Wings of Freedom

***

      День, изменивший жизнь человечества, ничем не отличался от остальных дней, до жути похожих один на другой.       — Почему мне нельзя с вами?! — с утра пораньше возмущался Эрен, наблюдая, как мать заботливо подаёт его старшей сестре сумку для трав.       Пока Микаса мирно стояла в стороне, выслушивая очередное недовольство столь любимого ею сводного брата, старшая дочь семейства Йегер Сара не упускала возможности подколоть младшего брата.       — Потому что ты будешь помогать маме, мелкий, — широко улыбаясь, говорила она, по привычке взъерошивая волосы брата.       Если и существовало нечто в этом мире, что Сара Йегер любила больше, чем медицину, то это определённо была её семья, частью которой являлся и Эрен.       Гриша заметил тягу дочери к науке, когда той было всего пять лет. Невзирая на запреты матери, Сара умудрялась следовать за отцом по пятам, куда бы тот ни отправился. Гриша помнил все выходки дочери до последней. Держал в памяти, как умело она запоминала многочисленные виды трав, как быстро научилась читать и как по ночам без разрешения пробиралась в его подвал и проводила там ночи напролёт за поглощением медицинских трактатов. В один прекрасный день отцу надоело бороться с непослушанием дочери, и он принялся её обучать, надеясь, что однажды та станет достойным доктором и, может быть, он осмелится рассказать ей о страшной тайне, которую уже многие годы носит под сердцем.       — Тогда почему ты не помогаешь? Ты же дочь, вот и шла бы к маме на кухню! — не унимался Эрен, хмурясь и убирая руку старшей сестры со своей головы.       — Вот же мелкий, — возмутилась Сара дерзостью мальчика, — я — будущий врач! Не до кухни мне. Вот стану настоящим профи в своём деле, и мы все переедем в столицу, где я буду самым известным врачом! — не стесняясь, мечтала в свои шестнадцать лет Сара.       Если бы она вспомнила о своей детской мечте чуть позже, несомненно бы посчитала себя глупой, ведь жизнь бывает крайне жестока. Иногда приходится отказываться от желаемого и убивать сомнения в груди, подавлять боль и искать в себе силы двигаться дальше, не оглядываясь назад. Но кто бы сказал ей об этом тогда, незадолго до того, как земля впитала в себя реки крови невинных людей.       — Поспешим, Сара, люди ждать не будут, — строго приказал Гриша, игнорируя недовольство сына.       Дочь была для него не просто ученицей, но и помощницей. Пока отец утром принимал больных, Сара часто отправлялась собирать травы, а затем делала из них мази, настойки и экстракты. Для своих лет она хорошо справлялась, успевая помогать пациентам и попутно подготавливать лечебные снадобья и инструменты для медицинских манипуляций. Несколько раз Гриша даже позволил ей присутствовать на простейших операциях, когда, например, зашивал одному охотнику рваную рану после нападения медведя в лесу. Между тем, девушка никогда не забывала о помощи матери и младшему брату. Так и проходили её дни, полные забот от рассвета до заката, пока не появились они — титаны.       Эрен часто говорил сестре, что рано или поздно стены падут и им следует быть готовыми к бедствию. Мальчик искренне просил сестру быть острожной, будто заведомо зная, что должно случиться. Иногда это до жути пугало, но Сара всегда списывала подобные предупреждения лишь на яркую фантазию ребёнка, желавшего привлечь к себе внимание да побольше.       До обеда Сара справилась с поручением отца, собрав все нужные травы, и уже было принялась перевязывать рану одному из солдат гарнизона, недавно нарвавшегося на драку с бандитами, когда родитель в грубой форме попросил её прекратить.       — Сара, — неодобрительно обратился Гриша к дочери, замечая, сколь жадно взрослый мужчина смотрит на юную девушку, оказывающую ему помощь, — оставь это дело и сходи домой. Я, кажется, забыл там важные документы, а они мне срочно нужны. Бумаги, вроде, остались на столе в моём кабинете, — настаивал отец, собираясь поговорить с пациентом, как только дверь за его дочерью закроется.       Для Гриши Сара являлась бесценным сокровищем, о котором он всегда мечтал. Она была не просто дочерью, а словно воплощением его некогда погибшей маленькой сестрёнки, чью жизнь спасти он не смог. Когда Сара родилась, Гриша пообещал себе, что та не повторит судьбу его сестры и вырастет прекрасной, а главное, счастливой женщиной. Это и была одна из причин, почему к ней в её шестнадцать лет не осмеливался подойти ни один парень, ведь стоило отцу заметить хоть какой-то повышенный интерес к дочери со стороны сильного пола, как он одним только взглядом давал понять, что здесь им ловить явно нечего. Для самой Сары это не имело ровно никакого значения, ведь, кроме яркой карьеры врача и заботы о семье, девушка ничего не видела в своём будущем.       — Закончу с пациентом и уйду, — спокойно заявила она, игнорируя тон отца.       — Делай, что прошу, — суровее попросил мужчина, но Сара по прежнему игнорировала его, с интересом в глазах осматривая рану солдата. — Я сказал: иди домой и принеси, чего прошу! — повысил голос Гриша и одернул кисть, тянущуюся к больному. — Я сам закончу, а ты иди давай, — взяв себя в руки, спокойнее продолжил Йегер-старший.       — Да что с тобой? — возмущённо возгласила девушка, в чьих глазах отражалось недовольство.       — Следует слушать отца, когда тот просит, — вмешался солдат, понимая, что ему не удалось скрыть от доктора недетский интерес к юной особе.       — Сам не свой, — фыркнув, подметила Сара.       Саре пришлось подчиниться, ведь иначе она могла бы потерять контакт с пациентами, а значит, и практику, столь важную для неё.       «Вот же блин, чего не так-то? Что-то неправильно сделала?» — рассуждала Йегер, шагая по главной улице по направлению к дому, когда услышала знакомый голос Микасы, с усердством зовущий Эрена.       — Что эти двое? — тяжело вздохнув, задалась вопрос Сара, перед тем, как последовать за братом, явно сбившимся с маршрута.       Эрен с Микасой должны были принести матери хворост, но, как же это похоже на мелкого проказника, он вовсе не спешил домой. Пробраться через толпу за братом оказалось задачей не из простых, ведь мелкий так и желал вырваться вперёд и посмотреть на возвращение героев его сердца — разведчиков. Мальчик мог дни напролёт утверждать, что обязательно вступит в разведкорпус и станет свободным. И как бы семья ни убеждала его в том, что такая свобода залита кровью, он не желал никого слушать.       — Эрен, — наконец поймав мальца за ухо, обратилась к брату Сара, — ничего, что мама дома ждёт? — строго поинтересовалась она.       — Он снова хочет посмотреть на разведчиков, — монотонным голосом пояснила Микаса, ожидая, что Сара вытащит глупца из толпы и отведёт домой, где мама доберется до второго уха мальчугана, а папа, придя домой, и вовсе пропишет подзатыльника, дабы тот наконец забыл о своей глупой мечте.       Однако последующие действия старшей сестры удивили Микасу. Сара вручила сумку с вещами девочке и подняла брата на плечо. «Когда он стал таким тяжелым?» — задалась вопросом девушка, осознав, что время не стоит на месте и её маленький брат уже не столь маленький, каким был раньше.       — Смотри внимательно, — строго приказала Сара, надеясь, что за все эти годы малец просто не разглядел горя на лицах возвращающихся солдат. — Видишь? Смотри в глаза внимательнее, Эрен. Они пусты. У этих людей ничего не осталось, кроме крови товарищей на руках, — говорила девушка, глядя на мужчин, проезжающих мимо. Трупы, слезы и безвыходность — вот, что они всегда привозили с собой. Взор девушки приковал черноволосый парень, чей взгляд был опустошённее остальных. — Они каждый раз привозят в семьи известие о смерти, как те жнецы. Стоит ли пролитых слёз их хвалёная свобода? Посмотри на того парня — его глаза так и говорят, что сердце более не бьется. Ты хочешь стать таким же? — задала вопрос братишке Сара, надеясь услышать отрицательный ответ.       Мать одного из солдат выбралась из толпы и с надеждой в глазах начала спрашивать у вернувшихся, где её несчастный сын. Женщина до последнего верила, что он плелся где-то позади, и она просто ещё не увидела его из-за своей невнимательности, но по лицу черноволосого, проехавшего мимо, всё было понятно. Он лишь тяжело вздохнул и, отведя взгляд в сторону, обратился к едущему рядом с ним светловолосому мужчине, в чьих глазах Сара смогла разглядеть что-то помимо пустоты. Это была усталость и укоренившаяся в душе скорбь, пустившая корни столь глубоко, что, казалось, стала его сердцем. Скачущая рядом со светловолосым девушка с ярко-рыжими волосами, крепко собранными в пучок, и вовсе не нашла в себе сил посмотреть в сторону матери, столь рано лишившейся единственного сына. Её лица Сара так и не разглядела, ведь та изо всех сил отводила взгляд от убитой горем дамы, будто виня себя в чём-то.       — Несчастная, — тихо произнесла Сара, с печалью смотря на женщину. «Простите, он не вернулся», — непрерывно произносил один из разведчиков, вручая матери все, что удалось спасти — оторванную руку погибшего в неравном бою с титанами. — Хватит, пойдём домой, Эрен, — не в силах более смотреть на убитую горем мать, девушка спустила брата с плеча и, взяв за руку его и Микасу, потащила за собой прочь из толпы.       — Не хочу, — тут же возразил малец, собираясь продолжить глазеть на разведчиков во все его бирюзовые глаза, но, увидев злостный взгляд тех же бирюзовых глаз сестры, предпочел замолчать, зная, насколько может быть страшна Сара в гневе. Эрен даже не посмел при ней ввязаться в драку с зеваками, ноющими о том, насколько бесполезны разведчики с их призрачными идеалами.       — И куда уходят наши налоги? — задал вопрос один мужчина, плюя в сторону солдат.       — Не надо, Эрен, — обратилась к мальчугану Микаса, посматривая на Сару. — Сара не в духе, побереги здоровье.       На том Йегеру-младшему пришлось взять себя в руки и смириться с бессилием, пообещав напакостить этим мужикам чуть позже.       Сара молча дотащила детишек до дома, всю дорогу думая о бреднях брата. «А что, если титаны действительно пройдут за стены? Сколько тогда будет вот таких вот матерей? А сколько детей станут сиротами, если выживут? Сколько?» — подобные мысли вгоняли девушку в своего рода депрессию, потому она и ненавидела наблюдать за отъездом и возвращением разведкорпуса. Сара до умопомрачения не любила смотреть на их почти безразличные лица, ненавидела разглядывать новобранцев, так смело рвущихся в бой, но в итоге не возвращавшихся назад живыми.       — Сара, — удивилась Карла, увидев дочь дома раньше ужина, — что-то забыла?       — Залетайте, — девушка пропустила вперёд младших, дабы те наконец донесли хворост до места назначения. — Не то чтобы забыла, но да. Отец оставил кое-что и попросил принести ему срочно, — наконец взяв себя в руки, с улыбкой на лице объясняла шатенка.       — Мама, — вдруг воскликнул Эрен, выгружая собранный хворост, — я стану разведчиком! Ни ты, ни папа, ни даже Сара меня не остановите. Это моя мечта! — от уверенности, звучащей в голосе сына, Карле стало не по себе и она неуверенно пошатнулась от услышанного.       — Ты мелкий! — ответ на слова Эрена последовал незамедлительно. Голос старшей сестры, словно гром, сотряс воздух. — Не слушал меня, да? Засранец, — говорила она, подлетев к брату и схватив его за ухо, собираясь проучить негодника. — Ты слепой что-ли? Сколько ты раз видел этих разведчиков? Хочешь умереть самой глупой из смертей? Молоко на губах не обсохло, а он уже в бой рвется, ну что за ребёнок! — возмущалась девушка, не щадя ушей брата.       — Больно, блин! Пусти, ведьма, — пытался вырваться мальчуган из крепкой хватки Сары.       — Чего сказал? Ведьма? Да я тебя сейчас отправлю конюшни чистить где-нибудь, засранец! Будешь зарабатывать, раз дурь деть некуда, — девушка не на шутку разозлилась. Только перестала думать об ужасе, царствующем за стенами, как любимый младший брат вновь стал изъявлять необдуманное решение стать частью команды смертников, именуемой разведкорпусом.       — А что здесь-то? Жить как звери, загнанные в клетку? Мы все тут пленники, и это наш выбор! Но я не такой! Я должен стать свободным и воочию увидеть то, что за стенами, даже если там нет ничего, кроме смерти! Однажды мы победим титанов, и тогда даже ты станешь свободной, Сара! — не унимался малец, тем самым продолжая выводить сестру.       — Да ты точно помереть хочешь! — девушка была уже вне себя от злости, готовая запереть братишку где-нибудь в чулане до тех пор, пока его маленький мозг не встанет на место.       — Отпусти его, дорогая, — присев за стол, обратилась к дочери Карла.       — Но, мам, его надо проучить, пока не поздно, — в мыслях всё продолжали всплывать воспоминания о несчастной матери, которую ей пришлось лицезреть совсем недавно. — Пока он жив, — тихо добавила Сара, чьи ладони похолодели лишь от мысли о том, что это, даже гипотетически, могла бы быть рука Эрена. Её милого маленького Эрена — мальчугана, вечно ввязывающегося в проблемы, непослушного брата и просто вредного ребёнка, не любить которого было просто невозможно. Стоило заглянуть в его бирюзовые глаза, как желание обнять и защитить обволакивало собой разум.       — Не переживай, дочь, он перерастёт это, — уверяла Карла. — Я надеюсь, иначе, и правда, придётся отправить его далеко, лишь бы только не добрался до армии, — рассуждала женщина.       С тяжелым сердцем, Саре всё же пришлось отпустить брата, попросив его выбросить из головы столь глупые мечты.       — Послушай, Эрен, — присев на коленки рядом с братишкой, Сара сказала то, о чём Эрен думал до самого вечера, пока его мирная жизнь не превратилась в ад всего за каких-то несколько минут, — может, тем ребятам из разведки терять нечего, и они предпочли свободу жизни, но ты не должен быть таким. У тебя есть, что терять. Мы же все тебя так любим, дурак, а потому не смей ранить наши сердца, понял? — мальчишка лишь согласно кивнул сестре в ответ, потирая красные уши.       Её слова задели за живое, а теплые объятия с таким родным ароматом лаванды, всегда исходящем от нее вперемешку с пряностями различных трав, заставили обнять родного человека в ответ и даже на секунду усомниться в своём желании стать свободным.       Даже Микасе показалось, что Сара смогла убедить Эрена и ей теперь не стоит более беспокоиться о глупостях, парящих в голове сводного брата. Когда Сара вновь ушла, Эрен вдобавок отхватил подзатыльник от матери, обещавшей вечером рассказать отцу о манере его разговора со старшей сестрой, но… она так и не сделала этого. Миллиард раз после падения стены Мария Эрен просил небеса вернуть время назад и позволить женщине рассказать всё отцу, он был готов быть наказанным до конца дней своих, лишь бы только мама ещё хотя бы раз дала ему подзатыльника.       Перед самым ужином, незадолго до возвращения Сары и Гриши, Карла отпустила детей поиграть на улице, чем и спасла их жизни в тот момент. Пока Армин рассказывал Эрену и Микасе об удивительном солёном озере за пределами стен, именуемом морем, Сара самостоятельно разбиралась с делами в больнице, ведь отец ни с того ни с сего сообщил ей, что ему нужно срочно отправиться куда-то далеко по некоему важному делу, рассказать о котором он так и не удосужился.       — Куда же ты так спешишь? — задала вопрос удивлённая Сара за несколько часов до катастрофы, наблюдая, как отец, нахмурившись, идёт к выходу, шаря ладонями по верхней одежде.       — Есть важное дело. Вскоре я… я смогу показать вам, — мужчина так и не закончил свою речь, доставая из кармана некий ключ и стремительно вылетая за дверь, покинул помещение.       Саре всегда было интересно, от чего загадочный ключ, но Гриша никогда не отвечал на интерес в глазах сына и дочери, всё обещал показать позже, когда у него всё получится. Заметно напряжённый, мужчина ушёл без объяснений, впрочем девушка была не сильно удивлена подобным. Она доверяла отцу больше, чем себе, а потому, если он сказал, что так нужно, то и причин ему не верить у неё не было.       Красное как кровь небо — вот, что заметила Сара в тот день, не спеша шагая домой после того, как наконец закончила дела отца в больнице. Привычные звуки погружающегося в ночь города и последние лучи солнца грели душу, даря какое-то слишком странное умиротворение. Позже Сара поняла — это и было тем, что люди издавна называют затишьем перед неминуемой бурей.       «Какое красивое небо, будто соткано из дорогого красного шёлка», — думала она, наблюдая за птицами, имевшими смелость вылетать за пределы стены и возвращаться назад. Не сказать, что Сара вовсе не понимала порывов брата, просто размышляла несколько иначе, более приземлённо. Она часто протягивала руки к небу, желая превратиться в одну из планирующих над головой птиц и наконец воплотить мечту маленького Эрена в жизнь. Будь у неё крылья, она бы облетела всю Землю, наполняя легкие морским бризом, жарким воздухом пустынь и ароматом ливней джунглей. Но это были всего-навсего несбыточные мечты, о которых она никогда не осмелилась бы сказать вслух. Желания томились в сердце годами, иногда разбивая его, а затем снова собирая по осколкам.       