Ничего святого

Когда экономят силы все остальные, Мы заранее готовимся к ностальгии, Мы решили — дорога каждая минута. Мы валяем дурака, и пока Впечатления — наша валюта. Дайте танк — Мы

— Доброе утро. Сквозь пелену сна Вики пытается вспомнить, где она, как она здесь оказалась и не мерещится ли ей хриплый сонный голос, звучащий совсем рядом. Нежелание разлеплять тяжёлые веки пересиливает рой мыслей — Непризнанная переворачивается на живот и зарывается лицом в подушку. Она бы натянула до ушей одеяло, если бы не мешающиеся крылья, которые от резкого движения так кстати впечатываются в назойливый источник мужского голоса. Дино смеётся и мягко отодвигает серые крылья на другую половину кровати, приподнявшись на локтях, забирается пальцами под футболку и ведёт ими по позвонкам — от поясницы к шее. Непризнанная дёргается, когда ангел гладит место между крыльями, и мычит в подушку — то ли сонно-возмущённо, то ли просяще, подначивая ангела продолжать. — Просыпайся. Ещё не пришедший в себя организм, который движение за движением вытягивают из уже не сна, но дремоты, против воли хозяйки жадно впитывает ласку. Когда к голове приливает кровь, вероятно, из-за настойчивых движений мужских пальцев на шее, а потом и на затылке, пробираясь сквозь запутанные чёрные волосы к тёплой коже, Вики вспоминает — горячее дыхание на себе, тяжесть чужой головы, мирно дремавшей на её животе, медовые пряди волос, льющиеся сквозь её бледные пальцы. Как она заснула и в какой момент Дино выкарабкался из объятий и променял её живот на подушку рядом — Непризнанная понятия не имеет. Мягкий поцелуй в ухо — Вики наконец отрывает лицо от подушки и недоверчиво разлепляет глаза. Подушка упирается в щёку, когда Дино резко наклоняется и ловит девичьи губы своими. Вики отстраняется чтобы что-то сказать, но ангел пользуется её заминкой и, придерживая под бёдра, утягивает девушку на себя. Вики вертится на мускулистом животе бёдрами, пока не находит самое удобное положение, несколько раз трёт глаза, и только когда улыбающееся лицо мужчины перестаёт расплываться и зрение снова обретает фокус, Уокер собирается с силами и ещё хриплым после сна голосом решает выразить своё недовольство: — Просто ужасно, бессовестно и жестоко... — гневную тираду приходится прервать, чтобы отвлечься от мужских ладоней, гладящих бёдра, и найти на стене циферблат часов. — В семь утра! До занятий ещё полтора часа, Дино! Все ангелы такие жаворонки? Дино едва сдерживает смех — так наигранно она злится и так открыто сидит на нём, сжимая бёдрами его смуглую кожу и неосознанно потираясь тканью трусиков о пресс. Серые крылья от неожиданности раскрываются, когда Дино притягивает Вики, удерживая её под рёбра, отчего ей приходится упереться растопыренными пальцами ему в плечи. — Мы вчера рано легли, — запутанные пряди щекотят его лицо, ангел забавно мотает головой, убирая волосы от носа и рта. — Твой вопрос с подвохом? — Смотря как ответишь. Вики наклоняется ниже, опирается теперь на локти по обе стороны от ангельского лица, и смотрит. Белки глаз ещё немного мутные, на правой щеке розовеет след от подушки, пшеничные волосы спутаны и отдельными прядями рассыпаны в разные стороны. Дино улыбается. Дино тёплый. Руководствуясь внутренним порывом, Вики наклоняется, почти полностью ложась на мужчину грудью, и зарывается носом в его волосы у виска. Утренний ангел пахнет мёдом и солью, и Непризнанная ведёт носом вниз к уху, чтобы прикусить зубами хрящик, а потом поцеловать мочку. Ангел дёргается — от укуса, который сотней электрических разрядов расползается по всему хрящу, от ощущения горячих губ на мочке, от того, как хорошо чувствуются поцелуи на местечке за ухом, от резкого движения языка вниз по линии челюсти. Мужские пальцы сжимаются на её пояснице — Вики ждёт, что ловкие руки поползут вверх по спине — творить беспорядок под футболкой, но Дино сразу тянет плотную ткань за края вверх. Непризнанной приходится оторваться от его лица и чуть отклониться назад — футболку с нее стягивают быстро, и не успевает нежная кожа ключиц, груди и живота покрыться мурашками от внезапной прохлады, большие ладони находят полушария груди и требовательно сжимают. Девушка накрывает его руки своими и ведёт их вниз по изгибам тела, Дино охотно останавливается на бёдрах и, пропуская руки под резинку белья, гладит ягодицы. Пользуясь моментом, Вики возвращается к обследованию колючей от щетины шеи, ведёт носом по кадыку и