sparkling stars.

      Юнги мёрзнет у окна в одних своих пижамных штанах с мордочками крольчат, закуривая неизвестно уже какую пачку сигарет и уверяет себя, что это облегчает и затирает такие ненужные на данный момент мысли. Едкий дым просачивается в его легкие призрачной змейкой и Мин даже прикрывает веки, чтобы почувствовать эту горечь вкуса на языке сполна и только потом выдыхает, выпуская наружу серую дымку, которая растворяется постепенно. Светловолосый ещё недолго рассматривает прохожих снаружи и решает не отмораживать себе окончательно все конечности, прикрывая окно и отбрасывая зажигалку на стол, находящийся в углу. Вообще-то Юнги бросил курить ещё два года назад. Расстался с вредной привычкой. Начал заменять её любимым делом, кружками кофе и Хосоком. Хосок, как любит называть его парень, персональное солнце для Мин Юнги, освещающее его в любой день, который он проводит в присутствии своего друга. Хосок весёлый, дружелюбный и открытый. Тот, кто вечно первый идёт на контакт, называется душой компании. Тот, с кем появляется невероятное чувство уюта и спокойствия, тот, который вселяет веру и надежду в человека, не разрешает появляться на их месте неуверенности и запрещает сомневаться в себе. Хосок, для Юнги, пример того, кем бы он хотел бы быть, если бы не его бесконечная маска безразличия и не эта повседневная серость. Тогда, он, возможно, и стал бы таким же человеком, который своим появлением внезапно вызывает улыбку у всех, кто хоть на долю секунды посмотрел в его сторону. Хотя это на вряд ли. Юнги кажется, что Хосок такой на весь мир один. Что сам Юнги чертовски везучий, раз встретил в этой жизни что-то такое, неподдающееся объяснению. Ведь это дает ясность тому, почему, при одном упоминании о Чоне, Мину хочется жмурится словно кот, открывший глазки и увидевший солнце. Чон Хосок всегда был для Юнги поддержкой и опорой в трудную минуту. Был тем, к кому он мог приходить самой темной ночью, лишь бы до самого рассвета лежать на его коленях и говорить о вечном. Мечтать, чтобы эта самая ночь не заканчивалась, чтобы они ещё долго рассуждали о бреднях младшего, пока на фоне будет играть их любимая песня, напоминающая о лете и о самых лучших моментах, связанных с друг другом. Юнги, после встречи с Хосоком, которая произошла в одной из самых окраинных кафешек Сеула, не чувствовал смены сезонов. Для него, всегда светило солнце, спустившееся в обличии темноволосого. До этого момента. Юнги не понял, когда все начало катиться к чертям. Когда они стали с Хосоком друг другу почти что чужими, из-за того, что парень предпочёл больше времени проводить с его новым другом, который живёт в Тэгу и с которым они каждый день переписывались. Юнги не был зол от того, что Чон наконец-то нашёл того, кто вызывает у него ту самую искреннюю улыбку, а не ту, что он надевает при всех, уверяя, что у него все всегда в порядке. Юнги взрывался скорее от ревности, потому что его солнце всегда светило и для других, а теперь и вовсе перешло к другому человеку, заставляя Мина постепенно без него промерзать. У Юнги теперь внутри льдинки, которые не поддаются температуре и бесконтрольно разрастаются все сильнее. Может Мин и эгоист, но кого это волнует? В квартире, в которой раньше витал запах соленой карамели от Чона, парень улавливает лишь нотки своего парфюма, совершенно отчаявшись. Юнги очень рад. Там, где-то глубоко его душа радуется его другу и хочет даже увидеть в лицо человека, который поселился в Хосоке и вселяет в него силу, подпитывает теплыми чувствами. Поэтому однажды в один из таких холодных вечеров, Мин пишет на заученный номер, что хочет встретиться. Хосок, который не меньше самого Юнги соскучился по своему маленькому и вечно недовольному злюке, сразу выбегает на улицу и подняв велик, отсылает, что будет через десять минут. Первое, что делает Юнги, встречая на