Категорический императив

Чес был хорошим крёстным отцом, нет, даже не так, он был лучшим. У него был большой жизненный опыт, широкие взгляды и весьма гибкая система ценностей. Философские наставления своего крёстного отца Ди давно бережно складывал в памяти, они всегда были очень яркими и образными. Например, когда на его крестника-подростка находила тоска, Чес глубокомысленно замечал: «Может депрессия — это не расстройство, может жизнь — это расстройство?..» и улыбался с загадочностью мысленного эксперимента гера Шрёдингера. За завтраком Чес прихлебывал кофе с особым удовольствием, доводя Глэма до нервного тика, и изрекал что-нибудь в японском духе: «Если человек поутру постигает истинный закон вещей, то вечером он может умереть без сожаления…». Ди автоматически помечал в голове ещё одно изречение дяди, обещая обдумать на досуге. Порой широта взглядов Чеса и их лояльная гибкость даже пугали: «Религия, моральные ценности, Кант и тот додумался до своего Категорического императива. Запомни, малыш, мораль — это скука», — Чес широко улыбнулся, зажимая между зубов дымящийся косячок. Ди запомнил и это, обдумал, переварил и как-то вечером спустился в гостиную, где Чес любил временами ночевать перед жужжащим телевизором. В его голове сформировалась идея. — Значит, можно делать всё, что угодно? — Ди, кажется, озвучил императив рок-музыканта, но быстро отмахнулся от этой мысли. — Если мораль — это скука, если она искусственное изобретение человека?.. Чес расслабленно повёл плечами, он неотрывно смотрел на экран телевизора, в полночь начиналась документалка про барокко: — Малыш, добро должно быть с кулаками, — он сделал внушительный глоток из бутылки и сдвинулся чуть влево, — конституция США например… — Многие моральные ценности устаревают со временем, — Ди упал рядом и плотно сжал пальцы в замок. Выглядел он крайне встревоженно. Всегда самый умный, самый уверенный, самый спокойный Ди сейчас нервно кусал губы и сдувал с лица непослушную прядь светлых волос. — Жертвоприношения, религиозные оргии, рабство… — Воу, малыш, если тебе нравятся тексты Пола Стэнли и Джини Симмсона, то это нормально, — Чес приложил руку к груди. — Их музыкальные шедевры навсегда в наших сердцах. — Дело не в этом! — Ди нервно отмахнутся. — Тогда Брайан Джонсон?.. Ди страдальчески закатил глаза и откинулся на спинку дивана: — Я хочу сказать… Откуда мы вообще знаем, что «плохо», а что «хорошо», если их критерии постоянно меняются? Чес глубоко вздохнул и обнял крестника за плечи. Из кухни послышалась тихая ругань, Вики обожглась чем-то на плите. — Слушай своё сердце, малыш, — Чес широко улыбнулся, он даже растягивал слова чуть меньше, чем обычно. — Знаешь, как говорят?.. — Ди скептически поднял бровь, готовясь услышать очередную мудрость и не прогадал. Чес прикрыл глаза и глубокомысленно изрёк: — Дал Бог зайку, даст и лужайку… Ди присвистнул и мысленно отправил цитату к остальным в своей памяти. Он уже почти поднялся с дивана, когда Чес вдруг достал откуда-то полную банку пива и протянул крестнику: — Хочешь?.. — Расслабленно предложил он. Чес проглатывал большинство гласных в словах, поэтому у него получилось что-то вроде: «Х’чшь?..» Ди опасливо обернулся в сторону кухни. Там гремела посудой мама, если Вики увидит своего сына с бутылкой пива в доме, добром это не кончится. — Да ладно, не бзди, — Чес за локоть потянул его обратно на диван. — Дядя Чес тебя не запалит. Пиво пошло легко и гладко, как хроматический риф по ми струне. Ди выпил половину бутылки и почувствовал знакомую легкость в голове. — Так что случилось, малыш? — Чес, наконец, оторвался от телевизора и развернулся к Ди, его взгляд блуждал, будто он не знал на чём остановиться. — Или в школе в старших классах ввели курс философии? Ди упрямо нахмурился, но промолчал, снова прикладываясь к бутылке. Чес понимающе похлопал его по плечу. Мудрый Чес