Не друг

Я оставила уставшего коня подкрепиться травкой совсем недалеко от древней лестницы, ведущей в забытый храм Гайфинрасии, что стоял на берегу. Стены были истерзаны временем, морским воздухом и штормами, иссохшие и развалившиеся в некоторых местах. Но статуи из голубоватого металла сверкали в свете заходящего солнца так, словно их кто-то регулярно полировал. В точности как и сказал тот археолог, на которого меня навёл дух, что учуял прибыль. — Попробуй взять хоть один образец этого металла. — сказал он мне, протягивая несколько листов бумаги и кусочек графита. — Если получится, конечно. Но главное, сделай копию таблички под памятником в центре. — Почему вы сами не можете этого сделать? — спрашивала я, странно поглядывая на команду рукастых загорелых мальчишек за спиной гнома. — Раз денег не хочешь, так и скажи. — пожал плечами он, но, видя, что не удовлетворил мой вопрос, выдохнул. — Королева не дала нам разрешения для посещения храма. А у тебя, мадам, вроде бы как есть. Плата была щедрой, так что грех было отказываться. Рядом со входом была небольшая скала, вдоль которой я взобралась, чтобы попасть в храм со стороннего входа, и быстрее добраться до памятника в центре. Вблизи статуи казались парящими в воздухе, застыв в грациозных позициях с острыми алебардами. От них веяло силой, древней, но иной, не такой какой обладал чёрный дух. — Боишься? — спросил он, восседая на одиноком столпе напротив скалы. Его плащ походил на сложенные за спиной чёрные крылья. Я фыркнула. — Думаешь, я такая трусиха? — Возможно. — он криво усмехнулся, сверкнув алыми глазами, а затем плавно поднялся, словно акробат, отлично балансируя на узком пространстве. Уже в который раз я не могла не отметить про себя, насколько ему шла эта форма. Он прекрасно владел новым телом, и каждое его движение было преисполнено кошачьей грации. Я вздрогнула от страха, что он снова заберётся ко мне в голову, и тут же, прервав зрительный контакт, спрыгнула вниз с уступа. — Тебе всё-таки стоит быть повнимательнее к статуям. — хитро заметил дух сверху прежде, чем исчезнуть. Я уже не обращала внимания на такие высказывания: он часто подначивал меня таким образом, рассказывая небылицы чтобы меня напугать, а когда оказывалось, что в темноте нет никаких жуков, а в воде никто не водится, за спиной раздавался глумливый смех. Колонны поросли плющом, а вдоль ещё целых строений в тенях расползся пятнами влажный мох. В траве под ногами хрустела каменная крошка от обвалившейся под тяжестью времени стены. Слова духа всё-таки подействовали, и я украдкой взглянула на статую, что гордо охраняла обломки. Пик остро заточенной алебарды смотрел вверх, но взгляд надменно был опущен вниз. Мне стало не по себе, и я проскользнула к памятнику, решив не трогать броню, даже если археолог пообещал дополнительную плату. Я вынула листы вместе с кусочком графита из рюкзака, и взглянула на памятник. В отличие от металлических статуй, он был выполнен из красивого голубоватого камня, и принадлежал какой-то женщине, что вытянула руку во властном жесте, оглядывая храм глазами хозяйки. Надпись на табличке под мемориалом была на неизвестном мне языке, похожим больше на детские каракули или странные царапки, нежели на какие-либо буквы. Я прошлась графитом по приложенной к табличке бумаге несколько раз, и критически взглянула на результат. Услышав странный шум, я резко отпрыгнула в сторону, от испуга скомкав бумагу в руке, и тут же увидела, как что-то блестящее рассекает воздух в том месте, где я только что сидела. Графит куда-то выпал, один из листков остался валяться под табличкой, но мне было уже не до этого. Передо мной стояла одна из металлических статуй. — Как чувствовала. — прошипела себе под нос, наблюдая, как остальные мемориалы вокруг оживают, угрожающе направляясь ко мне. — У тебя нет права быть здесь, чужак! Голос был подобен металлу, из которого