пороге Чона, как думал младший, не обнимает, а одаривает Хосока укоризненным взглядом, приоткрывая дверь пошире, чтобы второй вошёл. Только темноволосый, в отличии от самого Юнги, не строит из себя обиженного в ответ, а сразу бросается в объятия, замечая какие у Мина холодные конечности и прикрывает свободной рукой дверь, думая, что это из-за сквозняка, ведь окно старшего, на его удивление, открыто нараспашку. -Я так сильно скучал, Мин Юнги, -улыбается Чон, отстраняясь и наконец рассматривая настолько родные черты, из-за чего в груди приятно колет. Хосок снова чувствует себя дома. Дом для Хосока — это возможность быть рядом с Юнги. Это возможность слышать голос старшего над ухом, когда они как и обычно, спят в обнимку, пытаясь согреться теплом друг друга, ведь плед лежит слишком далеко, да и зачем им он, когда рядом с Мином улёгся его собственный источник тепла, греющий не только тело, но и сердце, о котором старший предпочитает молчать. Дом, для Хосока — это не умолкающие пластинки с любимыми песнями Юнги, которые они прослушивают в каждое свободное время, а Чону только в радость видеть настолько искреннюю улыбку старшего, пока тот слушает, ведь он показывает их только ему. Дом, для Хосока — это его настолько маленький, настолько любимый, пахнущий самыми сладкими пряностями парень, которого он держит прямо в руках, а кажется, словно ему его ещё узнавать и узнавать. Потому что этот Мин Юнги полон новых открытий и Чону всегда кажется, что он не перестанет восхищаться им и хотеть быть ближе, чем сейчас. Потому что его дом, умещается в одном очень вредном мальчике, у которого в глазах звезды с небес отражаются, заставляют блекнуть все остальное вокруг и притягивают смотреть только на себя. Хосок поражён. Причём в самое сердце. Наповал. -Не скажу тебе того же, -огрызается Юнги, но сам обратно тянется, отстраняться не желает и кажется, что впервые за эти месяцы снова дышать учится, согревается и прячет счастливую улыбку, пока они не решают пройти на кухню, полагая, что слишком давно не ужинали вместе. -Чем ты занимался? -мнётся Хосок, опираясь плечом об стену и наблюдая за Юнги, который полез искать что-то в своём холодильнике. -Работал. -Снова начал писать? -Там, пока что ничего такого если быть честным. Просто несколько строк, которые нужно лучше доработать. -Если меня память не обманывает, а это вряд ли, то мне нравилось все, что ты сочинял. Юнги довольно хмыкает, стоя спиной к Чону и нарезая овощи, которые нашёл, так что пока можно и не скрывать то, настолько он рад этой встрече, которую неделями ежедневно в своей голове прокручивал, раздумывал что сказать, а увидев, словно все слова на свете забыл. -Как у тебя с ним? -все же решается спросить Мин и поворачивает лицо к нему. -Все хорошо, -отвечает Чон, -Все слишком хорошо и меня это иногда даже пугает. -Почему? -Мне кажется, словно я нашёл того самого человека, с которым хочу быть и кого хочу оберегать. Тот, кто волнует меня и, может это и бредни, но с ним я готов пройти любые трудности, зная, что он также будет крепко держать меня за руку, -Мин отворачивается обратно, отвлекая себя готовкой и игнорирует непонятно откуда взявшееся чувство обиды, -Юнги, я по-моему, даже люблю его. Безумно сильно и хочу однажды познакомить вас, потому что он, кажется, ревнует, когда я снова начинаю говорить о тебе. -Ты говоришь обо мне? -усмехается Юнги, пытаясь спрятать ту печаль, которая свалилась на него от слов младшего. -Конечно говорю. Как я могу не говорить о такой злюке как ты, -хохочет Чон, получая тряпкой по голове и порываясь помочь Юнги, пока тот недовольно бубнит, что Чон Хосок сожжет его дом, если хоть на метр подойдёт к плите, но сдаётся и начинает объяснять, что от него требуется, чтобы хоть как-то быть полезным, а не стоять, по его словам, словно истукан и мешать ему своими сердечными глазками.

