Существо, которое ты знаешь

      10 октября 2002 года       На следующее утро Гермиона проснулась от холода и усталости. Она тихо плакала в ночи, потому что ее сердце полностью потеряло надежду.       После того, как Малфой вернулся в комнату, с пустыми и тусклыми глазами, он обосновался на балконе. Гермиона сидела рядом с ним, молча держа за руку, пока не начала клевать носом так часто, что он проводил ее внутрь, чтобы она поспала.       Но она боялась за него и за здоровье вейлы внутри.       Как будто почувствовав, насколько она обезумела, загадки внутри на какое-то время утихли. Она полагала, что ей следовало бы расспросить колдуна о таких аномалиях, но учитывая, что с проклятием ничего нельзя было сделать, это в любом случае не имело бы значения.       Теперь ей казалось, что в какой-то момент он вернулся в комнату и рухнул на другую кровать. Осторожно моргая, она встала и подошла к его кровати, надеясь, что он не оттолкнет ее. Маленькая, испуганная часть ее сознания боялась, что он не проснется.       Но Драко пошевелился, повернувшись к ней с пустым выражением лица. Он молча обнял ее и притянул ближе к себе. Гермиона переплела свои ноги с его и накрыла их обоих одеялом.       — Драко, — пробормотала она. Он приоткрыл один глаз, пристально глядя на нее. — Пожалуйста, не отказывайся от меня.       — Нет, — прошептал он, прижимаясь губами к ее виску, — я здесь с тобой столько, сколько смогу.       — Хорошо, — дрожащим голосом сказала она.       Все, что она могла сейчас сделать, — это цепляться за последнюю надежду, которую невольно дал ей колдун. Что есть еще один потенциальный путь, по которому она могла бы пройтись, освободиться и завершить эту связь. Она боялась, что это был единственный способ, на который он мог добровольно согласиться.       Шансы ничтожно малы.       А если придется, она обездвижит его и прижмется шеей к его клыкам. Связь есть связь, предположила она, и все, что теперь имело значение — это его выживание. Гермиона подозревала, что Нотт поможет ей в этом, если до этого дойдет.       С этой тревожной мыслью она снова погрузилась в беспокойный сон.       

***

      Драко медленно упаковывал свои вещи в сумку. Он не сказал об этом Грейнджер, но чувствовал, что его мозг работал только наполовину. Как будто он не спал уже несколько дней, и все его тело онемело и стало неуклюжим.       Он чувствовал, как вейла готовится отключиться — это почти произошло после разочаровывающего вчерашнего визита к колдуну. Только из-за того, что Грейнджер поделилась с ним своими чувствами, поцеловала его, вчерашний день не ознаменовал конец.       Он знал, что его время почти вышло, как еженедельно напоминали ему целители. Но он был согласен спокойно умереть, зная, что Грейнджер будет в порядке. Но он не мог жить, зная, что причинил ей неизмеримую, постоянную боль.       Драко знал, что Грейнджер этого не понимает, и Тео тоже не понимал.       Но у них не было внутри вейлы. Он и не ожидал от них этого.       От поцелуя Грейнджер голова Драко все еще кружилась, сердце колотилось о внутреннюю поверхность грудной клетки, когда он вспоминал вкус ее губ. Он даже не надеялся получить его, но хотелось бы, чтобы она сделала это в результате хороших новостей, а не плохих.       Он мог бы целовать ее всю оставшуюся жизнь. Он мог прикасаться к ней, обнимать ее, спать рядом с ней и никогда не уставать от ее присутствия.       Это была отчаянная тоска, о которой он едва позволял себе думать. Но теперь… зная, что конец был так близок, их надежды почти угасли — возможно, некоторые счастливые мысли не совсем пропадут.       Он снова упаковал книги Грейнджер, его руки задержались на мягкой обложке той, которую он почти открыл несколько дней назад, той, которая объясняла сложности становления парой вейлы.       Его сердце дрогнуло. Она была для него всем.       Грейнджер вышла из туалета и пристально посмотрела на него. Драко улыбнулся в ответ, положив руки ей на плечи. Удивленная, она улыбнулась, но он видел глубокую печаль в ее глазах и был уверен, что она отразилась и в его собственных. Он так устал.       — Ты хочешь еще раз увидеть своих родителей, прежде чем мы уедем? — спросил он, отворачиваясь, чтобы спрятать книгу.       Она на мгновение потрогала свою губу, прежде чем покачать головой.       — Нет, — пробормотала она, — по одной проблеме за раз, я думаю. Давай сначала разберемся с этим, а потом мы вернемся и вместе поможем моим родителям.       Драко улыбнулся ее безжалостной позитивности. Это поможет ей двигаться дальше.       — Звучит заманчиво.       Они молча упаковали оставшиеся вещи и уменьшили заклинанием.       