В тот злосчастный вечер Сара думала о том, чтобы стать небом и окутать собой всю планету. Так бы она не просто узнала, что такое свобода, она бы сама стала ею, наполняя сердца людей неведомыми им чувствами, но мечты разбились о землю вместе с их приходом.       За спиной девушки раздался ужасающий грохот, а огромные глыбы камней, некогда бывшие внешними воротами Шиганшины, начали разлетаться вокруг ударной волной смерти. Крики не сразу дошли до слуха Сары, сердце замерло, а зрачки сузились от схватившего за горло страха. Йегер медленно обернулась назад и встретилась с реальностью лоб в лоб. Не стать ей небом, не стать птицей, не окунуться в солёную воду, о которой твердил Армин.       — Титаны разрушили ворота! — в леденящей душу панике орал стоящий неподалёку мужчина. Его пронзительный голос вывел девушку из ступора, и она наконец оглянулась вокруг, впитывая в себя панический страх окружающих.       Зрелище было настолько страшным и душераздирающим, что волосы на теле встали дыбом, а сердце подпрыгнуло от ударной дозы адреналина. Безумный вой, плач и крики заполнили её сознание, заставляя заледенеть влажные ладони. Люди, придавленные камнями от внешних ворот, лежали в неестественных позах, а те, кто ещё только был на волоске от гибели, протягивали к ней руки, моля о помощи, но… Сара, вопреки всем своим убеждениям, не бросилась никому помогать.       «Эрен, мама, Микаса», — единственное, что отдавалось громом в голове у девушки, помимо криков. Сара, с панически сжимающимся сердцем и на едва гнущихся ногах, бросилась к дому, пока город не наводнился титанами.       В тот момент девушку не волновало, откуда взялся гигант выше стен, также её не интересовало и то, куда он делся, разрушив барьер. Единственное, что имело значение — дом, откуда ей, как она считала, предстояло спасти семью.       «Пожалуйста, пусть они будут живы», — со слезами на глазах думала Йегер, пробираясь через толпу. Как в одно мгновение переживания и страхи стали реальностью, понять не представлялось возможным. Окружающий мир вдруг стал расплывчатым, как краски картины, попавшей под летнюю грозу. Слова брата обрели не просто смысл, они острыми когтями впились в кожу, пуская кровь, будто насмехаясь над ней.       Пару раз упав по дороге, чудом минуя встречи с титанами, наполнившими стены, которые должны были защищать, Сара наконец добралась до родного места, и сердце её остановилось от увиденного. Дома больше не было. Опасения, что семейный очаг мог быть задет ударной волной от разрушения ворот, оказались устрашающей душу реальностью, и девушка бессильно опустилась на колени.       — Мама, — слезы капали на кулаки, сжимавшие подол коричневой юбки. Сара боялась поднять взгляд и ещё раз увидеть едва дышащую Карлу, прижатую крышей собственного дома.       — Мама! — раздался полный бессилия крик Эрена где-то очень близко. На этот раз прийти в себя помог именно он — брат. Живой брат, всё ещё стоящий на двух ногах. — Мама, держись! — крикнул он и бросился с Микасой к рухнувшему зданию в надежде вытащить мать.       «Да что с тобой!» — хлопнув себя по щеке, Сара вмиг поднялась на ноги и последовала за мальчишкой, веря, что ещё не всё потеряно.       — Давай, Эрен, мы сможем, — уверенным голосом произнесла девушка, присоединившись к брату и сводной сестре в попытке освободить родного человека.       — Сара! — раздался дрожащий голос матери. — Прекратите и бегите, — просила женщина со слезами на глазах. — Бегите, пока можете! — с надрывом кричала она.       — Да что ты такое говоришь?! Продолжаем, Эрен, — воспротивилась старшая дочь.       — Сара, приди в себя немедля! — настаивала на своём Карла. — Я не чувствую ног, словно их нет. Если продолжите, погубишь и свою жизнь, и жизни Микасы с Эреном. Хватай их и беги, прошу, — речь Карлы прерывалась слезами, но она продолжала свои попытки достучаться до той рассудительной дочери, которую всегда знала.       Сжимая кулаки до боли, ногтями впиваясь в кожу ладоней, Сара искала в себе силы прислушаться к матери, осознавая, насколько та права. «Прости, мам», — кусая губы, думала девушка, хватая в охапку брата и сестрой.       — Стой, Сара! Там мама! Остановись! — вырывался из рук Эрен, попутно сваливая старшую сестру с ног. — Мы не бросим её!       Подняв глаза после падения, Сара увидела Ханнеса, прибежавшего к дому своего друга, дабы попытаться спасти тех, кто, возможно, выжил.       — Ханнес, хватай Микасу и беги! Маму не спасти, — быстро поднявшись на ноги, приказывала Сара, подталкивая черноволосую девчушку к мужчине и бросаясь в погоню за безрассудным братом. Времени медлить и пребывать в шоке более не осталось. Последние визги людей, поедаемых титанами становились всё громче и громче, оповещая о том, что они уже здесь.       Светловолосый солдат с девочкой на руках стоял и смотрел на происходящее, затаив дыхание. Микаса ощутила насколько сильно дрожали руки мужчины в панике.       — Блядство! — воскликнул он, и уже собирался броситься в бой, заметив приблизившегося к дому Йегеров светловолосого титана. Ханнес боялся одного — потерять не только жену друга, но и его детей. Случись подобное, солдат бы больше никогда не смог посмотреть Грише в глаза, однако Сара оказалась куда проворней, чем он думал. Она ловко схватила младшего брата на руки до того, как титан потянулся к их матери, и со всех ног бросилась бежать, сдерживая слезы и боль в груди. Мужчина последовал за юной лекаршей, изо всех сил пытаясь игнорировать стоны боли, сотрясавшие воздух за спиной.       В тот день человечество познало забытый ужас, а глаза маленького Эрена опустели впервые, когда он лично увидел мучительную смерть члена семьи. В тот день он впервые подумал, что ненавидит любимую сестру, столь легко согласившуюся оставить мать ради их с Микасой жизней.       