беги, Тэхён, беги

Тэхён никогда не думал, что они с Чонгуком из тех, ну, ревнующих друг друга парочек. Альфа фырчал и пыхтел, если на Тэхёна не дай бог кто-то как-то не так посмотрит. А если ещё и с интересом, то всё, пиши пропало. Омега же мог с лёгкостью выцарапать глаза, если какая-то наглая пигалица позарится на его Чонгук-и. Без шуток, он вполне способен на создание буйной потасовки. Всё это, конечно, смешило и заставляло их обоих улыбаться и закатывать глаза, но иногда что-то внутри буквально кричало: не отдам! Моё! И зная всё это, когда Тэхён возвращается домой, хлопая входной дверью, совершенно не жалея ни соседей, ни люстры, которая стала расскачиваться из стороны в сторону, все последующие события можно было предсказать. Тэхён стаскивает кроссовки, начиная икать от того, что в коридоре пахнет фиалками. Он опускает взгляд вниз, замечая чудесную дорожку из, Господи, наверное миллиона горшочков. Целая лента, настоящая река, ориентир, который указывает дорогу в спальню. У Тэхёна сердце стучит молоточком. Впрочем, не он один обалдевший от происходящего. Стебелёк скачет между пахучих горшков, потерянно вертя головой. Похоже, он и продегустировать несколько успел, раз парочка цветов сиротливо торчат из его рта так, будто он запихнул в себя целый чёртов куст. — Если он отравится, я тебя убью, — бурчит Тэхён, став идти по своему ориентиру, как за путеводной звездой. Боже, кажется, он знает, что происходит. Чонгук точно скупил весь чёртов магазин. Здесь и розовые, и тёмно-синие, и белые, и жёлтые. Тэхён чувствует спазм, которым сладко сводит его нутро. Он обхватывает себя руками, едва в силах перебирать ногами, так дрожат его коленки. У Чонгука большие стопы. И пяточки у него не розовенькие, а бежевые, милые. Тэхён подавляет смешок, приседая у кучи барахла, коим обросла его комната, так как даже спустя полгода никто не собирался убирать чёртово гнездо. Потому что, убрать его можно будет только тогда, когда у них и правда будут щенки. Тэхён старается не думать о том времени, потому что, боже, он ещё не закончил университет, а Чонгук-и вообще только на втором курсе. Сладкий милый крошка, который на деле — брутальный альфа-самец со смешными передними зубами, которые сводят Тэхёна с ума. Ну крольчонок же. Вылитый лапочка-кролик. — И что это мы тут делаем? — насмешливо тянет омега, пощекотав кончиками пальцев чужую стопу. Чонгук враз завозился. — Иди ко мне, — вытянул он руку вперёд. Господи, так смешно. Его же под этой одеждой совершенно не видно. Будто, и правда, кролик, который нашёл себе норку. — Только, если согласишься — назад пути уже не будет. Тэхён фырчит, на деле же разнервничавшись не на шутку. Он цепляется за чужую руку, позволяя потянуть себя вперёд. Чонгук накрывает их зимним пальто, окуная в уютную темноту. Тэхён облизывается, чувствуя на губах вкус клубники. — Солнышко, ты выйдешь за меня? — задаёт роковой вопрос альфа, переплетая их пальцы. Если честно, то Тэхён немного в шоке. Ну, он как бы далеко не дурак и странности, которые стали происходить с Чонгуком, он не заметить не мог. Но… — Что, прямо сейчас, да? — нервно выдаёт он, вздрагивая от того, что на безымянный палец надевают кольцо. — Я ещё вообще-то не ответил. — А ты не согласен? — Вот же наглая морда, — бормочет Тэхён, тяжело сглатывая. — Наглая морда, которая тебя очень любит. Тэхён роняет голову вниз, утыкаясь лбом в чужую грудь. А там бьётся чужое, быстрое, в таком ритме, будто стокилометровку бежит. И так приятно знать, что не один он тут сходит с ума. — И я тебя. Ну. Люблю, Чонгук-и. — Ты так романтично признаёшься. — А ты такой вредный, — вздыхает Тэхён, пылая не только щеками, но и распахнутым настежь сердцем. — Зато весь твой, — тыкает Чонгук указательным пальцем в омежью щеку. — А я — твой. — Ну, ладно. Тэхён шлёпает ладонью по чужому плечу, вырывая изо рта альфы смешок. Нет, серьёзно, омега не ожидал, что всё будет происходить в таком темпе. Но… Это же даже хорошо, правда?.. И, боже, как же он без ума от своего вредного насмешливого парня. — Цветочки миленькие, — вздыхает Тэхён, буквально падая в чужие объятия, позволяя чмокнуть себя в щеку. — Я знал, что тебе понравятся. — Теперь можно свой магазин открывать. Или оранжерею. Чонгук кусается, игриво прихватывая зубами мочку левого уха омеги. Тэхён замирает, враз почувствовав горячую волну, которая скользнула вниз по шее. — Ты так мне и не ответил, — бормочет Чонгук. — Да или нет? Тэхён не сказать, что готов, но… К такому вообще не подготовишься. — Конечно же да, Чонгук-и. Как по-другому? — смущённо тарахтит он, желая утонуть в клубничном аромате навсегда. — Ну, слава богу, а то я заказал столик в той кафешке, помнишь? Там ещё живая музыка играет. И, если бы ты стал упираться, а я тебя уговаривать, то мы бы потеряли там бронь. — Ты такой меркантильный, — выслушав сбивчивую речь, цокает языком Тэхён. — А ты милый. — А ты всё ещё меркантильный. Чонгук фырчит, обнимая Тэхёна крепче. И тот впервые за всю свою жизнь ощущает себя в абсолютной безопасности и безумно счастливым.