***

Спать они ложатся ближе к полуночи, вспоминая об их прошлом лете и о том, как Хосок пытался научить старшего кататься на велике, пока Юнги упрямо пытался доказать ему, что упадёт, даже не надавив на чертову педаль, хотя Хосок постоянно ловил его и закатывал свои очаровательно-оленьи глазки. Юнги никогда не расскажет Чону, что кататься то он умеет ещё с семи лет, когда отец Мина, только подарил ему велосипед на его день рождения, и что строил из себя глупенького, только чтобы снова в лишний раз услышать от Хосока, что он больше не будет его спасать, но отчетливо видел, как тот протягивал руки чтобы поймать, когда Юнги кажется и начинал проезжать вперёд. -А помнишь, когда был последний день лета, ты тогда ещё песни свои удачно продал и пообещал мне, что однажды мы с тобой вместе съездим на природу, -все так же смеются парни, словно не было всего этого душащего обоих расстояния, словно они вернулись обратно и проживают те дни снова. -Да, это была чушь полная, -улыбается Мин на негодующий взгляд друга, -Мы даже палатку соорудить не сможем, не то что бы на целую ночь там остаться. -Это ты в нас не веришь, а я очень даже, - горделиво смотрит Чон в ответ. -Как скажешь. Они ещё долго не могут уснуть, все не умолкают до самого утра, пока Юнги уже не выпаливает, что он или прямо сейчас посредине разговора заснёт или Хосок наконец-то замолчит и они хоть немного, посвятят время сну. Темноволосый вяло соглашается, наговаривая, что Юнги какой был привереда таким и остался, и выключает рядом находящуюся лампу, которая освещала маленькую комнатку жёлтым светом. Они остаются в полумраке постепенно светлеющей комнаты и Хосок обнимает Мина сзади и желает сладких снов, на что парень только хмыкает и расслабляется. Потому что рядом с ним наконец-то Хосок.

***

Юнги не торопится просыпаться. Даже когда первые солнечные лучи проходят в комнату, сквозь распахнутые шторы и гладят двух сопящих парней, разливаются тёплыми потоком. Юнги слышит, как под ухом Хосок что-то недовольно бормочет, не выпуская старшего из кольца рук. Мин сначала неподвижно лежит, впитывает в себя момент, когда он, вроде бы, ощущает полное счастье. Только вот не покидающее ни на минуту чувство скорого расставания в его голове ветром проносится, легкие перекрывает, воздуху просочиться не даёт. Он медленно приподнимается, освобождаясь от конечностей младшего и присев, любуется настолько домашним Чоном. Его волосы в беспорядке разметались по подушке, а на лице полное спокойствие, его ничто не может обидеть или огорчить сейчас. Светловолосый зевая, поднимается открыть окно. -Почему ты так рано встал? -слышится позади, от чего Юнги даже слегка пугается, но заметив, что этот кто-то, разговаривает с ним, спрятавшись в коконе из одеяла, улыбается искренне. -Так получилось. Юнги проходит на кухню, всматриваясь в только просыпающую улицу, в которой пока что ни одной живой души и идёт заваривать кофе, придумывая на ходу, что же приготовить на завтрак. Он натягивает хосокову толстовку на футболку и шлепая босыми ногами решает сделать блинчики с черникой, которые он раньше пёк под утро на дни рождения В квартире тепло, открытая в гостиной форточка впускает внутрь свежий утренний воздух и Мину плевать что происходит там, за дверью, потому что сейчас главное то, что его самая главная радость спит в соседней комнате и делит с ним это утро. Юнги изначально недолюбливали. Он и так казался не особо дружелюбным со своим вечно хмурым взглядом, не имел ни с кем ничего личного и просто любил побывать один в своём мире, в котором его никто не потревожит. Он и так слишком сильно привязывается к людям, но когда к нему впервые подошёл парень, с выжженными в ярко красный волосами, он уже готов был назвать его психом, только этот посетитель, приходивший каждый раз после обеда в кафешку, в которой работал Мин, выглядел невероятно интересным и ему кажется, что он до сих пор своего друга до конца не разгадал и готов потратить ещё кучу своего времени на то, чтобы просто сидеть с Хосоком в одной комнате и впечатывать в сознание все его движения, чтобы знать его лучше всех. -Это что, черника? -Юнги во второй раз за утро дергается от голоса Чона, прерываемый своими мыслями и только запоздало кивает, передавая его тарелку в руки. -Заебал пугать. Мин тянется к верхней полке за корицей, вставая на цыпочки, только не успевает и дотянуться, как ловкие руки сзади выхватывают их первее него. -Заебал быть низким, -подмигивает первому Хо и присаживается на своё место за барной стойкой, тут же хватаясь за приборы.