Остатки тел и внутренние органы, украшавшие крыши домов, вопли и паника, царившая вокруг, могли сбить с ног юную девушку, отдав её на растерзание титанам, но солдат, уносивший Микасу, ни на секунду не отпустил ладони Сары, таща её за собой. И хоть его руки дрожали не хуже всего тела шатенки, он провёл её с детьми к лодкам и, пробираясь через толпу паникующих людей, смог усадить детей друга на спасательные лодки.       — Простите меня, — плача, говорил он вслед уплывающей лодке. — Простите, что не спас вашу мать.       Лишь в сотый раз убедившись, что дети в безопасности, Ханнес смог вернуться на поле боя, некогда бывшим его родиной.       По пути к лодке Эрен не раз вцепился в волосы Саре, проклиная её трусость, не раз сказал, что она не может быть его сестрой, не раз пытался вырваться и сбежать, но девушка не позволила себе ослабить хватку и отпустить брата. Слезы высохли и смотреть назад было невыносимо. Единственным лучиком орущего о ненависти счастья были родные глаза брата, замолчавшего, только оказавшись на лодке.       Мальчишка сидел, поджав под себя коленки, и, скрипя зубами, клялся перебить всех титанов до последнего. Сара сидела рядом с братом и просто не знала, как с ним заговорить. Девушка вновь стала той маленькой девочкой, которой была когда-то давно.       «Мамы больше нет, и это моя вина. Если бы только я была немного смелее, если бы Ханнес был отважнее, а если бы отец не ушел, она бы осталась жива?» — думала она, поджимая под себя коленки так же, как и младший брат. Корабль под завязку набитый людьми со сломанными судьбами направлялся прочь за стену Роза, дабы спасти тех, кто осмелился жить дальше, оставляя прошлое там, за стеной Мария.       Сара не знала, что ждёт их за стеной Роза, да и не волновало её это вплоть до самого прибытия.       — Сара, что с тобой? Тебе плохо? — поинтересовался нашедший друзей Армин.       Голубоглазый мальчишка, всегда твердивший, что за стеной есть нечто большее, чем просто кучка титанов. Светловолосый паренек, восхищавшийся старшей сестрой лучшего друга. Всегда улыбающаяся девушка сейчас сидела, не поднимая взгляда. Сара даже не пыталась усмирить разбушевавшегося Эрена, доказывающего ему и Микасе, что обязательно очистит мир от титанов, не обращая внимания на состояние сестры. Пряди длинных волос шоколадного цвета прикрывали лицо девушки, не позволяя севшему рядом Армину заглянуть в погасшие глаза, в которых всегда ярким светом сияла бирюза.       — Да я их всех на мясо порублю! — битый час продолжал Эрен, глядя, как родные места всё отдаляются и отдаляются с каждой минутой. Мальчишка и дальше бы продолжил до боли сжимать кулаки, если бы ему в затылок не прилетел тапок Армина, который уже несколько минут без толку звал друга. — Чего ещё?! — наконец откликнулся на «зов» Эрен. Однако друг не стал так сразу отвечать на вопрос. Армин рукой поманил Йегера к себе, попутно прося взглядом заодно вернуть его обувь.       — Что с Сарой? — задал вопрос в лоб Армин, как только друг приблизился к нему. — Она словно не слышит меня, — пояснял он.       Эрен хотел было сказать, что так ей и надо и что ей более не стоит говорить с ним после смерти их матери, но, заметив дрожь в тонких девичьих руках, не посмел произнести подобного.       «Она же поступила так для меня? Если бы она не совладала с собой в тот момент, мы бы все были мертвы, и я бы никогда не смог отомстить… Ведь это же была не только моя мама, каково Саре сейчас? Почему так дрожат руки?» — поникший вид сестры вызвал в голове Эрена целую цепочку вопросов, отвечая на которые, он мало-помалу понимал, что за стеной Роза у него будет только Сара с Микасой и Армином и больше никого, ведь куда делся отец, девушка ему так и не поведала.       — Ты не виновата, — выдавил из себя малец, ожидая, что сестра посмотрит хотя бы на него, — так что хватит уже, Сара. Мы отомстим, — Эрен присел на колени рядом с сестрой, и, беря её за дрожащие запястья, продолжил. — Мы с тобой обязательно отомстим, вот увидишь! Даже если ты всё ещё против разведкорпуса, я всё равно пойду туда, как только ещё хоть немного подросту. И тогда я смогу защитить тебя, Сара. Тебе больше не придется спасать меня, и твои руки не будут больше дрожать, я тебе обещаю, — с полной уверенностью в голосе твердил Эрен, искренне веря в то, что говорит.       Среди шума вокруг Сара сумела расслышать только голос любимого брата. Живого брата. Сожаления раздирали изнутри, кромсая внутренние органы на части снова и снова.       Каждый раз, когда подсознание рисовало в памяти последнюю улыбку Карлы, Сара хотела задушить себя за содеянное. «Как я только могла? Нужно ли было попытаться ещё?» — сомнения терзали девушку, как стая диких волков загнанного в тупик зайца. В этой темноте лишь голос Эрена смог заставить Сару наконец поднять глаза.       «Верно, если бы я медлила, Эрен бы умер, и на том свете как бы я смотрела на мать … не смогла бы», — подумала Сара, бросившись обнимать брата, ставшего для неё ответом на терзающие вопросы. Глаза тут же помокрели, выпуская слезы боли наружу.       — Ничего не нужно, Эрен. Просто живи, ладно? Мне большего не надо, — просила Сара, не собираясь отпускать брата.       — Не умру, пока не убью последнего титана, — мальчишка пытался сдерживать подступающие к глазам слёзы, но в конечном итоге просто обнял сестру и поддался эмоциям.       Только сейчас Эрен осознал, что ему действительно было, что терять, и даже более того — всё ещё есть, что терять. Он прекрасно понимал, что жизнь троих детей и одного подростка в статусе беженцев в новом городе без жилья и родителей, вовсе не будет сладкой. Оттого он и прижимал к себе Сару покрепче, заведомо переживая за её судьбу.

