Бон вояж

      — Можно подумать, у тебя жопа отвалится, если ты не поедешь.       Да, Донхёк никогда не стеснялся в выражениях, и Ренджун его иногда за это ненавидел. А эта поездка была запланирована за год, и Ренджун надеялся всеми фибрами души, что вирусная ситуация в мире устаканится, и делать возврат билетов не придётся — Альпы манили его эстетическую натуру, и перенести мероприятие было бы смерти подобно.       Оставалось перенести ещё дорогу. Об этом Ренджун подумал с запозданием, сосредоточившись на грядущей радости и возбуждённо попискивающем под боком Джемине, для которого эта поездка была вообще первой, а ещё и с любимым парнем — вообразить градус накала его эмоций не составляло труда.       И, да, жопа у Ренджуна почти отваливалась: уже семь грёбаных часов они с Джемином были в дороге, и только упрямство и предвкушение будущих роскошных видов на горы не давало окончательно скатиться в стенания.       А вот Джемин во всю ныл. Впрочем, тема у него была несколько другой: ренджунова задница не давала ему покоя. Вернее, недоступность ренджуновой задницы, ведь тот запретил его тискать и касаться, пока они были на людях, а неуёмная кроличья натура Джемина не могла так просто оставить в покое любимого человека.       — Детка, я тихонько, — горячо шепнул гибрид на ухо. — Никто ничего не заметит.       Ренджун раздражённо зашипел: — Нана, я сказал, нет, — и отпихнул загребущие руки подальше, а Джемин застонал в разочаровании, но попыток ухватиться за мягкое место не прекратил.       Ренджуново терпение достигло точки кипения, когда пожилая дама, сидящая через проход от них, громко прочистила горло, уставившись во все глаза на творившиеся непотребства.       Отчаянно покраснев, Ренджун тихо объявил, что если Джемин не заткнется и не оставит руки при себе, то эти руки будут запиханы ему в задницу.       — С удовольствием, сладкий, но только если ты будешь на это смотреть, — страстно шепнул кролик, призывно двигая бровями и расплываясь в похабной ухмылке.       И, ладно, окей. Ренджун понимал, что слегка перегибает палку, когда говорит:       — Раз ты не умеешь себя прилично вести — никакого секса сегодня, завтра и послезавтра. Пусть это послужит тебе уроком.       Джемин сам был виноват, когда лишь хмыкнул и закатил глаза, а потом добавил:       — Серьёзно, что ли?       О, да! Ренджун действительно был чертовски серьёзен, и собирался в ближайшее время это доказать.       Первая остановка была в Цюрихе, где всех привезли в отель, чтобы отдохнуть и набраться сил перед предстоящей экскурсией.       Номер в отеле им достался потрясающий: в этническом стиле европейской деревни, с огромной деревянной кроватью, шкафом и двумя милейшими прикроватными тумбочками, над которыми были вмонтированы светильники. Вокруг сплошь было дерево — полы и стены, вся мебель, и сладковатый запах смолы наполнял комнату.       Ренджун плюхнулся в объятия хрустких прохладных простыней и застонал от удовольствия, вытягивая ноги.       — Это ощущается почти как оргазм, — Джемин, заинтересованно навострив кроличьи уши, приземлился рядом.       — Я могу доказать, что оргазм всё же лучше, — жарко шепнул он и по-собственнически сцапал Ренджуна, притягивая к груди. — У нас есть два часа до экскурсии, — и принялся скользить мягкими поцелуями по чужой чувствительной шее.       — Надо сходить в душ и переодеться, — Ренджун передёрнул плечами, высвобождаясь от настойчивых ласк, и Джемин радостно подорвался за ним. — Сначала я, потом ты.       — Может, сначала мы, а потом ещё раз мы? Сэкономим время, — предложил гибрид.       Его глаза невинно блестели, но Ренджун не вёлся на это: ему хватило пары раз, когда Джемин превращался из милого кролика в секс-террориста, и это превращение не занимало и доли секунды, а Ренджун оказывался распластанным по ближайшей поверхности.       А тут ещё и мысли так невовремя вырвались, и Джемин явно себе чего-то успел запланировать — Ренджун хлопнул дверью в ванную комнату, запираясь, и с мстительным удовольствием выслушал чужой скулеж.       — Не пустишь? — кролик проскребся в дверь и вздохнул, и Ренджун показательно включил воду в душе, скинул одежду и ступил под обжигающие струи.       Когда он вышел, то обнаружил Джемина лежащим на постели, уткнувшись в телефон.       — Я сгонял на ресепшн и взял пароль от вай-фая, — поделился гибрид. — А ещё выяснил, где находится столовая: перед экскурсией у нас должен быть обед.       Обед — это звучало прекрасно!       Ренджун почувствовал, как рот наполняется слюной. В желудке уже больше суток не было ничего горячего, и одна мысль о том, что скоро он сможет поесть, приводила в экстаз.       — Ой, а кто тут у нас такой, — шепнул Джемин неожиданно близко, и запустил руки под намотанное на бёдрах полотенце.       — Кыш, — буркнул Ренджун. — Ты противный и потный, не трогай меня. И вообще, ты руки мыл?       Джемин руки не мыл, и себя не мыл тоже, и потому с готовностью поскакал в ванную. Ренджун улыбнулся и выгрузил одежду из сумки, надевая свежее бельё, байку и джинсы, закинул в небольшой рюкзак спрей от загара, бутылку с водой и солнечные очки. Он успел почитать, посмотреть пару глупых видео с пандами на Ютубе, пока гибрид, наконец, не закончил водные процедуры.       — Я готов! — Джемин вышел из душа во всем своём обнажённом великолепии, заставляя в который раз засмотреться на четко очерченные сухие мышцы и худощавые длинные ноги.       — Ага, — сказал Ренджун спустя долгие мгновения, часто моргая. — Ты долго.       Джемин поиграл бровями:       — Ты намекнул достаточно прозрачно, чего хочешь, — он развернулся, позволяя взгляду выхватить сверкнувшую голубым кристаллом штучку, чуть пониже белого пушистого хвоста.       Да, этот бесстыдник притащил с собой плаг, и теперь действовал на чужие нервы (и не только нервы, на самом деле) своим поведением.       Джемин предлагал себя откровенно, ничуть не смущаясь, и Ренджун каждый раз чувствовал себя чёртовым девственником, перед которым разделся его краш — с трудом верилось в реальность происходящего, дыхание застревало в глотке и кровь стремительным потоком приливала в низ живота, наполняя приятным томлением.       Ренджун стиснул зубы, чтобы никак не отреагировать:       — Сейчас я хочу одного: чтобы ты вынул игрушку, а потом оделся. Мы уже почти опоздали на обед, и если ты скажешь, что предпочёл бы мой член, я увеличу срок твоего перевоспитания на день.       Джеминово лицо плаксиво вытянулось.       — Так ты не шутил? — похоронным тоном пробормотал он, и сердце пропустило удар.       Ох, кролик выглядел таким грустным и сожалеющим, со своими огромными слезливыми глазами и прижатыми к голове пушистыми ушками. Но он всё ещё был голым, а ещё с этой блядской пробкой в заднице, и Ренджун не был настолько идиотом, чтобы поверить чужому огорчению.       — Жду тебя в холле, — он прошёл мимо, задержавшись только на секунду, чтобы оставить на чужой щеке целомудренный поцелуй, и осторожно закрыл за собой дверь, направляясь, однако, в уборную.       Всё же, джинсы были не самым лучшим средством для того, чтобы скрыть явную эрекцию, а демонстрировать собственную несдержанность на публику никогда не входило в число интересов Ренджуна.       Джемин был скованным и хмурился, бросал грустные взгляды и вздыхал. Они успели поесть, а потом выйти в холл, где было назначено собрание группы для пешей экскурсии по небольшому живописному городку. С лёгким разочарованием Ренджун подумал о том, что гибрид, похоже, сдался в своих домогательствах: тот тыкал в телефоне какую-то стрелялку и обиженно поджимал губы, и Ренджун ухватил его за руку, чтобы переплести пальцы.       — Не дуйся, — шепнул на ухо. — Ты был слишком непослушным, ты вынудил меня сделать это.       Джемин судорожно сглотнул, и хватка его пальцев усилилась, а лицо едва заметно порозовело.       — Если ты будешь хорошо вести себя, я пересмотрю срок твоего наказания, — сказал Ренджун, и гибрид кивнул, нервно улыбнулся.       — Нана будет послушным, — низко выдохнул он, и Ренджун попытался подавить горячечные мурашки, пробежавшиеся по позвоночнику.       