Долго и счастливо живут только в сказках.

Но я знаю, однажды я выберусь отсюда, Даже если это займет всю ночь или сотню лет. Мне нужно место, чтобы спрятаться, но здесь вблизи таких не найти. Хочу почувствовать себя живым, Снаружи я не могу побороть свой страх

***

      Нарцисса ненавидит себя. Сломанная марионетка в руках безумного фанатика — вот кем она стала. Не чести, ни достоинства, ничего не осталось — только сын держит ее от необдуманный поступков. Страх за него. Нарцисса хочет задушить Крауча; довести его до асфиксии, видеть как он задохнется от ее рук, как посинеют следы, на его шеи, от ее пальцев. И пусть это несбыточные фантазии, они приятны во всех смыслах.       Нарцисса проклинает свое положение, проклинает Лорда с его изощренными решениями, проклинает Люциуса за его ошибки, но больше всего она проклинает Крауча. Нарцисса ненавидит его, он ей противен. Он знает это и от осознания того, что она беспомощна перед ним веселиться не хуже чем от пыток над предателями крови. Она ему не нужна. Они оба это знают, но цветок семьи Блэк слишком прекрасен, чтобы от него отказаться. Он так ее и сказал:  — Ты мой трофей, награда за верную службу повелителю. После этих слов она хотела кинуть в безумца изощренным проклятием, чтобы видеть как он сдохнет, сдохнет именно от ее руки. Но не могла, мерзавец имел козырь в рукаве. Некий рычаг давления на блондинку. Им был Драко. Сын был единственным кого она действительно любила в жизни беззаветно. Но порой даже он не спасал от скверных мыслей.       Иногда ей хотелось начать жизнь с нуля убежать. Неважно куда, хоть в мир маглов, лишь бы подальше от этого пропитаного тьмой и безумием особняка, где она прожила семнадцать лет. Иногда ее удавалось сбегать из этого дурдома, на пару часов. Чтобы не захлебнуться в этих водах собственного бессилия. Некая передышка.        Сидя за столиком в маленьком уютном кафе в центре маггловского Лондона Нарцисса могла свободно дышать. Здесь ее никто не знает, никто не будет смотреть на нее косо. Она пила горький кофе, курила и меланхолично рассматривала синяки на запястьях. Крауч был безумен и жесток. Но не позволял себе слишком много. Нарциса могла вовремя остановить его, хотя это не всегда помогало.       Она ненавидит свое положение, красивой игрушки и желает смерти: Краучу, Лорду, Люциусу, даже себе. Нарцисса со счету сбилась и уже толком не знает кому чаще желала смерти. За окном темнеет, посетители приходят и уходят, а блондинка душу дьяволу готова продать, лишь бы не возвращаться в Малфой-мэнор. Нарцисса уже не может сдержать улыбку молча видя, что делают с её семьёй, видя в кого превращают её сына, с каждым разом все труднее. Но с ее желаниями жизнь давно не считается, Нарцисса это уяснила еще в юности. Если хочешь жить — подстроишься, адаптируешься, прогнешься. Так учили всех троих. И Нарцисса единственная следовала этому правилу безукоризненно. И лишь поэтому еще жива, хоть этого уже и не желает.       Женщина понятия не имела каким образом оказалась на мосту через реку, да и не хотела этого выяснять. Водная гладь, отражающая ночные огни манила, словно там под толщей воды, были сотни водяных чертов или русалок-сирен. Высота была достаточной, чтобы сделать свое дело, всего-то нужно -прыгнуть под правильным углом. Нарцисса сделала последнюю затяжку, и выбросила сигарету на на асфальт. Сняла новые туфли, поднялась на перила. Шаг — и настанет конец мучением. Вот только слабой она никогда не была, и если шагнет Крауч выиграет, поймет, что добился своего- сломал. Нет, она не предоставит ему этого удовольствия. Нарцисса маниакально ухмыляется, понимая, что понемногу сходит с ума. Хочется уподобиться Беллатриссе, вот только жизнь у сестры не лучше, даже хуже, а у Нарциссы есть здравый рассудок… Пока еще и она хочет продержать его при себе как можно дольше. Она аппарирует в Малфой- мэнор, натягивая на свое лицо улыбку. Она знает, что задержалась, и что, ее сегодня придется залечивать ссадины, после того как Крауч выплеснет свою злость. Нарцисса хочет задушить Крауча; довести его до асфиксии, видеть как он задохнется от ее рук, как посинеют следы, на его шеи, от ее пальцев. И пусть это несбыточные фантазии, они приятны во всех смыслах. Но Нарцисса играет по правилам и сама подставит шею, а после будет мило улыбаться и это будет выглядеть правдоподобным. Ведь удел женщины в их обществе — терпеть и подчинятся.