lettre.
«Господин О, вы забыли у меня несколько своих вещей, поэтому спешу немедленно вернуть их вам, ведь с моей стороны было бы неприлично оставить их у себя, учитывая то, что они пробыли у меня достаточно долгий период.
А также, пользуясь случаем, хочу пригласить вас на нашу с Господином Чоном свадебную церемонию.
Будьте добры и не отказывайте мне.»
Пусть эта записка не несла в себе воинственный характер, страхи мои не поубавились. Все-таки я был одним их тех, кто знает о всех деяниях Мин Юнги, тем более без его разрешения. А этот человек был через чур мстительным. Но отказать я действительно не мог. На самом деле меня поразил тот факт, что господин Мин и господин Чон решили сыграть свадьбу, сами их отношения оставались для меня большой загадкой. Поэтому, наверняка, на это мероприятие меня прежде всего позвал мой журналистский инстинкт, и не подвел. Банкет расположили на противоположном от города берегу реки. И, думаю, смысла нет описывать до чего же там было красиво на закате: в одной стороне виднелся сам Иреал, в другой бескрайний лес. Кроме видов меня интересовало другое. Я начал узнавать много лиц. Меня то они, разумеется, не знали, но меня одолела улыбка, когда за столиком я увидел сперва Сокджина, он по-прежнему выглядел печально, но забавно было видеть его с огромным животом, омега заметил на себе мой взгляд, нахмурился и опустил глаза, потом в поле моего зрения попали Тэхен с Хосоком, они сидели за одним столиком, и пока младший шутил и смеялся, Хо понимающе кивал с легкой улыбкой. Большой неожиданностью стало для меня присутствие Богини Сестры и королевы Дженни здесь, но вполне вероятно, что Чонгук захотел присутствия последней из них. В целом праздник сиял множеством улыбок приближенных молодоженов. Я направился сразу к виновникам, чтобы вручить им свой небольшой презент — мой карманный справочник по республиканской истории, он был достаточно популярным и редким, поэтому я не мог найти подарка лучше. Омега и альфа увидели меня на подходе. Чонгук быстро куда-то ушел, а Юнги встал, чтобы поприветствовать меня. — Рад вас видеть, господин О. Могу я с вами поговорить тет-а-тет? Разумеется, я согласился, и вместе мы пошли в дальний пустой шатер. Усевшись на скамью, я пригубил шампанское с позволения Мина. — Надеюсь, что вас не шокировала моя недавняя находка. — Я никакой не фетишист, и меня мало привлекают подробности личной жизни людей, просто… — хотел я оправдаться. — Вам не нужно объясняться. Не знаю сколько времени эти штуковины пробыли на нас с Чоном, но у меня есть на этот счет к вам просьба. Вы же популярный писатель, журналист, уважаемый человек. Не могли бы вы написать книгу о том, что увидели через рекордеры? Понимаю, это трудная задача, и вам нужно все хорошенько обдумать, но я прошу вас. Сделайте так, чтобы эта книга стала бестселлером, иначе я привлеку вас по закону. Никакая это было не просьба, скорее прямой шантаж, но я все равно даже не думал отказываться. Материала у меня было очень много, и работы действительно было немало, но я хотел согласиться и описать всю жизнь этого парня. — Я согласен, господин Мин. — Что ж, спасибо. В таком случае, если вам потребуется информация, я всегда готов сотрудничать. Таким образом и началась моя работа над книгой. Я провел множество интервью не только с Юнги и Чонгуком, но и с остальными, все они помогали мне. Неожиданной новостью для всех, в частности Юнги, стала смерть его матери от лейкемии, я был уверен, что парень продолжил бы мстить всем, дабы защитить честь матери (над смертью госпожи особо измывался королевский род Ким в Бликиуме), но сейчас он еще не оправился от прошлых потерь и не было сил кому-то мстить, иначе он без сомнений сделал бы это. Джин после рождения малыша смог вернуться в Ратменс, он не знал зачем ему туда нужно, но потребность чувствовал. К этому времени в городе небоскребов настали мирные времена, даже Кая выпустили из-под стражи доказав его невиновность, новость о том, что у покойного Кима появился наследник шокировала многих. Джин никуда не бежал, его хотели судить по закону, и он был готов сесть в тюрьму, так и произошло. Однако с появлением наследника все стремились выудить омегу из тюрьмы, чтобы сын был с папой, препятствовал этому только Кай, альфа не смог простить ни себя ни Сокджина за смерть друга, хотя малыша охотно нянчил и нежно любил. Тэхен поступил в полицейскую академию и сейчас они живут вместе с Хосоком, вместе потому что успели привыкнуть друг к другу, Хо помогает товарищу с учебой, Тэ готовит поесть. Один не может отпустить свою удачу, другой своего спасителя. Почему-то только сейчас я отметил то, что действительную историю писать гораздо труднее, чем придуманную с нуля. Но даже если так, сдаваться я был не намерен, я чувствовал в своем произведении успех, ведь за три года скучный парень смог бы набрать столько интересных историй. За работой я провел год, и все еще не знал как все закончить. Все то мне казалось, что это не та история, которую ждет хэппи энд, но заканчивать все равно было нужно. Сперва я хотел написать о том, что Иреал восстал из пепла, чтобы хранить покой ныне живущих здесь. Потом, что люди не должны разделяться, чтобы в конечном итоге не