Долго и счастливо живут только в сказках.

Взгляни в глаза мне Соври, что все в порядке Что здесь люди счастливы И что жить здесь так сладко

      Гермиона хочет убить наследника Малфоев. Хочет вогнать осколок стекла, ему в шею… или в глаз… Гермиона проклинает тот день, когда Малфой не смог произнести Аваду.        Гермиона поворачивается в очередном пируэте, легкий шифон как облако летит в след за девушкой. Осколки под ногами захрустели и впились в ступни. Девушка сжала зубы, но продолжила танцевать под пристальными взглядом красных глаз Темного Лорда. Она одета в белое и в волосах белые лили. Тошно. Здесь на нее налипло столько тьмы и грязи. И кажется, что этот маскарад издевка только над ней. Подол уже в маленьких алых каплях, а ведь длина едва прикрывает её острые колени.       Она заучила эту мелодию до ненависти. Темный Лорд любит лишь несколько произведений. Это самое ненавистное. «Пляска Смерти». Как символично. Прыжок в репризе на алегро.       Осколки битого стекла, что рассыпаны по возвышению, специально для ее танца, заходят глубоко под кожу. Ноги подкашиваются, но Грейнджер стойкая, она не упадет. Не позволит над собой насмехаться. Как бы внимательно не вглядывались в нее десятки глаз.       Гермиона проклинает тот день, когда Малфой не смог произнести Аваду. Её хотелось крикнуть: "Ну же, давай! Убей!" И она бы крикнула, если бы не «Оскалти» наложенное Долоховым. Этим мерзким ублюдком. Гермиона не знает кого презирала больше: бывшего сокурсника, который по своей слабости и глупости попал в паутину мрака, или эту похотливую мразь. Да, Долохов теперь не иначе, чем «Мразь» Мразь, которая заставила Малфоя её изнасиловать. А затем, чтобы лишить её возможности когда либо иметь детей под империусом заставил её выпить зелье. Гермиона думала, что умрет в ту ночь. Она хотела умереть в ту ночь.       Гермиона ненавидит тот день, когда не удался их с Гарри и Роном побег. День, когда возможно Гарри умер. Она видела, что нож Беллатрисы все же пропал в водовороте аппарации, Гарри затормозил из-за неё. Когда упала люстра, Гермиона замешкалась всего на долю секунды, и край ее одежды зацепился за литую конструкцию. И эти три секунды сыграли свою роль. В тот день она стала экспонатом Малфой-Мэнора, красивым развлечением. Информацию из нее они не получат. Уже пытались       Ей мерзко вспоминать первые недели заключения, когда она кричала проклятья до срыва голоса, эхом разносившиеся по подземельям, но не достигающие даже первого этажа. Когда сдирала ногти об каменные стены темницы. Она надеялась, что Гарри выжил, но мальчики не вернулись за ней, значит избранного нет среди живых. Он бы никогда не оставил её тут. Никогда. Гермиона медленно сходила с ума, боялась спать, потому что ей снился Гарри.       Она потеряла счет времени. И кажется вечность спустя явился Малфой. Он сказал при каких условиях ей оставят жизнь. Она послала его к черту, даже не смотря на слабость, у нее оставалось достоинство.       Малфой потерял терпение и дал ей такую пощечину, что на лице остался огромный синяк. Он брезгливо посмотрел на нее, как на раздавленного таракана и больно впившись пальцами в предплечье попытался поставить девушку на ноги. Силы оставили Гермиону, она даже не пыталась идти и блондин выволок гриффиндорку из камеры силой, притащив в какую-то комнату. Домовики привели ее в порядок. Пришел Малфой окинул взглядом и повел на казнь.       Поворот, замирание в Арабеске на два такта переступ, фуэте.       Гермиона хочет сломать зачарованные скрипки, сжечь до тла адским пламенем. Её кажется, что её ненависть так велика, что она может колдовать и без палочки. Но на руке поблескивает тонкий браслет, блокирующий магию.       Позиция Attitude дается её особо тяжело, но она выполняет её идеально, Гермиона всегда все делает идеально. Пьедестал уже скользит от её крови. На лице маска, ни одного проблеска эмоций. Даже боль притупилась. Холодные карие глаза, некогда дарившее тепло, скользят по фигурам в зале. Ей мерзко.       Все эти люди жалкие ничтожества, будь они хоть трижды чистокровными. И правда клубок змей.       Гермиона прикрывает глаза забываясь и динамичных трелях. Balancoire battement она выполняет как положено, раскачивая окровавленную левую ногу на сто восемьдесят градусов, давая ей небольшую передышку, очередной резкий поворот. Гермиона сталкивается взглядом с Малфоем. На его лице дольше нет снисхождения или надменности, что раньше была в школе. Он плохо держит лицо. Сейчас на его лице лишь страх, всегда страх. Как и у его матери, что все чаще пропадает из поместья.       Гермиона ненавидит и ждет когда наступит «Кода» Три фуэте, прыжок поворот и мелодия кончается. Она принимает четвертую позицию, ожидая, в глаза бросается крупный осколок. Он совсем рядом.       Зал оглушают редкие хлопки Темного мага. Ему понравилось, пытать её не будут. Первое время Грейнджер надеялась, что её запытают до смерти, но пытал её всегда либо Долохов, либо Малфой, а они знали грань, когда нужно остановиться, чтобы не убить. И за это она ненавидела их еще больше. Лорд взмахивает рукой позволяя уйти. Израненные ноги подкашиваются, и девушка подскальзывается на собственной крови, раздается хохот. К ней подскакивает Хвост и утаскивает прочь из зала.        Она сидит к камере, обрабатывая раны. Нарцисса приказала приносить ей бинты и заживляющие зелья каждые раз после «развлечения». Гермионе жутко холодно в промозглых подземельях, в шифоновом платье. Раздается ужасный скрип металлической двери. И заходит Малфой. Она ненавидит его, презирает, желает смерти. Она не думала, что когда либо, будет так искренне желать кому-то смерти.       Девушка выпрямляет спину, под юбкой тонкая рука, сжимает крупный, окровавленный осколок стекла.       Гермиона хочет убить наследника Малфоев. Хочет вогнать осколок стекла, ему в шею… или в глаз… Гермиона, проклинает тот день, когда Малфой не смог произнести Аваду. Пусть она в змеином логове, но одну змею, все же способна убить.