All rights reserved.

      

      После разговора с матерью Юнги все в деталях пересказал Чонгуку, опустив главное, и велел немедленно организовать дорогу обратно. Правитель посчитал, что итоги переговоров с Мин Миджо не стоят повторной аудиенции с Богиней Сестрой. В Бликиуме ему не думалось также, как в родной республике, поэтому было лучше все обсудить в Лалисой уже по приезде в НДРМ. Чонгук тоже рассказал, как прошла встреча с королевой, чтобы господин не переживал на этот счет. Но из-за того, что альфа не понимал, почему Юнги вдруг отпустил все грехи своей матери и в полной мере не отомстил ей за смерть отца, спросил об этом еще раз уже в самолете.              - Мать все рассказала мне, и я ей поверил, - омега посмотрел во все еще удивленные глаза своего спутника и продолжил рассказ, - Ты знаешь откуда родом большинство учеников Глоуриэла? Это дети иных, то есть, омег из Присона. Все обучающиеся там – иные. И ты тоже, Чонгук. Ты альфа.              - Я догадывался об этом, - спокойно отреагировал Чон.              - Откуда? – смутился правитель.              - Много кто об этом мне говорил последнее время, я сначала не верил, но неволей и задуматься можно. А вы, Господин Мин?              - А я омега, - проговорил Юнги смущенно, ожидая порицания в свою сторону.              - Ничего себе. Так вот почему нас вечно тянуло друг к другу, - в шутку заметил альфа.              В тот миг Юнги стало до того противно, что он не смог сдержать и ушел в туалет. По возвращении принудил себя сесть обратно к советнику. Труднее всего было осознание того, что ему понятно свое поведение в данный момент.              - Вы же расскажете все народу НДРМ? Они ждали этой правды больше четверти века.              - Позже, - угрюмо вздохнул парень, - Я должен все подготовить, чтобы иные не разгромили город.              Юнги все еще не мог смириться с тем, чтобы называть альф и омег как-то иначе, кроме «иными», в его голове не укладывалось то, что он один из них.              - В любом случае вы должны это сделать, - продолжал настаивать Чонгук.              И вдруг Юнги опять переклинило. Он совершенно не понимал, почему должен и кому, в этих словах он не услышал голоса того самого советника Чона, которому всесторонне доверял. Указывать что-то своему господину было совсем не в духе покорного альфы. Правитель почти физически почувствовал, как крепкий камень власти в его руках постепенно трескается, и внезапная апатия и отстраненность заполняли его. Ни с того ни с сего ему захотелось никогда не возвращаться в родной город, остановить самолет в воздухе навечно, а лучше вернуться к матери и заново с ней все обсудить. Отчаяние и беспомощность погрузили его в сон.                     Таким образом, с момента возвращения из недолгой командировки прошли две недели. Юнги прекратил пить свои препараты, и это весьма неоднозначно на нем сказывалось, временами ему становилось лучше, но иногда состояние его становилось еще хуже прежнего. Он вновь почувствовал себя тем маленьким сорванцом, который из-за утомительных тренировок неделями отлеживался в больнице, но сейчас такие привилегии правитель Республики Минов позволить себе не мог, поэтому просто держался из последних сил. С ним по-прежнему по пятам ходил советник, его присутствие из обыденного стало для Юнги каким-то невероятно волнительным, и порой это раздражало.              Одним днем Юнги свалился на диван в комнате отдыха от окружившей его усталости. В мыслях его было лишь желание закрыть наконец глаза и задремать. Без лекарств Мин чувствовал не только изменения самочувствия, но и перепады настроения, и в этот момент его охватила тоска и грусть. Советник оказался рядом и сел рядом с Господином. Парень начал к чему-то принюхиваться.              - Ваш запах, - восторженно альфа наклонился ближе к правителю, - Это ваш запах.              - И чем же я пахну? – без малейшего интереса уточнил омега.              - Чем-то свежим, - альфа задумался, - Как цветущие деревья.              - Странно, ведь я родился в то время, когда деревья только выпускают первые листки. Я ожидал чего-то иного.              Юнги лишь на секунду отвлекся, затерявшись в собственных думах, как Чонгук оказался недопустимо близко к своему господину. Еще чуть-чуть и оба чокнулись бы лбами, но вместо этого смотрели друг другу в глаза. Мин подозревал, что происходит, когда альфа и омега находятся долгое время рядом, но омегу в себе по сей день отрицал. Альфа же наоборот давным-давно смирился со своим существом.              - Могу я вас поцеловать? – не вопрос, а скорее предупреждение.              