***

      В Лондоне стояла глубокая ночь, когда Грейнджер активировала портключ, и через мгновение они уже оказались на пути домой.       Когда они вошли в квартиру, первое, что заметил Драко, был Тео, сидящий с широко раскрытыми глазами за кухонным столом. При их внезапном появлении он чуть не выпрыгнул из кресла и поспешно собрал кипу писем.       — Привет, — сказал Драко, задумчиво глядя на стопку пергаментов.       — Вы уже дома! — воскликнул Тео и скривился, переводя взгляд с Драко на Грейнджер и обратно. Он на мгновение заколебался, оценивая выражение их лиц. — Значит, все прошло… не очень хорошо?       — Нет, — вздохнула Грейнджер, опускаясь на стул в конце стола. — Знахарь не смог нам помочь. Кроме как сказать, что есть очень маленький шанс, что мы оба сделаем все так, как нам бы хотелось.       — Итак, — сказал Тео, растягивая слово. — Ты ведь все равно собираешься завершить связь, верно? Я имею в виду, что у Драко есть…       — Около двух недель, плюс-минус, — вставил Драко, проводя рукой по волосам. — И нет.       Грейнджер прищурилась и обменялась с Тео взглядом, который Драко не совсем понимал. Он отметил темные круги под ее глазами, свидетельствующие о бессонной ночи, и чувство вины охватило его.       — Ну, Драко, похоже, что не…       — Тео, — сказал Драко, обрывая своего друга, когда тот рухнул на свободное место за столом. — Пожалуйста, только не сейчас.       — Хорошо, мы просто подождем, пока…       — Что, во имя Мерлина, ты делаешь? — спросил Драко, чувствуя, как в нем нарастает раздражение. — От кого все эти письма?       — Ни от кого, — прошипел Тео, — это всего лишь старые письма.       Драко ткнул одно из них кончиком пальца, пытаясь подтащить поближе. Тео выхватил его обратно, в ответ послышалось рычание.       — Ничего особенного, — ответил Тео, стараясь казаться безразличным, но Драко видел его насквозь. — По крайней мере, это не так важно, чем тот факт, что ты собираешься позволить себе умереть к чертям…       — Тео! — воскликнул Драко, проводя рукой по волосам. — Ну пожалуйста. Только не сейчас.       Усталость охватила его до такой степени, что он едва мог держать глаза открытыми. Вейла внутри него хандрила, позволяя отчаянию овладеть духом Драко.       — Мне нужно поспать, — объявил Драко, направляясь в свою комнату. — Я чувствую себя очень плохо. Тео, ты можешь насрать мне в душу позже, когда я проснусь.       Тео нахмурился, но кивнул, обменявшись еще одним подозрительным взглядом с Грейнджер. Слишком измученный, чтобы беспокоиться об этом или даже переодеться, Драко прошел в свою комнату и заснул в тот момент, когда его голова коснулась подушки.       