***

После завтрака Хосок выводит Юнги на улицу и упрекает в том, что парень совсем себя без младшего запустил и гуляет только до работы и обратно, хотя самого Мина это вполне устраивает. -Ты просто наверное забыл, что когда я к тебе приходил, то заставлял каждый раз меня потом до дома провожать. -Конечно, -задумывается, пиная камушки светловолосый, -Ты ведь боялся один возвращаться, вон, каждый второй у подъезда тебя поджидает чтобы схватить и увезти с собой, -смеётся Мин, получая локтем в бок от Хосока. -Я ведь такой красавчик, меня вообще одного отпускать куда-то уже страшно, -подшучивает Чон, только Юнги с ним мысленно соглашается. Парни ещё немного гуляют так в тишине, которую вскоре прерывает Хосок, задумываясь о чем-то своём. -Как думаешь, у Тэхена ко мне все серьёзно? -Откуда мне знать, ты у него спросить не пробовал? -Нет, я не... -замолкает темноволосый, тщательно подбирая слова, - я, скорее, боялся услышать ответ, -Мин готов поспорить, что совершенно точно видел мимолетно брошенную улыбку Хосока. Кажется этот Тэхен и правда замечательный человек, потому что Юнги готов себя побороть, о нем больше говорить, чтобы Чону было хорошо, чтобы его улыбку на постоянной основе улавливать. -Тебе не нужно бояться. Имею в виду, я почти уверен, что твой даже может гордиться тем, как сильно ты его любишь, -парень ловит чужой взгляд, закусывая нижнюю губу, когда слышит как друг кидает тихое «мой?» и продолжает, -Ну правда. Если бы я был на его месте, то был бы чертовски счастлив, -смеётся светловолосый не поднимая взгляда. Между ними витает некоторое время тягучая, не давящая тишина, после чего Хосок добавляет самое искреннее: -Спасибо. У Юнги внутри бабочки от разрывающих его чувств носятся.

***

Мин не видит Хосока чуть больше месяца. Он снова заводится по мелочам, остаётся до ночи на работе, чтобы возвращаясь домой, не погребать себя в длящихся вечность воспоминаниях, которые, кажется, скоро он вытерпеть будет не в силах. Юнги после той ночи проснулся один в холодной постели и сразу потянулся за пачкой мятных сигарет, пусть даже и придумал сам себе запрет не курить в спальне. У него разрывается голова от вращающихся штормом мыслей, зацепиться за которые, он не в состоянии и только найдя время сканирует последнее смс, присланное Хосоком с пожеланиями спокойной ночи.