они сделаны. Прежде чем алебарда приземлилась мне на голову, я сорвалась с места. Стражи храма блокировали главный выход, а запрыгнуть на скалу обратно я не могла, так что выход был один: бежать по одной из лестниц, ведущей вниз. Я перепрыгивала по несколько ступенек сразу, слыша, как за спиной металл противно грохочет о камень. Ступеньки были крутыми и стёртыми, и несколько раз я рисковала потерять равновесие, прежде чем лестница вильнула и вывела меня на круглую площадку с ещё большим количеством плавно оживающих статуй. — Чужак! — шипели они, пытаясь достать меня алебардами, но всякий раз я уворачивалась. Правда, везение закончилось сразу же после площадки: дорожка повела обратно вверх, в главную часть храма, а по правую сторону был высокий обрыв, заканчиваясь острыми скалами в море. О том, чтобы попробовать прорваться обратно, даже не стоило думать, иначе меня попросту разрубят на части, но и остановиться здесь тоже не было выходом. Рядом появился дух. — Доверься мне! — он схватил меня за руку и дёрнул в сторону обрыва так, что я едва ли не свалилась, успев затормозить. — Ты с ума сошёл?! — я пыталась вырваться из его хватки и побежать дальше, но он держал крепко, едва ли не впиваясь когтями в кожу. Я завыла, глядя, как стражи стремительно приближаются. Дух схватил меня за плечи, заставив посмотреть ему в глаза. — Просто. Доверься. Я не успела выдавить и слова, как он толкнул меня вниз с обрыва. В отличие от ожиданий, тело оказалось лёгким, словно пёрышко, но я не сумела раскрыть глаз, пока стремительно неслась вниз. А затем я мягко приземлилась на ещё тёплый от дневного солнца песок. Это было так неожиданно, что я потеряла равновесие, и неуклюже упала, намочив одежду. Бумага, слава всему сущему, была в порядке. Рядом возник чёрный дух, глядя сверху вниз. Я пыталась отдышаться и успокоиться, стараясь контролировать дыхание, но гневные слова вырвались наружу словно выстрелы. — Ты даже не предупредил! — я попыталась встать, но ноги были ватные. — Думаешь, это смешно?! Он склонился надо мной. — А ты думаешь, я бы дал тебе так просто умереть? Я зарычала и отвернулась, попытавшись встать на ноги. На этот раз у меня получилось. — Почему ты не сказал? — спросила я его, подняв на него злой взгляд. Как бы мне сейчас хотелось, чтобы он снова был в форме крохотной тучки, и мне не пришлось таращиться вверх из-за его огромного роста. — А мне кажется, я тебя предупреждал. — он улыбнулся этой своей злорадной ухмылкой победителя. Я мгновенно вспыхнула и отвернулась, а дух принялся обходить меня по-кошачьи, внимательно разглядывая, и снова встал напротив. Слишком близко, как по мне, но из-за упёртости я не хотела двигаться с места. Пускай сам отходит. — Разве я не заслужил благодарности? — спросил он, чуть склонившись ко мне. В голосе слышится улыбка, но я не поднимаю взгляда, таращась ему в грудь. Он был таким высоким, я едва ли доставала ему до плеч. — Уж вряд ли после всех твоих издёвок. — я всё-таки сделала шаг назад, чувствуя, как внутри всё переворачивается вверх дном. Почему-то его присутствие в последнее время действует на меня именно так. Это из-за того, что он ковыряется у меня в голове? Или из-за его накапливающейся силы? Дух издал смешок, и я отошла от него ещё дальше, взобравшись на плоский камень, поближе к воде. Отставив ботинки в сторону, я опустила ноги в воду, ещё хранившую тепло дневного солнца, и стала смывать с себя прилипший песок. Вдоль крохотного берега повсюду стояли полуразбитые арки и колонны, покрытые ракушками и высохшими водорослями — эта часть храма давно утонула, когда скала обрушилась, образовав небольшой огороженный песчаный закуток. По всей видимости, это произошло ещё до того, как храм забросили, так что вверх вдоль скалы шла лестница с полыми пристройками. Я бы отправилась обратно, но быстро подступающая темнота отрезала мои шансы на возвращение. Солнце