***

      Гермиона нахмурилась, глядя на коридор, где Малфой пробыл несколько долгих мгновений перед тем, как исчез. Он думал, что скрывает это, но она заметила эмоциональные и физические последствия визита к колдуну.       Она повернулась к Нотту, который начал лениво перебирать стопку писем. Он холодно взглянул на нее.       — Ну и что? — спросил он: — Что же на самом деле произошло?       — Примерно то же, что и со мной, — ответила Гермиона, рухнув на стол. Она также была невероятно утомлена, но ей нужно было поговорить с Ноттом. — Знахарь сказал, что видит путь, на котором все пойдет своим чередом, но он еле заметен, и мы почти потеряли время. Прошлой ночью я пыталась заставить его завершить связь — я думала, что он так и сделает, ведь его место почти заняла вейла, но он все еще останавливает себя.       — Упрямый придурок, — отрезал Нотт, качая головой. Гермиона нахмурилась, закусив губу.       — Нотт, — сказала Гермиона, — мне нужна твоя помощь.       Нотт повернулся к ней, глядя сквозь напряженную паузу.       — Чтобы убедить его.       — Да, — умоляющим тоном сказала Гермиона. — Я не могу позволить ему умереть. Он едва может стоять или бодрствовать… ты бы видел его после того, как знахарь сказал, что он не может помочь. Я думаю, что он прямо тогда почти сдался.       — Ну, он не хочет говорить об этом со мной, — сказал Нотт, нахмурившись. — У тебя есть какой-нибудь план?       — Я не знаю, — призналась Гермиона. — Если есть только один путь, который может решить эту проблему, как сказал знахарь, мне нужно выяснить, какой. А если нет… — она замолчала, запустив руку в свои кудри и пропуская сквозь них пальцы.       — Я имею в виду… — фыркнул Нотт. — Ты всегда можешь забеременеть, и он будет чувствовать себя обязанным остаться рядом… но я думаю, что если бы это было возможно, мы бы не беспокоились о том, что он завершит связь.       Гермиона уставилась на него, а потом рассмеялась.       — Тогда мы должны извлечь его сперму так, чтобы он этого не заметил, а затем сделать ЭКО…       — Я не знаю, что это такое, — усмехнулся Нотт, — но похоже, что это займет слишком много времени.       — Да уж, — рассмеявшись, согласилась Гермиона. — Но представь, что мы попытаемся.       Нотт громко рассмеялся при этой мысли, и Гермиона смахнула слезинку от смеха, проступившую на глазах. Затем, вспомнив о страшных обстоятельствах, они оба посерьезнели, глядя друг на друга.       — Я просто… — она слегка покачала головой. — Я борюсь, Нотт, и я не могу просить Малфоя помочь мне, когда я понятия не имею, что я ищу. На этот раз ему нужны хорошие новости. Он уже столько всего пережил из-за меня.       — Ну, — сказал Нотт, хлопнув ладонями по столу, — хорошо, что ты здесь не одна, не так ли? Похоже, у великой Гермионы Грейнджер нет всех ответов.       Насмешка Гермионы была наполовину искренней, ее разум и дух одновременно ощущали тяжесть и тревогу.       — Ты что, выше того, чтобы взять его с собой в путь? — спросил Нотт, подняв бровь.       — Я сейчас почти ничего не понимаю, — прошептала она, уронив голову на стол и глубоко вздохнув. — Мне просто нужно спасти его, и я не знаю как.       — Это похоже на ситуацию, когда мы должны привлечь большие пушки, — задумчиво сказал Нотт. Он положил перед собой чистый лист пергамента и перо и начал писать письмо.       — Кому ты пишешь? — спросила Гермиона, искоса взглянув на пергамент.       Нотт усмехнулся.       — Его матери.       