замирает, вжимаясь в пульсирующую жилку. На секунду Вики кажется, что если они синхронизируют дыхание и ритм сердец, это будет большим единением, чем когда Дино в ней. Поглощённая идеей, она закрывает глаза и вслушивается в собственное сердцебиение, стараясь при этом улавливать кожей ритм жизни Дино. — Ты чего? — щетинистый подбородок колет лоб Непризнанной, когда ангел наклоняет к ней голову. — Ничего. — Может, уже поцелуешь меня в губы? — Ты просишь? — Уокер смеётся, покрывает короткими поцелуями нос и щёки, старательно избегая изнывающих от желания губ. Мужчина замирает, заставляя Вики споткнуться о его взгляд и нервно передёрнуть серыми крыльями. Дино сжимает ладони на округлых ягодицах, чтобы в следующее мгновение перевернуть хрупкое тело на спину и нависнуть сверху. Он смеётся от того, как растерянно и возмущённо на него смотрит Вики, теперь уже снизу вверх. Дино аккуратно поправляет серые крылья и наклоняется к её губам: — Да, прошу. Пожалуйста, поцелуй меня. Они целуются несдержанно и пылко, сталкиваясь языками, прерываясь, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Вики сжимает волосы на ангельском затылке и тихо стонет в скользящие по ней губы, когда чувствует, что трусики исчезают с её бёдер — не без помощи требовательных рук белокрылого. Поцелуи Дино спускаются по шее к ключицам и ниже — к набухшим соскам, а когда его язык начинает вырисовывать узоры вокруг её пупка, Вики понимает, к чему всё идёт, и в нетерпении разводит в стороны бёдра. Горячее дыхание опускается, останавливаясь напротив клитора, и Вики ловит улыбку ангела перед тем, как сама откидывается на подушки и закрывает глаза. К нежной плоти приливает всё больше крови, она розовеет — также розовеют и девичьи щёки с каждым новым движением языка. Дино не знает, существует ли картина прекраснее — голая Виктория на его простынях, уже влажных от её пота, его главная победа, доведённая им же почти до края и нетерпеливо-просяще елозящая под ним, уже без какого-либо стыда разводящая ноги шире, чтобы он видел, как блестит её внутренняя сторона бедра — то ли от пота, то ли от собственной смазки. Вики не может вспомнить, заводило ли её когда-либо что-то сильнее, чем загорелый, сильный мужчина, горячий от текущих в его крови жизни и силы, который готов провести вечность между её бёдер, чтобы потом, наедине с собой, Непризнанная, непроизвольно сжимая бёдра, смогла вспомнить его настойчивые поцелуи. Длительные прелюдии всегда того стоят — с таким голодом и жаром Вики ещё не принимала в себя никого, кроме своего падшего ангела. К хорошему привыкаешь быстро — два разгорячённых тела, совсем недавно попробовавшие друг друга, но уже уставшие от скрытности своих чувств. Обстоятельства придают их союзу такой сладко-терпкий вкус или они просто были рождены, чтобы соединиться, и всегда были единственным верным решением друг для друга — Вики не знает, да и это не важно. После, распластавшись на кровати и выровняв дыхание, Непризнанная стирает семя со своего живота и устраивает голову на лежащей рядом руке. — Если ты не будешь так меня будить каждый раз, я откажусь просыпаться. — Я не против. Ты забавная по утрам, — Дино поворачивает к девушке голову и расслабленная улыбка исчезает с его лица. — Но, боюсь, мы не скоро сможем повторить такое. Ты знаешь. Вики кивает и тянется к смятой футболке. Конечно, она знает. Все их отчаянные попытки провести время вместе в любой момент могут закончится фатально для обоих. Станут они встречаться раз в неделю с амулетом где-нибудь в подворотне на Земле или кинутся в омут страсти и насладятся друг другом сполна — какая разница? Исход всё равно один. Но Дино не позволит им рисковать слишком часто — верит в призрачный шанс сохранить всё в тайне. Вики не спорит. — Я тут подумал... хочешь увидеть что-нибудь? Из моих воспоминаний. Что натягивается труднее — футболка, нежелающая надеваться из-за крыльев, или улыбка, цель которой вернуть разговор в приятное русло — Вики не знает. — Покажешь мне свой первый секс? — Думаю, от этого была бы практическая польза минут тридцать назад. — Всё было настолько удачно? — Я подготовился. — Ладно, ты меня заинтересовал, — Вики садится напротив Дино, поводя затёкшими крыльями и убирая в сторону скомканное одеяло. — Только я сама выберу, что посмотреть. Обещаю игнорировать все предыдущие эпизоды твоих утренних подвигов, когда рядом была не я. — Чш-ш-ш. Смотри. Утонув в глубине зрачков ангела, Вики