papiliones in pulmonem

Спустя десять минут Юнги и Чимин уже шли к кафе. Их сопровождало молчание. Спокойное, комфортное молчание. Оно не висело над ними будто вот-вот обрушится и завалит наземь. Оно не было неловким. Скорее это была та самая понятная тишина, в которой люди изучают друг друга, рассматривают, запоминая. Подойдя к дверям кофейни, Юнги заметил табличку "закрыто по техническим причинам". Не то чтобы это было чем-то необычным, но обидно все равно было. Чимин расстроенно улыбнулся. Его зубы постукивали от холода, а мокрые кроссовки издавали неприятно чавкающие звуки, когда парень переминался с ноги на ногу. Юнги покачал головой. – Возможно это прозвучит немного странно для первой встречи, но.. я приглашаю тебя на кофе к себе домой. – Это будет неудобно.. Я с ног до головы мокрый, тебе потом убирать.. И мне нужно успеть вовремя вернуться в общежитие, иначе лишат стипендии.. Юнги чуть нахмурился и начал теребить и так местами разорванный чехол телефона. Он не мог лишить парня стипендии лишь из-за своей прихоти. Он не может и не хочет оставлять парня мёрзнуть. Родители всегда учили Юнги, что помогать нуждающимся – обязательно. Даже если тебе оказать эту помощь важнее, чем получить ее же нуждающемуся. – Если Мин Юнги предложил выпить кофе за его счёт, то он напоит им за свой счёт. Будь это кофе из "Старбакс" или заваренный им самим. Я оплачу тебе такси до общежития, ладно? Чимин лишь мягко улыбнулся и кивнул. – Хорошо, пойдем. Я жутко хочу попробовать твой кофе. До метро парни шли в тишине. Лишь проезжающие машины и звук капающей воды прерывал их поток мыслей. Чимин рассматривал кусты сирени и порхающих воробьев. А Юнги рассматривал Чимина. В метро парней встретила толпа. Она, словно огромный, коварный, безликий монстр, затягивала в себя, заставляя задыхаться в чужом парфюме, обволакивающем словно мазут. За это Юнги не любил метро. Просто ненавидел. Любые взаимодействия с огромными скоплениями людей вызывали неприятные ощущения. Юнги с самого детства не любил людей. Они были хуже любых монстров, когда-либо описанных в книге. Алчные, хитрые, циничные и попросту не способные быть счастливыми. С шести лет мальчик знал, что взрослым всегда чего-то не хватает. И вовсе не материального, за которым эти глупцы гонятся. Юнги обещал себе не взрослеть. Но сам не заметил, как сам стал медленно погружаться в серые будни и терять способность радоваться мелочам. Чимин взял его за руку, боясь потеряться. И Мин перестал страшиться толпы и часа пик. Он почувствовал себя рыцарем, что защищает маленького принца от огромного дракона, разевающего свою клыкастую пасть. Мин вспомнил, как в детстве любил играть с деревянным мечом, который ему вырезал дедушка. Тогда мальчик любил выдумывать миры, в которых никогда не побывает. Почти всегда он был один. Дети не хотели знакомиться с бледным, болезненного вида мальчиком, который вечно возится в траве и рассматривает жучков, гусениц и остальных не самых приятных на вид и ощупь созданий. Но всё же был у него друг, что улыбался ярче любого человека на этой земле. Его звали Хосок. Любознательный мальчуган с щёчками, похожими на наливные яблочки. Он всегда поднимал настроение Юнги и умел находить общий язык с любым человеком. Хосок один раз сравнил Юнги с луной. – Ты как Луна. Такой бледный, что от тебя свет отражается, – мальчик рассмеялся своим звонким, переливистым как трель смехом. – А ты тогда Солнце. Хосок тогда покраснел и ещё долго молчал, вертя в руках пожелтевший у краёв листик клёна. Совсем скоро они снова бы расстались на целых девять месяцев. Они переписывались письмами. Юнги хранил каждое письмо в жестяной коробочке с изображением дождливого Лондона. Чимин выдернул Юнги из мыслей тихим чихом. Несколько раз подряд парень чихнул словно простудившийся котёнок. Почти беззвучно, милым "ачу".