Они медленно шли вверх по Банхофштрассе — это была центральная улица с проложенными по ней трамвайными путями, вся утыканная ресторанами и банками. Экскурсовод уютно бормотал в наушник, и Ренджун крутил головой с любопытством, разглядывал витрины бутиков и принюхивался к незнакомым аппетитным запахам специй и пряностей, орехов.       На Бурклиплац, куда они поднялись, располагался блошиный рынок, и часть туристов из их группы тут же отделилась, чтобы купить фруктов и жареных орехов.       — Хочешь сладенького? — предложил Ренджун, с интересом оглядывая засахаренные вкусности.       — Хочу, — буркнул Джемин. — Хочу что-то особенное, — он зарылся носом в ренджуновы волосы и глубоко вдохнул, шепнул на ухо: — Одного сладкого мальчика хочу.       — Джемин, мы в центре города! — сквозь зубы сказал Ренджун, отпихиваясь.       — Думаю, в том кафе прекрасные уборные с видом на Альпы, — поделился кролик с невинным видом, запуская руку под чужую толстовку.       Кажется, ренджуновым глазам уже некуда было закатываться дальше.       — Три дня, Джемин. Три дня! — высвободившись из объятий, Ренджун купил в лавке кулёк с засахаренным миндалём. — А пока из сладенького у тебя будут только орехи.       Ладно, Ренджун соврал. Из сладкого им обоим достались знаменитые швейцарские конфеты, а ещё люксембургерли — мелкие нежнейшие на вкус макаруны. Но Джемин светил унылым лицом и не переставал вздыхать и прятать глаза.       — Всё в порядке? — в сотый раз, кажется, спросил Ренджун. — Ты хорошо себя чувствуешь?       Кролик кивнул, но выглядел совсем не убедительно: всю экскурсию он был рассеянным и мрачным, вздыхал и вцепился в чужую ладонь так отчаянно, что Ренджун начинал колебаться всё больше.       Может, он и правда перегнул с наказанием?       Гибриды могли быть очень ранимыми, когда дело касалось ограничения выражения их привязанности, и тактильный контакт был одним из самых необходимых её проявлений. Впрочем, тисканье ренджуновой задницы вовсе не являлось единственно приемлемым подобным контактом: работало переплетение пальцев, поглаживания по голове и поцелуи в щёки, чем Ренджун и занимался. Но Джемин кусал губы и глядел вниз, и глаза его были почти что на мокром месте — жалкий кролик, маленький и грустный, при взгляде на которого внутри всё сжималось.       Но разве можно было вот так просто взять, и отменить свои же слова? Кем бы Ренджун тогда стал выглядеть?       Этот инцидент здорово подпортил настроение, и Ренджун ощутил себя неоправданно жестоким по отношению к любимому человеку, хотя и понимал, что в своих ограничениях был абсолютно прав: публичное выражение чувств и так давалось ему непросто, а такие откровенности, как касания к интимным частям тела были и вовсе неприятны.       Они остановились на Линденхоф — площадке на вершине горы, откуда открывался великолепный вид на реку Лиммат, Альпы, двухглавый собор Гроссмюнстер на другой стороне реки. Экскурсовод объявил свободное время в два часа, после чего на этом же месте все должны были собраться, чтобы отправиться обратно в отель.       — Джемин, — начал Ренджун, замявшись. — Мне и правда не хотелось бы, чтобы ты трогал меня там, где… — он замялся, и гибрид вскинул голову, чтобы вглядеться в его глаза. — В общем, там, где меня это возбуждает. Мне ужасно неловко, и я чувствую себя плохо.       — Прости, — шепнул Джемин, — я не думал об этом. Я люблю тебя, — его лицо наполнилось острым сожалением, и Ренджун улыбнулся, чувствуя, как напряжение начинает потихоньку отпускать.       — Так что… мир? — предложил он.       — Мир, — гибрид забавно склонил в сторону голову и похлопал ресницами. — Можно… поцеловать тебя? — и Ренджун кивнул, тут же ощущая чужие жадные губы на своих.       Как бы то ни было, наказания никто отменять не собирался. Ренджун тут же убедился в правильности своего решения: стоило толпе экскурсантов окончательно разойтись, Джемин ухватился за его талию, чтобы притиснуть ближе, а потом присосался к шее, словно комар.       Тепло растеклось по коже от прикосновения губ, и Ренджун уронил горячий выдох.       — Нана, я что говорил?       — Ммм? — гибрид отстранился на мгновение и хищно облизнулся. — Я же не трогаю тебя за попу, в чём проблема.       Проблемы он не видел, надо же!       А то, что в штанах Ренджуна опять начинала назревать буря, проблемой для бессовестного создания не было: он вполне мог затащить своего парня в кусты, чтобы стать на колени и разобраться с любым сладким дискомфортом, причиной которому стал.       Только вот Ренджун не хотел платить штраф за непотребное поведение в чужой стране, да и опасения, что их могут попросту снять с маршрута были вполне обоснованными. Это ведь была Швейцария — страна закона и демократии, неравнодушных и бдительных граждан.       В гостиницу они вернулись к ужину, быстро поели и после короткого душа завалились в постель.       — Нана был хорошим? — Джемин уложил голову на ренджуново плечо и сладко, сонно улыбнулся. Пальцы его рисовали круги на чужом животе, и от их прикосновения расползалось тепло.       — Ты был молодцом, — Ренджун зевнул, приглаживая чужие мягкие уши. — Продолжай в том же духе, и твой срок наказания сократится на день.       — Может, на два? — с надеждой спросил Джемин, носом водя по чужой шее.       — Может, и на два, — согласился Ренджун, ощущая, как сон потихоньку наползает на него, накрывая покрывалом.       В Цюрихе долго задерживаться они не планировали: конечным этапом маршрута была запланирована маленькая деревушка на берегу озера Четырёх кантонов, где они собирались остаться на долгую неделю, которая наполнит их умиротворением прекрасной природы, чистого горного воздуха и кристально-синей воды. При отеле находилась небольшая сыроварня, и Ренджун предвкушал, как будет каждое утро на завтрак есть сыр — экологически чистый и свежий. В обед они с Джемином могли бы арендовать маленькую лодочку, чтобы прокатиться по озеру, или взять с собой фрукты и сэндвичи, чтобы подняться вверх в горы для пикника.       Но перед этим стоило выполнить до конца исторически-просветительскую программу, в которую входило посещение Люцерна — древнего города у подножия горы Пилатус, где находилась знаменитая скульптура «Умирающий лев», а также Ледяной сад, деревянный старинный мост Каппельбрюке, многочисленные башни и церкви.       Звучало это весьма интригующе, но сейчас, глядя на всё это архитектурное и не только великолепие, Ренджун никак не мог перестать думать.       Кажется, вчера они с Джемином успели расставить все точки над i. Но что-то всё равно было не так — мысли об этом только укрепились к вечеру, и были на то существенные причины: Джемин был тихим. Спокойным таким, слегка заторможенным и будто бы сонным — хотя глаза блестели энергией.       В конце дня, сидя в заказанном заранее этническом ресторане, Ренджун задумчиво поглощал местный деликатес — сливочный мясной пирог, подаваемый в суповой миске, и невзначай рассматривал своего парня — Джемин медленно ел альплермагронен, в котором макароны были смешаны с беконом, расплавленным сыром и картофелем.       Ренджун окинул его подозрительным взглядом, и гибрид стушевался, уткнулся в тарелку взглядом и усиленно зажевал.       То ли дело было в вишнёвой водке, что они заказали, то ли в духоте — Джемин ерзал на диванчике и тихонько вздыхал. Лицо его было покрыто едва заметным розовым румянцем.       Ренджун незаметно уложил ладонь на чужое бедро:       — Ну и, — спросил он, наклоняясь к нежному уху, — что на этот раз?       Джемин пожал плечами, дергано улыбнулся:       — Всё в порядке, правда, — сказал он. — Нана ведёт себя хорошо?       — Нана молодец, — пробормотал Ренджун, ощущая, как сладкое покалывание распространяется внизу живота.       Заключался ли в этих словах какой-то особенный подтекст, или это всё развращенное ренджуново сознание, понятно не было.       К чести гибрида, он действительно больше никаких поползновений не предпринимал, и Ренджун удивился своим качествам дрессировщика: вот так, сначала говоришь прекратить тысячу раз и без толку, а потом, стоит пригрозить отлучением от постели и объясниться — моментально наглый зверь превращается в покладистого зайку.       