Юнги промолчал и тут же ощутил поверх собственных губ чужие. В момент он не смог даже вдохнуть, и из-за этого, а еще из-за сковавшего его страха, у парня закружилась голова. Мин чувствовал, как сильные руки альфы не давали ему двигаться, чувствовал собственную слабость перед Чонгуком, и это не давало покоя. Человек, который должен был подчиняться своему правителю, вдруг сломал его и победил. Лицо Юнги покраснело, а влажными стали не только губы, из сощуренных глаз его потекли слезы, что он не мог остановить. И эта горечь поражения из глаз мигом мешалась со сладостью возбуждения губ. Альфа уже полностью навис над своим господином, не в силах оторваться от него, вжимал с силой Юнги в подушки дивана, радуясь больше и больше мгновению этого поцелуя.              - Юнги? – раздался насмешливый голос за спиной альфы.              За секунду правитель и советник раздвинулись друг от друга по разные углы, сделав вид, что ничего не произошло.              - Чимин? Что ты тут делаешь? – Юнги удалось быстро скрыть и свое смущение, и свои слезы, быстро обтерев губы тыльной стороной ладони.              - Да я поговорить хотел, но, видимо, помешал, - снова бета сглотнул смешок.              - Нет. Чонгук уже уходит, - приказал омега, и альфа, пожимая плечами, удалился.              - А ты уже вживаешься в роль омеги? – засмеялся Чимин.              - Нет, - буркнул омега, - Не будем об этом. О чем ты хотел поговорить?              Юнги изначально заметил, как сверкал изнутри его брат, явно не из-за того, что сумел застукать старшего за чем-то постыдным, поэтому ожидал радостных новостей.              - Я сделал Юнби предложение, - расцвел парень.              - Поздравляю. Но ты мог и не приезжать сюда, чтобы рассказать мне.              - Так не в этом дело. Мы бы хотели выйти замуж в мирное и свободное время. Поэтому, почему бы тебе не сделать объявление пораньше?              Юнги помрачнел.              - Хорошо, я сделаю. Но, вряд ли ваша свадьба тогда будет скоро. Все зависит от того, как отреагирует народ, маловероятно, что иные мигом забудут то, что сделал наш отец, только если я скажу, что он был не прав.              - Я помогу тебе. Пусть я и не силен в этой политике, но народ то я понять смогу, тем более и в Присоне я жил, и в Глоуриэле учился. Ты можешь на меня положиться.              Юнги уже не раз замечал, как изменилось отношение к нему от людей, узнавших его тайну. Прежде всего, все начали его жалеть, помогать, извиняться, будто само его существование было ошибкой. Но омега напротив, жалеть себя не собирался. И если это его объявление так нужно было людям, то он был готов сделать его, чтобы доказать свою стойкость себе и всему миру. Если он родился омегой, значит станет сильнейшим омегой.                     На следующий же день Юнги был полон решимости, однако объявление о едином виде решил делать не на площади, а из собственного кабинета под прицелом камер. Таким образом слова его транслировались по всему НДРМ, включая Присон и даже Глоуриэл. Парень сидел за своим столом, слегка нервничая, рядом с ним стоял советник, однако не попадая в объектив камеры.              - Добрый день, граждане республики, чья история наполнена ужасными эпизодами расизма и тирании. Я, Мин Агуст Юнги, правитель этого города, хочу сделать объявление для всех людей, чья жизнь связана с этим местом: бет, альф и омег. Мой отец, Мин Яран, своими неоправданными выводами сломал судьбы многих. Он был наказан за то, что сделал, поэтому дискриминации сегодня придет конец. Я призываю граждан признать Бет, Альф и Омег единым видом, произошедшим от сильнейших существ этого мира – волков. Сегодня будут открыты границы Присона и демобилизованы солдаты Глоуриэла, которые являются по своему существу альфами и омегами. За проступки своего отца я готов отдать любую плату, ради мирной жизни в нашей обновленной республике. Годы тирании подошли к концу, мы не должны забывать их, но мы перелистнем эту черную страницу нашей истории, чтобы начать писать с чистого листа.              Выступление произвело нужный фурор. В течение дня весь НДРМ шумел лишь об одном. ЕТР получило рекордный отклик народа, репортеры расспрашивали граждан столицы и Присона, интервью тут же транслировали тут и там, особо смелые хотели пробраться к мэрии и узнать обстановку. За считанные часы в республике не осталось ушей, которые не знали о произошедшем. Как и сообщалось, границы Присона были открыты, поэтому город бет очень быстро заполонили альфы и омеги, в основном это была молодежь, стремившаяся узнать, как выглядит их город. Беспорядки были пока что невесомыми, и больше походили на стычки хулиганов. Но в НДРМ было шумно как никогда, будто начался какой-то особенно важный праздник.              