***

      Спустя три часа прерывистого сна Гермиона вышла из квартиры вместе с Ноттом, у которого в одной руке был пакетик с кровью, а в другой — дневной тоник. Малфой все еще спал, и убедившись, что он все еще дышит, они вдвоем отправились на встречу с Нарциссой.       Гермиона чувствовала себя немного виноватой из-за того, что действовала за его спиной, но ситуация становилась отчаянной, и она отказывалась позволить ему умереть.       Она решила, что они проведут вместе всю оставшуюся жизнь, чтобы заслужить его прощение.       Нотт все еще сидел за кухонным столом, когда она проснулась, пустые пакеты крови были разбросаны по столу, и она подозревала, что он вообще не спал.       — Ты писал Салли-Энн, не так ли, — пробормотала она, подергивая губами.       — Я… — голова Нотта повернулась к ней лицом. — Только Драко не говори.       — Ты должен сказать ему, — задумчиво произнесла Гермиона. — Ему бы сейчас не помешали хорошие новости.       — Вряд ли он будет счастлив, — усмехнулся Нотт. — Она пытается сбежать из колонии Сангвини, но каждый раз, когда она пытается сбежать, кто- то хочет попеть с ней или поиграть в игры, и… — он покачал головой. — Все это звучит невероятно странно.       Гермиона рассмеялась.       — Ты должен пойти и спасти ее.       — Я способен лишь на одно смелое спасение за раз, — с кривой усмешкой сказал Нотт. — Ну же, пошли. В идеале мы вернемся к тому времени, когда Драко проснется, чтобы он не поджег меня.       — Верно.        Гермиона глубоко вздохнула и кивнула. Нотт достал то, что, как она была уверена, было неучтенным портключом к ее старой пещере, на случай, если возникнут какие-то загадки, на которые он не сможет ответить. Она удивлялась, почему не подумала об этом, когда пошла встречать Гарри и Рона.       Она также забыла сказать ему, что в течение дня или чуть больше загадки подозрительно отсутствовали.       Нарцисса Малфой уже ждала в маленькой чайной, которую она назначила Нотту. Она подняла бровь, когда они оба приблизились, с ужасом глядя между ними.       — Мисс Грейнджер, — поздоровалась она, склонив голову набок. — Теодор.       — Нарцисса, — ответила Гермиона, и Нотт усмехнулся. — Спасибо, что встретились с нами так быстро.       — Сова Теодора была невероятно настойчива, — ответила Нарцисса, нахмурившись.— Надеюсь, это не связано с состоянием Драко?       — К сожалению, это так, — сказал Нотт.       — И это гораздо сложнее, чем вы думаете, — Гермиона глубоко вздохнула. — Нарцисса, нам нужна ваша помощь. Это долгая история.       — Тогда вам следует начать, — пробормотала Нарцисса, и ее голубые глаза подбодрили ее. — И я помогу вам всем, чем смогу.       Гермиона обменялась гримасой с Ноттом, и они вдвоем рассказали Нарциссе Малфой все.       

***

      Час спустя Нарцисса сидела, тупо уставившись на них, ее губы приоткрылись, и она смотрела то на одного, то на другого. На столе перед ними стояли три чашки чая, остывшие и нетронутые.       — Значит, ты говоришь правду? — спросила она. — Это проклятие и есть причина, по которой Драко не хочет принимать связь?       — Мы не могли бы придумать что-то настолько гребаное…       — Да, — сказала Гермиона, сердитым взглядом прерывая Нотта. — Мы потратили месяцы, пытаясь найти способ снять проклятие и завершить связь. Исследования, разрушители проклятий, возвращение в Австралию — и все впустую. Я боюсь, что мы почти растратили время, и Драко отказывается принять связь, в то время как я остаюсь проклятой, хотя я пыталась сказать ему, что больше забочусь о его выживании.       — Если я что-то и знаю о вейлах, мисс Грейнджер, так это то, что они никогда не причинят вреда своему супругу, — Нарцисса нахмурилась, сжав губы. — Но этот колдун, — сказала она, махнув рукой, — он сказал, что есть еще один вариант?       — Знахарь был не очень уверен в оставшемся варианте, — нахмурилась Гермиона. — Но это единственное, что у меня осталось.       Нарцисса тяжело вздохнула.       — Это проблема. Спасибо, что вы пришли ко мне с правдой. Иногда Драко чувствует необходимость защитить меня, и его намерения ошибочны.       — Есть идеи? — спросил Нотт, нахмурившись. — Серьезно говоря, дела у Драко идут не очень хорошо.       — Австралия сильно повлияла на него, — уточнила Гермиона, обмякнув на стуле. — Я не знаю, как ему помочь. Я в полной растерянности.       Нарцисса сделала глоток чая и сложила пальцы домиком.       — Я нахожу, что мне любопытен аспект смирения этого проклятия. Есть ли шанс, что вы ищете не в том месте решение проблемы? Может быть, все это сложный тест?       — Я больше ничего не знаю, — у нее перехватило дыхание. — Знахарь сказал, что я ошибаюсь. Что все это время я неверно истолковывала проклятие. Мне просто нужно узнать этот последний вариант.       — Вот мои мысли, Грейнджер, и они тебе, вероятно, не понравятся, — вмешался Нотт, наклоняясь через стол. Капюшон низко спадал на его лицо, придавая ему угрожающий и совершенно неуместный вид в таком людном месте.       В изнеможении Гермиона лениво подумала, знала ли Нарцисса о вампиризме Нотта.       — Ты сказала, что твоя главная забота — спасти Драко от того, чтобы вейла сдалась, — продолжил Нотт. — Нам нужно, чтобы он принял эту связь, несмотря на проклятие. А что, если он поверит, что ты избавилась от своего проклятия?       — Это все, что меня теперь волнует. Но что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, состроив гримасу и повернувшись к нему. — И как мне убедить его в этом?       Нарцисса подняла палец в направлении Нотта, кивая.       — Мисс Грейнджер, — задумчиво произнесла она, — мне кажется, что вам трудно просить о помощи.       — Это еще слабо сказано, — пробормотал себе под нос Нотт.       Гермиона переводила взгляд с женщины на парня, а внутри росло отчаяние, параллельно тяжелому комку в горле. Ее руки вцепились в стол до побелевших костяшек.       — Мне просто нужно спасти его.       — Я думаю, что хороший план действий состоит в том, чтобы убедить Драко поверить, что вы освободились от своего проклятия, — сказала Нарцисса, снова кивнув Нотту.       — Но если мы просто скажем ему, — сказал Нотт, нахмурившись, — он что-нибудь заподозрит. Нам нужно, чтобы Драко сам пришел к этой идее.       В голове Гермионы роились миллионы мыслей, ни одна из которых не задерживалась достаточно долго, чтобы дать ей какие-то конкретные идеи.       — Вы уверены, что это наш лучший вариант? Может быть, нам стоит сосредоточиться на том, что колдун…       — Грейнджер, — сказал Нотт, качая головой. — Прими помощь, хорошо?       Уставившись на него, Гермиона в недоумении подняла руки. Она тяжело сглотнула и пробормотала:       — Хорошо.       — А как мы убедим Драко? — спросила Нарцисса, высоко подняв брови. — А что заставит его поверить, что проклятие действительно исчезло само собой?       — Искусство хитрости, — сказал Нотт, хлопая в ладоши. — Слизеринская специализация.       