***

      Как бы человечество ни пыталось защитить свои земли, бронированный титан, появившийся так же нежданно, как и колоссальный, втоптал надежды людей одним мощным ударом по внутренним воротам стены Мария, остаточно лишая род людской трети плодородных земель.       В тот год Сара повзрослела на десятки лет всего за один день. Ещё утром у неё была семья, а к ночи оказалась одна в чужом городе, где были сотни таких же беженцев, как и она.       С появлением поселенцев запасы пищи за стеной Роза стремительно уменьшались с каждым днём. Да и обращались с людьми не самым лучшим образом. Последующие два года стали для Сары настоящим испытанием на прочность и выдержку.       Йегер позволила себе пустить слезу лишь на палубе корабля, потому, ступив на твердую землю, она вернула всю свою непоколебимую решимость, подобную камню. Благодаря тому, чему успел обучить девушку отец, ей удалось устроиться медсестрой в один из местных госпиталей, но этого было мало для того, чтобы достойно содержать брата с сестрой. Поэтому Сара часто ходила на подработки по ночам. Сомнительные занятия, которые она ненавидела большего всего на свете, приносили такой необходимый дополнительный доход, отказаться от которого не представлялось возможным. Судьба официантки, подрабатывающей по ночам в различных барах, стала для Сары учителем рукопашного боя, ведь ей не один раз приходилось защищать своё тело от пьяных посетителей. Да ещё и защищать так, чтобы хозяева бара не видели этого. К убеждению держать язык за зубами у Сары, видимо, был талант, ведь никто из её многочисленных избитых «ухажёров» не посмел пожаловаться хоть кому-нибудь. Жертвы насилия лишь продолжали удивляться, приходя лечить побои в больницу, где и работала девушка-огонь — такое прозвище Сара успела получить за весьма короткий срок.       Однако огоньку Саре не удалось спасти Микасу и Эрена от работ на полях. Из-за большого количества беженцев продовольствия катастрофически не хватало. Таким образом, именно люди, лишившиеся всего, стали источником бесплатной силы, пополнявшей запасы еды, которой всё равно было недостаточно. Саму Сару на поля не взяли, решив, что она исполняет свой долг перед обществом, работая медсестрой в госпитале, но вот Эрен с Микасой функционировали наравне со взрослыми. За это Сара часто корила себя. Корила за то, что брат вместо того, чтобы жить спокойно, гнёт спину с утра до вечера на пашнях, возвращаясь к ней крайне уставшим.       Сам же Эрен не считал работу проблемой. Мальчишка размышлял, что хотя бы так он может отблагодарить сестру, заботящуюся о них с Микасой, лечившую их от простуды, прижимающую к груди, когда бывало грустно. Так Эрен искупал перед сестрой вину за то, что скрыл от неё факт возвращения, хоть и сам не помнил, как и когда вернулся отец и куда снова исчез.       Как бы человечество ни старалось выжить в сложившейся ситуации, бушующий голод шагал по улицам городов, не жалея никого вокруг. Он размахивал своей косой смерти, подвергая и без того обречённые души адским страданиям от голодной кончины. Это и сподвигло правительство принять одно из ужаснейших в истории решений. Двести пятьдесят тысяч беженцев, одна пятая от всего человечества, были направлены за стену Роза с миссией вернуть стену Мария. Не было никого, кто бы не понимал, что таким образом правительство пытается избавиться от лишних ртов, однако никто не осмелился возразить. Сара помнила спины уходящих на смерть людей. Тот день стал вторым поворотным моментом в её жизни.       — Дедушка, — охрипшим от простуды голосом говорил Армин, смотря в сторону родного человека, покидающего его навсегда. У Сары сердце в клочья разрывалось от всего происходящего. В груди даже возникло чувство, будто она дышит одним воздухом с тысячами живых мертвецов.       — Армин, — Сара не могла позволить мальчишке, которого она давно знала, пасть духом, лишившись всех, кого он любил, — ты не один. Ты всё ещё не один, — говорила она, обнимая блондина что было сил, не позволяя ему смотреть в спины уходящих. «Пусть лучше уткнется носом мне в грудь и закроет глаза до тех пор, пока ворота за ними не закроются», — так тогда размышляла Сара, позволяя сомнениям проникнуть в сознание. Именно в тот момент девушка впервые подумала, что Эрен всегда был прав. Люди только и делают, что проигрывают титанам, даже не пытаясь дать им бой, а те, кто пытается, редко возвращаются в стены живыми…но они, чёрт подери, пытаются!       — Я не могу больше, — говорила Сара, гладя Армина по голове, — быть слабой и жить вот так! Эрен, — обратилась старшая сестра к брату, — я более не стану тебя останавливать. Ты, нет, мы попытаемся хоть раз пойти против течения, — с завораживающей уверенностью в голосе гласила она.       — Что ты имеешь ввиду? — задал вопрос Эрен, не нашедший в себе сил сказать Армину хоть слово.       — Прости, что всегда считала твою мечту стать разведчиком глупостью. Ты оказался чертовски прав, к сожалению. Это я, дурочка, искала легкий путь там, где его просто нет, — сожаление грызло душу, подобно крысам, напавшим на кусок сгнившей еды, валяющейся на грязных закоулках мест, где жили беженцы.       — Не стоит, — к объятиям теперь присоединился и Эрен, таивший от Сары небольшой секрет в виде ключа на шее. Ключа, что ранее принадлежал отцу. Мальчуган не помнил, как именно получил его, однако, когда он пытался вспомнить, сердце охватывал страх и ужас, словно Гриши больше нет в живых. Именно поэтому Эрен так и не осмелился сказать сестре, что встречал отца, хоть и не помнил, где и когда это было. — Просто жди меня внутри стен, я всегда буду возвращаться с победой, — успокаивал он сестру.       — Нет, Эрен. Ты не уйдёшь один. Я тоже отдам свою жизнь за свободу и род людской, если понадобится, — отвечала девушка, глядя на закрывающиеся ворота стены Роза. — Не позволю тебе бороться одному. Подрастёшь ещё немного, и я отправлюсь в армию с тобой, иначе кто будет лечить там твои раны? — выдавив из себя горестную улыбку, спросила Йегер.       Возражения Эрена никто во внимание не принял, да и сам Йегер-младший никогда не думал, что в один «прекрасный» день дело дойдет до того, что он поменяется с сестрой местами. Теперь уже Эрен умолял сестру одуматься, но та не стала его слушать, пропуская просьбы мимо ушей. Сара стала работать ещё усердней, пугая брата своей решимостью. Дни пролетали слишком быстро, смешиваясь с уговорами Эрена, молящими сестру передумать. Каждый раз, когда брат взывал к разуму сестры, та умело отмахивалась, игнорируя его.       — Клянусь тебе, ты туда не пойдёшь! — ударяя кулаком о стену, переходил на крик Эрен в последний вечер перед поступлением в кадетское училище. Смотря на мелкого сейчас, Сара не могла узнать в нём младшего брата. Всего два года прошло, а он уже догнал её по росту в свои двенадцать лет. Его голос стал меняться, а воля к свободе в глазах так и не угасла.       — Эрен, — положив руку на щеку брата, Сара хотела переубедить человека, которого с каждым днём становилось всё сложнее и сложнее считать ребенком, нуждающимся в ней.       — Я сказал: нет! — одернув руку сестры, стоял на своём подросток. — Ты всегда хотела стать врачом, разве нет? Вот и иди к своей цели. Мы уйдём завтра, и тебе больше не надо будет думать о нас троих, — окинув взглядом сидящих на полу Армина и Микасу, продолжал парень. — Ты сможешь наконец жить для себя, — настаивал он.       «Ну всё, достал», — подытожила девушка, выписав братцу знатную пощечину.       — Давай отодвинемся, Микаса, — тут же предложил Армин, переживая, как бы им случайно не досталось. — Кажется, снова начинается.       — Угу, — согласилась с ним черноволосая, не имея никаких возражений.       — Да как ты можешь такое говорить?! — теперь на крик уже перешла Сара, и Эрен резко замолчал, понимая, что он нарвался. — Эй, засранец, я, по-твоему, эти два года для вас жила потому, что так надо, а не потому, что вы трое мне дороги? Так ты считаешь?! — взбесилась как фурия Йегер, хватая брата по привычке за ухо. — Устроить свою жизнь, говоришь? Ты правда считаешь, что я смогу жить без вас? Придурок, да? Да знай я, что ты такого мнения обо мне, работала бы меньше и уделяла бы больше времени твоему воспитанию, поганец. Вы посмотрите на этого паршивца! Да как только ты смеешь такое мне говорить? Не нужно было переставать таскать тебя за уши, распоясался! Я пойду в армию и ты, мелкий, мне не указ, ясно?! Буду присматривать за вами до самой смерти, потому что вы — всё, что у меня есть. Пойду в армию для того, чтобы сделать всё мыслимое и немыслимое, чтобы человечество наконец сделало шаг вперёд, ты понял? Это были твои идеи, балда! Раз ты хочешь остановить меня, то что, не уверен в своих убеждениях?! — казалось, бирюза глаз помутилась сиянием молнии. Огоньки бури бушевали в подсознании, желая проучить родного человека как следует.       — Да нет же! — возражал Эрен, пытаясь убрать руку сестры со своего уха, но её хватка была столь крепкой, что у бедолаги просто не получилось добиться желаемого.       — А что тогда? Как объяснишь своё поведение?! Правда считаешь себя обузой для меня?! — Йегер решила взяться за свободное ухо брата, ведь левое уже знатно покраснело. Злость так и кипела внутри, подобно бурлящей магме где-то глубоко-глубоко под землёй.       «Пожалуйста, Эрен, ответь что-нибудь разумное», — мысленно молила Микаса, заранее зная, что это невозможно. Когда Сара с Эреном ссорились, наружу выходили все мысли участников конфликта, и неважно, сколь долго после этого у парня будут болеть уши.       — Да, считаю! — воскликнул паренёк. — Думаешь, я не видел, как ты подрабатываешь по ночам? Думаешь, не видел, что тебе приходится терпеть? А ведь отец никогда не желал тебе такой жизни! Совсем не уважаешь его желаний? Мы трое уйдём, и твоя жизнь наладится. Сможешь жить спокойно, работать на одной работе, возможно, семью заведёшь, и тебе больше не придется избивать ублюдков, пристающих к тебе! — во весь голос вопил Эрен, не сдерживая эмоций.       — Вот же гадёныш! — воскликнула Сара и наградила брата ещё и парочкой пинков под коленки, от чего тот незамедлительно осел на пол. — Повторю ещё раз: моя семья — это вы! Без вас мне здесь делать нечего одной, и, — девушка на миг умолкла, — я тоже хочу получить крылья, чтобы взлететь и посмотреть на свободу свысока, — монотонно добавила она. Впервые заговорить о мечтах оказалось куда сложнее, чем себе это представляла Сара.       