Get Yours

Два пса мерно сопели под рукой – один спал, положив голову на подлокотник кресла рядом с расслабленной кистью хозяина, другой лег у самых ног. Сон обоих был беспокойным, как у всех собак. Почти взрослый щенок немецкой овчарки, что спал на соседнем с хозяйским кресле, дотрагиваясь колючими усами до запястья такой любимой властолюбивой руки, тихо поскуливал во сне. Молодой лабрадор беспокойно сучил лапами, словно бы торопился помочь хозяину, но никак не мог того нагнать. Человек не спал – слепо смотрел в темноту, обдумывая что-то слишком важное, для того, чтобы спать ночами. Он точно не мог определить для себя, важно это или же, наоборот, не играет никакой роли, и именно это мешало спокойно закрыть глаза и уснуть. Ещё больше смущало наличие двух питомцев, которых нельзя было оставить без внимания – они тоже живые существа, как-никак, и должны быть учтены, во что бы то ни стало. Понятное дело, они пойдут за ним на край света при любых погодных условиях – тут и возникал жирный знак вопроса. Он не хотел ни бежать, ни кардинально менять сферу деятельности – он хотел поменять окружение. Общество этих двоих было в тягость, как обычно бывают в тягость умопомрачающая привязанность и желание угодить в каждой, даже в самой последней мелочи. Особенно такие мелочи, как колкие усы, впивающиеся в кожу, и удары хвоста о его ноги. Человек, наконец, зевнул. Зевнул медленно, почти успев почувствовать, как смещается сустав. Почему-то этот зевок нисколько не способствовал сну – Мартин лишь ощутил доминирующую над ним повсеместную усталость и украдкой улыбнулся, глянув под ноги. Энди, скрючившись на раскладушке, сонно путался в пледе, который и так уже давно сплелся с ним в идиотическом танце. Странно, что он не мог спокойно, без лишних телодвижений уснуть, ведь ему, на правах самого высокого и нескладного, была любезно предоставлена единственная раскладушка в студии, на которой можно было растянуться в своё удовольствие и полностью расслабиться. Однако же он без конца ворочался и задевал Мартина по ногам. Распаленный борьбой за раскладушку, Дэйв чуть ли не залез Мартину и на руки, и на колени в попытке хоть как-то комфортабельно устроиться, пока укладывался спать в кресле. В итоге съехал вниз по спинке и примостился на обоих подлокотниках - когда Мартин ясно дал ему понять, что если тот не прекратит, то проведет ночь либо на полу, либо стоя. Ежик волос Гаана периодически касался его руки, и на секунду создавалось впечатление, что в комнате есть кто-то ещё, но потом Дэйв бормотал во сне что-то нечленораздельное, и Гор одергивал руку, думая, какой же он идиот и что пора бы уже спать. Но всё повторялось – Флетч переворачивался на раскладушке как молочный поросенок на вертеле, Дэйв как ленивый домашний кот тянулся в ограниченном пространстве кресла, и оба они отбивали малейшую охоту ко сну. В таких условиях ни один нормальный человек существовать не может, не то что развиваться как-то. Гор снова вперился во тьму, словно бы там стоял старый телевизор, передающий одни помехи. Может, среди помех найдется что-то стоящее. Во всяком случае, это отвлекает от звуков вокруг и от назойливой мысли, преследовавшей днем, а теперь еще и по ночам. Возможно, на этот момент, она является ключом к разрешению всех проблем и, в первую очередь, проблем с беззаветной преданностью, от которой даже ночами не спится. С одной стороны, это чертовски приятно, но с другой… это переходит границы, границы, когда становится унизительным и для них, и для него. Где-то близко, в соседнем доме, хлопнула форточка, потом дверь, кто-то украдкой на всю округу матюгнулся. Помехи в чьем-то телевизоре стали транслироваться оглушительно громко вслед за поднявшимся где-то там, снаружи, хаем. Спустя некоторое время всплеск активности прекратился ровно так же, как и начался. Под звук дребезжащего стекла с улицы послышался негромкий разозленный лай, превратившийся в раздирающий душу скулеж – не громкий, но раздирающий. Мартин не мог сказать точно сколько часов, но собака скулила довольно долго, не говоря уже о том, что скулила по-человечески, будто бы обращаясь к кому-то конкретному. Когда воцарилась блаженная тишина, небо стало бледнеть на горизонте, а тьма - бесшумно умирать в плотном бесцветном утреннем воздухе. Мартин устало подпер голову рукой и, только успев отметить, что Энди укутался с головой и отвернулся на бок, а Дэйв обхватил обеими руками подлокотник и почти пускал слюну на обивку, неожиданно и нелепо провалился в темноту сновидения. Как обычно снилась темная, угольного цвета нора.