Не разделял всеобщего веселья лишь Юнги. После объявления он смиренно продолжил сидеть в своем кресле, понимая, что это закат Республики Минов, вот-вот народ потребует его отставки, а значит он никогда уже не сможет осуществить то, на что рассчитывал отец. Но все же на душе его стало легко, тяжелый груз ответственности упал, но не разбился, в надежде что его возьмет на свои плечи кто-то другой. Все время его подбадривали брат и советник. Первый был особенно рад, он ждал, когда город успокоится и все придет в норму. Советник же был полон решимости, и пытался подпитать ею своего господина, но тот ни в какую не поддавался, продолжая блаженно смотреть на рушащийся мир Ярана.              Дни продолжали течь своим чередом, и настал тот момент, который предсказывал в своих мыслях Юнги. Народ поднял восстание, иные и беты объединись, чтобы истребить все ужасы, продолжавшиеся четверть века. На этот случай правитель был готов, он достойно хотел принять гнев толпы и уйти в поста. Когда люди пришли на главную площадь их встретил Мин, Чонгук же затерялся в первых рядах. До Юнги доносились вопли: «Долой Минов!», «Мины должны умереть», «Правители-дискриминаторы должны уйти!». С глубоким вдохом к омеге пришло спокойствие. Он начал говорить.              - Ваш настрой понятен мне. Я готов поплатиться за то, что натворил мой отец, поэтому сегодня же я складываю свои полномочия правителя Республики Минов. Люди в праве решать, кто будет достоин перенять мой пост. Я был рад служить на благо города, но, чтобы остановить беспорядки, я сделаю то, что должен.              Юнги ожидал всплесков аплодисментов и восхищения толпы, но услышал другое.              - Казнить его! Ты должен умереть также, как умирали омеги и альфы. Народ требует смерти выродка Мина!              Омега остолбенел на секунду, но все понял. С блаженством согласно кивнул. Теперь его ждала та газовая камера, которая находилась прямо в здании мэрии. О ней никто никогда не говорил, но все тем не менее знали. В ней когда-то сам Яран казнил неугодных себе людей, теперь же там окажется его сын, умирая в муках. На пьедестал поднялись два широкоплечих альфы, возможно, выходцы Глоуриэла, собравшись тащить правителя на смерть. Юнги тогда заметил глаза советника в толпе, они сверкали злостью, рядом же суетился Чимин, глотая от отчаяния слюни. Тогда Юнги ярче улыбнулся, ни на секунду не сомневаясь в разумности своих действий, он сам направился обратно к мэрии.              - Какую справедливость вы ждете, если хотите казнить одного из вас?! – раздался яркий вопль в толпе, - Ваш правитель, Мин Юнги, омега! Если кто-то и должен умереть из Династии Мин, так это я! Сын Мин Ярана, бета, Мин Чимин!              Юнги замер. А толпа закричала о том, что казнить нужно Чимина. Брат правителя, пробравшись сквозь толпу, пытался унять дрожащие от страха ноги и поднялся на пьедестал. Тогда двое альф, отошли от Юнги и потащили к мэрии Чимина. Старший побежал к ним, пытаясь вытащить младшенького из цепких лап иных. Но со спины кто-то схватил омегу, чтобы остановить и повел подальше от толпы. Это был Чонгук, он хотел защитить своего господина. Но Юнги с таким согласен не был, продолжая вырываться и отчаянно крича «нет!». Но было уже поздно, братишку уже затащили в камеру. Юнги стоило лишь представить, как с шипящим звуком маленькая комнатка наполнялась газом, как отчаянно Чимин пытается дышать, но воздух обжигает, а слюни в широко разинутом рту шипят, будто при кипячении, как он забывает свое имя и имена всех дорогих ему людей, как он мочится прямо в штаны, уже безмолвно умерев, так и сам правитель потерял сознание.                     Пришел в себя Юнги только через лень и только в больнице, до сих пор шум толпы на площади гремел в его ушах, хотя и на секунду ему показалось, что все произошедшее лишь сон. Рядом сидел Чонгук и пристально наблюдал за господином, как только тот очнулся, альфа приблизился к Юнги. Как бы ни хотелось сейчас Мину помолчать, разум заставил говорить.              - Что произошло? Где Чимин? – голос его был настолько слаб, что едва можно было разобрать слова.              - Ваш брат отдал жизнь ради республики, он поступил, как герой, - Чонгук старался приободрить правителя, но получалось плохо.              Слова о смерти брата мигом вернули Юнги из иллюзий в реальность, злость и истерика охватили его одновременно и разом обрушились на советника.              - Какого черта, Чонгук?! Зачем ты остановил меня?! Это я должен был умереть, а не Чимин, я правитель НДРМ! А ты должен слушаться только моим приказам! – слабый голос, прозвучавший прежде, сильно контрастировал с ярым криком, который издал Юнги сейчас.              - Я должен защищать вас. Вы еще нужны мне, Господин Мин.              - Нужен тебе? – омега выделил последнее слово.              - Следующим правителем стану я, а вы поможете мне. Так вы сможете очистить свою репутацию, а Иреал больше не будет считать вас врагом.              - И-иреал? – Мин совершенно не понял его слов и даже запнулся, будто сам разум отказывался принимать все это за правду, ведь не могли так просто исчезнуть все труды отца, все жертвы матери и брата, вся боль, что пережила за это время Династия Мин.              - НДРМ переименовали обратно в Иреал, теперь народ выбирает нового правителя. К слову, тело Чимина скоро отвезут на кремацию, если хотите попрощаться…              - Не хочу. Уходи, - голос его отдавал железом, а глаза смотрели в пустоту.              Под легким больничным одеялом Юнги трясло, но не от холода, а от своей же безнадежности. Он понимал, что в конце его ждет проигрыш, но не думал, что принять его будет настолько тяжело, тяжелее, чем принять смерть отца. Тогда им двигала месть, сейчас же не было и способа исправить положение. Омеге оставалось лишь обдумывать слова, сказанные Чонгуком, и вдруг он понял, вдруг осознал, почему потерпел такой разгром. В этом был виновен человек, которого он подпустил к себе ближе, чем положено.                     Тут я и объясню, в чем дело. Таких подробностей не знал и сам Мин Юнги, да и мне рассказали совсем недавно. Уже известным фактом было то, что Чонгук до трех лет рос в семье иных, чья жизнь состояла из стремления разрушить неправильный мир, созданный Яраном. Отец Чонгука часто организовывал восстания, не забывая участвовать в них, папа же его помогал во всем, что ему поручит муж. Мальчик, пусть и маленький, совсем младенец, воспитывался с целью стать орудием в руках именно иных. Все потому, что, когда восстания заканчивались лишь смертями иных, самые расчетливые из них поняли, что действовать нужно изнутри, приметив Глоуриэл. Чонгук был не единственным, кого отправляли в Глоуриэл, чтобы разрушить строй НДРМ, но у мальчика была одна особенность – он помнил все, что с ним происходило еще с двух лет. Поэтому Чонгуку не заставило труда запомнить главное – он альфа. Сперва в Глоуриэле ему было тяжело, когда он пытался объяснить свою натуру каждому встречному, но около шести понял, что это ни к чему не ведет, и все обучающиеся по-прежнему считают себя бетами, как планировал то Яран. Шанс прорваться куда-нибудь из этого места был один на миллион, но он старался и ради этого даже стал почетным ефрейтором. Альфа хорошо запомнил свою первую вылазку в Присон, где ему пришлось расстреливать таких же иных, как и он сам. Он старался сохранять хладнокровие и у него получилось, вот только после этого он не мог есть три дня и тяжело заболел. Болезнь эта позволила ему переродиться и теперь он точно видел свою цель, не смотря никуда, кроме как вперед. Подружившись с Хосоком он первым делом посвятил его в свою тайну, но тот не поверил, как и остальные, поэтому далее просто посоветовал держаться ближе к нему. Еще один эпизод стал ключевым в становлении Чонгука, мне уже удалось описать его, но эту тайну я узнал позже. Чонгук убил собственного дедушку, он хорошо помнил его и любил, но ему нужно было оставить прошлое и довериться только себе одному. Он долго скорбел по родственнику и навсегда запомнил его слова. От этого становилось на душе тяжело, ведь на плечи вновь свалилась ответственность за весь мир. Чонгук сам себя называет очень удачливым, ведь ему повезло сблизиться с одним из представителей Минов. Тогда цель стала намного ближе, что ее можно было увидеть невооруженным глазом. И вот сейчас люди не просто выбирают какого-то альфу, советника правителя Мин Юнги, они выбирают солдата Глоуриэла, на которого не подействовали чары Ярана, выбирают того правителя, которого посадили на трон еще в три года.                     Прошло несколько дней и Чонгук действительно стал правителем Иреала. Началась новая ветвь истории и восхождение новой Династии Чон. Люди были в восторге. А Юнги скорбел над останками НДРМ. Чонгук переселился в резиденцию Минов и попросил Юнги не съезжать и жить вместе. Мин смирился и уже ничему не противостоял, в шутку заметил одну деталь.              - То есть теперь мне звать тебя «господин Чон»?              - Не стоит, называйте меня, как прежде.