От услышанного зрачки парня мгновенно расширились, а слезы, выступившие у глаз сестры, заставили парня подняться с колен.       — Как ты только можешь думать, что я не люблю тебя, — быстро вытирая влажные дорожки со щёк, пока они не стали слишком заметными, говорила девушка.       — Я так не считаю, — осознав, что глупо пытаться переубедить человека, когда тот полон решимости, как и Эрен в моменты, когда родители с сестрой пытались отговорить его от опасной мечты. — Никто не любит меня сильнее тебя, — красноухий прижал к себе сестру что было сил, пытаясь загладить свою вину. — Но ты должна понимать, что то же самое я чувствую по отношению к тебе. Мы с тобой поменялись местами, — гладя длиной до пояса шелковистые волосы Сары, Йегер-младший одарял сестру фирменной улыбкой, перед которой она всегда оставалась до глупости безоружной. — Теперь я понимаю, что чувствовали ты, мама и папа, но также я осознаю и то, что не могу отобрать у человека решимость. Прости, Сара, мне не стоило так себя вести. Завтра для нас начнется новая жизнь, и я не позволю, чтобы она была короткой, — осмелившись поцеловать кровную родственницу в лоб, закончил свою речь будущий новобранец.       — Помирились, — вздохнув с облегчением, подытожил Армин, радуясь, что разборки не успели набрать больших оборотов.       — А я рада, что Сара идёт с нами. Вместе с ней будет проще приглядывать за тобой, Эрен, — спокойно говорила Микаса, пытаясь утешить сводного брата, ведь у того прямо на лице было написано, что сказанные им слова всё ещё слегка расходятся с реальностью.       — Начиная новую жизнь, принято избавляться от старой, — заговорила Сара, отстраняя от себя брата. Подняв свою длинную коричневую юбку, девушка оголила бедро, к которому ремнём был привязан нож. Иногда посетители ночных баров были слишком настойчивы, и кулаков бывало мало, в таких случаях девушка часто прибегала к более надежным методам защиты, беря в руки оружие. — Помнишь, сколь сильно папа любил мои волосы? Даже больше, чем мама, любил, но сейчас они будут только мешать мне. Нужно избавиться от них, в армии и вовсе нет того, перед кем красоваться, — рассуждала шатенка, протягивая нож брату, от чего тот отступил на шаг назад.       — Я что ли? — удивился Эрен, не собираясь брать нож из рук сестры.       — Ты же принял мой выбор? Вот и докажи это. Так ты избавишься от сомнений, братишка. Я же вижу, что ты сомневаешься, или думал скрыть это от меня, а затем снова закатить истерику где-нибудь в училище или, чего похуже, на поле боя? Сделай это! Отрежь свои сомнения вместе с моими волосами, — настаивала девушка.       Сглотнув слюну, юнец внял словам Сары и принял нож в свои влажные от переживаний ладони, понимая, что она права, как никогда раньше.       — Режь по самые ключицы, — просила Сара.       — А чего не налысо-то? — полным сарказма голосом переспросил Эрен, последний раз проводя рукой по волосам, которые так любил их пропавший без вести отец.       Микаса с Армином молча наблюдали, как прядь за прядью касалась холодного пола. С каждой отрезанной волосинкой Эрен ощущал прилив уверенности по всему телу, которая словно волна прибоя покрывала собой всё, что должно было исчезнуть вместе с бархатом отстриженной копны. Для Сары ощущения были крайне незнакомыми. Ей словно бы стало намного легче, будто все тяжелые воспоминания вмиг решили спрятаться где-то очень глубоко, где их никто и никогда не сможет найти.       Пара манипуляций — и вернуть отрезанное назад уже не представлялось возможным. Перед подростками предстала совершенно новая Сара. Сара, которую они не знали доселе. Она лучезарно улыбалась, освещая улыбкой ночь, уверенно возглашая, что ей идёт и жалеть не о чем. Девушка всеми силами пыталась настроить ребят на позитивные мысли перед поступлением. После импровизированных услуг парикмахера Эрена, она организовала вечер познаний городских легенд, от которых у местных жителей кровь стыла в жилах, разбавляя жуть рассказов своим скептическим отношением ко всему «мистическому». Девушка убеждала младших в том, что их жизнь может стать похожей на один из городских ужасов, но она также настаивала на том, что все истории навсегда останутся историями, не имея никакой связи с реальностью.       — А посему ситуацию всегда стоит оценивать трезво, и тогда мы сможем справиться с чем угодно, — зевая, завершала поучительную лекцию Сара. — Просто мыслите здраво в любой ситуации. Хотя бы пытайтесь, а теперь давайте спать, иначе завтра, завидев наши мешки под глазами, ещё прогонят. Вот тогда точно досадно будет за волосы, — почесывая затылок и широко улыбаясь, девушка зазывала Эрена, Микасу и Армина спать.       Сара добилась своего — стала той, что усмирила переживания брата, избавила от страхов Армина и успокоила душу Микасы, которая теперь была уверена, что с Сарой ей на все сто процентов удастся спасти Эрена, если в том когда-нибудь возникнет надобность. Лишь убедившись, что младшенькие крепко спят, девушка наконец и себе позволила провалиться в пелену сладкого сна.