Ренджун погладил чужое напряжённое бедро, невзначай скользнув рукой чуть выше, и Джемин подавился тихим скулежем, и его глаза тут же закрылись, а брови сложились в просительную гримасу — осознание ударило Ренджуна взрывной волной.       Джемин был возбужден.       Под длинной байкой, которую гибрид натянул пониже, у него стояло, и Ренджуну хватило одного лишь резкого движения, чтобы приподнять полы и удостовериться в правильности своего предположения.       Но что могло так повлиять на него?       Уж точно не мирная картинка католических церквей, парки, озеро и живописные горные хребты.       Не мог же он…       Бегло оглядевшись и удостоверившись в том, что на них никто не смотрит, Ренджун скользнул рукой назад, к чужой затянутой в джинсу заднице и пробежался вниз по шву, надавливая, когда пальцы наткнулись на твердость, и Джемин опустил голову вниз, деревенея, закрыл рот ладонью.       — А я-то думал, ты решил быть хорошим мальчиком, Нана, — шепнул Ренджун, толкая плаг глубже, заставляя Джемина тихонько застонать и впиться зубами в нижнюю губу. — Сию секунду марш в уборную. Я приду через пару минут.       Он проследил взглядом за нетвердой походкой Джемина, и медленно выдохнул.       Да, с этим кроликом просто невозможно было соскучиться.       Джемин обнаружился в крайней кабинке без штанов. Он призывно прогнулся в спине, обернувшись на застывшего Ренджуна, завороженного видом.       — И долго ты так ходишь?       — Вчера или сегодня? — гибрид ухмыльнулся, сверкая бесстыдно глазами.       И, чёрт! Ренджуну просто сносило крышу, когда он глядел на эту безумную картинку: его прекрасный парень, подготовленный и открытый, жадно ловящий каждое его слово и подставляющийся под прикосновения.       Из него хотелось вытрахать душу.       — Не мог подождать до отеля? — хмыкнул Ренджун, надавливая на круглый кристалл плага, и Джемин резко выдохнул, задрожал и подался назад.       — Пожалуйста, просто возьми меня. А потом, в отеле, я как следует займусь тобой и твоей задницей.       Предложение было со всех сторон заманчивым. Но Ренджун не был бы собой, если бы не фыркнул на чужие повелительные высказывания:       — Кажется, один маленький кролик любит командовать, — он размахнулся, чтобы оставить алеющий след на чужой ягодице, и Джемин застонал, сжался и замотал головой.       — Нана будет послушным, Нана не будет командовать, — проскулил он. — Просто трахни меня, наконец.       И он снова использовал этот просительно-повелительный тон, пускающий вспышки удовольствия по крови.       Больше, чем самые сладкие пирожные, Альпы, живопись и вид ночного неба в телескоп Ренджун любил одно:       Джемина и то, как он умолял.       И, конечно, разве было бы это так интересно, если бы он просто соглашался на все чужие просьбы сразу?       — Одевайся, детка, — Ренджун развернул гибрида к себе, чтобы глубоко поцеловать. — Если ты действительно хороший и послушный, то потерпи до отеля. Мы не будем развлекаться в общественной уборной.       Джемин был готов расплакаться. Он всхлипнул, но сталь, блеснувшая в чужих глазах подсказала явно, что возражать не стоит. Когда Ренджун находился в подобном настроении, спорить с ним было себе дороже — можно было остаться вообще без секса, и потому Джемин натянул бельё и штаны, неловко поморщился, когда жёсткая ткань стянула чувствительные части тела, и позволил вывести себя вон из кабинки и загрузить в автобус.       Кажется, Ренджун начинал понимать, что такого гибрид находил во всех этих публичных поддразниваниях:       — Такой нетерпеливый кролик, — шепнул он в чужое ухо. — Так хочешь меня? Может, мне перегнуть тебя через сидение и взять?       Джемин зажмурился так крепко, как только мог, натянул капюшон ниже. Его руки беспомощно сжались в кулаки. Ренджун, завороженный этой картиной, сунул ладонь между чужим сидением и спиной, скользнул ниже, чтобы подразнить, принимаясь ритмично толкаться игрушкой внутрь.       — Ходил с ней целый день сегодня. И вчера тоже, да? — горячо выдохнул он. — Разве хорошие, приличные мальчики так делают? — Джемин заскулил, и Ренджун надавил пальцами сильнее, снова спрашивая: — Скажи мне, Нана.       — Я… я не вынул её перед вчерашней прогулкой. Думал, что ты можешь передумать, — гибрид почти плакал, весь возбужденный и раскрасневшийся, судорожно глотающий воздух.       Мысль о том, что вчера несколько долгих часов эта развратная игрушка была внутри Джемина, стегнула плетью возбуждения вдоль позвоночника, и Ренджун сжал бёдра плотнее.       До отеля было каких-то полчаса, и они превращались в сладкую пытку.       В номер они ввалились клубком сплетённых тел, и Ренджун, едва успев захлопнуть дверь, стянул чужие и свои штаны, чтобы небрежно вытащить игрушку и толкнуться в жаркую тесноту до звёздочек в глазах.       Секс с Джемином всегда был каким-то сумасшествием, и до того, как шутница-жизнь столкнула Ренджуна с темпераментным кроликом, он никогда не думал, что может быть таким: нетерпеливым и жадным, с удовольствием доминирующим и подчиняющимся.       Гибрид громко простонал, подаваясь навстречу движениям. Руки его беспомощно скользили по стене коридора, и Ренджун засмотрелся на чужие дрожащие пальцы, скованные судорогой наслаждения. Горячие узлы вязались в животе, и Ренджун почувствовал, что близок — он ускорился, опустил руку вниз, накрывая чужое возбуждение: Джемин вскрикнул, резко сжимаясь, и обжигающие капли растеклись по ренджуновой ладони. Он толкнулся ещё несколько раз перед тем, как выйти — как бы ни хотелось продолжить, он не мог спустить внутрь, ведь они забыли использовать презерватив.       Ренджун был так чертовски близко: он высоко простонал, когда к его пальцам присоединились джеминовы, но тот вдруг крепко перехватил у основания, заставляя жалобно проскулить:       — Эй, какого…       — Знаешь, — тот ухмыльнулся, другой рукой сжимая ренджунову задницу, — я тут подумал… Раз уж я плохой, неприличный мальчик, то почему бы теперь мне не взять тебя?       Вечер утонул в наслаждении: оглушительным волнами оно накатывало на изможденное ренджуново тело, и тот чувствовал, как захлебывается в нём, тонет и не может спастись. Джеминовы руки и пальцы, и сам Джемин близко, внутри и так хорошо — было почти больно от разливающихся по телу сладких электрических импульсов. Время тянулось сладкой нугой, размазывалось в бесконечность.       Они заснули, обнаженные, сжимающие друг друга в объятиях, и краем сознания Ренджун подумал вдруг, что очень счастлив.       Впереди были катания на лодке, альпийские луга, горные хребты и тенистые аллеи, прохладная вода в озере, свежий сыр на завтрак и много-много часов, проведенных вдвоём — Ренджун был рад, что может разделить их с Джемином.       Ведь когда ты делишься счастьем с любимым человеком, его становится намного больше.       — То есть мои магнитики вы… забыли? — Донхёк прищурился, оглядывая с подозрением лица друзей.       Ренджун виновато развёл руками:       — Прости, мы проспали. Собирались в спешке, и оставили их в отеле, — он выглядел абсолютно честным, ну просто ангельски.       Именно поэтому Донхёк чувствовал, что тот чего-то не договоривает, но никак не мог понять, что именно.       Магнитики!       Пятым в мире любимым существом в мире Донхёка после родителей, бойфренда Марка и лучшего друга Ренджуна был холодильник. И, нет, не спорьте: он и правда был почти живым — урчал, когда ночью Донхёк подкрадывался к нему, чтобы в романтичном свете лампочки доесть сосиску, оставшуюся с ужина.       Оставить его без обновки было смерти подобно.       — Ага, — сказал Донхёк. — Почему тогда у меня ощущение складывается, что меня пытаются обмануть? — он уставился на гибрида, пытаясь прочесть в его лице всё то, что невозможно было выяснить у Ренджуна.       Джемин улыбнулся ему во все тридцать два и пожал плечами. Это именно он был виноват в том, что они опоздали: утренние ласки слегка затянулись, а кролики всегда идут на риск, когда дело касается перспективы хорошего секса.       И к чертям какие-то магнитики.       Впрочем, Донхёк мог бы по этому вопросу не согласиться.       Или не мог.       Тут стоило уточнить у Марка.