уже успело зайти, превратив небо в кровь, а воду во тьму. Когда я спустилась с камня, дух был ещё рядом, с интересом рассматривая что-то белое в когтях. Единственную копию текста с таблички. Он задумчиво хмыкнул, как только я подошла ближе. — Ты понимаешь, что там написано? — Хвалы богине, бла-бла-бла. — выдохнул он. — Какая скукотища! Я закатила глаза. — Раз скукотища, так верни обратно. Нам за это хотя бы заплатят. — я попыталась забрать листок, но дух поднял руку выше. — А знаешь, мы могли бы заделаться в переводчики. — под маской мелькнула ухмылка. — Как тебе такое? Меня начало напрягать то, что он не отдавал мне копирку, когда я снова попыталась её забрать. Он мог вполне сжечь её. — Отдай для начала. — сказала я. — А ты ответь на мой вопрос. — Я не хочу обманывать людей! — я взглянула на него исподлобья. Чёрный дух посмеялся, и коснулся моего плеча, отчего я вздрогнула. — А кто сказал, что мы обманываем? Они же не знают обо мне. Так какая разница? — Разница в том, что я не доверяю тебе! Дух склонился ближе, и я наконец выхватила бумагу из его загребущих рук. — Ах, вот как. Я вдруг почувствовала, как копирка растворяется в ладони. Не успеваю кинуться на спутника, как он исчезает. — Ты думаешь, это смешно?! Верни! — я начинала злиться. Кто знает, что на этот раз он задумал? Дух появился за спиной, и успел сказать прежде, чем я развернулась: — Ну так попробуй забрать. Всполошенный им вечерний воздух обдал волной холода, и чёрный дух появился чуть дальше, на том самом камне, на котором я только что сидела. — Ты это серьёзно? — громко спрашиваю его, на что он только смеётся и исчезает. Добираюсь до камня и оглядываюсь. О, как же я жалела о том, что отдала силу этому чудовищу, вместо того, чтобы выбросить украшение! — Чудовищу? — спросил он, снова появившись рядом. От неожиданности я резко развернулась, но камень был скользкий, и я потеряла равновесие. Чёрный дух успел схватить меня за запястье и не дать упасть. Другой рукой он придержал меня за спину, и по коже пронеслась обжигающая волна. — Отдай пергамент. — сказала я, глядя ему в глаза, окружённые всепоглощающей тьмой. Солнце уже зашло, и он плавно сливался с тенями. — Ты назвала меня чудовищем. — вместо этого напомнил он мне. — А кто тебя просил лезть в мою голову? Спутник выдохнул, и я заметила, как губы расплылись в полуулыбке. — Там же столько всего интересного... — он мягко провёл когтистой ладонью вдоль спины. Кожу начало покалывать, а внутри всё замерло, и я попыталась выдернуть руку из хватки, хоть и понимала, что тщетно. — Оставь меня. — скривилась я, отвернувшись. — Если так уж хочешь поиздеваться, так забирай. — Да сдалась мне твоя бумажка. — рассмеялся он. Я в удивлении подняла на него глаза. — Так и зачем это всё? Дух в мгновение притянул меня к себе, и сердце ушло в пятки. Я перестала дышать. Почему я так напугана? Он рассмеялся, и я ощутила вибрацию, прорвавшуюся сквозь широкую грудь. Склонив голову над моей макушкой, он сказал: — Ты отнюдь не напугана, идиотка. Не успела я моргнуть, как оказалась рядом с полуразрушенной храмовой стеной, над которой возвышалась лестница. Дух возвышался надо мной чёрной тенью, словно гора перед наступлением ночи. — Что ты делаешь?! — хотела я зарычать, но вместо этого голос предательски дрогнул, когда он коснулся щеки. Это было так мягко, словно чёрный бархат. — Я лишь хочу, чтобы ты разобралась в себе. — шепнул он. Я чувствовала себя крохотной травинкой в тени дуба, сжавшись под его давлением. От него исходила мощная магия, в когтях чувствовалась сила, способная вселить душу в неживое или, наоборот, вырвать её. Однако именно это меня и влекло. Оглушённая этой мыслью, я заглянула ему в глаза, прислушиваясь к своему сбитому дыханию, и вдруг не увидела там никакой ненависти ко всему живому. Внезапно я снова очутилась в начале своего пути, без памяти, опустошённая и