***

      Драко вышел из своей комнаты, проспав несколько часов подряд. Он прошел в гостиную, его мозг все еще был затуманен, и огляделся вокруг.       Стопка пергаментов Тео была убрана со стола, и ее нигде не было видно.       Как и Тео с Грейнджер.       Он нахмурился и заглянул в кухню.       — Тео? — позвал Драко, почесывая затылок. Он несколько раз моргнул и сел на диван. — Грейнджер?       Все его тело ныло от боли, которую он никак не ожидал почувствовать. За последние несколько месяцев он ощущал нарастающую борьбу, которую вела внутри него вейла.       Но после поездки в Австралию с Грейнджер, после печальных известий о том, что колдун не может помочь, Драко едва мог держать глаза открытыми. Вся его душа была опустошена, как будто он был слишком истощен, как и его источник магии.       — Грейнджер? — повторил он, тупо оглядывая гостиную.       Его сердцебиение стало учащаться, когда он снова не получил никакого ответа и направился по коридору к ее спальне. Время приближалось к обеду, и Нотт, скорее всего, уже спал, но Грейнджер обычно предупреждала его, когда уходила.       Возможно, она не хотела тревожить его сон. Может быть, ей нужно было бежать в свой лес.       Он прикусил язык, оплакивая неприятности, которые причинил своей паре. Драко жалел, что заставил ее пройти через все это — и несмотря на то, что вейла внутри него была так ужасно самоотверженна, Драко не мог заставить себя сожалеть о времени, которое он провел с ней.       — Привет, — внезапно сказала Грейнджер, выглядывая из туалета. Она казалась запыхавшейся, и Драко долго смотрел на нее.       — Привет, — ответил Драко, его брови дрогнули, когда Нотт тоже вышел из туалета.       — Грейнджер объясняла мне строение водопровода, — сказал Нотт, неловко махнув рукой. — Ты же знаешь. Краны и все такое прочее. Иногда мне становится любопытно.       — Водопровод, — повторил Драко.       Грейнджер сжала губы и кивнула.       — Это был один из интересов моего отца. Я знаю о сантехнике больше, чем хотела бы.       — Очаровательно, — пробормотал Драко, возвращаясь в гостиную. Ему не терпелось уйти от этого разговора. Когда он устроился на диване под одеялом — ему было очень холодно — он услышал, как дверь кабинета Нотта захлопнулась, и рядом с ним неожиданно оказалась Грейнджер.       Улыбаясь, Драко позволил своим глазам закрыться, когда она прижалась к его боку, благодарная за то, что у них пока есть время.