***

В пятницу вечером, когда светловолосый окончательно устал оставаться один на один с беспокоящей неизвестностью, он вызвал машину и поехал к Чону, который дверь открыл не сразу и Мину пришлось двадцать минут торчать под только усиливающимся дождём. -Хосок, -Юнги еле выговаривает слова, когда видит состояние друга. Он вероятно не спал несколько суток, а усталость накрывает его с каждой последующей секундой. Мин проходит внутрь, кидает все грязные вещи в стиральную машину, заваривает чай, передаёт темноволосому его вещи и пока тот переодевается, рассматривает квартиру, за которой он явно не уследил. -У тебя что-то случилось? -спрашивает Хосок, присаживаясь напротив Юнги. -Наверное, это должен спрашивать я, -Юнги буквально не знает где спрятаться, потому что он волнуется настолько, что не знает даже как поступить, что сказать в следующую секунду, чтобы хоть немного забрать себе ту боль, которая сидит в Хосоке и бьется в нем живым организмом. Чон молчит. Эта тишина битами собственного сердца отдаёт, к горлу поднимается, проход к кислороду отнимает, задыхаться заставляет. Хосок молчит. В Юнги все отстроенные ранее победы на ноль сходятся, его главной, состояние этого маленького мальчика, который перед ним слишком уязвимый, первым расписывается, целью становится. Он молчит. Пока второй себя уже собственными руками топит, «заслуживаешь» отвечает, «не уберёг» красными неоновыми вывесками мигает в голове, покоя не даёт. -Кажется, мы с Тэхеном расстались? -словно спрашивает, сам всю ситуацию не осознает, объясняться не решается, -Просто в один момент я понял как проебался. У меня никогда не было того, кто беспокоился бы обо мне, а скорее была лишь иллюзия этой заботы, которую я хотел бы прочувствовать хоть раз от кого-то. Кажется, он не любил? Может, я все придумал, поверил в те рассказы, о которых говорил постоянно, искренность от другого чувствовал, сам словно наивный ребёнок с омутом в эти чувства бросился, которые сейчас во мне самого же себя кромсают, полноценным чувствовать не позволяют. Кажется, я во всем виноват? Столько ошибок совершил, всего себя отдал, кому-то доверился, о взаимности только мечтать мог но не принимал, думал, что и вправду быть может... Кажется, он все ещё остаётся для меня одним из самых главных людей, потому что я в отличие от него, влюбился впервые. Юнги прячет взгляд, поднять глаза не решается, слушает, каждым словом пропитывается, через себя проводит, заставляет теми же чувствами давиться, то же самое переживать, наравне с ним стоять, обидой задыхаться. Юнги прячет взгляд, потому что сказать что-то не в силах, потому что его, кажется, и нет рядом вовсе, вся комната несет в себе лишь облик одного человека напротив, который сейчас похож на потерянного котёнка. Юнги приподнимается, просит себя выстоять на ногах и двигается в сторону Чона, приобнимает его. Хосок все такой же тёплый и пахнет вкусно. От Хосока все ещё веет всем тем, что так нужно Юнги и, кажется, они оплакивают ещё не успевшую даже появиться, любовь Хосока, но Мин задыхается и внезапно отстраняется. В его глазах звёзды. Те самые, в которые Юнги вечность готов бы был смотреть. В его глазах планеты. Самые яркие из всех, потрясающие. В его глазах любовь, но она не к нему. Юнги улыбается вдруг, Хосок теряется. Мин Юнги за последние дни просто отучился улыбаться. Он смотрит на своего друга, выражая лживую безмятежность. Юнги словно вдруг понимает, что его маленькое счастье заключается не в том, чтобы Хосок его только своим называл, других отгонял. Его счастье постоянное даже тогда, когда он начинает иметь возможность с ним один воздух делить, ночные разговоры вести, исподлобья вглядываться, интерес выражать. Хосок для него всегда был одной из самых удивительных картин, в которую он свои детали добавлял и сутками напролёт её снова изучал. Хосок самый интересный пазл в его жизни, который собирается только вместе с его сердцем и никак иначе. Хосок такой далёкий и таинственный, потому что даже после всего того, что у них было, Мину кажется, что он его до конца так и не узнал. Он будет узнавать его по пятнам от краски, когда тот будет заваливаться с кучей еды к нему в студию, угрожая в следующий раз его оттуда силком вытаскивать, чтобы тот вовремя кушал. Будет узнавать по одному лишь вздоху и движению ресниц. По разбросанным повсюду вещам, когда тому будет слишком тяжко чтобы рассказывать. По самой яркой улыбке из всех ранее виданных улыбок, изображение которой, он перед тем как уснуть и проснуться представлять будет, себя живым чувствовать начнёт. Юнги любит Хосока. Любовь эта другая. Необъяснимая. Она разносит внутри Мина все, что было до, оставляя его с тем, что случилось после и если Хосок и есть тот самый ураган, сносящий все смысловые границы и все трезвые мысли, то он готов быть опьяненным этим чувством ещё очень долго. Все то время пока младший согласен впускать его с свою жизнь. Все хорошо. Все прекрасно. Все лучше и быть не может. Юнги тут для Хосока. Юнги постоянно будет тут для Хосока. И пусть Хосок и не будет догадываться о том, что чувствует Мин, но он сможет быть рядом. Он сможет готовить любимые яблочные пироги Чона, возражать тому, когда второй захочет вытащить его гулять посреди ночи только потому, что его любимый фруктовый чай закончился. Он сможет держать его за руку, видеть, когда то самое солнце, перезаряжается, себя в норму приводит, сам тепло ищет, нежиться начинает и снова на ноги встаёт. Мин Юнги сможет покупать ему любимые комиксы с железным человеком, при этом обзывая его лютым ребёнком, пока Чон Хосок сначала будет улыбаться словно вне себя, а потом снова называть по несколько раз его хёна самым лучшим на свете. Юнги ещё так много хочет успеть рядом с ним, поэтому сейчас улыбается, показывает, что все хорошо, что даже если будет казаться, что мир вот-вот обрушится, он будет рядом петь его любимую песню о каких-то тиграх и подолгу смотреть на звёзды в его глазах, каждая из которых названа его именем. To you.