сгинуть, как сотни лет назад. Но все это было не тем. Меня вогнали в ступор. Надо же такому случиться, лучший писака республики не может придумать достойного финала своему детищу. Так к работе прибавилось больше времени, нежели я рассчитывал. Одним днем мне пришла записка прямиком от господина Мина, она была короткой, но тем не менее, почувствовав неладное, я решил следовать ее указаниям. Юнги попросил меня, лично меня, прийти на кладбище ночью для встречи. Пусть и место, и время, и формат записки показались мне более чем странными, я, ни капли не сомневаясь понял, что господин Мин задумал что-то серьёзное, и я сделал все, что от меня просили. В ночной темноте на кладбище было не страшно, и я отвлекал себя тем, что это просто легкая прогулка. Вскоре возле монумента с погибшими из семейства Мин: Яран, Миджо и Чимин — таблички с их именами всегда казались чем-то особым, будто, когда к ним приходишь, погибшие вновь одаривают Юнги заботой и сочувствием, — я увидел и самого Юнги. Он в свою очередь тоже заметил меня и жестом приказал остановиться. Я остался в трех метрах от него, наполовину спрятанный за каменной стеной с другими табличками. Омега осторожно посмотрел по сторонам, пытаясь найти кого-то ещё, но убедившись, что мы одни, начал говорить. — Кивните, если слышите меня. Я кивнул. — Свои двадцать два года я прожил в достатке, я ни в чем не нуждался, кроме человека, который смог бы меня защитить. Когда мне показалось, что я нашел этого самого человека, понял, что нужно искать правду. Пройдя тяжелый путь, я нашел и правду, и эта правда была в том, что всю жизнь я искал не то, что нужно, и находил не того, кого нужно. Моя жизнь отвратительна. Я старался всегда быть сильным, но нельзя идти против своей природы, а я от природы слаб, дело не в том, что я омега или болен, я слаб душой, сам это понимаю, поэтому сейчас и говорю, — неожиданно для меня Юнги свалился на колени, а голос его стал надрываться, — Я не хотел проводить ни одной ночи с этим человеком, но сейчас я вынужден носить в себе его ребенка! До чего же я омерзителен! — голос затих, но я почувствовал в нем дрожь, Юнги заплакал, — Отец, прости меня за то, что я вырос не тем сыном, которым ты бы мог гордиться, прости, что был таким наглым и непослушным, прости, что погубил республику, величие которой ты добивался кровью и потом. Мама, прости, что не понял тебя с самого начала, прости, что попусту ненавидел тебя, прости, что не уберег и не остался с тобой, прости, что Агуст так и не смог стать великим. Чимин, прости, что не был для тебя достойным примером, прости, что не уважал и не принимал тебя, прости, что не оправдал твою жертву… — парень замолчал на минуту, — Моя семья… все вы умерли только из-за меня, я должен был жить для вас, чтобы династия Мин не оборвалась на таком никчемном существе, как я. Но тот ребенок под моим сердцем родится под фамилией Чон, став первым наследником его династии. Ни ребенок, ни я не достойны жить. Заслушавшись я и не заметил, как луна отразила блеск стали фамильного кинжала Ярана. Юнги самоотверженно вонзил себе в живот холодный металл и закашлял. Я, наконец поняв случившееся, мигом ринулся к господину, присел к нему, и омега тут же упал мне на колени. Я онемел от страха и спонтанности всего происходящего, я не знал, что мне делать. — Прошу вас, — захрипел Юнги, — Не вызывайте скорую, дайте мне спокойно умереть, — я торопливо закивал, наблюдая за тем, как его голос угасает, — Возьмите это, а еще напишите в вашей книге, что умирать — совсем не больно, лишь чуть-чуть страшно. Уходите теперь, вас не должны заметить. Юнги сказал мне это настолько твердо и отчетливо, что я мигом принялся исполнять приказ. Сперва я аккуратно уложил его на траву возле монумента, а потом принялся бежать, я преодолел расстояние до дома в два раза быстрее, чем обычно. И лишь сидя в своем кресле и пытаясь отойти от произошедшего, я заметил в руке сжатый конверт, его-то и всучил мне Юнги умирая. В конверте была флешка, я тут же вставил ее в компьютер, на ней был один лишь файл, прочитав его, я понял, как должен закончить роман. На утро новость уже расползлась слухами по городу. Ни у кого и мысли не было, что это не суицид. Чонгук же не выглядел каким-то подавленным или расстроенным, он лишь злился, что вместе с суженным погиб и его будущий сын. Мне пришлось написать пару статей об этом инциденте, это было очень тяжело, я переживал смерть этого парня, как очень близкого мне человека, оно и понятно, семьи у меня не было, друзей тоже, я жил жизнями тех, кого успевали запечатлеть мои рекордеры. И я рад был послужить этому забавному, кичливому, наглому, но сильному, несомненно сильному, омеге. Иногда я задумываюсь, если уж я получил такую силу, в виде рекордеров, может и стоит мне хоть раз изменить чью-то судьбу, помочь кому-то, уберечь от смерти или еще чего, но потом понимаю, что, если бы я изменил ход истории, вряд ли бы она получилась такой, как сейчас.«Уважаемый Господин О,
Несмотря на ваше отношение ко мне или прочие причины, я хотел попросить вас еще об одной и последней услуге, сейчас я только прошу, и ваше дело: исполнить мою просьбу или нет. Но я бы хотел, чтобы это письмо стало концовкой романа.