брошенная. Волнение. Сожаление. Ты не одинока. Доверься мне. Верь мне! Ты должна стать сильнее! Липкая лужа медленно растекалась от головы лежащего под ногами. Я смотрела на свои трясущиеся окровавленные руки, и хотела кричать, но звук костью застрял поперёк горла. Лишь слёзы скатывались безмолвными эмоциями по щекам, смешиваясь с морем крови у коленей. Чернота вокруг сгущается, укутывая меня в уютные тени, шепчет слова, заставляющие забыть. Прости меня! Прости. Прости... Я глубоко вдохнула, вновь открыв глаза, поражённая. В глазах духа застыла печаль. — Я никогда не отдам тебе твои воспоминания. — прошептал он и склонился ближе, мягко коснувшись щеки клыками холодной маски, проскользнув к губам. Дрожь волной пробежалась по телу, и я бы наверное оттолкнула его, если бы не растаяла от этого лёгкого прикосновения. Ноги едва ли держали, и я схватилась за его накидку, словно боялась утонуть во взрыве собственных эмоций. Он будто бы приоткрыл тот самый крохотный ящичек на задворках сознания, куда я запирала все, что меня волновало. Я коснулась его рогатой маски, проведя по контуру. На ощупь как странный и невозможный сплав из кости и металла, и только багровые глаза, завороженно наблюдающие за мной. Мне вдруг захотелось снять маску, и я взялась за край. — Я к ней привязан. — дух накрыл мою ладонь, сдвигая маску вверх, но не до конца. Когда он приблизился, я не почувствовала его дыхания, как привыкла с людьми, но прохладу иного мира, словно сама бездна. — Ты такая мягкая... — шепнул он, коснувшись губами мочки уха и заставляя меня выгибаться от удовольствия. — Но ранишь не хуже ножа. — Прости меня. — фраза вышла скорее стоном, чем извинением, но ему понравилось. В качестве награды он дошёл до щеки, между тем одной ладонью проскользнув вдоль рёбер, к талии, а другой жадно зарылся в волосы, осторожно перебирая пряди. Всё моё тело жалось к нему, требуя больше, и плевать на то, что здравая часть разума кричала о том, как это неправильно и опасно. Я была не первой, кто заключил контракт с чёрным духом, и мне вдруг вспомнились поглощённые, потерявшие всякую человечность. Потеряю ли я человечность? Поглотит ли он меня, как это случилось с другими? Или Барталли был прав, и всё зависит от эмоций между нами? Дух отстранился, нежно пройдясь ладонью вдоль предплечья, и, найдя мою руку, сжал её. — Что бы ты ни думала, — начал он, и его голос обволакивал меня вместе с его тенями. — Я ни за что не хочу терять тебя. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как его рука плавно перемещается от плеча к тыльной стороне шеи, пальцами зарываясь в волосы. Я почувствовала, как губы сами расползаются в улыбке. — Как и я тебя. Придерживая мою шею, чёрный дух склонился ко мне с приподнятой маской. Едва наши губы соприкоснулись, внутри меня что-то раскрылось. И это что-то соединило все недостающие участки картины. Мы были двумя разными мирами и одним целым, как две стороны Луны. Удивленная открытием, я отстранилась, и взглянув на духа, вдруг увидела всю его суть. Древняя душа, повидавшая суть рождения и гибели, ледяная, словно пустота. Порабощение, освобождение и заключение. Злость и ненависть, сформировавшиеся за века защитным куполом внезапно дают трещину, из которой появляются доселе незнакомые эмоции. Что это? Почему я это чувствую? — спрашивает он сам себя. Чёрный дух касается моей щеки, и в этом жесте таится нежность, заставляющая застыть мир вокруг. Я смотрела ему в глаза, и теперь знала его до каждой частички сущности. Он никогда не причинит мне вреда. Это было так странно и так легко, словно раскрытая страница с алфавитом. — Что же, я всё ещё не друг? — спросил он заигрывающе. Последний луч красноватого света утонул на горизонте за его спиной, оставив мир в безлунной темноте. Прикрыв глаза, я улыбнулась, всецело отдавшись окружившей черноте. — Нет. — ответила я, притягивая его к себе. — Ты - нечто большее.