блуждает по его разума, как по витиеватой лесной тропинке. Где-то рядом мелькают воспоминания, которые девушку совсем не интересуют — очередная драка с Люцифером, долгие полёты — утренние и вечерние, задания на Земле — успешные и не очень. Периодически появляющееся собственное лицо заставляет на секунду зависнуть, но оно того не стоит — Вики уверена. Ей не стоит знать, что ангел подумал о ней, когда только увидел, или чувствовать, как металась его душа после первого поцелуя. Она ищет что-то большее, что-то, что вряд ли ангел сам упомянет разговоре. И Вики находит — воспоминание яркое и болезненное, но настолько давнее, что Непризнанная едва узнаёт в мальчишке лет десяти своего ангела. Ладонь отца чуть ли не больше, чем лицо мальчика, и голова дёргается от пощёчины. След от ладони тянется от уха до шеи, и это так неправильно. Фенцио что-то говорит, но Вики не слышит ни единого звука, кроме стоящего в ушах шума. Губы старшего ангела беззвучно раскрываются, словно в чёрно-белом фильме с мимами. Он хочет сказать «папа», но говорит «отец». От этого Вики тяжелее, чем от увиденного удара. Непризнанная мотает головой, чтобы прогнать странное наваждение и осточертевший шум в ушах, и обнаруживает себя снова в комнате Дино. Так лучше, чем если бы он сам остановил её. Дино отворачивается. На долю секунды Вики кажется, что его лицо сводит судорога, или это свет так играет с тенью — за распущенными волосами она видит только как играют его желваки. — Дино... Ди, посмотри на меня. И он смотрит, старается улыбнуться, но выходит криво. Вики проводит пальцами по его щеке, другой рукой гладит белое оперенье у основания крыльев. Если это — слабость, то та, которую они могут себе позволить. — Теперь мне кажется, что это было плохой идеей. Не нужно было тебе это видеть. — Почему? Прекрати, Ди, прекрати. Он сам кладёт голову Непризнанной на плечо и мерно дышит ей в шею. Вики улыбается, но ангел этого не видит, его спину гладят девичьи руки, и мышцы под ними расслабляются. Мазнув носом по её щеке, Дино поворачивается к уху и шепчет: — Пойдём в душ.

* * *

— Тебе надо менять крылья. Обратись к Мисселине, — Геральд хлопает запыхавшуюся Непризнанную по плечу и уходит к другим тренирующимся ученикам. Утреннее солнце слепит и не даёт Вики охладиться после изматывающего полёта. Её крылья только начинают по-настоящему крепнуть, зачем их менять? Дино ловит её за локоть, аккуратно разворачивает к себе. Обеспокоенность на лице Вики передаётся и ему — брови хмурятся и сводятся к переносице, пока светлые глаза ищут причину проблемы. — Всё нормально? — Да, Дино, — Непризнанная, незаметно для окружающих, увлечённых уроком, успокаивающе проводит пальцами по рукаву белой рубашки. — Всё хорошо. — У меня было немного времени подумать о том, что произошло утром. Я хочу поговорить с отцом. Вики удивлённо распахивает глаза, но в миг берёт себя в руки и почти заговорщически шепчет: — О нас или..? — О нас. Я давно решил, что не хочу дом, полный криков, Вики. И я рад, что... к какой бы стороне тебя не тянуло, на наши отношения это влияет не так сильно, как могло бы. — Ты этого боялся? В начале. — Может, немного. Они молчат немного, но Вики понимает — Фенцио всё равно всё знает. — Это ведь был Рай? В твоём воспоминании. Твой дом? — Да. Понравилось? — белый пух на крыльях трепещет в такт несильного ветра, а сам ангел щурится от солнца, глядя на Вики сверху вниз. — Красиво. — Я давно там не был. Может, когда-нибудь покажу тебе. Точно всё нормально? — Да. Иди. Всё как обычно — короткие разговоры на уроках для непризнанных, которые Дино посещает под глупейшими предлогами, кроткие улыбки. Вики ждёт, пока ангел, подмигнув на прощание, скроется в здании школы. Непризнанная винит слепящие лучи солнца, когда наконец-то раскрывает до этого болезненно долго сведённые за спиной крылья. Теперь Вики уверена — виновато вовсе не солнце, а она сама. Сама всё разрушила, сама довела ситуацию до безвыходной, сама своим бездействием упустила возможность, когда что-то ещё можно было поменять. Вики так и скажет ему: «Наше время почти кончилось, солнце, но только по моей вине». Уже почти не Непризнанная рассматривает перо под разными углами, под солнцем или в тени собственной ладони, но обмануть себя не получается — пусть пух на пере еще привычно серый, но стержень и основание — почти обсидиановые, красиво переливаются тёмно-тёмно-синим на свету и лишь немного поблёскивают в тени.