Я родился слабым и больным омегой, в мире, где иных ненавидят настолько, что могут убить. Родись я в семье каких-нибудь волков из Присона, я несомненно бы погиб, но везение у меня странное и я выжил. Впрочем, эти факты уже известны вам. Мать моя была действительно заботливой и любящей, хотя и выделяла меня, отдавая больше любви, чем Чимину. Но и отец не всегда был черствым, я по-прежнему помню, как один единственный раз в детстве после серьезной болезни, он наконец понял мою боль и вместо продолжения тренировок повел в парк развлечений, где мы веселились до вечера. Первым я потерял его и скорбел по нему больше остальных.
Единственным другом в моей жизни остается лишь Пэнхо. Он всегда защищал меня и помогал, а я ему никогда. Мне очень жаль, что вместо дружеской поддержки после смерти отца он получил смерть от моих же рук. Я был бы вовсе не против вернуть время назад и умереть тогда за него.
Чимин, без сомнений, такой себе младший братишка. Часто ябедничал отцу, капризничал часто. Не было странным его отправление в Глоуриэл, но я старался помочь, ведь это мой брат. Он очень быстро забыл и мать и отца, но это только его дело, ведь родители действительно мало уделяли ему внимания. Но он сделал сильный, пусть и неоправданный поступок. Разумеется, все подстроил Чонгук. Но я так и не смог посмотреть в глаза Юнби после этого, ведь четко чувствую свою вину.
Мама, она необычный человек во всех планах. Ведь никто никогда не мог ожидать от миролюбивой ученицы Миджо, что она поддержит тирана. Однако, своей добротой она смогла добиться ненависти к себе. Но это неважно, я рад, что нашел ее вовремя, ведь иначе правды бы я не добился. Ее смерть стала определенно последним для меня ударом. Я не смог даже увидеть ее еще раз напоследок.
Что же касается Чонгука, я его никогда не любил и не смог бы полюбить. Дело не в том, что он мужчина или альфа, он не тот человек, кто мне был нужен. Он должен был до конца оставаться моим подчиненным и никогда не переступать эту черту, никогда. Никто никогда не просил его называть меня Господином, но он называл меня так даже после свадьбы. Он может создать ощущение лидера, но никогда не станет им, это ведомый человек, собачка, которой никогда не сорваться с цепи.
Иреал — неправильный город. Кто бы что не говорил, я сам вижу и знаю, что беты и иные совсем разные люди. Как мужчины и женщины. Я так и не смог понять иных, будучи омегой, они действительно движимы инстинктами, совсем как животные. Наверное, они не должны быть рабами, но и такими же, как беты они никогда не будут. Вся эта толерантность — лишь показуха. Никогда не смогут беты и иные жить в полном согласии. Либо мы должны жить порознь, либо одни буду подчиняться другим. Иначе никак.
Я решил умереть лишь потому, что более моя жизнь не имеет смысла. Я уже никогда не смог бы стать столь великим, как мой отец, а наблюдать собственный же крах не очень приятно. Тем более недавно я узнал, что забеременел от этого человека. Поэтому я решил написать сперва что-то вроде предсмертной записки: я должен умереть на могиле своей семьи, я вспорю себе живот отцовским кинжалом. Если по какой-то причине я не умру, то буду повторять это вновь и вновь, пока мое тело не сдастся. Я не хочу никого винить в своей смерти, ведь я даже немного буду рад кончине. Это было все, что я хотел сказать. Надеюсь, никто не будет страдать из-за моей смерти.
С наилучшими пожеланиями
Мин Юнги. »