знал всегда и всё раньше всех, наверно он втягивал эту мудрость в себя через туго набитые косяки. — О это прекрасное чувство — любовь… — Нежным голосом пропел Чес. Ди дернулся, как от пощёчины. Он привык, что эта тема для него под запретом. «Любовь» — это слово Ди не мог произносить вслух, как имя того мудака из Гарри Поттера. — Ужасное чувство, — огрызнулся Ди. — Малыш, любовь — это бесплатный серотонин, — Чес смотрел на него, как на идиота. Он не успел привести ещё аргументов в пользу этого прекрасного чувства, позади их дивана вдруг материализовалась Вики, и от её, горящих адским пламенем, глаз, не укрылась бутылка пива в руках Ди. — О, так мне уже пора, — тут же засобирался Чес, медленно поднимаясь с дивана, Ди последовал его примеру. — А ну-ка чресла в кресла, — прошипела Вики. Оба послушно опустились обратно. — Вики, солнце, пусть лучше он попробует алкоголь дома, чем в плохой компании, — в дверях кухни показался Глэм. Его мелодичный голос был спокойнее мировых вод океана. — Вот всегда ты покрываешь Чеса, для него на всё есть отговорки! — Огрызнулась Вики и выхватила из рук Ди бутылку: — Чтобы больше я этого не видела! И если твой крестный отец будет тебе предлагать покурить… — За кого ты меня принимаешь?! — Чес высокопарно хлопнул в ладони, изображая поруганную невинность. — Твой сын доверил мне переживания своей первой любви, а ты грубо ворвалась в этот прекрасный момент! Вики прижала только что отнятую у сына бутылку к груди и вдруг расплылась в широкой улыбке: — Наш малыш влюбился? — Она громко крикнула в сторону кухни: — Глэм, ты слышал? Наш малыш нашёл первую любовь! Ди выругался сквозь зубы и резко поднялся с дивана. Так мерзко он себя никогда не чувствовал, алкоголь усиливал все переживания вдвое. Ди сорвался с места и быстро, широкими шагами направился к своей комнате. На лестнице ему неудачно подвернулся Хэви. Рыжий ойкнул и живо отскочил в сторону. Ди метнул в него полный ненависти взгляд, зло прохрипел невнятное: «Всё из-за тебя…», и скрылся за дверью. Хэви нервно сглотнул и медленно спустился вниз. Чес и Вики злобно сверлили друг друга взглядом. — Вечно ты всё усложняешь, — устало выдохнул Чес. — Ты как модуляция через двойную доминанту в дальнюю тональность, а я как модуляция в первую степень родства через вторую ступень… Вики раздраженно сморщилась: — Завали, эрудит. Иначе я буду, как Майк Тайсон, а ты как первокурсник дзюдоист в секции-любителей. Хэви осторожно прошёл мимо них и зашёл на кухню: — Па-а-п? — Неуверенно протянул он. — Что у нас на ужин?.. *** Ди верил бы в чудо любви, если бы влюбился в одноклассницу. Она могла бы быть отличницей, ходила бы в коротких юбках, сверкая голыми гладкими коленками. У неё могли бы быть розовые щёки с ямочками, блестящие от блеска губы с ягодным вкусом, упругая грудь, отличное чувство юмора, стайка подружек и цветочные духи. Это могло бы быть его жизнью. Если бы каждую ночь Ди не снились рыжие мягкие волосы, бледная фарфоровая кожа, тонкие веснушчатые запястья и жалобные стоны, на грани всхлипов. Он в его руках просил каждую ночь, он умолял его… И Ди сдавался, он не мог отказать. И эти зеленые глаза, словно ненастоящие, не бывает в природе такого яркого зеленого цвета. Про такие глаза поют хэдлайнеры Woodstock’а, о колдовской любви и ведьмах. Ди упал на кровать и закрыл глаза руками. Он был загнан в угол, надежды на спасение и избавление нет. Разговор с Чесом не дал ровным счётом ничего, Ди и сам не знал чего от него хотел — прощения, разрешения?.. Всё стало только хуже, гораздо хуже. В голове всплыла ещё одна мудрая цитата Чеса, на этот раз в стихотворной форме: «Если жизнь тебя ебёт — значит у неё встаёт. Значит — ты ей нравишься, — Чес развёл руками и улыбнулся: — Так и хули ты паришься?»… Ди нервно рассмеялся, не отрывая ладоней от лица. Мудрость полоумного Чеса — теперь была ему последним утешением.