за власть, которая при удобном случае ускользает, а его девочки, которые будут с ним не смотря ни на что. — Неплохо, — Ребекка кивнула на картину Клауса, и Хейли лишь улыбнулась, сделав глоток сока. — Я не узнаю своего братца. Он так старается быть идеальным для тебя, что это пугает. Ну и слегка тошнит. Майклсон нахмурилась, проводя пальцами по краям картин, наконец переводя взгляд на Маршалл, и улыбаясь ей. — Не знаю, что в тебе особенного, волчонок Клауса, — девушка усмехнулась, когда Хейли закатила глаза. — Но спасибо, что делаешь это для нашей семьи. Я не помню Клауса таким, не помню, чтобы он был добрым, но сейчас — он правда старается. Он меняется, становится лучше. Лучше с тобой. И это удивительно. Хейли отвернулась, стараясь украдкой смахнуть слезу и широко улыбнулась. Эти эмоциональные горки её добьют. — Спасибо, что приняли в семью. Ребекка замерла, чувствуя, что тоже на грани слёз и хлопнула в ладони, разряжая обстановку. — Не время для слёз, дорогуша, время веселиться, пока двух надоедливых Майклсонов нет с нами. Девушки рассмеялись, включая музыку и веря, что Хоуп — и в самом деле чудо-ребёнок, которая сплотила всю семью Майклсон, и дала семью Хейли. *** Клаус размашистыми шагами вошёл в дом, от чего все вампира сразу же расступились, боясь попасть под горячую руку. То, что его выдернули от беременной девушки — дико бесило Клауса, пока он не увидел на диване Кэролайн: в крови, потрепанную, но живую. Рядом стояла Фрея, выглядя при этом напуганной, и в тоже время, нервной. — Кэролайн, что случилось? Кто это сделал? — Клаус мгновенно оказался возле девушки, положив руку ей на плечо, быстро скользя по ней взглядом, стараясь заметить серьёзные повреждения, но вампирша уже почти исцелилась. Глаза блондинки тут же округлилась. — Клаус? Боже, тебя не должен быть здесь! — резко подскочила Кэролайн, хватаясь за голову, и глаза девушки наполнились слезами. — Ты не должен быть здесь. Вы совершили ошибку! Гибрид нахмурился, предчувствуя, что случилось что-то ужасное. — О чём ты? — Это Тайлер. Он сделал это. И теперь, он идёт за Хейли. Боже, Клаус, ты не должен был оставлять её, — девушка закачала головой и в глазах Кэролайн стоял настоящий ужас, который охватил и Клауса. Хейли и малышка — в большой опасности.